Lily's Boy

Когда Гарри вошёл в класс защиты от тёмных искусств и увидел Снейпа у доски, он сразу понял, что этот урок не предвещает ничего хорошего, а когда тот велел открыть главу о дементорах, стало ясно, что всё будет ещё хуже. Почти весь класс обернулся к нему, стоило Снейпу объявить тему, и с задних рядов послышались смешки слизеринцев, среди которых был и Малфой. Не обращая на них внимания, Гарри опустил взгляд в учебник и начал читать введение. "Дементоры питаются положительными эмоциями, вытягивая радостные мысли и чувства, оставляя человеку лишь самые страшные воспоминания. Длительный контакт с дементором способен довести до безумия. Особенно тяжело их присутствие переносят те, чьё прошлое омрачено сильными травмирующими воспоминаниями — они более восприимчивы к их угнетающему влиянию." Гарри вспомнил женский крик, и у него сжался желудок. Сильные негативные воспоминания. Это определённо про него. К его удивлению, урок Снейпа оказался познавательным, по крайней мере в те редкие моменты, когда тот не срывался на оскорбления или почти не прикрытые намёки на его обморок. После ужина Гарри поднялся в кабинет профессора Люпина, надеясь застать его и поговорить, если тому стало лучше, но кабинет оказался пуст, и он лишь вздохнул, решив оставить это на другой раз. На обратном пути в подземелье он прошёл мимо пары слизеринцев со своего курса и, опустив голову, собирался просто пройти мимо, потому что ни сил, ни настроения на очередную стычку не осталось. Всё изменилось, когда один из них вдруг преградил ему дорогу, и Гарри настороженно взглянул на Блейза Забини, готовясь в любой момент выхватить палочку из кобуры. Забини развернулся к нему, поднял ладони, демонстрируя мирные намерения, и медленно склонил голову. — Приветствую, Наследник Поттер. Гарри не мог в это поверить, а когда вторая слизеринка, Дафна Гринграсс, сделала то же самое, он моргнул, ошеломлённо глядя на них, и, поколебавшись, по очереди ответил на приветствие. Когда Гринграсс выпрямилась, её губы тронула лукавая улыбка. — Может, ты не так уж и плох, Поттер. Для гриффиндорца. Вот и вся тайна. Интересно, сколько ещё людей об этом знали. Оставалось надеяться, что все они владеют окклюменцией так же хорошо, как уверял Невилл. — В этом мире есть вещи поважнее, чем просто факультеты Хогвартса, — наконец ответил он. — И враги бывают куда серьёзнее, чем мы друг для друга, — тихо добавил Забини, и в его тёмных глазах читалось понимание, от которого у Гарри напряглась челюсть. Он говорил о Волдеморте… или о Дамблдоре? Они разошлись без лишних слов, и Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора как раз вовремя, чтобы застать очередную вспышку гнева Рона, потому что Живоглот снова гонялся за Коростой. Честное слово, чем быстрее эта крыса сдохнет, тем лучше будет для всех. Наконец-то можно будет пожить в тишине и покое.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри следовало бы понимать, что квиддич вряд ли поднимет ему настроение, с учётом того, как складывался этот семестр. Он совсем не считал нужным держать его в больничном крыле до конца выходных, но и спорить особо не стал. По крайней мере, там его не донимали любопытные взгляды. А когда Невилл принёс ему книги, стало и вовсе терпимо. Он ценил эту попытку его подбодрить. Про Гримма Гарри пока никому не рассказывал, почти наверняка ему просто показалось, но вот голоса, которые он услышал прямо перед тем, как потерял сознание, он точно не придумал. Дементоры вытащили их из глубин его памяти, и хотя он знал это в глубине души, теперь осознал окончательно. Это был голос матери, её последние слова, когда она умоляла Волдеморта пощадить его, её предсмертные крики. Ещё несколько недель назад он отдал бы всё, лишь бы услышать её голос, а теперь был готов отдать всё, лишь бы перестать его слышать, потому что тот звучал эхом в голове снова и снова, не давая заснуть. Посетители отвлекали, но стоило ему остаться одному, и голос неизменно возвращался. — Поттер, ты… э-э… в порядке? Незнакомый голос вырвал его из мыслей. Гарри поднял голову и встретился взглядом с настороженным лицом Седрика Диггори, ловца Пуффендуя. — Диггори, — машинально откликнулся он, и в голосе прозвучало недоумение. — Привет. Эм… я принёс тебе это, — он неуверенно шагнул ближе и протянул свёрток. — С ужина. Мадам Помфри никогда не даёт мне сладкое, когда я в больничном крыле, так что… я подумал, может, тебе пригодится. Внутри оказался слегка деформированный кусок пирога с патокой. — Я спросил у близнецов, — добавил Диггори. — Они сказали, что это твой любимый. — Оу. Да. Спасибо. — Гарри взял угощение, всё ещё не до конца понимая, что здесь делает другой ловец. — Слушай, Поттер, я просто хотел извиниться. Я не понял, что происходит, пока не стало слишком поздно. Я бы никогда не стал ловить снитч, если бы знал. — Это не твоя вина, — ответил Гарри, поморщившись. Глупые, благородные пуффендуйцы. — Всё в порядке, ты выиграл. Это всего лишь квиддичный матч. — Не дай Вуду это услышать, — усмехнулся Диггори, и Гарри фыркнул. — Ты в порядке? Ты так быстро упал… На минуту мы все подумали… Он осёкся и отвёл взгляд. Гарри и без слов понял, о чём шла речь. Сначала все решили, что он мёртв. — Я в порядке. Почти не пострадал, — сказал Гарри. Он чувствовал себя усталым и разбитым, его всё ещё слегка трясло, но в квиддиче у него бывали травмы и похуже. — Жаль только, что я не могу сказать того же о своей метле. Он бросил взгляд на груду расколотых щепок, и Диггори поморщился. — Я слышал об этом. Мерлин, мне жаль. Это была отличная метла. Надеюсь, тебе удастся найти достойную замену. Гарри даже думать не мог о том, чтобы заменить свою метлу, хотя знал, что придётся сделать это до матча с Когтевраном. — В общем, я рад, что с тобой всё в порядке. И мне правда жаль из-за матча. Я пытался добиться переигровки, но Хуч даже слушать не стала. Я просто… хотел выиграть честно, понимаешь? А не потому, что дементоры заставили тебя потерять сознание. При этом напоминании Гарри помрачнел. — Ты и так выиграл честно. Ты уже летел за снитчем, когда я упал. — Это не считается! Я видел, как ты летаешь, Поттер, ты бы легко обогнал меня. Диггори провёл рукой по волосам, нахмурив своё красивое лицо. — Впрочем, какая разница. Я уже явно проиграл этот спор, так что не важно. Я просто… не хотел, чтобы ты думал, будто рад тому, как всё вышло. — Я бы не винил тебя, даже если бы ты был рад, — ответил Гарри. — Но спасибо. И всегда есть следующий год, верно? Эти слова заставили Седрика улыбнуться. — В следующем году считай, что у тебя уже есть соперник, — сказал он, пожимая Гарри руку. — Оставлю тебя отдыхать. Надеюсь, тебя скоро подлатают, Поттер. Увидимся. — Ага, увидимся, Диггори. — Седрик, — поправил он, и его щёки слегка зарумянились. — Меня зовут Седрик. Они задержались на секунду дольше, чем следовало, прежде чем разжать руки. — Тогда зови меня Гарри. Седрик улыбнулся, и Гарри вдруг понял, почему рядом с ним все девчонки так смущаются. — До встречи, Гарри. Диггори развернулся и ушёл, а Гарри откинулся на подушки, качая головой и переваривая этот странный разговор. По крайней мере, из всей этой катастрофы вышло хоть что-то. Он вроде как, возможно, завёл нового друга.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Если визит Седрика показался Гарри странным, то человек, бесшумно проскользнувший в больничное крыло вскоре после отбоя, и вовсе поверг его в недоумение. — Малфой? — Заткнись, Поттер. Я не хочу, чтобы меня поймали, — прошипел слизеринец, сверля его взглядом. В лунном свете его волосы почти светились, придавая ему странно нереальный вид. Гарри приподнял бровь. — Если ты не хочешь, чтобы тебя поймали, тогда что ты тут делаешь? Между ними повисло молчание. — Ты беспокоился за меня, да? — Заткнись, Поттер, — процедил Малфой. Гарри ухмыльнулся. Вот так новость. Малфой и правда волновался за него. — Может, я пришёл к Помфри. У меня болит рука. — Мы оба знаем, что это не так. С твоей рукой всё в порядке. — Да ну? После того как ты навернулся, удивительно, что тебя вообще не пришлось соскребать с поля. Эта девчонка, Уизли, ходит с таким видом, будто ты больше никогда не сможешь встать на ноги. Гарри скривился, бросив взгляд на открытку «Выздоравливай скорее» от Джинни, прижатую к столу миской с фруктами. — Я в порядке. Правда. Просто эти дементоры… — он замолчал, затем продолжил тише. — Ты слышал, что Снейп говорил на уроке. Для людей с плохими воспоминаниями они действуют сильнее. — У многих людей есть плохие воспоминания, Поттер. Но они не падают в обморок на каждом шагу. Ты уверен, что с тобой вообще всё в порядке? — Малфой прищурился, будто ожидал, что Гарри вот-вот объявит, что умирает. Гарри метнул в него раздражённый взгляд. — Эти люди не слышат, как их мать умоляет о пощаде, пока её убивают, да? Слова повисли в воздухе. Гарри увидел, как и без того бледное лицо Малфоя окончательно теряет цвет, и осознание пришло слишком поздно. — Только попробуй кому-нибудь об этом рассказать. — Я слышу, как мой отец пытает мою мать, — вырвалось у Малфоя. Он тут же зажал рот рукой, а лицо вспыхнуло от стыда. Гарри остолбенел. — Малфой, я… — Не надо, — резко оборвал тот, и в его взгляде мелькнуло предупреждение. — Спокойной ночи, Поттер. Рад, что ты не в таком же состоянии, как твоя метла. Прежде чем Гарри успел сказать хоть слово, Малфой исчез, оставив его сидеть в темноте и смотреть на закрывшуюся дверь. — Дерьмо, — выдохнул он. Как, чёрт возьми, он вообще должен был с этим справиться?

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Он ещё никогда не был так рад вернуться к занятиям, как в этот понедельник, после ночи без сна, проведённой в мыслях о матери, Гримме и Малфое. Весь день он зевал на уроках, и Гермиона поглядывала на него с беспокойством. — Ты уверен, что тебе уже можно ходить на занятия, Гарри? — Да, всё нормально, — заверил он. — Просто плохо спал. В больничном крыле слишком тихо. — Полагаю, у тебя даже профессора Люпина не было рядом. Хотя я рада, что ему уже лучше. — Да, — вставил Рон. — Больше никаких уроков со Снейпом. — Кроме зельеварения, — сухо напомнил Гарри, заработав от друга обиженный взгляд. — Не порть момент. С другого конца класса профессор Люпин метнул в них выразительный взгляд, и Гарри, смутившись, поспешно вернулся к работе. После урока он придумал оправдание для друзей и задержался, дожидаясь, пока остальные выйдут. Люпин вопросительно приподнял бровь. — Чем могу помочь, Гарри? — Ну… дементоры. Вы же видели, что со мной происходит, когда они приближаются. — Это естественно, — спокойно ответил Люпин. — В твоём прошлом есть ужасы, с которыми другие никогда не сталкивались. Гарри покачал головой. — Я знаю. Но я всё равно не хочу валиться в обморок каждый раз, когда их вижу. — Если тебе станет легче, профессор Дамблдор был в ярости из-за случившегося. Думаю, он не позволит им снова приблизиться. — Почему они пришли в первый раз? — мрачно спросил Гарри. — Они голодают, — ответил Люпин. — В Азкабане они привыкли к постоянному потоку эмоций, который их подпитывает. Здесь же они были лишены этого, а потом вдруг ощутили всю радость и волнение матча и просто не смогли устоять. — Когда они приближаются, я слышу, как умирает моя мама, — тихо сказал Гарри. Люпин застыл. — Лили?.. Морщины на его лице вдруг сделали его старше его тридцати трёх лет. Он протянул руку, на мгновение поколебавшись, прежде чем мягко сжать Гарри за плечо. — Я хочу, чтобы это прекратилось, — выдохнул Гарри. — Когда профессор Снейп заменял вас, он говорил о заклинании, которое помогает от дементоров. Это то же самое, что вы использовали в поезде? Люпин кивнул. — Вы можете меня научить? — Гарри, заклинание Патронуса — невероятно сложная магия. Даже многие взрослые не могут его выполнить, не говоря уже о третьекурсниках. — Испытайте меня, — твёрдо сказал Гарри. С тех пор как гоблины сняли блок, его магия словно бурлила под кожей, и, возможно, ему просто не хватало чего-то по-настоящему сложного. — Я не хочу давать ложных обещаний… Гарри посмотрел на него упрямо, и в этом взгляде читалась решимость. Люпин некоторое время молчал, а потом всё-таки вздохнул. — Ладно. Мы можем заняться этим на Рождество, если ты остаёшься в Хогвартсе. — Остаюсь, — подтвердил Гарри. — Я всегда остаюсь. Дурсли не хотят меня видеть, если только это не обязательно. — Значит, летом ты живёшь со своими маггловскими родственниками? — спросил Люпин, и в его голосе прозвучало что-то странное. Гарри кивнул. — К сожалению. Обычно мне удаётся провести часть лета у Рона, но Дамблдор… профессор Дамблдор, простите… говорит, что большую часть времени я должен находиться в доме тёти. Якобы это безопаснее. Он поморщился, ясно давая понять, что думает о такой безопасности. Безопаснее не станет и в июле, когда он вернётся домой и дядя Вернон решит проучить его за то, что произошло с тётей Мардж. Жаль, что Министерство не стёрло им память тоже. — Мне жаль, Гарри, — сказал Люпин с искренним сочувствием. — Я встречал Петунию всего несколько раз, а её мужа — лишь однажды, но они, конечно, были… сложными людьми. — Это мягко сказано. Он фыркнул и на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, прежде чем всё-таки спросить: — Профессор… если вы были такими хорошими друзьями с моими родителями, почему не могли меня воспитывать, когда они умерли? Наверное, это было бы лучше, чем расти у Дурслей. Что угодно было бы лучше. Люпин посмотрел на него, и в его глазах отразилась глубокая боль. — Я хотел, — признался он. — Но были обстоятельства. Министерство никогда бы не позволило такому, как я, взять на воспитание ребёнка. А Дамблдор настаивал, что ты находишься в самом безопасном месте, хотя так и не сказал мне, где именно. Он утверждал, что ты будешь в безопасности, пока рядом с тобой не появится никто из магического мира. Я даже написать тебе не мог. В его голосе прозвучала едва заметная дрожь. Гарри попытался представить, каково это — за одни сутки потерять двух лучших друзей, быть преданным третьим, а затем навсегда лишиться их ребёнка, и у него болезненно сжалось сердце. — Мне жаль, — тихо сказал он. — Если это что-то значит… думаю, было бы здорово жить с вами. Определённо лучше, чем с тётей Петунией. На лице Люпина появилась слабая, почти неуловимая улыбка, хотя в золотистых глазах всё ещё отражалась боль. — Спасибо, Гарри. Это многое для меня значит. Гарри задумался, что именно Люпин имел в виду, говоря, что такому, как он, не позволили бы воспитывать ребёнка, но спрашивать не решился. Не сейчас, когда профессор выглядел так, словно одно неосторожное слово могло довести его до слёз. — Тебе пора, Гарри, — наконец сказал Люпин, выпрямляясь и убирая руку с его плеча. — А то пропустишь обед. — Да, точно, — пробормотал Гарри. — Увидимся позже, профессор. И… я рад, что вам лучше. Люпин грустно улыбнулся, и свет из окна подчеркнул седину в его волосах. — Спасибо, Гарри. Приятно снова быть на ногах.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Где-то глубоко внутри Гарри надеялся, что Рон и Гермиона уедут домой на Рождество. Ему было ужасно стыдно за такие мысли, ведь они были его лучшими друзьями и за этот семестр он и так видел их слишком редко, но слишком многое изменилось, а теперь он скрывал от них так много, что пропасть между ними становилась всё шире. Если бы они уехали, он мог бы просто провести каникулы за книгами и практикой заклинаний, не опасаясь неловких вопросов, тем более что чары приватности у него уже неплохо получались. Зато Невилл действительно уезжал и перед отъездом пообещал поговорить с бабушкой, чтобы попробовать найти кого-то, кто смог бы проверить, насколько продвинулась окклюменция Гарри. Сам Гарри считал, что у него всё выходит довольно неплохо, но Невилл не был легилиментом, а позволить Дамблдору копаться у себя в голове они точно не могли. На самом деле Гарри чувствовал себя куда более мрачным, чем показывал, когда они отправились в Хогсмид в последние выходные перед рождественскими каникулами, и дело было не в том, что ему так уж хотелось туда пойти. Просто казалось, что он задыхается, сидя взаперти в замке, и это было почти нелепо: ещё два года назад он даже не знал, что покидать территорию школы вообще возможно, а теперь без этого чувствовал, что просто не выдержит. Ситуацию не улучшало и то, что стоило ему попытаться выйти за пределы замка, как его тут же загоняли обратно. Даже на тренировки по квиддичу он не мог ходить без присмотра. Ему казалось, что он задыхается от постоянного контроля, и где-то на краю сознания мелькала почти постыдная мысль о том, что если Сириус Блэк нападёт прямо сейчас и покончит с этим раз и навсегда, станет только легче. Решив воспользоваться свободным временем, чтобы поработать над заклинаниями, Гарри попрощался с Роном и Гермионой в вестибюле и направился обратно в башню Гриффиндора. — Псс! Гарри! Чья-то веснушчатая рука внезапно схватила его и втянула в потайной проход за гобеленом, так что он успел лишь удивлённо поднять брови, прежде чем перед ним возникли близнецы Уизли. — В чём дело? Вам нужно алиби? — спросил он, прищурившись, словно пытаясь угадать, какую именно шутку они задумали на этот раз. — Нет, но спасибо за предложение, — ухмыльнулся Фред. — Мы просто хотели сделать тебе небольшой рождественский подарок. — Не могли смотреть, как ты ходишь тут один, мрачнее тучи, — подхватил Джордж и протянул руку, показывая Гарри… пустой кусок старого пергамента. — Я не понимаю, — прямо сказал Гарри. Оба близнеца расплылись в довольных ухмылках. — Это, дорогой Гаррикенс, секрет нашего успеха, — произнесли они в унисон, явно ожидая, что он будет в полном восторге, хотя перед ним всё ещё лежал просто старый пустой лист. Гарри так им и сказал, за что Джордж наигранно шлёпнул его по руке. — Не будь таким грубым. Он может тебя услышать. Объясни, Фред. Пока близнецы рассказывали, как нашли этот пергамент, Гарри слушал, всё ещё не до конца понимая, в чём подвох, и лишь в самом конце Фред выхватил палочку, коснулся ею пергамента и произнёс: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. В тот же миг пергамент ожил, и Гарри заворожённо наблюдал, как по его поверхности расползаются тонкие линии, складываясь в детальную карту всего Хогвартса. — Карта Мародёров… — выдохнул он, читая приветствие в верхней части страницы. «Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый представляют Карту Мародёров» Почему-то эти имена казались смутно знакомыми. — Кто они? — Без понятия, — пожал плечами Фред. — Бывшие шутники… — Мастера проделок, давно покинувшие эти стены… — Настоящие гении, между прочим… — Карта показывает каждый уголок замка, — продолжили они, уже не давая Гарри вставить слово. — Каждый проход, каждую тайную тропу, каждого человека… — Всё, — закончили они в унисон. — Смотри, вот и мы. Близнецы указали на карту, где три крошечные точки были помечены как Фред Уизли, Джордж Уизли и Гарри Поттер. — Всё, что мы знаем о школе, мы узнали из этой карты, — почти благоговейно произнёс Фред. — А теперь мы отдаём её тебе, — подхватил Джордж. — Пришло время передать её следующему поколению. — Тебе она нужнее, чем нам, — согласился Фред. — С её помощью ты не только сможешь избегать неприятностей во время ночных прогулок… — Она покажет тебе все тайные проходы в Хогсмид! Они подробно объяснили Гарри все возможные варианты, и он, всё ещё ошеломлённый, поднял на них взгляд с широкой улыбкой. — Это потрясающе, — сказал он, наблюдая, как их ухмылки становятся ещё шире. — Мы знаем, — хором отозвались близнецы. — Чтобы очистить карту, просто коснись её палочкой и скажи: «Шалость удалась», — проинструктировал Фред, показывая, как это делается. Пергамент тут же снова стал пустым и Джордж протянул его Гарри. — Используй с умом, младший братец, — сказал он с нарочитой серьёзностью и подмигнул. — Увидимся в Сладком королевстве. — Спасибо, ребята. Оба тут же отвесили ему преувеличенные поклоны, снимая воображаемые цилиндры. — Всегда к вашим услугам, Наследник Поттер, — с ухмылками объявили они и исчезли в тайном проходе, не дав Гарри и слова вставить. Он опустил взгляд на пустую карту в руках и усмехнулся. Пора узнать, что такого особенного в Хогсмиде.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри не стал искать Рона и Гермиону, когда выбрался из подвала Сладкого королевства под мантией-невидимкой. Он ещё не был уверен, хочет ли рассказывать им о карте. Рон, скорее всего, просто позавидует, что близнецы отдали её Гарри, а не ему. Вместо этого он просто бродил по Хогсмиду, невидимый и один, с тёплыми воспоминаниями о времени, проведённом в Косом переулке. Он примерно понимал, из-за чего весь этот ажиотаж, но не нашёл в деревне ничего по-настоящему удивительного, и, пожалуй, сама возможность приходить сюда без сопровождения взрослых уже была достаточной причиной для восторга. Гарри заглянул в Три метлы, но там оказалось слишком многолюдно, чтобы свободно передвигаться под мантией, не рискуя, что кто-то на него наткнётся. Да и заказать сливочное пиво он всё равно не мог. Зато он заметил Рона и Гермиону за одним из столиков — они держали кружки в руках, согревая ладони, и Гарри мягко улыбнулся про себя. Похоже, они хорошо проводили время. Ещё немного он побродил по магазинам, размышляя, что мог бы купить, если бы не приходилось скрываться под мантией. Возможно, стоило вернуться сюда в другой раз, потому что некоторые сладости в Сладком королевстве выглядели действительно аппетитно. К ужину он уже был в замке и сидел в гостиной Гриффиндора за эссе по Заклинаниям, когда вернулись Рон и Гермиона, даже не подозревая о его маленьком приключении. Они почти подбежали к нему, и Гарри сразу заметил, что глаза Гермионы покраснели, словно она недавно плакала. — Нам нужно поговорить, — мрачно сказал Рон, утаскивая его в уединённый угол гостиной. Гарри посмотрел на них в полном недоумении. Тихим голосом Гермиона рассказала о разговоре, который они подслушали в Трёх мётлах, где Фадж и преподаватели делились с мадам Розмертой историей Сириуса Блэка и Питера Петтигрю. Гарри нахмурился прежде, чем успел себя остановить — какое они имели право разбрасываться такой личной информацией посреди паба? — но тут же вспомнил, что для него это должно быть новостью, и заставил себя выглядеть потрясённым. Это оказалось несложно: каждый раз, когда он слишком много думал о Блэке, в груди всё равно поднималась волна ужаса. — Мне жаль, Гарри, — тихо сказала Гермиона. — Мы не знали. — Да, ну, я тоже, — сердито пробормотал он. — Я пойду наверх. Наверное, так поступил бы тот Гарри Поттер — вспыльчивый и импульсивный. Он тяжело поднялся по лестнице в спальню, бросился на кровать и потянулся к сундуку. Достав фотоальбом, подаренный Хагридом, он открыл его на странице со свадебной фотографией родителей. Там был Сириус Блэк. Его серые глаза светились радостью, и он выглядел едва старше, чем на школьном снимке. Неужели он уже тогда сдался Волдеморту? Знал ли, что тот собирается сделать? Гарри отвёл взгляд и скользнул по остальной части фотографии. На заднем плане, наполовину скрытый за другими гостями, стоял Ремус Люпин. Праздничная мантия была немного потёрта на локтях, но он выглядел молодым и сияющим, с аккуратно зачёсанными светло-русыми волосами, чисто выбритым лицом и неглубокой царапиной на скуле. Он определённо не знал, что его ждёт впереди. Гарри задумался, не был ли где-то на этом снимке и Питер Петтигрю. В памяти смутно всплыл его портрет из школьного альбома — пухлый, с мышиными волосами и взглядом человека, готового вздрогнуть от собственной тени. Тогда Гарри удивился, что тот вообще попал на Гриффиндор: страх в его глазах никак не вязался с храбростью. И всё же этот трусливый мальчишка когда-то бросил вызов Сириусу Блэку, заплатив за это самую высокую цену. Альбом с грохотом захлопнулся. Гарри взмахнул палочкой, задёрнул полог вокруг кровати и наложил Чары приватности. Он не был зол на Рона и Гермиону. Не горевал о родителях и не кипел ненавистью к Сириусу Блэку. Всё это он уже пережил в первый раз, когда услышал эту историю. Главным чувством, терзающим его изнутри, оставалась всепоглощающая вина. Теперь у него была на одну тайну меньше, которую приходилось скрывать от друзей, но они всё равно не знали, как он обо всём узнал. Не знали про карту. Секреты копились один за другим, и Гарри боялся того дня, когда этот карточный домик рухнет.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ремус постучал в дверь, приоткрыл её и встретил недовольный взгляд. — Я только что избавился от студентов, Люпин, и надеялся хотя бы ненадолго насладиться тишиной и покоем. Чего тебе? Закрыв за собой дверь, Ремус уверенно направился к столу Северуса, уселся на его край и проигнорировал раздражённый взгляд. Подобные ухищрения давно перестали на него действовать. — Что ты знаешь о семье, в которой живёт Гарри? Северус приподнял бровь, явно не впечатлённый. — Поттер? Какая разница. Альбус отправил его в безопасное место. Наверное, в семью сквибов, которые превратили его в избалованного принца, напичкали историями о Мальчике-Который-Выжил и внушили, что он какой-то особенный. Медово-карие глаза уставились на него с явным недоверием. — Ты совершенно не знаешь Гарри, да? — тихо заметил Ремус, покачав головой. Избалованный принц… это не походило ни на одного Гарри, которого он знал. — Он не Джеймс, Северус. Поверь мне. Да, у него бывают моменты, но в нём так много от Лили, что иногда смотреть на него даже больно. Он вспомнил, как Гарри сразу потянулся к нему, отчаянно нуждаясь хотя бы в какой-то связи с родителями, как пытался подбодрить его даже после того, как Ремус только что сообщил одну из худших новостей в его жизни, и как упрямо решил не позволять дементорам взять над собой верх. Северус откинулся на спинку кресла. По его лицу было ясно, что он понятия не имеет, о чём говорит Ремус. — Просто понаблюдай за ним, — предложил тот. — Забудь о Джеймсе. Посмотри на Лили, и ты её увидишь. Да ещё как. Иногда, когда эти зелёные глаза смотрели на него, казалось, будто прошлое возвращается. Это было почти невыносимо. — Если ты настаиваешь, — протянул Северус скучающим тоном. — Но какое вообще имеет значение, где он живёт? Ты что, собираешься украсть его посреди ночи? — Альбус отправил его к Петунье. Северус резко напрягся. Плечи едва заметно дёрнулись при одном упоминании её имени. — Что? — Гарри сказал мне, что живёт с тётей Петунией и её семьёй, — продолжил Ремус. — И, по правде говоря, он случайно проговорился о куда большем, чем просто место жительства. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость. Защитные инстинкты вспыхнули мгновенно, стоило ему задуматься об этом всерьёз. — Да что, к Мерлину, Альбус себе думал?! — резко сказал Северус. Его глаза вспыхнули. — Петунья? Эта женщина ненавидела всё, что связано с магией! — Он ничего не знал о своих родителях. Даже о магии не слышал до письма из Хогвартса, — Ремус с трудом сглотнул. — Северус, он сказал мне, что даже не знал своего имени, пока ему не исполнилось пять лет. Снейп застыл. — Думаю, он не понял, что я это услышал, но представь, как они его называли всё это время. Ремус внимательно посмотрел на Северуса. — Ты знал Петунию лучше, чем я. И её мужа тоже. — Худший пример магглов, который только можно представить, — глухо согласился Северус. Он поднял взгляд, и на этот раз лицо было лишено привычной маски. Недовольство читалось в каждом жесте. — Ты уверен? Альбус действительно отдал его ей? Ремус кивнул. На другом конце стола с треском разлетелась чернильница. — Лили, наверное, уже двенадцать лет крутится в гробу, — прорычал Северус, взмахом палочки убирая беспорядок. — Если бы она была здесь, она бы убила нас обоих за то, что мы ни разу не проверили, что с ним. — Альбус не позволял мне, — тихо ответил Ремус. Он не сомневался, что Северус даже не пытался. Его ненависть к Джеймсу Поттеру была поистине сильной. — Он говорил, что будет безопаснее, если рядом с ним не появится никто из волшебного мира. — Разумеется, — усмехнулся Северус и встретился с Ремусом взглядом, полным мрачного понимания. — Держать своего золотого мальчика в тени, в полном неведении, лишённым информации… да и, судя по его виду, лишённым еды тоже. — Готовым к тому дню, когда Альбус Дамблдор явится, спасёт его из этого ужаса, покажет мир магии и станет для него истинным спасителем, — мрачно закончил Ремус. — Северус, ты правда думаешь… — Что Альбус способен манипулировать таким юным мальчиком? — Снейп усмехнулся ещё холоднее. — Если это послужит великому благу, у меня нет в этом ни тени сомнения. — Но зачем? — растерянно спросил Ремус. — Что он получит, заставив Гарри полагаться только на него? Северус поморщился, быстро оглянулся на дверь кабинета и закатал левый рукав мантии. Ремус вздрогнул. В последний раз, когда он видел её, Чёрная метка была угольно-чёрной, выделяясь безобразным пятном на бледной коже. Теперь же она побледнела настолько, что её едва можно было различить, если не знать, куда смотреть, — лишь призрачный намёк на череп и змею. — Если бы он был мёртв, она исчезла бы полностью, — прямо сказал Северус. — Как видишь, этого не произошло. Ремус почувствовал, как кровь отхлынула от лица, когда его взгляд встретился с тёмными глазами Снейпа. Где-то глубоко, за ледяной маской, он увидел страх. — Нет… — Тёмный Лорд однажды вернётся, — тихо сказал Северус. — И я уверен, что у директора есть планы на Поттера, когда это случится. Напомни как-нибудь рассказать тебе, что произошло в конце его первого года. Он с раздражением дёрнул рукав вниз, снова скрывая метку, и покачал головой. — Петуния Эванс… Мерлин, да это просто чудо, что мальчишка вообще дожил до Хогвартса. Неудивительно, что он так мало заботится о собственной безопасности. Ремус почувствовал, как желудок сжался в тяжёлый ком, и, не задумываясь, протянул руку, сжав ладонь Северуса, удивившись, что тот не отдёрнул её сразу. — Мы не можем этого допустить, — твёрдо сказал он. — Что бы ни задумал Альбус, какие бы у него ни были планы… он не получит Гарри. Северус встретился с ним взглядом. Ремус замер, затаив дыхание. Будет ли у него союзник в этом? Раньше у него уже возникали вопросы по поводу некоторых решений Дамблдора, но это… это было слишком. — Я поклялся защищать этого мальчика ради Лили, — наконец произнёс Северус. — И если я провалю эту задачу, загробная жизнь того не стоит. Ремус выдохнул и на мгновение подался вперёд, прежде чем вспомнил, что ему больше нельзя этого делать. Он разжал пальцы, отпуская руку Северуса. — Хорошо, — тихо сказал он, сжимая край стола, чтобы удержаться в реальности. — Это… хорошо. — Люпин… Ремус, — выдавил Северус, словно произнесение имени причиняло ему физическую боль. — Ты в порядке? — Всё нормально, — быстро ответил Ремус, не желая объяснять, как именно его сердце разрывалось изнутри по слишком многим причинам, чтобы их можно было сосчитать. — Думаю, мне пора. Уже поздно. Он соскользнул со стола и неуклюже отступил. — Спасибо, Северус. Я знаю, между нами много всего было, но… Гарри нужна вся возможная помощь. Он выдержал паузу, прежде чем добавить: — Спасибо. — Будь осторожен, — бросил Северус, когда тот уже взялся за дверную ручку. — Менять верность — опасная игра, независимо от стороны. Ремус стиснул зубы. — Я справлюсь. Он открыл дверь, задержавшись на секунду. — Спокойной ночи, Северус. Он должен справиться. Ради Гарри.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Запутавшись в паутине лжи и тайн, Гарри совсем забыл о Клювокрыле. Это вспомнилось только тогда, когда он вместе с Роном и Гермионой отправился к Хагриду и застал его рыдающим в свою огромную чайную кружку. В груди снова шевельнулось чувство вины. Он был ужасным другом. Чёрт, ведь единственная причина, по которой они вообще пришли к Хагриду, заключалась в том, что Рон и Гермиона, похоже, всерьёз думали, будто он собирается отправиться на охоту за Сириусом Блэком. Старый Гарри, вероятно, так бы и сделал, когда он действовал под влиянием того Принуждающего проклятия. Теперь всё было иначе. Новый Гарри был занят куда более важными вещами. И всё же он честно попытался помочь с исследованиями, чтобы собрать защиту для Клювокрыла. Рон продержался в библиотеке целых четыре часа, прежде чем нашёл предлог сбежать. Гарри остался ещё на два. Дело было не в самих книгах и не в усталости. Просто стиль учёбы Гермионы оказался… немного подавляющим. Она куда лучше справлялась, когда работала одна. В конце концов Гарри устал от того, что каждый раз, когда он говорил, что, возможно, нашёл что-то полезное, Гермиона тут же выхватывала у него книгу. В итоге он просто оставил её разбираться самой. Перед Рождеством Гарри почти не видел своих лучших друзей. Они были рядом, проводили вечера в гостиной, но он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз у них была настоящая беседа. Особенно такая, которая не была связана с очередной катастрофой. Иногда казалось, что они собираются вместе лишь затем, чтобы разбираться с проблемами. А стоило наступить редкому тихому моменту, как его тут же разрушал Живоглот. Иногда было достаточно того, что он просто находился рядом с Роном, чтобы вспыхнула очередная вспышка ярости по поводу того, что «этот чёртов кот» охотится за кровью. Гарри было проще просто не вмешиваться. К счастью, профессор Люпин согласился начать уроки по вызову Патронуса. Впервые направляясь в его кабинет, Гарри буквально вибрировал от нетерпения. Поэтому он даже не сразу понял, что именно его удивило, пока взгляд не упёрся в огромный упаковочный ящик на столе. Ящик дрожал. — Что это? — Ещё один боггарт, — объяснил Люпин с лёгкой улыбкой. — Это самое близкое, что мы можем получить к дементору, не приглашая его в замок. К тому же с ним куда проще иметь дело. Гарри представил настоящего дементора, и желудок неприятно сжался. Да, боггарт был куда лучшим вариантом. Он внимательно слушал объяснение чар Патронуса, мысленно повторяя заклинание. — Expecto Patronum, — тихо проговорил он, привыкая к звучанию слов. — Нужно просто счастливое воспоминание? — Самое счастливое, какое только сможешь вспомнить, — подтвердил Люпин. — Когда решишь, что нашёл его, попробуй. Гарри нахмурился, задумчиво сжав губы. Как бы трагично это ни звучало, счастливых воспоминаний у него было не так уж много. Он перебрал несколько вариантов. Момент, когда Хагрид сказал ему, что он волшебник, оказался слишком переполнен растерянностью. Первое Рождество в Хогвартсе тоже не подходило. В конце концов он остановился на первом полёте на метле. Это была простая, чистая, головокружительная радость. Держа это воспоминание в голове, он сжал палочку покрепче. — Expecto Patronum! Ничего не произошло. Он сосредоточился сильнее, ярче удерживая образ. — Expecto Patronum! Из кончика палочки вырвался поток серебристых дымных завитков, и Гарри чуть не выронил её от неожиданности. — Смотрите! У меня получилось! Ну, почти. Это было немного, но уже что-то. — Молодец, Гарри! — с энтузиазмом сказал Люпин, и его широкая улыбка вдруг напомнила Гарри того молодого человека в дальнем углу свадебной фотографии Поттеров. На мгновение у него перехватило дыхание. — Готов попробовать на дементоре? — Да, — твёрдо ответил Гарри, расправляя плечи и поворачиваясь к столу. — Давайте. Кровь гулко шумела в ушах. Счастливое воспоминание держалось в голове, готовое, но всё ещё хрупкое. Где-то в глубине сознания звучал тихий голос, напоминая, что он вот-вот снова её услышит. Единственный раз, когда он слышал голос своей матери. Люпин открыл ящик. Гарри не успел толком подготовиться, когда в комнату ворвалось ледяное дыхание, и над ним взметнулась тёмная фигура. Рука задрожала, пока он пытался удержать счастливые мысли. — Expecto Patronum! Дементор приблизился. Мир вокруг начал терять чёткость, словно его затягивало густым туманом. Где-то в глубине сознания уже поднимался крик. — Expecto Patronum! Лили, бери Гарри и беги! Это он! Голос был чужим. Мужским. Белый туман заполнил всё его зрение. Я его задержу! Раздался глухой грохот, будто дверь сорвало с петель. — Гарри! Гарри, очнись! В комнате медленно становилось теплее. Он с трудом пришёл в себя и не сразу понял, где находится. Пол был холодным. Лицо обжигало от резких хлопков. Люпин склонился над ним, бледный и испуганный. — Гарри! Мерлин, ты в порядке? Прости, я должен был подготовить тебя лучше, я… — Всё нормально. Я в порядке, — хрипло сказал Гарри, с усилием приподнимаясь и проводя рукой по волосам. Тело всё ещё дрожало. Люпин сунул ему в руку шоколадную лягушку. — Я и не ожидал, что у тебя получится с первого раза. Был бы поражён, если бы получилось, — сказал он, всё ещё не скрывая тревоги. — С каждым разом становится хуже, — пробормотал Гарри. В памяти всё ещё звучал голос. Это был его отец. Голос Джеймса Поттера. Он никогда раньше его не слышал. — Если ты хочешь остановиться, я полностью пойму… — Нет, — твёрдо перебил Гарри, откусывая голову шоколадной лягушки. Он сглотнул и посмотрел на Люпина с решимостью. — Я смогу. Давайте ещё раз. Люпин заставил его подождать, пока руки перестанут дрожать, затем помог подняться и направился обратно к упаковочному ящику. — Возможно, стоит попробовать более счастливое воспоминание, — осторожно сказал он. — То, которое ты использовал, могло оказаться недостаточно сильным. Гарри перебрал в голове свою скудную коллекцию радостных моментов и в конце концов остановился на воспоминании о том, как в прошлом году они выиграли Кубок школы. Он кивнул. — Открывайте. Свет померк, и в комнате снова стало холодно. Знакомый, леденящий душу хриплый вздох разнёсся по кабинету. Гарри стиснул челюсти, заставляя себя удерживать воспоминание. — Expecto Patronum! EXPECTO PATRONUM! На этот раз из палочки вырвалась огромная серебристая тень, и дементор отшатнулся. Гарри замер, широко распахнув глаза от шока. Люпин среагировал мгновенно. Он резко выкрикнул заклинание, и боггарт сжался обратно в серебристый шар, исчезнув в ящике. Патронус рассеялся. Светильники в кабинете вспыхнули, а Гарри рухнул в ближайшее кресло, тяжело дыша. — У меня получилось! Он чувствовал себя так, словно пробежал несколько миль подряд, но всё равно не мог сдержать широкой улыбки. Люпин ответил ему такой же сияющей. — Отлично, Гарри. Просто фантастическое начало. — Давайте ещё раз, — тут же выпалил он. Люпин вздохнул. — Пожалуйста, сэр. Всего один раз. В третий раз Гарри снова сумел вызвать серебристую тень. Она была достаточно плотной, чтобы остановить дементора ещё до того, как начинался крик. Против настоящего дементора этого бы, вероятно, не хватило, но это всё равно был прогресс. Люпин настоял, что на сегодня достаточно. — Это очень сложное заклинание. Я не хочу, чтобы ты переутомился. Но вопреки его опасениям магия Гарри чувствовала себя лучше, чем за последние несколько недель. Ему удалось немного стабилизировать бурлящую энергию, высвобождённую после снятия блока. Он, разумеется, ничего об этом не сказал. Так что просто позволил усадить себя в кресло и принять большую кружку горячего шоколада. — Должен сказать, я впечатлён, — заметил Люпин, наблюдая за ним с явным восхищением. — Ты схватываешь это куда быстрее, чем я ожидал. Гарри широко улыбнулся, чувствуя, как в груди распускается гордость. — Спасибо. Он сделал глоток, позволяя теплу медленно разливаться по телу, а затем поднял взгляд. — Я слышал отца. Люпин нахмурился. — Когда появился дементор… Обычно я слышу только маму. Как она кричит и умоляет Волдеморта оставить меня. Гарри сглотнул. — Но в этот раз, перед тем как я потерял сознание, был отец. Он сказал, что задержит Волдеморта, чтобы мама смогла взять меня и сбежать. Он опустил взгляд в чашку. — Я никогда раньше не слышал его голоса. Люпин напрягся. Его плечи будто застыли. — Джеймс бы сделал для тебя и Лили что угодно, — наконец сказал он. Голос прозвучал хрипло, сдержанно. — С самого детства он твердил, что никогда не полюбит никого так, как Лили Эванс. Он сглотнул, и взгляд стал отрешённым, словно перед ним всплыло прошлое. — А потом у них появился ты. Люпин встретился с Гарри взглядом. В его глазах блестели слёзы. — Ты был для него целым миром. Ты и твоя мать. Самыми счастливыми моментами в его жизни были те, когда он был с вами. У Гарри сжалось горло. Он молча сделал ещё один глоток горячего шоколада. — Как… как это было, когда я у них появился? Единственным представлением о волшебном доме для Гарри оставалась Нора. А Нора, как ни крути, была уникальной разновидностью хаоса. Люпин, похоже, сразу понял, о чём он спрашивает. — Сначала Джеймс был в ужасе, — с улыбкой начал он. — Он ведь рос единственным ребёнком, а с младенцами не имел дела совсем. Гарри легко это представил и невольно усмехнулся. — Лили целую вечность уговаривала его подержать тебя без её присмотра. Он всё повторял, что обязательно тебя уронит. Люпин мягко рассмеялся. — А недели через две, когда окончательно запутался и надел тебе подгузник задом наперёд, вдруг начал справляться. Он покачал головой. — Всегда говорил, что у него ничего не получается, — добавил он с тёплой улыбкой. — Утверждал, что на самом деле за тобой следит кот, а он просто помогает. Гарри улыбнулся, но в этом рассказе ощущалась и горечь. Он никогда этого не знал. — У нас был кот? — Сержант Пеппер, — ответил Люпин, и уголки его губ дрогнули. — Лили завела его ещё во время учёбы. Гарри моргнул. — Он не любил Джеймса. По крайней мере, сначала. Потом привык. Мы поняли, что Лили окончательно сдалась, когда Пеп начал приносить мёртвых мышей и оставлять их на подушке Джеймса. Люпин хмыкнул. — Конечно, поначалу мы думали, что это проделки Сириуса. Он коротко фыркнул, но почти сразу на лице мелькнула тень, когда он понял, кого упомянул. Люпин вздохнул. — После… после Волдеморта Пеп так и не нашли. Он отвёл взгляд, и голос стал тише. — Дом был в таком состоянии. Мы так и не узнали, сбежал он или… Гарри очень хотелось верить, что кот сбежал. Что нашёл новый дом и людей, которые его любили. Пусть хотя бы так. — То есть папа не особо ладил с детьми? — осторожно спросил он. — Не совсем. — Люпин рассмеялся. — Скорее, он просто не знал, что делает. Но как-то справился. Лили же была матерью с первого дня. Для неё это было так же естественно, как дышать. Он поставил кружку. — Сириус всегда так говорил. Хотя он и ненавидел собственного брата. Мы все росли единственными детьми. Северус этого не понимал, особенно после… — Люпин осёкся. — Впрочем, забудь. Его щёки слегка порозовели, и он отвёл взгляд. — Почему Снейп никогда не говорил мне, что знал моих родителей? — вырвалось у Гарри. — Профессор Снейп, Гарри, — машинально поправил Люпин. Он помолчал, подбирая слова. — Джеймс и Северус никогда не ладили. Думаю, будет честно сказать, что они ненавидели друг друга. Люпин потер переносицу, задевая старый шрам. — Это очень длинная история. Гарри медленно допил горячий шоколад, обдумывая услышанное. В этот момент где-то глубоко внутри Гарри вспыхнула ненависть. К Волдеморту и ко всему, что тот отнял у него и у других. К разрушенным жизням, к разбитым семьям. К Сириусу Блэку и к таким, как он. Он не пожелал бы дементоров даже своему худшему врагу, но Блэк заслужил всё, что с ним произошло.