Dusk till dawn

"Жизнь это шутка, и я смеюсь, хотя на самом деле юмора не понял" — Арс, погоди, мне нужно тебе кое-что сказать... — поспешил Серёжа. Он замялся и даже через трубку было слышно, его напряжение, — Тут такое дело... — Что там ещё? — "Ну да, давай, добей меня, а то что-то мне слишком хорошо..." — Ты только не волнуйся, хорошо? — Да мать твою, говори уже, — напрягся Арс. Тон друга настораживал. — Хорошо, тебя увольняют, — выпалил Матвиенко. — Что? ——————————— Ночь. Для Арсения этот день был невыносим. Утро он встретил за решёткой, в обед узнал, что его увольняют, а вечером, вдобавок ко всему, позвонили родители, и первой же их фразой было: "Ты позор нашей семьи!". А ведь это они ещё не знают, что Арса с работы попёрли и в изнасиловании подозревали... Провалявшись весь день в кровати, парень залипал на тупые мемы, стараясь забить свою голову не переживаниями и самобичеванием, а третьесортным информационным мусором. Ночь. Наконец-то телефон полетел на другой конец кровати. На экране мелькали картинки с котятами. Арс встал и пошёл искать старую серую оверсайз кофту с Микки Маусом, которую он не носил года два-три. Ему нужно было то, что лежало в её карманах. Он редко брал эту толстовку да и давно уже хотел её выкинуть, но все не решался. Нашёл. Почти новая пачка Мальборо, что была закинута в карман растянутой кофты месяца два назад, когда Арс в последний раз звонил родителям, лежала в руках парня. Привычка прятать сигареты именно в этой толстовке преследовала его лет с пятнадцати. Тогда он узнал, что не такой, как все. Тогда он впервые сделал затяжку. Тогда сигареты стали ассоциироваться с болью. Попов вышел на незастекленный балкон и аккуратно обхватил губами одну сигарету. На подоконнике он нашёл зажигалку, которая также лежала там два месяца. Курение не было привычкой или зависимостью, нет. Оно было способом пережить плохое. Кто знает, может быть Арс бы не дожил до своих 25 без Мальборо. На несколько долгих мучительно-приятных секунд табачный дым задержался в лёгких. "И снова Арсений Сергеевич с крахом провалился. Ну, ты бы хоть лажал уверенно, а не как трус последний..." — сам себе мысленно сказал парень. Выход. Приятно видеть, как вместе с горьким облаком пара ты выдыхаешь свою жизнь. Боль затихает, и больше не хочется кричать. С того дня, как Арс почувствовал на собственной шкуре несправедливость общественных идеалов и жестокость людей, он начал жить ради одного детского обещания, жалкой цели, несбыточной мечты — уехать. Свалить как можно дальше. Арс мечтал об этом. Он уехал из Питера в Воронеж, чтобы работать в этой гимназии. Почему? Все просто. Здесь ему смогли предложить такую зарплату, которая бы позволила ему не просто закрыть долги за учёбу, но откладывать деньги на переезд в другую страну. Когда ему позвонили и сказали, что он принят, Арсений вновь поверил в чудо. Эта работа — практически единственный шанс уехать. Тогда он был счастлив, даже не смотря на то, что работать приходилось с теми ещё уродами. Зато теперь он не будет видеть тех отбитых выродков! Но и уехать он тоже больше не сможет. По крайней мере, ближайшие лет 10 точно. Где он ещё сможет найти организацию, которая бы платила учителю английского языка большие деньги? Ещё одна затяжка. Арс закрыл глаза. Ну, вот опять. В который раз надежда так легко и безмятежно выскальзывает у него из рук, оставляя после себя жгущее чувство внутри, будто бы сердце сгорает до пепла? И что же ему остаётся теперь? Ничего?.. — Подкову что ль купить пойти, — задумчиво выдохнул Попов, вспоминая приметы бабушки, которые по её словам должны приносит удачу, — или на голубятню съездить, чтоб наверняка... Каждый раз, когда парень был близок к использованию своей мечты, случалось что-то, что вновь возвращало его на старт. Когда-то давно, он и его единственный друг, Арина, поклялись стать актёрами и уехать в Голливуд. Им было лет по семь. Они вместе ходили в театральную школу, поддерживали друг друга и мотивировали. Со временем их желание приняло большие обороты. Два подростка целенаправленно готовилась к поступлению в театральный вуз — ГИТИС. Они грезили о нём, считая это место раем. Арсений и Арина в тайне от родителей, которые с обоих сторон не одобряли желание детей, собирались бежать в Москву после выпускного и там поступать. Они даже купили билеты, сняли маленькую комнату и собрали все необходимые документы и справки. Казалось, что мечта близко, что вот-вот их заветное желание — стать актёрами — сбудется, а уже после удастся уехать в другую страну. Но у жизни были другие планы на их счёт. В тот роковой день, когда они отмечали свой выпускной, Арс лишился всего. Несколько пьяных одноклассников, которым в голову ударили гормоны и алкоголь, силой затащили Арину в туалет на третьем этаже, в который практически никто и никогда не заглядывает... Она кричала, плакала, умоляла прекратить, но её мольбы лишь сильнее подогревали интерес тех мудаков. Они убили её морально... Арс не сразу заметил, что подруги нет на танцполе. Когда он увидел её на полу в туалете в разорванном платье и с опухшими от слез глазами, он почувствовал, как что-то внутри ломается. Девушка не дожила до утра. Когда их с Арсом нашли в том проклятом туалете, она была мертва. Парень в красивом выпускном костюме лежал без сознания у стены, избитый до полусмерти. Рядом с ним лежала девушка с тремя глубокими линиями вдоль руки, от запястья до самого локтя. Почерневшая кровь застыла на руках, кафеле, лице и платье девушки. Рядом с ней валялось лезвие. Перед тем, как отключиться от боли и многочисленных побоев, Арс видел собственными глазами, как самый близкий его человек со слезами на глазах медленно проводит лезвием от канцелярского ножа по руке. Он видел, как кровь тонкой струйкой стекала на пол. Арс видел все, но ничего не мог сделать. На его глазах умер его единственный друг. Последнее, что Арина сказала перед тем, как замертво упасть на холодный кафель, это просьба к Арсению. "Пожалуйста, сваливай отсюда, как мы и хотели. Ты достоин большего. В этой стране тебе нет места". Последние два дня вновь напомнили Попову о том, что приносит неистовую боль даже спустя семь лет. Он вновь затянулся и опустил глаза вниз. Сотни огоньков освещали двор. Ледяные статуи, будто сделанные из хрусталя, мерцали и переливались от света гирлянд. В воздухе пахло свежестью, ёлками и Новым годом. Только едкий запах табака разбавлял эту радужную картину. Среди ярких и светлых огней, серебристого снега и белых елей глаза Арса зацепились за что-то чёрное и совсем не вписывающееся в общую атмосферу сказочного пейзажа. Это было что-то длинное и тонкое. Через несколько секунд парень отметил, что оно ещё и прямоходящее. Неизвестный прыгал вокруг мотоцикла, видимо пытаясь согреться. Арс не мог разглядеть лица, но он отчётливо видел, что это был парень, одетый лишь в рубашку, джинсы и кеды. Сделав затяжку, Попов невольно подумал: "Что за идиот?" Не успев выдохнуть, он заметил, что этот парень побежал в сторону подъезда Арса. По мере его приближения, парень смог отчётливее видеть лицо незнакомца, и когда тот наконец оказался под балконом Арсения, Попов узнал в нем недоследователя. "Каким ветром вас сюда занесло, товарищ Шастун?" — сам себе сказал Попов. Да, он запомнил его фамилию, но только потому, что... Переступая с ноги на ногу, парень хриплым от холода голосом крикнул немного удивлённому Арсу: — Эй, мужик! Скинь сигаретку пожалуйста! — морщась от холода и еле шевеля губами, попросил Шастун. Кончики его волос покрылись инеем. На него даже смотреть было холодно. — И спички! — подумав, добавил парень. Арсений молча вошёл в квартиру. Он дошёл до коридора и услышал, как из открытого балкона донеслось не особо внятное и громкое: "Пидорас!". Попов ухмыльнулся. Сколько раз он это слышал? В школьные годы к нему только так и обращались сверстники. Тогда было обидно, а сейчас он как-то привык. Да и в каком-то роде это была правда: он ж не по девушкам. В прихожей он подошёл к шкафу и некоторое время что-то искал, перебирая тонну шмотья. Наконец он вытащил оттуда огромную, толстую куртку, которую ему прислали родители, когда он ещё жил в Питере. Несмотря на то, что рост Арса 190 см, и сложен он довольно неплохо, даже для него она была велика. Он накинул своё пальто и вышел в подъезд. По пути он положил в карман оставшуюся пачку сигарет и зажигалку из «Пятёрочки», которая каким-то неведомым чудом за два месяца не отсырела. Арсений не понимал, зачем он сейчас идёт к этому парню. Благие намерения? Жалость? Нет. Ему просто было невыносимо оставаться одному в квартире. Звонить Серёже тоже не хотелось. Он бы начал жалеть, такой уж Матвиенко человек. Он слишком сострадателен и добр. Арсу не хотелось расстраивать друга ещё сильнее. А вот поговорить с кем-то надо. А кому ещё излить душу, если не парню, которого видишь второй раз в жизни и которого, вероятнее всего, больше никогда и не встретишь? С такими мыслями Арс вышел во двор. Прямо напротив него, сжавшись в комок, сидел на скамейке Шастун, уткнув нос в колени. Его трясло от холода. Студент не услышал, как отрылась дверь и как к нему кто-то подошёл. Он лишь почувствовал, как на его плечи небрежно накидывают что-то большое и тёплое. Он поднял голову и увидел перед собой человека, которого парень вспоминал весь день. Арсений же в свою очередь невольно рассматривал лицо Шаста: ресницы, покрытые инеем, немного покрасневшее от холода лицо и глаза. Он снова отметил, что они красивы. Студент резво сунул руки в рукава и застегнул куртку, пряча нос в высоком вороте. — Тебя было слышно, — начал Арс, все также наблюдая за парнем. — Простите, — чувствуя вину, прошептал Шаст. — Но я ж все равно правду сказал... — ещё тише добавил Антон. Арс сделал вид, что не услышал последние слова и сел на скамейку рядом с парнем. — Ты чего тут в таком виде? — Гуляю. — Ответил Антон, искоса поглядывая на Арсения. — А сигаретки нет, случайно? Не отрывая взгляда от двери, Попов потянул руку к талии парня. Арс осторожно провёл ей по спине, сунув руку в карман его куртки. Антон, чувствуя во второй раз за день чужую руку на своей талии, резко дёрнулся вперёд и, поскользнувшись, упал Арсению в ноги. — Я не из ваших! — громко крикнул Антон. Сердце вновь стучало как бешеное, а тело задрожало, вспоминая то, что произошло в 49 кабинете. Он нервно начал отползать от ничего не понимающего Арса, который смотрел на Шаста, как на конченного придурка. — Конечно не из наших. Среди нас долбоёбов нет. — В недоумении сказал Арсений. — Тогда зачем меня лапал? — уже спокойнее, но все также истерично спросил Шаст. В другой раз он бы за такое просто врезал и всё. Но сейчас в нем бушевал шквал эмоций ещё от той ситуации с начальником-хуечайником, поэтому парень банально физически не мог не то, что ударить, даже на ноги нормально встать. —Лапал? — выгнув бровь, переспросил Арс. — я? Пацан, ты головой случайно не бился? Или это холод так влияет? — Да, конечно, не лапал он, — все также сидя на земле, ответил Антон. — А за талию кто меня мацал, а?! — Окстись, у тебя там и лапать-то нечего, кожа да кости одни, — наконец осознав причину такой дикости со стороны парня, ответил Арс. — У тебя в кармане сигареты лежат. Антон тут же сунул туда руку и вытащил пачку Мальборо, не сводя глаз с Арсения, которого начинала забавлять эта ситуация. Шастун почувствовал себя идиотом. Он поспешно встал и обратно сел на скамейку, сжимая в руках красную коробку. — Точно только за сигами полез? — Сомневаясь, спросил парень, аккуратно открывая пачку. — Точно, — ответил Арс, чуть улыбаясь. Лицо Антона было донельзя забавным зрелищем, — Ты не в моем вкусе, расслабься. — потянувшись за сигаретой, сказал парень. Они закурили. Антон потихоньку успокоился, но все равно иногда настороженно поглядывал на Арсения. Дрожь от холода унялась. Огромная куртка была настолько мягкой и тёплой, что Шаст почувствовал что-то похожее на уют. — А вы тут живёте? — нарушая тишину, спросил студент. — Вы вроде просто учитель, а жилье тут как почка стоит. — На «Онлифанс» подрабатываю, — ответил Арс, выходя из своих размышлений о жизни. — Ну че, много фанатов? — спросил Антон. Ему на секунду показалось, что в тоне Арсения было как-то слишком много грусти. Посмотрев на своего "спасителя" Шаст уже отчётливо увидел, как тот с силой кусает дрожащую губу. — А что, попробовать хочешь? — Ответил Арс, выдыхая редкий дым, который он задерживал в лёгких. В его голове мельком пронеслась мысль, что скорее всего в ближайшем будущем ему в самом деле придётся там работать. Попов бы посмеялся с таких рассуждений, если бы это так сильно не проходило на реальность. Антон думал примерно о том же. Теперь тот старикан мог запросто сделать так, чтобы Шастуна отчислили. А это значит, что у парня больше не будет ни жилья, ни надежды на более-менее достойное будущее. И тогда настанет полнейший и беспросветный пиздец в жизни Антона. Но все же у него будет выбор: либо идти развлекать одиноких старушек, либо искать верёвку и мыло... — Пошли в бар, — кидая в мусорку возле скамейки окурок, поднялся Арс. Напиться с левым мужиком, которого знаешь всего сутки, и поплакаться ему о несправедливости — это, конечно, не предел мечтаний, но все же такой исход вечера куда лучше, чем просто валяться одному в пустой квартире с кучей острых ножей и заниматься самобичеванием. — Чего? — уставился на Арсения Антон, который тоже слишком сильно погрузился в размышления, что ненадолго выпал из реальности. — Говорю, в бар пошли, — повторил Арс, поворачиваясь к Шасту лицом. Тот же посмотрел на него снизу вверх, и во взгляде его отчётливо читалось: "Ты издеваешься?" — У меня нет... — Я угощаю. — Перебил Арс. У него на этого парня были планы. А точнее на его уши, которым придётся выслушать пьяные жалобы Попова. Антон просиял. Он улыбнулся и резво вскочил в места. Бесплатно посидеть в тепле и выпить — это ли не мечта? — Пошли, тут недалеко, — немного залипнув на лицо Шастуна, которое во всех смыслах начало сиять, немного улыбнувшись, сказал Арс, — Ах да... Тебя как звать-то вообще? Я забыл немного. — Меня не зовут, я сам прихожу, — счастливый от резко привалившей халявы, гордо проговорил парень, выпрямляя спину и идя как перекаченный бодибилдер. Арс усмехнулся. Это был настолько дешёвый и избитый каламбур, что хотелось плакать. Но вместе с этим от Шастуна это звучало настолько плохо, что аж хорошо. — Ты ключи от каламбурочной посеял, — ответил Арсений, немного смеясь не столько со слов, сколько с походки студента. — Если найдёшь — себе оставь. У тебя тоже с этим проблемы имеются. — Улыбаясь ответил Антон. Ему уже не было страшно. По крайней мере, уж этот мужик точно не сможет его нагнуть. Шастун всё-таки на мента поступил, а их там учат драться. Ну, когда физрук не в запое, — А я Антон, Арсений Сергеевич. Можно просто Тоха, — на ходу поворачиваясь к немного отстающему парню, ответил Шаст, — И давай быстрее, а то я есть хочу.