Lily's Boy

Пока Рон и Гермиона продолжали ссориться из-за питомцев, Гарри всё реже проводил с ними время. Их перепалки вызывали у него лишь головную боль, а ожидание, что он встанет на чью-то сторону, быстро перестало казаться чем-то важным. Вместо этого он всё чаще оставался один или проводил время с Невиллом и иногда ловил себя на том, что удивляется, насколько они сблизились после разговора о его тайне. С ним было легко, куда легче, признался себе Гарри с лёгким чувством вины, чем с Роном и Гермионой. Верный своему слову, Невилл отправил сову бабушке, подробно описав случившееся. В ответ пришло длинное письмо, в котором она не только высказала своё мнение обо всей этой истории, но и перечислила всё, что с удовольствием сказала бы Альбусу Дамблдору при личной встрече. В конверте оказались и несколько рулонов пергамента с заметками об этикете и правилах поведения, а также книга «Основы окклюменции». С тех пор Гарри привык перед сном очищать разум и приводить мысли в порядок. Он не был уверен, помогает ли это на самом деле, но Невилл настаивал, что начинать стоит именно с этого. Сейчас они сидели в библиотеке, на этот раз без Гермионы, просматривая книги, которые не вызвали бы подозрений, если бы кому-то пришло в голову заглянуть им через плечо. Гарри следовало бы догадаться, что в библиотеке Хогвартса найдётся немало полезных материалов. — Значит, технически мы ни за что не несём ответственности, пока не достигнем совершеннолетия, — объяснял Невилл. Он говорил увереннее, чем обычно, почти так же спокойно, как когда речь заходила о травологии. — Мы всего лишь наследники. По-настоящему влиять на что-то можно только став главой рода, а до этого проходит немало времени. Обычно Лорд или Леди сохраняют своё положение, пока наследник не женится и не обзаведётся детьми — на случай, если придётся менять линию наследования. Если, скажем, им не понравится, на ком он женился. Но у нас других вариантов нет, — добавил он с горькой улыбкой. Гарри прикусил губу. Он знал, что Невилла воспитывала бабушка, но никогда не спрашивал, что случилось с его родителями. И не знал, как к этому подступиться. — Тогда почему во всех книгах это звучит как нечто важное с самого рождения? — Потому что наследники отвечают за будущее семьи, — пояснил Невилл. — Их задача — поддерживать связи, заключать союзы, сохранять честь рода. Всё держится именно на них. Если глава семьи — отвратительный человек, это, конечно, плохо. Но если и наследник ничем не лучше, значит, впереди ещё одно поколение проблем. Представь, один наследник обидит другого лет в двенадцать. Такая вражда может тянуться десятилетиями, пока не сменится глава рода. А если она перейдёт на детей и станет семейной, передающейся по наследству… некоторые семьи враждуют веками. — Как у Малфоев и Уизли, — понял Гарри. Эта вражда явно началась задолго до Люциуса и Артура. Невилл кивнул. — Именно. И такие распри сильно усложняют политику, особенно когда в Визенгамоте всего пятьдесят мест. Стоит разозлить одну семью, а она расскажет об этом всем своим союзникам… — И в итоге получишь кучу людей, которые голосуют против тебя просто назло, — договорил Гарри. — Вот именно. Так что наше поведение действительно имеет значение. Гарри опустил взгляд на книгу и не сразу заметил, что у них появилась компания. Кто-то прочистил горло, и он поднял голову. Рядом со столом стояли Сьюзан Боунс и Ханна Аббот. Сьюзан на мгновение настороженно посмотрела на Гарри, а потом повернулась к Невиллу. — Эрни хотел узнать, сможешь ли ты помочь ему с домашкой по гербологии в пятницу. — Конечно. А почему он сам не спросил? — Невилл нахмурился, затем вздохнул. — Только не говорите, что он всё ещё прячется после инцидента со сливочным пивом? Обе девушки хихикнули, и Ханна кивнула. — Идиот. Да всё в порядке, моя бабушка даже посчитала это забавным. Скажите ему, что я встречусь с ним на обычном месте после ужина. Сьюзан уже собиралась уйти, но её взгляд вдруг упал на открытую перед ними книгу. Гарри с трудом удержался, чтобы не захлопнуть её. — Нет… — пробормотала она, медленно улыбаясь. — Серьёзно? Она смотрела на Невилла. Тот лишь ухмыльнулся и кивнул. — Серьёзно. Но пока это секрет. По определённым причинам, — добавил он с таким видом, будто это хоть что-то объясняло. Гарри окончательно потерял нить разговора. Сьюзан и Ханна переглянулись, потом посмотрели на него так, словно увидели впервые. Ханна склонила голову, подняв раскрытые ладони и Сьюзан повторила жест. Гарри замешкался. Под столом Невилл ощутимо пнул его ногой. — Я… эм… рад встрече, Наследница Боунс, Наследница Аббот, — пробормотал Гарри и поспешно кивнул каждой. — Вы тоже?.. Он знал, что род Абботов входил в список Священных Двадцати Восьми, но про Боунсов ничего не встречал. Похоже, ему действительно стоило прочитать ту книгу о чистокровных семьях. — Мы уже начали думать, что ты никогда не примешь свой титул, — тихо сказала Ханна. — Что тебя так задержало? — Это долгая история, — ответил Гарри, запуская руку в волосы. — Сколько вообще наследников в Хогвартсе? — О, полно, — отмахнулась Сьюзан. — Почти все слизеринцы нашего года. Эрни Макмиллан. Салли Фоули, он на год младше. Энтони Голдштейн. Кассий Уоррингтон, тот высокий парень из команды по квиддичу. И ещё куча народу. — Это не совпадение, — пояснила Ханна. — Наши родители специально так делают. Стараются заводить детей примерно в одно и то же время, чтобы мы росли, учились вместе и налаживали связи. Бывают, конечно, промахи… Уизли, Флинты. Но в целом всё именно так. Она улыбнулась и подмигнула. — Рада видеть тебя среди нас. Когда-нибудь будем рады услышать эту твою долгую историю. Девушки уже собирались уйти, но Гарри вдруг подался вперёд. — Подождите. Не говорите Дамблдору. Пожалуйста. Не позволяйте ему узнать. Они переглянулись, потом снова посмотрели на него. — Дамблдор удерживает слишком много мест в Визенгамоте, которые ему по праву не принадлежат, — мрачно сказала Сьюзан, без тени удивления. — Не волнуйся, Гарри. Твой секрет в безопасности. Гарри проводил их взглядом. — Когда ты говорил, что есть и другие, я не думал, что их так много. Невилл смущённо улыбнулся. — Ну да. Просто это наш год, — он пожал плечами. — Наша задача — будущее семьи. Родители хотят, чтобы у нас было больше возможностей для связей. Ты ведь замечал, что слизеринцы меня почти не трогают? Даже Малфой не так уж плох со мной, по крайней мере по сравнению с остальными. Хотя в этом году он, похоже, сосредоточился исключительно на Роне. Гарри и сам это замечал. Малфой почти не разговаривал с ним, если первым не начинал Рон, и всё чаще бросал на него расчётливые взгляды, словно пытаясь его разгадать. — Если вся эта история с наследниками помогает держать слизеринцев от меня подальше, может, оно того стоит, — пошутил Гарри, подтягивая книгу поближе. Невилл рассмеялся. — Не думаю, что даже будучи наследником Поттеров, ты смог бы решить эту проблему окончательно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда Горрак предупреждал, что в первые месяцы после снятия блока с магией стоит быть осторожнее, Гарри совершенно не ожидал, что ощущения окажутся настолько зудящими. Его не покидало чувство, будто он вот-вот выскользнет из собственной кожи. Магия нарастала, вибрировала и требовала выхода. На уроках он схватывал материал быстрее, чем когда-либо раньше, иногда даже быстрее Гермионы, и понимал, что ему нужно научиться это контролировать, иначе его быстро вычислят. По какой-то причине ходьба помогала. Почти каждую ночь он натягивал мантию-невидимку, выскальзывал из гостиной и бродил по тёмным коридорам Хогвартса. На этот раз он даже не был занят ничем подозрительным. Просто казалось, что само движение его успокаивает. Как и сам замок. Где-то в глубине души он гадал, не связано ли это с тем, что он наследник Слизерина, и не откликается ли на него Хогвартс каким-то образом. Мысль звучала глупо, но ведь всегда говорили, что замок будто живой. Проходя через двор, Гарри снял мантию, позволяя ветру трепать волосы. Он понимал, что ведёт себя глупо. Где-то там был человек, который охотился за ним, а он бродил по ночному Хогвартсу в одиночку. Но просто сидеть на месте было невыносимо. Лучше пройтись час-другой, чем всю ночь ворочаться в постели. К тому же с дементорами на территории Блэк всё равно не смог бы попасть в замок. По крайней мере, он на это надеялся. Мелькнуло серебро, и Гарри выругался себе под нос, сворачивая за угол и сталкиваясь со знакомой светлой макушкой. — Что ты делаешь вне постели после отбоя, Поттер? — Могу спросить у тебя то же самое, Малфой, — огрызнулся Гарри. Малфой закатил глаза. — За мной, по крайней мере, не гоняется безумный серийный убийца. — Осторожнее, Малфой. Уже начинает звучать так, будто ты волнуешься за меня. Малфой дёрнулся и свирепо уставился на него. — То, что я тебя ненавижу, Поттер, не значит, что я хочу видеть, как тебя убьют. Это заставило Гарри улыбнуться, хотя он и сам не смог бы объяснить почему. — Просто вышел прогуляться. Неспокойно как-то. — «Неспокойно как-то», — передразнил Малфой, закатив глаза. — Да просто ходи туда-сюда по своей гостиной! — А у тебя-то какое оправдание? — Не твоё дело, — тут же отрезал Малфой. Они несколько мгновений молча смотрели друг на друга. И вдруг Гарри пришла в голову идея. Возможно, глупая. Он медленно наклонил голову. — Рад встрече, Наследник Малфой. Малфой застыл и недоверчиво моргнул. — Значит, слухи правдивы, — пробормотал он и очень медленно, почти по миллиметру, склонился в ответном поклоне. Перевязанная рука заметно мешала. — Рад встрече, Наследник Поттер. Малфой выпрямился. Они ещё немного молча смотрели друг на друга, не вполне понимая, что делать дальше. Гарри явно сбил привычный ритм их общения. — И Наследник Блэк тоже, — ляпнул он, сам не зная зачем. Брови Малфоя едва заметно приподнялись. — Как… — он осёкся и покачал головой. — Ну конечно. Наследник Поттер-Блэк. Мне следовало догадаться. Глядя на его лицо, Гарри чуть не назвал ещё одно имя. Просто ради эффекта. — Ну, это слегка встряхнёт расклад. По крайней мере, два места, через которые Дамблдор проталкивал свои решения, уйдут. Хотя… — Малфой с отвращением фыркнул. — Не знаю, что хуже — оставить их ему или отдать тебе. — Хуже, если они останутся у Дамблдора, — ответил Гарри. Он на секунду встретился с ним взглядом, вспомнив слова Ханны. — Нам нужно, чтобы как можно меньше мест оставалось под его контролем. Малфой явно потерял дар речи. Гарри даже пожалел, что у него нет камеры. — С тобой никогда не бывает скучно, Поттер, — наконец сказал Малфой. Его голос стал мягче. — Но всё это не поможет, если ты умрёшь. Так что ступай в свою львиную берлогу, ладно? — Только если ты уползёшь обратно в своё змеиное логово, — ухмыльнулся Гарри. Малфой тихо рассмеялся, развернулся и ушёл. Оставшись один, Гарри накинул мантию и направился к башне Гриффиндора, чувствуя странную лёгкость. Из всего, что он узнал со дня рождения, это открытие оказалось самым сбивающим с толку. Может быть… Может быть Драко Малфой не так уж и плох. По крайней мере, когда не ведёт себя как придурок.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Все третьекурсники были вне себя от радости после объявления о первом выходном в Хогсмиде. Все, кроме Гарри Поттера. — Да всё нормально, правда. Идите, веселитесь, — в который уже раз повторил он, подталкивая Рона и Гермиону к портрету. — Потом всё расскажете, когда вернётесь. — Мы можем сходить в следующий раз, честно, — начала Гермиона, но Рон потянул её за рукав. — Ну раз уж он сам нас отправляет, значит, уходим. Принесём тебе целую гору сладостей. — Увидимся сегодня на празднике! Это был Хэллоуин. Его любимый день в году. Который, разумеется, продолжал становиться всё лучше и лучше. — Ты точно не хочешь, чтобы я остался, Гарри? — спросил Невилл, уже обмотавшись шарфом. Гарри улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Правда, Нев, всё нормально. Наверное, просто посижу в библиотеке. В этом смысле он всё больше начинал походить на Гермиону. Правда, в этом году она, кажется, и сама не дотягивала до собственных стандартов. Её расписание требовало находиться сразу в шести местах. — Если ты уверен. Счастливого Самайна, Гарри. Невилл научил его разбираться в традиционных магических праздниках, таких как Самайн, Йоль и Бельтайн. И сегодня вечером некоторые ученики должны были собраться у каменного круга и разжечь костёр. Жаль, что он не мог быть с ними, не рискуя выдать свои секреты Дамблдору. Может быть, в следующем году. Дорога в библиотеку была Гарри хорошо знакома, и он направился в редко посещаемый угол огромного зала. Когда-то Гермиона мимоходом обмолвилась, что здесь хранятся выпускные альбомы всех лет. Судя по толстому слою пыли на полках, сюда действительно заглядывали нечасто. Вдоль стеллажей тянулись ряды чёрных кожаных томов, на корешках которых значились десятилетия. Гарри нашёл выпуск за 1970–1980 годы, осторожно вынул его с полки и отнёс к ближайшему столу. Раздел за 1978 год нашёлся без труда. Гарри открыл первую же страницу и замер. Внизу разворота была фотография рыжеволосой ведьмы с ярко-зелёными глазами и светлой улыбкой. Под снимком стояла короткая подпись. Эванс, Лили Факультет Гриффиндор Староста школы Лучшие успехи в Чарах и Арифмантике Гарри поспешно перелистнул несколько страниц, пока не добрался до фамилий на букву «П». У него перехватило дыхание. Теперь он ясно понимал, почему столько людей говорили, что он так похож на своего отца. Поттер, Джеймс Факультет Гриффиндор Староста школы Капитан команды по квиддичу (охотник) Лучшие успехи в Трансфигурации Гарри осторожно провёл пальцем по чертам отцовского лица, чувствуя, как щиплет глаза. Эта беспечная ухмылка… Ему было всего восемнадцать. И жить ему оставалось всего несколько лет. Рассеянно взгляд скользнул по остальной странице, вспоминая слова Ханны Аббот о чистокровных семьях, которые стараются заводить детей одного возраста. Он заметил фамилию Макмиллан — отец Эрни, может быть? Или дядя? Потом — Нотт, и… Стоп. Снейп, Северус Факультет Слизерин Лучшие успехи в Зельеварении И рядом действительно была фотография мрачного подростка с крючковатым носом и чёрными волосами, падающими на глаза. Его профессор зельеварения. Восемнадцатилетний. Гарри знал, что Снейп ненавидел его отца, но не осознавал, что они учились вместе. Заинтригованный, он перелистнул страницы назад, надеясь увидеть другие знакомые имена. И первая же страница ошеломила его. Блэк, Сириус Факультет Гриффиндор Лучшие успехи в Астрономии Он с трудом верил, что этот чёрноволосый подросток с лучезарной улыбкой на фотографии был тем самым человеком, чьё пустое, измождённое лицо смотрело на него с плакатов о розыске. Сириус Блэк учился в школе вместе с его родителями? Более того, был на том же факультете. Неужели его отец уже тогда знал, что с ним что-то не так? Но Блэк казался знакомым не только по плакатам. Гарри понадобилась секунда, чтобы понять почему. Фотография, которую когда-то дал ему Хагрид. Со свадьбы его родителей. Сириус Блэк был на ней. Он был шафером на их свадьбе. Гарри стало не по себе. Он поспешно перевернул страницу, не желая больше смотреть в эти сверкающие серые глаза, и заставил себя искать другие знакомые имена, стараясь не думать о только что сделанном открытии. Если он станет слишком много об этом размышлять, просто накрутит себя. Гринграсс, Фенелла. Люпин, Ремус. Подождите… Гарри моргнул, не веря своим глазам, и снова уставился на страницу. Парень с тёмно-русыми волосами и медовыми глазами, застенчивой улыбкой и едва заметным шрамом на переносице. Люпин, Ремус Факультет Гриффиндор Староста факультета Лучшие успехи в Древних Рунах и Защите от Тёмных Искусств Профессор Люпин? Но… он ведь слишком взрослый, чтобы учиться вместе с его родителями! Он же уже седеть начинал! Гарри лихорадочно пролистывал дальше, отчаянно пытаясь понять, кого ещё может узнать. Кто следующий, Корнелиус Фадж?! Когда он добрался до выпускного класса 1979 года, книга с грохотом захлопнулась. Звук разнёсся по пустой библиотеке. Где-то вдалеке мадам Пинс шикнула со своего места, но Гарри её не услышал. Он запихнул книгу обратно на полку и бросился прочь из библиотеки, не обращая внимания на её выговор. Сердце всё ещё бешено колотилось.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Коридоры были почти пустыми. Только у кабинета Люпина он сбавил шаг, остановившись перед открытой дверью. Профессор поднял голову и удивлённо посмотрел на него. — Гарри? Всё в порядке? — Почему вы мне не сказали? Люпин напрягся. — Я… Гарри, зайди, пожалуйста. Закрой за собой дверь. Гарри так и сделал, глядя на профессора с явным чувством предательства. — Почему вы мне не сказали, что знали их? — в его голосе звучала боль. — Прости… что? — Моих родителей. Вы учились вместе, я видел это в выпускном альбоме. Вы все были в Гриффиндоре. Вы, они… и Сириус Блэк. Люпин побледнел и опёрся рукой о стол. — Гарри, — выдохнул он, выглядя так, словно его только что ударили. — Гарри, я думал, ты знал. — Откуда мне было знать? Мне никто ничего не сказал! Мне никогда ничего о них не рассказывают! — Прости, — прошептал Люпин. — Я думал, что кто-то уже… ну, если тебе когда-нибудь говорили о твоих родителях… я решил, что ты просто не хочешь этого знать. Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как злость понемногу отпускает. — Я пытался понять это ещё в поезде, — тихо сказал он. — Почему вы казались мне таким знакомым. Я ведь знал вас раньше? Люпин кивнул, и на его лице отразилась боль. — Да. Твои родители… твой отец был одним из моих лучших друзей. И твоя мама тоже. Я скучаю по ним каждый день. Но сегодня особенно сильно. Гарри не нужно было спрашивать, что он имел в виду. Каждый Хэллоуин он просыпался с пустотой внутри и ноющей болью от их утраты. Это чувство было ему слишком знакомо. — Расскажите мне о них. Пожалуйста. Голос всё-таки дрогнул. Люпин долго смотрел на него. — Садись. Я приготовлю чай. Гарри сел в кресло напротив стола. Люпин выбрал кресло рядом и поставил поднос с чаем на столик между ними. — Что ты хочешь знать? — Всё, — ответил он сразу. — Тётя Петунья никогда о них не говорит. Я даже не знал о магии, пока не получил письмо из Хогвартса. Он нахмурился и добавил вполголоса: — Она даже не говорила, как меня зовут, пока мне не исполнилось пять. Брови Люпина чуть приподнялись. — Петунья? Сестра Лили? — Да, она вообще не говорит о маме, — ответил Гарри, качая головой. — Какими они были? В выпускном альбоме написано, что они были старостами школы. И мама правда так хорошо разбиралась в чарах? — Она каждый год была первой, — подтвердил Люпин с тихим смешком. — Лили… Я никогда не встречал более доброго человека. Она всегда была готова помочь, даже если это требовало от неё усилий. Единственный раз, когда я видел её по-настоящему злой, был связан с твоим отцом. Гарри посмотрел на него с недоумением, и Люпин рассмеялся. — О, до любви с первого взгляда было очень далеко. Первые шесть лет в школе Лили считала Джеймса самодовольным болваном, и, честно говоря, была не так уж далека от истины. Джеймс же был уверен, что солнце встаёт и заходит исключительно ради Лили Эванс — с того самого момента, как увидел её на распределении. Но она не обращала на него внимания вплоть до седьмого года. — Что изменилось? — спросил Гарри, крепко сжимая чашку с чаем. — Джеймс повзрослел. Перестал так отчаянно пытаться её впечатлить и изводить слизеринцев заклинаниями ради забавы, — сказал Люпин, и по его тону сразу стало ясно, о ком идёт речь. — А Сириус поначалу сходил с ума. Вся его весёлая жизнь рушилась, потому что Джеймс пытался завоевать сердце девушки. Люпин не сразу осознал, что сказал. Когда до него дошло, боль, промелькнувшая на его лице, заставила Гарри поморщиться. — Значит, они были друзьями… — Лучшими, — тихо сказал Люпин. — Практически братьями. Мы все четверо были неразлучны, но эти двое… у них всё было иначе. — Вы трое и моя мама? — спросил Гарри в замешательстве.  Люпин покачал головой. — Я, Джеймс, Сириус и мальчик по имени Питер Петтигрю. Он надолго замолчал, глядя куда-то в сторону, словно погрузившись в воспоминания. Гарри тихо прочистил горло, и профессор вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Это было много лет назад, конечно. Мы и представить не могли, что Сириус… иногда я до сих пор сам не могу в это поверить. Гарри попытался представить, что бы он почувствовал, если бы Рон или Гермиона вдруг оказались сторонниками Волдеморта. От одной этой мысли его мутило. — Что случилось? — осторожно спросил он.  Как всё могло пойти не так? — Твои родители спрятались, — наконец сказал Люпин, избегая его взгляда. — Под Фиделиусом. Это сложное заклинание скрытности, которое полностью прячет место или человека от всех, кроме того, кто знает секрет, и тех, кому этот секрет был открыт. Своим Хранителем Тайны они выбрали Сириуса. Доверяли ему больше всех нас. Он замолчал и зажмурился. — В течение недели… Гарри мог продолжить сам. — Питер был в ярости, когда узнал, — продолжил Люпин. — Пошёл за Сириусом. Но он никогда не был так хорош в заклинаниях, как остальные из нас, не был таким смелым… — Люпин глубоко вдохнул. — Он был одним из тех, кого Сириус убил, взорвав улицу. От него остался только палец. Гарри показалось, что его сердце перестало биться. После слов Люпина в комнате тяжело повисла тишина. Их обоих захлестнули ужас и горе. — Прости, Гарри, — резко сказал Люпин. Его плечи сжались, он будто втянулся в себя, пытаясь спрятаться от собственных воспоминаний. — Это было больше, чем тебе когда-либо следовало знать. Мне нужно было хотя бы смягчить это. — Нет, — перебил Гарри. — Мне… мне нужно было это узнать. Сириус Блэк. Причина смерти его родителей. — Он был моим крестным, не так ли? — Я… да. Откуда ты узнал? Слова вихрем пронеслись у него в голове. Назначен Наследником Древнего и Благородного Дома Блэков. Всё встало на свои места. Гарри открыл рот, не зная, что сказать, но в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Снейп, держа в руках дымящийся кубок. — Люпин. Поттер. Люпин вскочил на ноги, едва не опрокинув чашку с чаем. — Ах, Северус. Я как раз показывал Гарри моего гриндилоу. Он кивнул в сторону аквариума в углу класса, которого Гарри до этой секунды даже не замечал. Выражение лица Снейпа не изменилось. — Увлекательно, — сухо сказал он. — Выпей это прямо сейчас, Люпин. В моей лаборатории ещё целый котёл. — Да, я подойду за добавкой, когда понадобится. Спасибо, Северус. Снейп бросил на Люпина последний нечитаемый взгляд и стремительно вышел, захлопнув за собой дверь. Когда шаги в коридоре стихли, Люпин посмотрел на кубок, поморщился и осушил его залпом. — Брр. Жаль, что он не может сделать его хоть немного вкуснее. — Профессор, что это? — О, не переживай, Гарри. У меня есть некоторые проблемы со здоровьем, и Северус… профессор Снейп — был достаточно любезен, чтобы сварить единственное зелье, которое мне помогает. Со мной всё будет в порядке. Мне повезло работать с ним. Немногие мастера зельеварения способны справиться с таким. Гарри вспомнил выпускной альбом. — Он был лучшим на вашем курсе. Люпин слегка усмехнулся. — Да, именно так. Хотя Лили почти опередила его. Я думал, у него случится сердечный приступ, когда он узнал, как близко она подобралась. — Вы были друзьями? — спросил Гарри, приподняв брови. — Друзьями? О, не знаю, можно ли так сказать. Мы… всё было довольно сложно когда ты гриффиндорец, а он слизеринец. Даже после школы. Гарри вдруг вспомнил светлые волосы и серебристые глаза, и внезапно смутился. Кажется, он понял. — Прости, Гарри, но, может, продолжим в другой раз? Боюсь, это меня немного вымотало. Он поставил кубок на стол и, когда Гарри встал, осторожно коснулся его плеча. — Я всегда рад поговорить с тобой о твоих родителях. Прости, что не сделал этого раньше, я думал, что кто-то уже рассказал тебе. Я… ну, я предполагал, что ты сам решил не иметь со мной ничего общего. Он пожал плечами с лёгкой самоиронией. — Раз это не так… Ты когда-то звал меня дядей Ремусом. Я не прошу называть меня так снова, но… может быть, мы могли бы стать друзьями? Перед ним был первый человек, кто по-настоящему знал его родителей и был готов рассказать о них. Тот, с кем при других обстоятельствах он бы вырос, считая его своей семьёй и называя дядей Ремусом. — Мне бы этого хотелось, — сказал он, робко улыбнувшись. Люпин просиял.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора как раз в тот момент, когда Рон и Гермиона пришли из Хогсмида с карманами, набитыми угощениями. — Да так, спокойно, — ответил он на вопрос Гермионы о том, как прошёл день. — Делал домашку. Он мог бы рассказать им о визите к профессору Люпину, но промолчал. Это означало бы объяснять, зачем он полез в старые школьные записи, почему вспомнил Сириуса Блэка и чем всё это в итоге обернулось. Проще было вообще ничего не говорить. Он и так скрывал от них слишком многое. Что изменит ещё один секрет? — Ладно, неважно. Как там Хогсмид? Куда вы ходили?  Пока Рон высыпал ему на колени содержимое карманов, они с Гермионой наперебой восторженно говорили о Хогсмиде. Гарри всё это время удерживал на лице натянутую улыбку и для отвлечения разворачивал шоколадную лягушку. Судя по всему, они провели время просто отлично. — Эй, я сейчас вернусь. Забыл свитер, — пробормотал Гарри, когда все поднялись, собираясь на банкет, и поспешил к лестнице, ведущей в спальни. В комнате он прислонился к стойке кровати и глубоко вздохнул. Они не пытались его задеть. Это не их вина, что он не мог пойти. Ему стоило радоваться уже тому, что теперь они нормально ладят. Это было куда лучше, чем те времена, когда они орали друг на друга из-за Живоглота. — Гарри. Он резко обернулся, но это был всего лишь Невилл.  — Всё нормально? — Да. Просто нужно было немного времени. Гарри схватил с кровати свитер, скорее для вида, и потому не заметил, как Невилл полез в карман мантии. — Вот, я тебе кое-что принёс. Невилл протянул руку. На его ладони лежало серебряное блюдце с маленьким костром, ещё не зажжённым. — Подумал, раз ты сегодня не смог пойти с нами… Гарри взял блюдце и поднял взгляд. Улыбка, с которой он посмотрел на Невилла, была, пожалуй, самой искренней за весь день. — Спасибо, Нев. Это правда здорово. Невилл покраснел и опустил голову. — Не за что. А теперь пошли. Я умираю с голода.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри долго не мог уснуть, лёжа на полу Большого зала среди храпящих людей в одинаковых фиолетовых спальных мешках. Всё это никак не укладывалось в голове. Сириус Блэк проник в школу. Лучший друг его отца. Человек, который теперь пытался его убить. Тот, по чьей вине погибли его родители. Тот самый Сириус Блэк, в помощи которому Снейп подозревал Люпина. В это не верилось ни на секунду. Невозможно было сыграть ту боль, что читалась сегодня днём в глазах Люпина. Он всё ещё был сломлен предательством друга. Гарри вспомнил другую ночь, когда даже Малфой беспокоился, застав его бродящим по коридорам после отбоя. Тогда казалось, что Блэк не сможет до него добраться. Он был так уверен в своей безопасности. Теперь всё изменилось.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ремус шёл по коридору, не глядя по сторонам, когда чья-то рука легла ему на плечо и его впечатало в каменную стену. — Поклянись мне, — прошипел Снейп. Его почти чёрные глаза ядовито сузились, а палочка упёрлась Ремусу в горло. — Поклянись, что ты не помогаешь ему. Ремус в ужасе распахнул глаза. — Северус, я никогда! Я никогда бы не сделал ничего, чтобы навредить Гарри. Клянусь. Снейп опустил палочку и ослабил хватку, но лишь самую малость. — Прости, если я не доверяю тебе полностью, Люпин, — резко сказал он. — Я знаю, что вы с ним из себя представляли. — Я знаю, кем ты нас считал. И ты всегда ошибался. Он вспомнил бесчисленные споры и язвительные замечания о «истинной природе» его отношений с Сириусом Блэком. Когда-то это казалось почти забавным, даже в чём-то трогательным. Теперь отзывалось только горечью. — Я никогда бы не помог этому предателю попасть сюда и навредить моему щеночку. Снейп не отводил от него взгляда так долго, что у Ремуса слегка закружилась голова, и, когда он наконец кивнул и отступил, Ремус поймал себя на том, что едва не сделал шаг следом. — Уже поздно, — сказал Снейп после паузы. — Дамблдор отменил поиски. Я советую тебе пойти спать, Люпин. Ремус прикусил язык, сдерживая резкий ответ, уже готовый сорваться. — Ты можешь мне доверять, Северус, — сказал он наконец. Снейп нахмурился. — Мы оба уже ошибались на этот счёт. Он резко развернулся, взметнув полами мантии, и ушёл. Ремус остался один в коридоре и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. — Ты дурак, — тихо пробормотал он, сам не понимая, кому адресованы эти слова. Ему следовало пойти к Дамблдору. Подняться в кабинет директора и рассказать об анимагической форме Сириуса, о тайных проходах, через которые тот мог проникать в школу и покидать её. Если бы он был достойным человеком, он сделал бы это ещё несколько недель назад. Но он таким человеком не был. Его разъедали вина, отчаяние и одиночество, и даже спустя двенадцать лет он не мог поверить, что кто-то из его стаи способен на нечто настолько ужасное по отношению к другому. Что Сириус — весёлый, нелепый, нелепый Сириус — мог желать смерти ребёнку, которого так любил. Он души не чаял в Гарри. Говорил, что тот для него почти родной, ведь своих детей у него никогда не будет. Он был идеальным крестным. Пока не предал их всех Волдеморту. Ремусу казалось, будто сердце разрывают на части. Его волк яростно выл где-то в глубине сознания, требуя справедливости, требуя другого объяснения. От этого гнев только усиливался. Если бы не волк, возможно, Лили и Джеймс с самого начала доверились бы ему. Выбрали бы его Хранителем Тайны вместо Сириуса. Но нет. Несмотря ни на что, они всё равно сомневались в его способности противостоять тьме внутри. Из-за волка. Из-за Северуса. Нет. Он не мог пойти по этому пути. Не сегодня. Сейчас ему нужен был только сон. И, возможно, немного виски из шкафа. Какие бы кошмары ни ждали его, когда он закроет глаза, встречать их трезвым он не собирался.