Lily's Boy

Согласно книгам, самым простым способом наладить связь со своим магическим ядром была медитация. Теперь становилось ясно, почему наложенные на него чары делали его импульсивным и беспокойным. С ними он просто не мог добиться нужной тишины в голове. Теперь же, когда чары исчезли, Гарри наконец смог погрузиться в себя. Он дышал ровно, глаза были закрыты. Это напоминало те дни в чулане, когда он уходил в фантазии, притворяясь, будто находится где угодно, только не под лестницей у Дурслей. Будто ему не больно. Будто он не голоден и не мёрзнет. Разница заключалась в том, что сейчас он ничего не создавал. Разум постепенно стихал. Отгонять случайные мысли всё ещё было сложно, но после нескольких дней упорной практики перед сном у него начало что-то получаться. Он расслабил плечи и, откинувшись на изголовье кровати, попытался погрузиться глубже в своё тело. Почти ощущал внутри тёплую, едва заметную искру. В книге говорилось, что нужно найти её и проследовать её путь до самого ядра. И так же отмечалось, что это ужасно сложно и требует времени. Где-то на краю зрения почудилось слабое свечение. Это было странно, учитывая, что глаза оставались закрыты. Он попытался сосредоточиться на нём, приблизить… и в этот момент снаружи раздался громкий стук и чьё-то недовольное бормотание. Концентрация рассыпалась. Гарри нахмурился и открыл глаза. Взглянув на часы, понял, что уже почти полночь. Слишком поздно, чтобы пробовать снова. Оставалось принять этот небольшой прогресс и продолжить завтра. Всё не происходит по щелчку. Такие вещи требуют практики. И всё же его не покидало ощущение, будто где-то уже перевернули песочные часы, и песок в них убывает слишком быстро. Скоро у него не останется ни свободы, ни возможности практиковаться. Рано или поздно Дамблдор, если это действительно был он, узнает, что тот не только понял, какие на него наложили чары, но и сумел их снять. Прикидываться дурачком до семнадцати лет вряд ли получится. Иногда он сомневался, что сможет продержаться хотя бы неделю после возвращения в Хогвартс. Раскрывать карты сейчас было нельзя. Нужно больше информации и способ защитить свою магию так, чтобы никто больше не смог лишить его её снова. Он съехал ниже по подушке, устраиваясь удобнее, и закрыл глаза. Решимость всё ещё ощущалась в напряжённой челюсти, не давая расслабиться до конца. Для чёткого плана было рано. Он пока не знал наверняка, против кого именно ему придётся действовать, но время всё ещё было на его стороне. Тринадцать лет — слишком мало, чтобы кто-то видел в нём реальную угрозу. И именно это сыграет ему на руку.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Спокойствие Гарри было нарушено утром тридцать первого августа, когда вместе с Гермионой прибыли Уизли. Гарри как раз возвращался из книжного, когда встретил их у Фортескью, за столиком с мороженым. У Рона веснушек стало ещё больше, чем обычно, а кожа Гермионы заметно потемнела. Они засияли, едва заметив его. Стоило Гарри подойти ближе, как Гермиона тут же крепко его обняла. — Мы уже начали волноваться, где ты пропал! — воскликнул Рон, хлопнув его по спине, когда Гарри сел рядом. — Заглянули в «Дырявый котёл», но Том сказал, что ты уже ушёл. — Просто бродил, — пожал плечами Гарри. — Все школьные вещи купил ещё на прошлой неделе, так что заняться было особо нечем. Он не был готов рассказывать друзьям, чем занимался последние три недели. Не раньше, чем разберётся, кому вообще можно доверять. — Как съездили в Египет? А Франция? — Это неважно, — отмахнулась Гермиона. — Скажи лучше, это правда, что ты надул свою тётю? — Я же не специально, — закатил глаза Гарри. — Сейчас с ней всё в порядке, Министерство всё разрулило. Разумеется, Фадж не стал бы его исключать, когда по пятам за ним ходит какой-то псих. — Это совсем не смешно, Рон! — возмутилась Гермиона, пока тот заливался смехом. — Его могли исключить! — Но не исключили же, — ухмыльнулся тот, явно не собираясь раскаиваться. — Кстати, что это у тебя за гора книг, Гермиона? — быстро сменил тему Гарри, невольно задержав взгляд на внушительной стопке книг рядом с ней. — Ну, я взяла больше новых предметов, чем вы, — спокойно ответила она, раскладывая книги и поясняя, какие к чему относятся. На несколько секунд он просто завис. — И как тебе вообще удалось набрать столько? — Я всё обсудила с профессором МакГонагалл, не волнуйся, — сказала Гермиона так, будто речь шла о пустяке. — Мы с Роном как раз это обсуждали. У меня осталось немного денег от родителей, они решили заранее подарить мне что-нибудь на день рождения. Я подумала, может, купить сову. — Вон там Волшебный зверинец, — сказал Гарри, кивнув в сторону магазина. Он и сам не раз там задерживался, болтая со змеями. — Отлично. Я тоже хочу купить что-нибудь для Коросты, — добавил Рон, похлопав по шевелящемуся комку в переднем кармане. — С тех пор как мы вернулись из Египта, она какая-то не такая. Они поднялись из-за стола, и Гарри помог Гермионе подхватить часть её многочисленных книг. — Это у тебя новые ботинки, Гарри? Гарри опустил взгляд, лишь теперь вспомнив о сапогах из драконьей кожи от «Сильверлинга», и поморщился, надеясь, что Рон этого не заметит. — Ага. Мне тут стало скучно, вот и прошёлся по магазинам, — пожал он плечами. — Обувь Дадли мне всё равно никогда не подходила. — Они очень красивые. К счастью, Рон уже шагал к Волшебному зверинцу и ничего не слышал. — Вы идёте или нет? — нетерпеливо окликнул он, и Гарри с Гермионой поспешили следом. Возможно, на Рождество Гарри всё-таки купит ей сумку из Твилфитт и Таттингс.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Они вернулись в «Дырявый котёл» с крысиным тоником для Рона и новым питомцем Гермионы — то ли котом, то ли маленьким тигром, Гарри так и не понял. Оба были в отвратительном настроении, и он уже с тоской вспоминал свои тихие дни в одиночестве. Разумеется, вся остальная семья Уизли тоже была на месте, и его тут же затянуло в привычный водоворот шума и суеты, будто он никуда и не уезжал. Видеть их снова было приятно, но после трёх недель тишины всё это оказалось немного чрезмерным. После ужина он с облегчением отправился в свою комнату, сонный и от еды, и от общения. Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса, где Рон и Перси заканчивали собирать вещи. Он уже потянулся расстегнуть сапоги, когда дверь распахнулась. Фред и Джордж проскользнули внутрь и тут же закрыли её за собой. — Привет, Гарри, старина. Мы тут ненадолго, не возражаешь? — Фред уселся на край кровати, Джордж устроился с другой стороны. — Что вы натворили? Оба одновременно схватились за сердца, словно смертельно оскорблённые. — Мы? Что-то натворили?  — Никогда, — в один голос. — Вы никуда не пойдёте, пока я не найду свой значок! — донёсся из соседней комнаты возмущённый голос Перси. Близнецы переглянулись. Гарри приподнял бровь. — …Возможно, мы ненадолго позаимствовали у Перси значок старосты, — признался Джордж. — Но мы его улучшили, — добавил Фред, роясь в кармане. — Смотри. Красно-золотой значок теперь украшала надпись «Зазнайка-староста». — Он вас прибьёт. Гарри фыркнул, но выгонять их не стал. Пока вещи, разбросанные за три недели, возвращались на свои места, он и не заметил, как Фред взял с тумбочки книгу. — «Волшебные традиции и ритуалы чистокровных», — прочитал тот, лениво перелистывая страницы. — Хмм. Не совсем твой обычный выбор для чтения на ночь. Сердце ёкнуло. — Я, э-э… — начал Гарри, лихорадочно подбирая хоть какую-нибудь отговорку. Джордж с усмешкой выхватил книгу у брата. — Наш маленький Гаррикинс решил разобраться в своём месте в мире? Благородный и Древнейший Наследник Поттеров. Гарри дёрнулся. — Откуда вы это знаете? — А других Поттеров, что ли, полно? — пожал плечами Джордж. — Мы просто не думали, что ты сам в курсе. — Это… э-э… гоблины сказали. Когда я был в Гринготтсе, — наконец выдавил Гарри, отчаянно надеясь, что близнецы не станут копать глубже. В конце концов, это же нормально, правда? Когда гоблины сообщают о наследстве. Братья лишь понимающе кивнули. — Наверняка они в восторге, что хранилища Поттеров снова открыты, — задумчиво протянул Фред. Он бросил на Гарри быстрый взгляд и тут же добавил: — Не переживай, Рону мы не скажем. Он у нас… слегка чувствителен к таким вещам. — Если хочешь, можем написать Биллу и Чарли, — предложил Джордж. — Они в нашей семье по всей этой чистокровной ерунде. Хотя Уизли и Прюэтты входят в «Священные двадцать восемь», мы давно махнули рукой на традиции, так что не знаю, насколько они будут полезны. — Священные двадцать восемь?  Он встречал это название в книгах, но нигде не находил объяснений. Фред закатил глаза. — Список старых чистокровных родов, который какой-то тип в тридцатых объявил единственно правильным. И, разумеется, включил туда только тех, кто ему нравился. — Поттеров туда, кстати, не включили, — усмехнулся Джордж. — Автор к ним придирался. Мол, с технической точки зрения они недостаточно английские. — Будто Шафики или Шеклболты куда более «английские». — Лучше, найди нормальную книгу, — продолжил Джордж. — Там и фамилии будут, и кто где сидит в Визенгамоте. — Совиной почтой заказать проще простого. Гарри, который как раз и ломал голову над тем, где бы раздобыть что-то подобное, непроизвольно оживился. — Я ни разу ничего не заказывал совиной почтой. — Да там ничего сложного, — отмахнулся Джордж. — Берёшь номер из каталога, отправляешь деньги, и через пару дней всё прилетает обратно. Он прищурился. — У Анджелины есть каталог из «Флориш и Блоттс». Думаю, даст посмотреть, когда будем в школе. — А если вдруг не захочешь светить именем… — Особенно если это не то, что маленькому Гарри Поттеру положено читать... — Мы закажем от своего имени, — закончил Фред с ухмылкой. — Люди давно перестали удивляться нашим покупкам. Гарри только открыл рот, чтобы ответить, как дверь распахнулась. Джордж среагировал мгновенно, спрятав книгу за спину. — Вот вы где, мальчики, — устало сказала миссис Уизли. — Вы не видели значок Перси? — С тех пор как он хвастался им перед всеми, не видел, мам, — без тени смущения отозвался Фред. Миссис Уизли прищурилась, переводя взгляд с одного сына на другого. — Я тоже не видел, миссис Уизли, — поспешно вставил Гарри. — Но могу помочь поискать, если хотите. Он постарался выглядеть как можно более невинно. Это сработало. — Не нужно, дорогой, — сказала она уже мягче. — Лучше заканчивай собираться и ложись спать. Завтра у тебя долгий день. Она повернулась к близнецам. — Фред, Джордж, вам тоже пора. Министерство присылает машины, опаздывать нельзя. — Сейчас выйдем, мам, — пообещал Джордж, и когда миссис Уизли наконец оставила их в покое он ухмыльнулся: — Ловко, Гарри. — А если серьёзно, дружище, — добавил Фред, сжав его за плечо, — если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи. Мы умеем держать язык за зубами. Он сделал паузу. — Когда надо. — Спасибо. И вы тоже, — отозвался Гарри. — Если что… прикрою. Он подмигнул, и близнецы расплылись в одинаково довольных ухмылках, поднимаясь. — Знали, что на тебя можно положиться, младший братец! Они пожелали спокойной ночи и вышли, оставив Гарри одного. В груди разливалось тёплое, непривычное чувство. Приятно было знать, что у него есть хотя бы два человека, которые точно на его стороне.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

На следующее утро, в самой гуще платформенной суеты, мистер Уизли отвёл Гарри в сторону и завёл разговор о Сириусе Блэке. В итоге он лишь подтвердил то, что и так было ясно: тот самый массовый убийца, сбежавший из Азкабана, хочет его смерти. Обещание не делать ничего безрассудного сорвалось с губ почти автоматически, и вскоре они уже отправились в путь. Мысль о том, что всё это могло бы так и остаться тайной, если бы не разговор с Малфоем неделей раньше, не отпускала. Почему Дамблдор счёл возможным скрывать это так долго? Судя по словам мистера Уизли, он и вовсе не собирался ставить его в известность. Джинни и близнецы быстро сбежали искать друзей, и когда они наконец устроились в купе с дремлющим новым профессором, Гарри рассказал Рону и Гермионе о Сириусе Блэке. Это казалось правильным: если они собирались проводить с ним время, опасность была общей. Его слегка задело предположение Гермионы о том, что он сам пойдёт искать Блэка. Потом он вспомнил о чарах принуждения, снятых гоблинами, и понял, что раньше, скорее всего, действительно поступил бы именно так. Разговор вскоре свернул на Хогсмид, и Гарри впервые с момента прибытия в Косой переулок вспомнил, что так и не получил подпись на разрешении. Впрочем, его, скорее всего, всё равно бы не пустили. Пока Рон и Гермиона пытались его утешить — точнее, Гермиона пыталась, а Рон в основном взахлёб расписывал, каким потрясающим должен быть Хогсмид, — мысли уплыли в сторону. Взгляд снова и снова возвращался к мужчине, спящему напротив. Профессор Р. Дж. Люпин. Он выглядел знакомым. Возможно, Гарри видел его в Косом переулке. Он не мог точно сказать, откуда взялось это ощущение, но казалось, что он знает этого человека. Даже когда разговор снова втянул его в себя, Гарри всё равно украдкой поглядывал на Люпина. Какая-то часть его надеялась, что профессор проснётся. Тогда, возможно, удалось бы понять, встречались ли они раньше. А потом появился дементор, и всё, что касалось профессора Люпина, перестало иметь значение. Он всё ещё дрожал, возвращаясь на пир с разрешения мадам Помфри. Ни распределение, которое он пропустил, ни новость о том, что Хагрид стал преподавателем, не задерживались в мыслях. Всё затмевал крик. Ужасный, бесконечный крик... — Это правда, Поттер? Ты и правда свалился в обморок? — насмешливо протянул Малфой, когда все направлялись в общежитие. — Отвали, Малфой, — буркнул Рон. Гарри поднял взгляд и встретился с серыми глазами. На одно короткое мгновение ему показалось, будто в них мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Я в порядке, Малфой, — резко ответил он и отвернулся к лестнице. Нет. Показалось. Одна более-менее нормальная беседа ещё не означала, что Малфою вдруг стало до него дело.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда пир наконец закончился, Ремус поднялся из-за преподавательского стола, думая лишь о том, как бы поскорее добраться до постели в своих новых покоях. Однако по пути ему предстояло сделать ещё одну остановку. Ноги сами понесли его вперёд, а взгляд скользил по слишком знакомым коридорам. Он никогда не думал, что вернётся в Хогвартс. И уж точно не ожидал, что ему позволят здесь преподавать. Всё это казалось сном, внезапно ставшим реальностью. Ремус заставил себя не обращать внимания на ноющую боль в груди и на отголоски прошлого, звучавшие в ушах, и продолжил идти. Эти коридоры и классы хранили воспоминания. Даже самые светлые из них теперь отзывались почти физической болью. Перед ничем не примечательной чёрной дверью он остановился, глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и постучал. — Войдите. Голос отозвался неожиданной болью в сердце. Ремус открыл дверь и встретился с холодным взглядом чёрных глаз. — Люпин. Имя прозвучало как проклятие, но он не дрогнул. Если уж на то пошло, уголки губ едва заметно приподнялись. Некоторые вещи действительно никогда не меняются. — Чего ты хочешь? Ремус вошёл в кабинет ровно настолько, чтобы закрыть за собой дверь. Северус сидел за столом, перелистывая журнал по зельям, и не сразу поднял взгляд. Весь пир Ремус старательно избегал смотреть в дальний конец преподавательского стола. Теперь же не мог отвести взгляда.  Они не виделись больше десяти лет. И, как ни странно, время оказалось куда благосклоннее к Северусу. Несмотря на всё пережитое, он выглядел хорошо: старше, жёстче, волосы чуть длиннее, и при этом до боли знакомым. — Ты пришёл просто пялиться на меня или тебе что-то нужно?  Ремус не отвёл взгляда, отмечая новые линии в угрюмых чертах, глубже и резче прежних. Он постарался не думать о том, когда они виделись в последний раз. К этому он точно ещё не был готов. — Я просто хотел поблагодарить тебя, — сказал он. Голос всё ещё слегка хрипел. Последнее полнолуние выдалось не из приятных. Хотелось верить, что хотя бы в ближайшее время такого больше не повторится. — За то, что согласился варить для меня аконитовое зелье, пока я здесь работаю. Для меня это многое значит. — Дамблдор настоял, — отозвался Северус, поджав губы. — Не думай, что я сделал это по доброте душевной. Ремус тихо усмехнулся. — Конечно нет, Северус, — легко ответил он. — Я и не ждал от тебя подобного. Слова могли бы прозвучать жёстко, но в них слышалась скорее тёплая насмешка, и это только усилило хмурый взгляд зельевара.  — Это всё? — Ухожу, ухожу, — отозвался Ремус. Острые слова больше не ранили так, как когда-то. Боль осталась, но была уже иной. — Я лишь хотел сказать, как мне это важно.  Он на секунду замялся, собираясь с духом.  — Рад снова тебя видеть, Северус. — Спокойной ночи, Люпин, — ответил он сухо и отвернулся, сжав челюсть. Ремус отступил на шаг, чувствуя, что зашёл слишком далеко. Их взаимодействие всегда напоминало тонкую игру. Трудно было поверить, что он снова в неё втянут. Ещё труднее было осознавать, что сам этого хотел. Он не был уверен, пока не увидел его. Теперь, спустя столько лет стало ясно, что Северус Снейп так и остался частью его жизни. Он вышел из кабинета и наконец направился в свои покои. Лёгкий вздох сорвался с губ, когда он растянулся на матрасе. Закрыв глаза, он невольно вернулся мыслями к произошедшему в поезде. К тому ученику, к встрече с которым был не готов. Он был таким маленьким. Конечно, больше, чем в последний раз, когда Ремус его видел, но всё же. Джеймс в тринадцать не был таким маленьким. Даже Лили, насколько он помнил, была выше. Впрочем, Гарри Поттер казался вполне довольным своей жизнью. По крайней мере, когда на него не нападали дементоры. Ремус перевернулся на бок и тяжело вздохнул. В груди ощущалась пустота, а в голове всё ещё тянулся глухой, тоскливый вой. Он зажмурился, будто это могло помочь. — Не знаю, была ли это хорошая идея, — пробормотал он, понимая, что этой ночью кошмары снова не дадут ему покоя.  Год обещал быть долгим, полным старых воспоминаний и разрушенных связей со стаей. Оставалось только надеяться, что всё это окажется не напрасным.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Начало учебного года выдалось насыщенным. Между всей историей с Клювокрылом и Малфоем и привыканием к новым предметам у Гарри почти не оставалось времени побыть наедине с собой и заняться дополнительными исследованиями. Как и обещали, близнецы раздобыли у Анджелины каталог Флориша и Блоттса, и Гарри заказал книгу о старинных чистокровных семьях, а также другую, посвящённую обязанностям наследника чистокровного рода. С готовым списком ориентироваться в каталоге оказалось куда проще. Вечером, после того как новые книги наконец прибыли, Гарри оставил Рона за шахматами с Джинни и ускользнул в спальню, надеясь успеть почитать до того, как остальные начнут укладываться спать. Он достал книги из бокового отделения нового сундука и замер, раздумывая, какую открыть первой.  Книга об обязанностях наследника оказалась короче остальных, так что выбор пал на неё. Как и большинство книг о чистокровных традициях, она оказалась сухой и перегруженной деталями. Похоже, авторы вовсе не стремились облегчить жизнь тем, кто пытался во всём этом разобраться. — Гарри? Он вздрогнул и поспешно сунул книгу под подушку. Невилл отступил на шаг, примирительно подняв руки. — Всё в порядке, прости. Я думал, ты слышал, как я вошёл. — Прости, Невилл. Ты меня напугал. — Ты собираешься занять место в Визенгамоте? Вопрос застал Гарри врасплох. Невилл кивнул в сторону подушки. — Что? Откуда ты вообще об этом знаешь? — Невилл Лонгботтом, наследник Древнего и Благородного Дома Лонгботтомов, к вашим услугам, — торжественно объявил он, кланяясь так, как, по словам книг, полагалось при встрече наследников. Гарри уставился на него. — Ты… серьёзно? — Серьёзно, — подтвердил Невилл. — Пока моим голосом распоряжается бабушка, но со временем она передаст всё мне. Это здорово, Гарри. Остальные будут рады узнать, что ты решил занять своё место. — Подожди, нет! — Гарри распахнул глаза. — Ты никому не можешь об этом рассказывать! Он и сам не знал, кто входил в эти «остальные», но если об этом узнает Дамблдор… — Гарри, что бы тебе ни наговорил Рон, тут нечего стыдиться, — возразил Невилл. — Дом Поттеров имеет великую историю. Быть его наследником — огромная честь. — Дело не в этом, я… Гарри запнулся и устало выдохнул. Можно ли ему доверять? — Иди сюда. Гарри сдвинулся на кровати, освобождая место. Когда Невилл сел напротив, он задернул полог и наложил одно из охранных заклинаний из книги «Сто заклинаний, которые должен знать каждый волшебник». — То, что я тебе сейчас скажу, ты никому не должен рассказывать. Понял? Невилл нахмурился, но всё же кивнул. В итоге Гарри рассказал ему всё. Про поход в Гринготтс, про блок на его магии и про того, кого он считал в этом виновным. — Я стараюсь во всём разобраться, — сказал он, указывая на книги. — Но не могу делать это открыто. Если Дамблдор поймёт, что я узнал о блоке… — Он заблокировал твою родовую магию? — прошептал Невилл, побледнев. — За такое можно угодить в Азкабан. — Кто поверит мне, а не ему? — поморщился Гарри. — Даже если поверят, он всё равно найдёт способ убедить всех, что это было ради моего же блага. Или придумает ещё какую-нибудь чушь. — Это ужасно, — Невилл сжал его плечо. — Рон и Гермиона знают? Гарри покачал головой. — Я не могу быть уверен, что они не пойдут с этим к Дамблдору. Или что он не найдёт способ на них повлиять. Невилл понял без лишних слов. — Я напишу бабушке. Она многому меня научила и сможет помочь и тебе. Конечно, она не знает всего именно про Поттеров, но, возможно, у тебя в хранилище есть книги об этом. Или о других семьях. Он вдруг замолчал. — Мерлин, Гарри. Слизерин? И ещё Блэк? Это же безумие. Дом Блэков — один из самых древних чистокровных родов. Как вообще так вышло? — Без понятия, — пожал плечами Гарри. — Видимо, кто-то в роду назвал меня своим наследником. Думаешь, твоя бабушка действительно сможет помочь? — Для неё это будет честью, — ответил Невилл. — Она обожает всё это. И умеет хранить тайны. Он помолчал, словно что-то прикидывая. — Гарри, ты когда-нибудь слышал об окклюменции? — Не припоминаю, — он на мгновение задержался на непривычном слове. — А что это? — Магия защиты мыслей. Есть и другая — легилименция. Это чтение мыслей. Окклюменция защищает от неё. Гарри уставился на него. — То есть… кто-то может читать мои мысли? — Не все, — поспешно сказал Невилл. — Это редкий дар. Но Дамблдор им знаменит. Говорят, Снейп тоже в этом силён. Если ты собираешься что-то скрывать от Дамблдора, тебе нужно этому научиться. Я напишу бабушке и попрошу книги. — А ты сам умеешь? — Да. Меня учили ещё до Хогвартса, — Невилл чуть пожал плечами. — Каждая семья должна уметь защищать свои тайны. Я не мастер, но пока этого хватало. — А если Дамблдор уже читал мои мысли? — мрачно спросил Гарри, перебирая в голове все возможные моменты. — Для легилименции нужен зрительный контакт. Если не смотреть ему в глаза, всё будет в порядке. Гарри с облегчением выдохнул. Не смотреть ему в глаза. С этим он справится. Теперь становилось понятно, почему зрительный контакт считался знаком доверия. — Спасибо, Невилл, — тихо сказал он. — Я слишком многого не знаю. Будто мне теперь всю жизнь придётся догонять. — Ты наверстаешь, — уверенно ответил Невилл, снова сжав его плечо. — Я, эмм… пойду. У меня ещё уроки. Гарри только теперь вспомнил, что охранные чары всё ещё действуют, и взмахом палочки снял их. Он отдёрнул полог и замер: Рон сидел на своей кровати и подозрительно разглядывал их обоих. — Вы чем это тут занимались? Гарри и Невилл переглянулись. — Учились, — сказали они одновременно. Невилл поспешил к своей кровати. Рон ещё немного посверлил Гарри взглядом, потом махнул рукой. — Ну и ладно. Слушай, тебе не кажется, что Короста снова похудела? Это всё из-за этой чёртовой кошки Гермионы. Он на неё зуб точит, клянусь. Короста лежала на покрывале и выглядела действительно неважно. Гарри, впрочем, подозревал, что дело скорее в возрасте, чем в проделках Живоглота. — Просто продолжай давать крысиный тоник, — сказал он. — Думаю, ей скоро станет лучше. Рон выглядел не слишком убеждённым, но спорить не стал. Уже ложась спать, Гарри на мгновение почувствовал укол вины за то, что оставил его в стороне, и тут же оттолкнул эту мысль. Рон всё равно бы не понял.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Все ждали первого урока защиты от тёмных искусств с нетерпением. По школе уже ходили слухи, что профессор Люпин действительно разбирается в своём предмете, и что повторения истории с Локхартом, похоже, не предвидится. Гарри ещё толком с ним не разговаривал, но никак не мог избавиться от странного чувства узнавания. Будто профессор был ему знаком. От этого что-то неприятно сжималось в груди, и Гарри ёрзал на месте, сидя за партой и не сводя взгляда с нового преподавателя. Это ощущение отошло на второй план, когда их повели в учительскую, и Люпин мягко, почти вежливо предложил Снейпу покинуть помещение. Похоже, его откровенно забавляло то, во что Невилл превратил боггарта. Возможно, Снейп уже успел его вывести из себя. Гарри бы этому не удивился. Он сжал палочку, готовясь выйти вперёд, но Люпин внезапно шагнул перед ним. Боггарт тут же изменился, став серебристой сферой, странно мерцающей в воздухе. Взмах палочки — и на её месте оказался таракан. Луна? Почему он боялся луны? Похоже, никто даже не заметил, что Гарри так и не столкнулся со своим страхом. Все были слишком заняты обсуждением собственных побед над боггартами. Гарри почти задержался, собираясь заговорить с Люпином и потребовать объяснений, но в последний момент передумал. Возможно, он просто всё себе придумал. Урок подходил к концу, и профессор, скорее всего, хотел поскорее его завершить. По дороге к ужину Гарри молчал, позволяя спору Рона и Гермионы звучать где-то фоном. Профессор Люпин так ничего и не сказал — ни о том, что видел Гарри раньше, ни о том, что узнаёт его. Наверное, ему просто показалось. И всё же что-то было не так. В этом человеке было нечто неуловимое, чему Гарри никак не мог найти объяснения.