Dusk till dawn

"Пачка сигарет в моём кармане Заставляет жить меня этот день." Как вы начинаете своё утро? Подрываетесь по будильнику или постепенно просыпаетесь сами? Обязательно делаете кофе или выжидаете пару часов перед завтраком? Сразу погружаетесь в рабочие чаты или сначала смотрите утренние новости и мемы? Делаете зарядку или укутываетесь в одеяло, пока необходимость не заставит вас вылезти? К счастью или сожалению, Антон Шастун не относился ни к первому, ни ко второму типу. Он был из тех, кто утром просыпается с диким похмельем, синяками на теле и разбитыми губами, на которых что-то засохло, в квартире левого мужика, который, к слову, спит рядом. "Блять. Сука. Убейте меня." Антон боялся пошевелиться. Он чувствовал, что лежит на чьем-то плече, и кто-то обнимает его за талию. Шаст мог видеть кисти незнакомца. Это точно не руки начальника. Слишком красивые и светлые. Уже хорошо... "Горло... Ну, нет, пожалуйста, только не болеть..." Перед глазами была комната в бежевых тонах. Такие парень часто видел в «Пинтерест». Дверь была открыта, а за ней виднелся диван, ковёр и маленький столик, на котором стояли пустая бутылка коньяка и один джойстик. Шаст начал потихоньку вспоминать, как валялся на этом коврике, как играл в «Мортал Комбат», как проигрывал и злился, а потом... — Твою мать... — тихо проговорил Антон, касаясь своих губ рукой. Его глаза округлились, а сердце заколотило по рёбрам. Голова ещё сильнее заболела. "Так вот почему у меня горло болит... Блять, лучше бы заболел..." Антон осторожно коснулся руки парня, который его обнимал. Молясь всем богам, он аккуратно убирал её с себя. Освободившись, Шаст тихо сполз на пол и посмотрел на того, с кем спал. "Тебя вроде Арсением звать, да? — Подумал парень, — Арсений-пидорсений..." Антон вновь округлил глаза. Если он вчера делал этому геюге минет, то это значит, что Шастун и сам теперь в их рядах? Парень отполз к стене, так как голова закружилась ещё сильнее. " Нет-нет-нет... Я не из этих. Я нормальный. — Успокаивал себя Антон, — Мне нравятся девушки. Я люблю девушек! Просто в Воронеже нормальных нет... Мне же нравится там Ариана Гранде, Анджелина Джоли... Кардашьян тоже... — Шаст закрыл глаза, представляя этих девушек. Проблема была только в том, что он не знал, как они выглядят. Просто парень часто слышал, как его одногруппники их обсуждают, — Да и вообще, один раз — не пидорас, правильно? Я к тому же ещё и пьяный был..." Антон открыл глаза и посмотрел на спящего Арсения. Растрёпанные волосы, небольшая щетина, мешки под глазами, бледность. Он выглядел замученным. А ещё, как показалось парню, Арсений очень напоминал аристократа: светлая кожа, правильные черты лица и некоторая утонченность. Для принца он был слишком уставшим от жизни, поэтому титул графа подходил ему больше всего. Шастун встал на ноги и подошёл к парню. — Ну, и что ты забыл в Воронеже? — проговорил Антон, садясь на пол так, чтобы видеть лицо Арсения. — Тебе бы с твоими тараканами в Питер... Или в Париж. Шастун решил окончательно убедить себя, что парни совершенно не в его вкусе. Он подумал, что если поцелует мужика, то ему обязательно станет противно, и он раз и навсегда закроет вопрос на тему гейства в своей жизни. Ему снова стало страшно. Нервно сглотнув, он начал потихоньку приближаться к немного бледным губам. "С богом..." — подумал напоследок Антон. В этот момент он услышал шум со стороны входной двери. — Арсений, мать твою! — кричал незнакомец, явно стараясь быстрее снять с себя ботинки, — Ты время видел?! Уже 12! Антон резко вскочил. Вот теперь на самом деле стало страшно. "Кто это? Это парень Арса? Блять... Куда?! Куда прятаться?!" Парень чувствовал себя как в тех анекдотах, когда муж неожиданно приезжает из командировки, а любовник прячется в шкаф. Только вот в этой комнате не было шкафа, а незнакомец уже зашёл в одну из комнат с криком: "Ну, и где ты, козёл вонючий?" Антон не придумал ничего лучше, чем залезть под кровать. Шаст понимал, что если этот мужик и в самом деле парень Арса, то он в первую очередь заглянет именно под кровать, когда начнёт искать обладателя второй обуви в прихожей. Когда в комнату вошёл тот самый парень, перед глазами Антона пронеслась вся его жизнь: детство, мама, деревня, авария, пьяный отец, побои, Димка, колледж... "Какая же хреновая была у меня жизнь, — подумал Шаст, — Если выживу, перестану пить и курить... Начну вести здоровый образ жизни... Хотя нет, курить не буду бросать." — Арсений Сергеевич! — хватая подушку с пуфика и кидая со всей силы её в спящего парня, крикнул мужик, — Подъём! На собеседование! — Блять... — простонал Арсений, — заткнись... — Подъём, алкашня! — сказал парень, входя в соседнюю комнату и крича уже оттуда, — Мало того, что собеседование проспал, так ещё и всю ночь без меня кутил! — Ну, ты ж с Алиной был... — садясь на край кровати, сказал Арсений. В комнату влетел незнакомец и снова кинул что-то в Попова, — Спасибо... Серёг, принеси, пожалуйста, аспирин... —А вот хуй тебе, а не аспирин, — ответил парень, снова уходя в другую комнату и там что-то агрессивно ища, — Я ему работу бегаю выбиваю, договариваюсь, а он даже задницу свою в нужное время и в нужное место притащить не может! — Да хватит орать, — одевшись, прогорел Арсений, который, судя по всему, ещё не до конца проснулся. — Все, поехали, а то меня систр убьёт, — хватая Арсения за шкирку, пошёл в коридор Сергей. — Да погоди ты, дай хоть умыться, а то как бомж выгляжу. — Запротестовал Попов. — Туда, где ты работать будешь — это главный критерий на трудоустройство. — Ответил парень, открывая дверь и, судя по звукам, насильно выпихивая Арса из квартиры. Все это время Антон лежал под кроватью и боялся даже дышать. Стал ли он свидетелем семейных разборок — не понятно. Ясно только: он заперт в незнакомой квартире на третьем этаже, ему нужно срочно отсюда валить, верхней одежды у него нет, а сейчас, на минуточку, декабрь. Вдобавок он не помнил, где его телефон, а ещё ему сегодня нужно явиться в колледж, который находится чуть ли не на другом конце города. Выждав минут десять, Антон наконец выдохнул с облегчением. Он осторожно вылез из-под кровати и подошёл к окну. Высоко. Пасмурно. Идёт снег. Наверняка холодно. А в квартире было так тепло и уютно... Шастун решил немного побыть Робин Гудом: взять у богатого Арсения немного тёплых вещей и отдать их себе. Походив по дому, он нашёл старенькую серую кофту, которая была очень тёплой. Парень подумал, что немного грязной и растянутой вещи Попову будет не жалко для студента. Также он нашёл в шкафу чёрную джинсовку, которая на рукаве была слегка порвана. "Выгляжу как бомж", — заключил Шаст, после того как оглядел себя в зеркале в прихожей, и пошёл на балкон. Там, по его мнению, было легче всего вылезти. — Сначала спрыгнуть на тот балкончик, на второй этаж, потом по трубе до первого... — рассуждал вслух парень, — А меня эта штука хоть выдержит? Ну, да пофиг, не помру... Парень, стиснув зубы перелез через ограждение балкона и повис, держась за небольшой выступ. Раскачавшись, он с тихим вскриком "сука" спрыгнул. На своё счастье, парень приземлился точно туда, куда метил. — Слава КПСС, что я двухметровый, — с облегчением выдохнув, проговорил Антон. Поднявшись на ноги и подойдя к трубе, по который он собирался спуститься, он понял, что на этом его удача закончилась. Хоть дом и был новым, а вот строители были похоже все теми же. На эту трубу даже дышать было нельзя, ибо она держалась реально на одном честном слове. Сделав пару глубоких вдохов, Антон полез. Сначала все шло хорошо: он зацепился, немного съехал вниз, а потом напоролся на лёд и уже с громким и чётким криком "блять" упал в сугроб. — Сука... — проговорил Антон, чувствуя, как снег, попавший ему под кофту, начинает таять. — Ну, спасибо, что хоть живой... — Мальчик, с тобой все нормально? — послышалось где-то сверху. Шастун тут же подскочил, немного шатаясь. Перед ним стояла женщина лет шестидесяти, в леопардовый шубке и с ярко-красными губами. — Все хорошо, я просто это... Упал немного. Все хорошо, — ответил парень, собираясь как можно быстрее выйти из двора. Как только он вылез из сугроба, эта самая женщина-леопард схватила его под локоть. — Мальчик, а ты чей будешь? — спросила она, держа Антона. — Ничей, я тут сам по себе, — не понимая, что от него хотят, сказал парень, — Отпустите, пожалуйста, мне идти надо. — А куда ты так спешишь? — наигранно удивилась леди-леопард. — Ты, наверное, голодный? — Нет, — "Да, бабуся, я очень голодный," — Я ел недавно. Может вы меня уже... — Ой, да что ты там ел? Бургеры да картошки фри, да? — "Ага, щас. Это, знаешь, какая роскошь для меня?" — Пойдём ко мне, у меня дома борщ есть и картошечка с котлетами. Пошли? "Ты меня чё, как ребёнка хочешь на конфетку заманить?" — удивлённо подумал Антон. Он резко дёрнул руку и быстро отошёл на несколько метров от леопарда. — Я к незнакомым людям в гости не хожу! "Да-да. Ты сначала с ними напиваешься, а потом им отсасываешь." — Продолжил он мысленно. **** День выдался противоречивым. Утром Антон проснулся в чужой квартире, зато спокойно смог оттуда уйти. Какая-то сумасшедшая бабка хотела накормить его своей стряпней, зато потом он в магазине попал на какую-то там акцию и бесплатно поел колбасы. Его мотоцикл не завёлся, зато он нашёл возле него новую упаковку жвачки. Антон нашёл на дороге сто рублей, но два с половиной часа не мог поймать автобус до колледжа. Сейчас он уже в спешке искал своего куратора, который назначал встречу ещё на утро. Судя по словам гардеробщицы Гали, Алёна Борисовна была ещё в колледже. Парень нашёл её в одной из аудиторий и тут же был встречен упрёком. — Ну, и где ты был, Шастун? — Алёна Борисовна, простите, форс-мажорная ситуация была... — оправдывался парень. — Вот почему у тебя всегда какие-то форс-мажорные ситуации происходят? — зло прошипела женщина, заходя в свой кабинет и кивая в его сторону Антону, — Нам нужно поговорить. — Где я опять накосячил? — вжимаясь в кресло, тихо спросил парень, видя агрессию на лице женщины. — Мне вчера вечером названивал Геннадий Аркадьевич... — начала куратор. Антон прикусил губу, понимая, что тот старый гондон не даст ему теперь спокойного житья. — Я так и не поняла, что ты нам натворил, но он требовал твоего отчисления. — Что? — Антону резко по-плохело. В его ситуации самое ужасное было как раз-таки отчисление, ведь это значит, что ему придётся вернуться домой, к отцу... От этой мысли парня передёрнуло. — Нет, вы не можете меня... — И не собираемся, Антон. — Успокоила его Алёна Борисовна. Зашибись, с таким куратором и отношения не нужны: она сама на эмоциональных качелях покатает. — Он это не решает. Практику я тебе засчитала, оценки... Ну, не сахар конечно, но пойдёт... Вопрос в другом, Антон. — Парень вопросительно уставился на женщину, — Не знаю даже, как тебе сказать... — Да говорите как есть, а то сейчас от страха рожу, — нетерпеливо выпалил Шаст. — Хорошо. Ты же знаешь, что на тебе много косяков, — начала издалека Алёна Борисовна. — Часто в общежитии не ночуешь, беспредельничаешь. Тут ещё и жалоба этого пердуна старого начальству... Ты понимаешь, к чему я клоню? К сожалению, Антон прекрасно все понимал. Сколько раз куратор ему говорила, что за все его косяки однажды парня выгонят из общежития? — Антон, вот и настал твой час. — С иронией ответила женщина. — Алёна Борисовна, но вы же знаете, мне сейчас вообще не вариант... — хватаясь за край стола преподавателя, начал тараторить Шаст, — Пожалуйста, сделайте что-нибудь... — Да я бы и рада, Антон. — С жалостью сказала женщина, — Но ты же знаешь, я в прошлый раз вас с Позовым кое-как отмазала, когда вы в своей комнате разливайку открыли. — Антон виновато опустил глаза. Да, было дело, хотели заработать... — Я же тебе не раз говорила после того случая: шаг вправо, шаг влево — расстрел. После жалобы Геннадия Аркадьевича даже я бессильна, прости. — Да я ж ничего такого не делал, — проговорил Антон — Он специально меня валит. — Ну, и зачем ему это? — смотря на парня с недоверием, спросила куратор. Антон сильнее прикусил губу. Сказать, что он пытался его изнасиловать конечно можно. Только вряд ли кто-то в это поверит. — Ну? Отвечать-то будешь? — Вы не поверите... — А расскажи, может поверю. — Выпрямляясь, сказала женщина. — Он пытался меня... Ну, того... — смущённо сказал Парень, — Ну вы поняли... А я ему врезал... Некоторое время в кабинете царила гробовая тишина. Антон не смел поднять глаз на женщину, а та, напротив, пристально смотрела на парня. — Антон, — наконец начала Алёна Борисовна, — Ты у нас мальчик творческий. Мог бы что-то и по-оригинальней придумать. — Откидываясь на кресло, ответила женщина. — Все, вопрос закрыт. — Но мне же некуда идти, — чувствуя, как к горлу поступает ком, проговорил Антон. — Насколько мне известно, ты не сирота. У тебя отец в Воронеже есть. — ответила Алёна Борисовна, что-то ища у себя в столе. — Лучше сразу в петлю, — тихо проговорил парень, вспоминая тот ад, в котором он жил до своего поступления. — Так, Шастун. Ваши дела семейные меня уже не касаются, — отмахнулась женщина. — Все, иди в 49-й кабинет. Антон вздрогнул всем телом. В голове пронеслись нехорошие флэшбеки. — Зачем? — тихо спросил парень. Да, теперь он до конца жизни будет бояться слов "сорок девятый кабинет". — Зачем-зачем... — покачала головой женщина. — К Августине Прокофьевне иди документы заполнять на выселение. Сейчас ещё твоему отцу звонить буду. — А отцу зачем? — встрепенулся парень. — Как зачем? Ты же у нас несовершеннолетний, мы не можем тебя без родителей на улицу выкинуть. — Объяснила куратор, беря в руки телефон. Антон хотел что-то сказать, но Алёна Борисовна лишь отмахнулась, сказав, чтобы тот молча шёл в 49-й кабинет. И он пошёл. Проходя по коридорам, он чувствовал, как по его щекам начинают течь слезы. Впервые за два года он увидит своего отца. Антон снова будет с ним жить. От этих мыслей хотелось сигануть в окно... Жаль, что он на первом этаже. До пяти лет Антон рос обычным счастливым ребёнком. Любящие родители, бедненькое, но всегда чистое и уютное, жилье, летом поездки к бабушке в деревню... Шаст очень скучал по тому времени. В день, когда Антону исполнялось пять лет, родители, по просьбе сына, повезли его отмечать к бабушке. Когда они ехали, на перекрёстке им навстречку вылетел какой-то обкуренный парень, угнавший машину у своих же родителей. В тот день Антон потерял мать. Около месяца мальчик провёл в больнице, но, по возвращению домой, вместо привычного уютного дома попал в притон. Отец даже не удосужился приехать за сыном: он был занят тем, что усыплял в алкоголе, табачке и наркотиках свою тоску о любимой. Антона забрала к себе бабушка, но через пару недель погибла от горя, вслед за своей дочерью. Мальчик дней десять жил у соседей, пока отец не приехал за ним. С тех пор жизнь Шастуна превратилась в ад. Отец пропил все, что у них было, кроме квартиры. В их доме постоянно были его собутыльники. Шастун-старший винил в смерти жены своего пятилетнего сына. Каждый вечер Антон прятался под кроватью, пока пьяный отец искал его с криком "убью". Побои, оскорбления и унижения — вот, что парень помнил о своём детстве. Его часто закрывали на балконе на ночь зимой, пытались пырнуть ножом, задушить или же напоить. Когда мальчик отказался пить с друзьями отца, тот кричал и силой вливал жгучий алкоголь в глотку сына, пока толпа в доску пьяных мужиков смеялась и хвалила Антона. Так прошло детство парня. В 16 лет, закончив 9 класс, он, вместе со своим единственным другом Димой, подавал документы во все колледжи Воронежа. На бюджет с общежитием он попал только в полицейскую академию. С тех пор он жил сам по себе: учился, работал, питался товарами по акции и просто пытался жить. Только вот порой ему казалось, что ему на роду было написано быть неудачником. Каждый раз, как только жизнь начинала более-менее налаживаться, случалось что-то из ряда вон входящее, из-за чего парень снова попадал в беспросветный пиздец. Сейчас он сидел на маленьком стареньком диванчике и ждал часа своей смерти. Он со страхом ждал, когда в кабинет войдёт его отец и, подписав бумаги, заберёт его в то место, которое Антон когда-то называл домом. Единственное, что сейчас помогало парню не уйти в туалет и прям там не вскрыть себе вены — это Димка, которому не безразличен друг, а также надежда на то, что в 18 он сможет съехать от отца. Да, скорее всего, придётся бросить учёбу, но когда на кону жизнь — это не имеет значения. Из размышлений о будущем парня вывел скрип входной двери. От страха у парня перехватило дыхание. Он задрожал, чувствуя, как сильно сердце бьётся о ребра. В глазах слегка поплыло, и он перестал ощущать реальность. Это просто сон. — Добрый вечер, Андрей Владимирович. — Окинув взглядом вошедшего мужчину, сказала Августина Прокофьевна. Он молча подошёл к трясущемуся парню и присел на корточки, заглядывая тому глаза. Антон забыл как дышать, когда увидел лицо, которое снилось ему в страшных снах. — Ну чё, сынок, домой поедем. Это просто кошмар... правда?