Феи

      Золотистая поверхность приковывала взгляд, несмотря на то, что все окружение будто поросло фиолетовыми аметистами, этот камень единственный выглядел драгоценным, как в хрустальной усыпальнице. Дыхание замерло, что делать с такой находкой?       - Ло, ломай и его тоже.       - Ты уверен, Джон? Может попробуем так вытащить, вдруг это опасно?       - Тут уже хуже не будет. Ломай.       Ло протер гладкую поверхность, пытаясь выбрать место, куда будет бить. Треск. Мастер отпрянул, испугавшись разбивающегося звука. Кристальная оболочка раскололась и, как стекло, осыпалось на землю. Свернувшись калачиком в обломках, лежал златовласый фей. Слишком худой и болезненный, он будто просто спал, пытаясь избежать окружающего ужаса. Его крылья тоже были повреждены, слегка порваны, но все еще были на месте, что уже было хорошим знаком.       Грудь еле заметно вздымалась. Джон поднес ладонь к его лицу, чтобы проверить, точно ли это дыхание, или им чудится от усталости и шока. Дыхание было поверхностным, слабым, казалось, угасающим с каждой секундой. Быстрым движением Джон достал препараты из сумки и влил их в глотку больного, глотательный рефлекс сработал. Доктор еще активней закопошился в сумке.       - Джон, что ты...       - Сейчас мы попытаемся экстренно вывести его из «комы». Сомневаюсь, что сработает, конечно…       Ученый смочил ватку в каком-то растворе, и поднес ее к носу неизвестного. Веки того резко распахнулись. Феец закашлялся и согнулся пополам. Ло и Джон отскочили в шоке, неизвестно сколько времени этот фей был заточен здесь. То, что он был жив, сродни чуду. Ладонь доктора успокаивающе гладила дрожащую спину, до тех пор, пока она не перестала содрогаться.       - Отец, - тихо вымолвил феец.       - Посмотри сюда. Скажи, кто ты и что здесь произошло. - Ученый перешел сразу к интересующим его вопросам и хотел удержать на месте ослабшего парня. Светловолосый феец округлил глаза и отполз чуть назад, его голова заозиралась по сторонам. Взгляд остановился на той самой несчастной фигуре. Столько немой боли и отчаянного неверия фейцы не видели в своей жизни. Почти падая на своих тонких конечностях, он побежал в центр котлована. Недолго проковыляв, незнакомец упал на колени перед гниющим телом феи. Его дрожащие руки боязно коснулись черных полос, испещрявших лицо трупа, и безвольно упали.       - Отец...       Шепот его был надломленным, дрожащим. Руки вновь взметнулись и прижали к себе хрупкое тело, что могло распасться в любой момент. Сердце горевало, рвалось, незнакомец мычал и хрипел.       - Зачем, зачем же ты так? Прости, прости, что ради меня... ты... Безутешные слезы все падали и падали, смешиваясь с черной жидкостью в щелях пола. Феец не замечал ни Ло, ни Джона, что стояли рядом и беспокоились о том, как бы последняя ниточка в его душе не оборвалась. Мастер потянул край белого халата на себя, невыносимо смотреть на это. Стоит дать ему время. Джон не хотел бросать ослабленного пациента, но все же на негнущихся ногах поплелся за Ло.

…

      Было решено не уходить далеко. Чтобы не сидеть без дела, Джон создал несколько маленьких ветерков и сдул все неприглядные бумаги в одну кучу. Ло соорудил очаг, чтобы эта гора не расползлась по помещению. Чирк-чирк. Огниво выпустило несколько ярких искр, и бумаги вспыхнули ярким пламенем.       Пошатываясь, слабая тень приблизилась и обессилено присела рядом. Его глаза были красными и уставшими, но от отблесков огня все еще казались живыми, и не потерявшими внутренней силы. Наблюдавший за огнем Ло придвинулся поближе. Нужно наладить контакт, поддержать и узнать уже наконец, что здесь произошло.       - Дружище, как чувствуешь себя?       - Эграссель.       - А?       - Мое имя, - его улыбка вышла слабой и вымученной.       Феец был сух на слова, или так показалось из-за его охрипшего, еле слышного голоса. В любом случае он больше ничего не сказал, оно и не мудрено, удивительно, что он вообще заговорил после такого эмоционального потрясения. - Приятно познакомиться, я Лололошка, - неловко заполнил он повисшую в воздухе тишину. Палец указал на фейца, что сталкивал с вершины стола кипы бумаг и книг, - а там Джон.       - Мне тоже приятно видеть вас.       Ученый прекратил подкидывать розжиг в огонь, как только заметил, что их незнакомец стал более разговорчивым и поспешил присоединиться к беседе. Фей ловко спрыгнул вниз по потрепанным ящикам и коробкам.       - Эграссель, не мог бы ты рассказать, что здесь произошло?       Его глаза задрожали, худые плечи опустились. Золотистая челка отбросила тень на лицо, делая его жестким и мрачным. Снова вокруг него образовалась давящая густая тишина.       - Я… это тяжело.       - Прошу, пожалуйста, мы проделали такой путь, на нас нападают зараженные животные, и мы обязаны спасти долину, пока они не проникли дальше или, еще хуже, заразили самих фей. Мы не знаем как помочь заразившимся, как только скинт отделяется, насекомые и цветы умирают. Животные страдают… Эти кристаллы уже проросли очень далеко, а мы даже предположить не можем, что это и как с этим бороться. - Ло горячо выпалил все тяготящие слова, что накопились пока они ждали их единственную ниточку к правде.       - Ох, Древо… - Белокурый феец прикрыл лицо руками, казалось, эта новость сокрушила его еще сильней.       Джон присел рядом. Здоровье этого фея, как физическое, так и психологическое, оставляло желать лучшего. Мельком он оценил насколько сильно пострадали крылья. Они были потрепаны и вялыми на вид, в них присутствовали прорехи, как и в пустых частях мембраны, так и на самих прожилках. Джон сожалел, видя это. Фантомная свербящая боль прокатилась по спине.       - Слушай, мы понимаем, что тут не произошло ничего, что хотелось бы вспоминать, но ты наша единственная зацепка и помощь. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь и тебе в том числе.       Феец поднял свое серое лицо, решительность читалась в изгибе густых бровей.       - Хорошо, но я не буду красноречив.       Фейцы кивнули, приготовившись слушать каждое драгоценное слово. С тяжелым вздохом тот начал.       - Когда-то мы с моим отцом были высшими феями и заботились о благополучии Древа в нашей долине. Но однажды... появился, как нам казалось, хороший человек. Феец громко сглотнул, руки обняли собственные плечи, пытаясь убаюкать самого себя в объятьях.       - Много лет он дружно жил с нами, помогал. Но его срок неумолимо подходил к концу. Он… не хотел принимать естественный порядок вещей. Он всегда говорил, что пытался найти лекарство, но все было тщетно. Так вышло, что он выкрал меня… - Его ладонь прикрыла глаза и боль, скопившуюся в них.       - Мой отец... не мог простить того человека. Он пошел за мной, но его тоже... поймали. Безумие и страх смерти стерли всю дружбу, все годы. В тот день... отец лишился крыла... по моей вине.       Он сильно зажмурил глаза, будто эта картина ярко вспыхнула перед ним. Эграссель отважно продолжал свой рассказ, но с каждым словом будто сильнее захлебывался в том, что говорил.       - Он пытался меня спасти... За это его… пытали... сильней. Пичкали чем-то... выдрали крылья… Совсем. Пускали кровь для экспериментов и создания лекарств. Отец никогда не сдавался,.. запрещал и мне. Я надеялся...       Горючие слезы покатились по щекам. Ло обнаружил, что из его глаз тоже скатываются горячие бисеринки, и в груди сильно жгло от досады и сочувствия, он не понимал в полной мере этой боли и надеялся, что никогда не поймет. Джон сидел напряженно и зажато, пытаясь скрыть копящуюся горечь и нервно дрожащую челюсть. Этого фея хотелось успокоить, но никакие слова утешения не возымели бы эффекта. Они могут только слушать.       - Я нужен был для ф-финального лекарства. В тот день... отец в последний раз… в последний раз п-противостоял ему. Он не позволил... убить… ха.. ох, Древо. Он сделал все, чтобы тот человек поплатился, - дыхание его стало рваным, судорожным. Слова выходили с большими паузами и запинками, будто само их произношение резало по живому.       Брови ученого сильно хмурились, ком в горле не давал сглотнуть скопившуюся слюну, и она неприятно вязко каталась по горлу. Ло спрятал голову в коленях, не решаясь поднять взгляд. Слушать рассказ было тяжело, даже без подробностей. Скорее всего, из-за этого человека, отец Эграсселя был настолько истерзан, что даже не смог упокоиться с миром. И после смерти в нем совсем не осталось светлой энергии, только черная зловонная ненависть и отчаяние.       - Спасибо, этого хватит. Не терзай себя больше, тебе нужен отдых. Мы больше не будем тебя беспокоить. - Невозможно было просить этого фейца о большем. Может позже, но точно не сейчас.       - Нужно возвращаться. Ло, собираемся, нам всем нужно побыстрей сматываться отсюда. Возможно, в лаборатории удастся создать кислоту, разъедающую скинт. Мастер поднял свое вялое тело и схватил одну из сумок, вещи они не разбирали, так что и собирать особо нечего.       - Не нужно, - словно эхо прозвучал голос Эграсселя. - Это не поможет.       - Откуда такая уверенность? - Джон со скепсисом отнесся к этому заявлению. Больной был, возможно, не до конца в своем уме и не осознавал того, что они хотят сделать.       - Пыльца, хоть и загрязнена, но все еще пыльца. Она не подвергается никаким реакциям извне.       - Пыльца? - Ло быстрее Джона повторил это слово.       - Подожди, что ты имеешь в виду?       - Примешивая к пыльце разные ингредиенты, она загрязнялась, слипалась и кристаллизировалась. Так они и появились. - Его худая ладонь обвела пространство пещеры, заросшее искривленным скинтом.       - Возможно, есть способ ее очистить? - Ло с надеждой взглянул на ученого, но лицо того было каменным. С таким он не сталкивался, и не имел ни малейшего понятия, как очистить самое чистое и живое, то, что буквально является эфемерной энергией.       - Есть.       Эграссель поднялся, его истощенное тело покачнулось, две руки с разных сторон подхватили его. Но феец будто и не заметил, что чуть не рухнул.       - Нужна пыльца.       - Она есть у меня в рюкзаке! - воодушевленно залепетал Ло.       - Что ты задумал?       Джон же был напряжен и относился с опаской к тому, чтобы доставать здесь пыльцу. Пальцы невольно сильнее вцепились в бок больного, но Эграссель лишь с пониманием улыбнулся ему.       - Я был здесь, как гарант того, что любой его эксперимент останется незамеченным и безнаказанным. Я – фей пыльцы с особым даром, прямо, как и вы. Фейцы переглянулись. Откуда он мог знать? Тянуло ли сердце тогда из-за того, что искры их дарований звали к такому же дарованию?       - Мне нужна ваша помощь, и все вернется на круги своя. - Мечтательность выглядела странно на исхудавшем и болезненном лице. Это волновало, это пугало.       - Как такое возможно? С трудом верится.       - Я хочу избавить это место от страданий… и помочь отцу… хотя бы упокоиться как нужно. Так что прошу, доверьтесь.

…

      На пол упал увесистый мешок, Ло предусмотрительно развязал завязочки обнажая золотистую пыльцу. Послышалось как в соседнем помещении жалобно заскрежетали клетки. Эграссель быстро взял фейцев за руки, и пульсирующие теплые волны забились в груди.       - Простите, будет немного больно.       Его ноготь царапнул подушечки пальцев и три блестящие капли крови фейцев упали в мешок. Лиственные стенки натянулись будто готовые лопнуть от количества пыльцы. По телу фейцев прошлись волны напряженной дрожи, резко в каждой мышце образовались неприятные покалывания. Искорки засветились в сердце, по ощущениям они могли прорвать кожу, прожечь ее. Возможно, именно так ощущалась смерть, как ее принято описывать у фей.       Мешочек стал переполняться яркими огнями, с невообразимой скоростью они заполнили все пространство, как песчаная буря. Слышался звон и треск, глухой звук перекатывания золотистых волн. Что-то бухало и растворялось, ударялось. Со звоном фиолетовые наросты на потолке трескались и крошились, даже не долетая до пола. Шипя, это море соединилось с бегущими потоками воды и разлилось за пределы пещеры. Шум извне был пугающе громким.       Было больно, тяжело, тело дрожало от напряжения. Пыльцы было настолько много, что вздохнуть из-за нее было невозможно. Звуки все становились отдаленнее и отдаленнее, наравне с дискомфортом ощущалось какое-то спокойствие, расслабление, которое постепенно забирало тяжелые чувства.       Ладонь Эграсселя похолодела, теплые волны перестали идти. Лололошка еле успел поймать его падающее тело. Джон подскочил и судорожно ощупал артерию на шее, ритмичный пульс бился о пальцы. Эграссель погрузился в мир снов.

...

      Покидая пещеру, в округе не было обнаружено ни одного кристалла, ни темной воды, ни животных. Лес был чист. Однако, разодранные в щепки стволы и полысевшая земля, болезненно напоминали о произошедшем.       Их спаситель даже спустя время так и не проснулся. Путь до древа был долгий, но чуть менее опасный, чем раньше. Почти всю пыльцу они потратили на тот странный ритуал, поэтому их поход обратно занял несколько дней.       Эграссель так и не просыпался. Джон, как наседка, проверял его состояние каждые двадцать минут. Ло приходилось насильно укладывать спать непутевого доктора, тот отмахивался и находил всевозможные отговорки. Слишком ответственно он относился к заботе за больными, а тут еще и такой особый случай.       Лололошка не мог выносить замученный вид ученого, поэтому решил немного отступить и найти компромисс. Рядом с Эграсселем он постелил свой спальный мешок.       - Джон, ложись, а я буду наблюдать.       - Красотка, я очень признателен, но ты же знаешь. Я не усну. - Какая-то внутренняя тревога заставляла тело подрагивать от напряжения. Как только веки закрывались, темнота начинала неприятно пульсировать, требуя открыть их вновь.       Ло уселся на пол и похлопал по своему бедру. Они и раньше так делали. От бесконечного мыслительного процесса Джон часто не мог расслабиться, часто просыпался или бормотал во сне.       Лололошка выжидающе смотрел на измученного недосыпом Харриса, пока тот боролся с собой. Пускай ему до безумия нравилось, когда Ло перебирал его волосы, но это так сильно смущало, что он не знал, куда себя деть. Нижняя губа дрогнула, и он вздохнул.       - Ладно, ты выиграл.       Мастер победно улыбнулся и приглашающе разгладил спальник. Феец аккуратно положил свою голову на его бедро, все его тело было напряжено будто он готов подорваться снова проверять больного в любую секунду. Ло погладил его по плечу и прошептал.       - Не волнуйся, я разбужу, если что-то пойдет не так. Спи, все хорошо.       Джон попытался расслабить свои напряженные конечности, но пока выходило скверно. Тяжелая ладонь приземлились на голову. Ее вес приятно придавливал к бедру. Длинные пальцы прошлись по напряженному лбу и аккуратно разгладили морщинку между бровей. Даже если бы он просто положил ладонь на голову, Джону уже было намного спокойней.       - Все в порядке, расслабься, я рядом. Мы справились, все в безопасности.       Ладонь зарылась в каштановые пряди, круговыми движениями массируя кожу головы. Тревоги никуда не ушли, но тепло и защита окружили его замученный раздумьями мозг. Беспокойные мысли на время свернулись в комок, выжидающе сверкая глазами, завтра они вернутся, а сейчас время отдыха. Джон облегченно вздохнул, блаженная легкость, наконец, поглотила его.