Lily's Boy

Проснувшись рано утром и стараясь не шуметь, Гарри выбрался из спальни и направился завтракать в одиночестве. В Большом зале было почти пусто, и, когда он подошёл к гриффиндорскому столу, кто-то резко врезался ему в плечо. — Смотри, куда прёшь, Поттер. Обернувшись, он увидел Драко, который сверлил его злобным взглядом. Гарри ответил тем же, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри уже вспыхнуло предвкушение: в кармане под пальцами оказался клочок пергамента, которого секунду назад там точно не было. Он сел и развернул записку, стараясь не привлекать внимания. Сегодня ночью, после отбоя, класс Чар на четвёртом этаже? Подняв взгляд к столу Слизерина, он едва заметно кивнул, с трудом сдерживая улыбку. — Доброе утро, Гарри! — весело позвала его Сьюзен Боунс, сидевшая на лавке Пуффендуя неподалёку. Она рассеянно заплетала свою медно-рыжую косу, перекидывая её через плечо. — Привет, Сьюзен. Как прошло лето? — В общем, всё было нормально, пока не начался Кубок. С тех пор тётя Амелия почти не бывает дома, полная неразбериха.   Гарри вспомнил, что её тётя возглавляет Отдел магического правопорядка, и поморщился — наверняка у неё сейчас ещё больше работы, чем у мистера Уизли.   — Кстати, ты послушал ту лекцию, о которой я тебе писала?   В одном из последних писем Сьюзен рассказывала ему о лекции, которую транслировали по Волшебному Радио. Она была посвящена тому, как нехватка информации для магглорожденных, входящих в волшебный мир, постепенно ведёт к магглизации общества, что в итоге может привести к раскрытию тайны магии. Тема была крайне спорной. — Да, очень интересно! — оживился Гарри, перекинув ногу через скамью, чтобы есть овсянку и при этом продолжать разговор. — У него было много разумных доводов, но, на мой взгляд, местами слишком радикально. Волшебный мир можно подтолкнуть к развитию, не давая магглам полностью нас поглотить. Ну, серьёзно, разве не было бы намного удобнее на уроках использовать ручки и тетради вместо перьев и бесконечных рулонов пергамента? Или даже… компьютеры! Они становятся всё популярнее у магглов. Если кто-то сможет разобраться, как заставить маггловские технологии работать с магией, это станет настоящим прорывом. — Но тогда магический мир станет ещё легче обнаружить, — заметила Ханна Аббот, подключаясь к разговору. Её отец был магглорожденным, но, женившись, взял фамилию её матери — чистокровной волшебницы, так что с маггловскими технологиями она была знакома неплохо. — Представь, даже если кто-то найдёт способ, и у нас появится собственный волшебный интернет. Достаточно одного толкового маггла, который сумеет его взломать — и нас моментально рассекретят.   В её словах был смысл, и Гарри задумчиво хмыкнул.   — Ладно, может, не настолько глубокий культурный обмен… Но уж против ручек ты точно не возразишь.   — О, Мерлин, конечно же, нет! — фыркнула Ханна. — Мой отец уже много лет твердит, что волшебникам пора перейти на ручки. Как-нибудь, честное слово, я напишу домашку обычной шариковой ручкой, просто чтобы посмотреть, как отреагируют преподаватели.   — Суть в том, что если мы продолжим отвергать всё маггловское и отказываться учиться у них, мы только сильнее будем выделяться, — продолжила Сьюзен, возвращая разговор в нужное русло. — Гарри, ты же был на Кубке мира, верно? Ты видел, что половина взрослых считала подходящей маггловской одеждой! Как они собираются оставаться незаметными, если понятия не имеют о маггловской жизни? Гарри вспомнил некоторые из… скажем так, самых колоритных нарядов, которые довелось увидеть на Кубке. Сьюзен была права. Как волшебники могут маскироваться под магглов, если даже не имеют о них ни малейшего представления? Их разговор прервался, когда к ним подошли Рон и Гермиона, недоумённо глядя на его собеседников. — Вот ты где! — вместо приветствия воскликнула Гермиона, опуская на стол внушительную стопку книг. Откуда столько, если расписания ещё даже не раздали, Гарри не имел ни малейшего понятия. Они с Роном явно решили игнорировать пуффендуйских собеседниц Гарри, разговаривая с ним так, будто он сидел один. Девушки переглянулись, недовольно поджав губы, и поднялись со своих мест. — Увидимся, Гарри, — бросила Сьюзан. Как только они ушли, Рон повернулся к Гарри. — А чего это ты с пуффендуйцами разговариваешь? — подозрительно поинтересовался он. Гарри приподнял бровь. — Не знал, что это такая большая проблема, — парировал он чуть резче, чем собирался. — Мы говорили о Кубке мира. Ну, примерно. В конечном итоге. Если совсем уж притянуть за уши. Рон немного опешил — похоже, он ожидал, что Гарри сразу поймёт, в чём дело. — Рон, ну это же не слизеринцы, — дипломатично заметила Гермиона, намазывая тост маслом. Гарри задумался, что бы они сказали, если бы он вообще заговорил со слизеринцами, и мрачно уставился в свой апельсиновый сок. Тем временем к их столу подошла Макгонагалл, раздавая расписания. Гарри скользнул взглядом по своему. Травология с пуффендуйцами первым уроком. Может, стоит сесть с Ханной и Сьюзан, просто назло Рону и Гермионе? Нет. Он не мог. Он не мог позволить себе, чтобы Дамблдор начал его подозревать, а если бы он вдруг начал свободно общаться с учениками других факультетов, и это будет слишком явным намёком на то, что чары Подчинения больше не работают. Он должен был оставаться примерным маленьким гриффиндорцем — и, судя по всему, это означало, что считаться он должен только с мнением гриффиндорцев. А вообще, это нормально? — задумался Гарри. — Провести в Хогвартсе семь лет, общаясь только с учениками своего факультета? Он оглядел Большой зал — нет, вокруг было немало компаний, где мантии были разных цветов. Не сказать, чтобы это было обычным явлением, но и чем-то из ряда вон тоже не выглядело. Допив сок, Гарри начал потихоньку продумывать план. Если бы ему удалось смешать факультеты так, чтобы это не выглядело как его личная инициатива, Дамблдор ничего не заподозрит.  Он мог бы представить это как сплочение школы на фоне международного турнира — ведь в конце концов всем предстояло поддерживать чемпиона Хогвартса, кто бы им ни стал. Это было бы неплохим началом. Гарри проигнорировал очередную перепалку Рона и Гермионы о домовых эльфах и поднялся, пробормотав что-то неразборчивое про учебник по травологии.  Как только представится возможность, нужно будет собрать наследников и обсудить идеи — уж вместе они наверняка придумают что-то дельное. Маленькими шагами, но они доберутся до цели. Он играл в опасную игру, действуя у Дамблдора под самым носом. Но каким бы искренним ни было его обещание Сириусу не лезть в неприятности, просто сидеть сложа руки он не собирался. Каким бы ни был план Дамблдора, он явно должен был сработать до того, как Гарри исполнится семнадцать — гоблины уверяли его, что с блоком на магическом ядре он бы попросту не пережил совершеннолетие. А значит, у него оставалось всё меньше времени, чтобы перехватить инициативу.  Прошлый год он старался не высовываться. Пришло время начинать действовать.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Той ночью Гарри накинул мантию-невидимку и направился в класс чар на четвёртом этаже. Он улыбнулся, увидев Драко, который уже ждал его с колодой карт в руках. Блондин оживился, как только Гарри снял мантию. — Опаздываешь, — укоризненно бросил он, и Гарри изобразил извиняющийся взгляд. — Рон никак не хотел засыпать, — объяснил он, а потом, чуть нахмурившись, спросил: — Ты в порядке? Гарри до сих пор было не по себе после того, как Муди превратил Драко в хорька и швырял его по всему коридору. Рон счёл это чуть ли не самым смешным зрелищем в жизни, но Гарри было не до смеха — один лишь факт, что учитель использовал такую магию на ученике, приводил его в ярость. Хорошо, что Макгонагалл выглядела не менее возмущённой. — Всё нормально. Дядя Северус дал мне что-то от синяков, — заверил Драко. — Только самолюбие пострадало. — Муди — ублюдок, — без обиняков заявил Гарри. Он замолчал, задумавшись о более серьёзных вещах. — Как обстояли дела после… после Кубка? — Могло быть и хуже. Отец, в общем-то, остался доволен тем, как всё прошло: никто не попался, да и благодаря всем этим статьям, которые печатала эта проклятая Скитер, событие точно запомнится надолго.  Гарри скривился — это ещё мягко сказано. — Но… Гарри, этим летом я кое-что слышал... — В голосе Драко сквозила тревога. — Отец… Отец сказал, что Тёмный Лорд возвращается. Гарри плотно сжал губы, не зная, что сказать. Как бы он ни хотел успокоить Драко, сказать, что это неправда, он не мог. Лицо блондина побледнело. — Мы не знаем, как и когда, — быстро заговорил Гарри. — Но теперь это неизбежно. Снейп говорит, что его Метка темнеет. Он рассказал Драко о пророчестве, которое Трелони сделала в конце прошлого года, и о том, что Хвост теперь, скорее всего, с Волдемортом, судя по сну, который ему приснился. Драко знал больше всех из его друзей — в конце концов, он единственный был в курсе про Серен Ду. Но между отцом и Дамблдором он балансировал на краю лезвия почти так же, как сам Гарри. Впервые за долгое время Гарри чувствовал, что его действительно понимают. И это стоило многого. К концу разговора Драко побледнел ещё сильнее, чем обычно. Они оба уже давно забыли про карты, и Гарри нервно постукивал ногой. Он прекрасно понимал, что в этой ситуации Драко находится в куда большей опасности, чем он сам. — Если он вернётся… что, если отец попытается заставить меня присоединиться к нему? — голос дрожал, в нём звучал страх, который тот изо всех сил пытался скрыть. Гарри протянул руку через стол и сжал ладонь Драко в своих пальцах. — Я не позволю, чтобы с тобой или с твоей матерью что-то случилось, — твёрдо пообещал он. — Если всё станет слишком плохо, можешь спрятаться в Серен Ду. Там тебя никто не найдёт. Он сделал паузу, пытаясь подобрать убедительные слова. — И даже если он правда вернётся… твой отец ведь не станет торопить тебя с выбором, пока ты не станешь совершеннолетним? Драко усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. — Ты плохо знаешь моего отца. — Если он захочет тебя заполучить, тогда ему придётся сначала иметь дело со мной, — жёстко отрезал Гарри. Драко встретился с ним взглядом, и на его лице мелькнула неуверенная улыбка, но уже через мгновение он опустил глаза на их сцепленные руки. Гарри покраснел, поспешно отдёрнул ладонь и схватился за карты, лишь бы скрыть смущение. Волдеморт до него не доберётся. Не до тех пор, пока Гарри сможет этому помешать. Драко был его. И только теперь Гарри осознал, как сильно хотел, чтобы это было правдой.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Благодаря записке, переданной Ханне на травологии, и ещё одной, доставленной Дафне на трансфигурации, Гарри удалось собрать всех надёжных наследников в одной из заброшенных классных комнат на шестом этаже. Это случилось в первый четверг после возвращения в Хогвартс, сразу после ужина. Гарри сослался перед Роном и Гермионой на отработку у Снейпа — прикрытие, которое сам профессор, вероятно, был бы только рад подтвердить при необходимости. Потом он быстро поднялся в малоиспользуемый коридор, осторожно проверил, что за ним никто не следит, и проскользнул в комнату. Гарри, похоже, оказался последним, кто пришёл. Он обвёл взглядом знакомые лица — одиннадцать человек, а с ним двенадцать. С лёгким удивлением он осознал, что количество учеников из каждого факультета оказалось ровным. — И в чём дело, Поттер? — лениво поинтересовался Кассиус Уоррингтон, откидываясь на спинку стула и приподнимая брови. Гарри устроился на краю учительского стола, оглядывая собравшихся. — Отчасти я просто хотел проверить, как у всех дела, — начал он. — Я знаю, что многие из вас были на Кубке. Он на секунду замялся, подбирая слова. — Но в основном… в основном у меня появилась одна идея, и я хотел бы узнать, готовы ли вы мне помочь. Одиннадцать пар глаз внимательно уставились на него. — Волдеморт возвращается, — заявил Гарри. Несколько человек резко вздохнули. — Не спрашивайте, откуда я это знаю. Назовите это моим особым чутьём Мальчика-Который-Выжил. Он коснулся шрама, надеясь, что этого объяснения будет достаточно. Ведь он не мог просто сказать им, что видел Метку Снейпа, которая с каждым днём становилась всё отчётливее. Или что лично наблюдал, как Питер Петтигрю сбежал, а профессор Трелони предсказала, что тот поможет Волдеморту обрести силу. Они бы просто решили, что он сошёл с ума. — Я не знаю, сколько у нас есть времени, — продолжил Гарри. — Но это неизбежно. И мы не можем позволить себе ждать, пока станем совершеннолетними, прежде чем начать что-то менять. — И что ты предлагаешь? Вломиться в Визенгамот и потребовать свои места раньше времени? — с насмешкой бросил Салливан Фоули. — Нет, нет, это не сработает. У меня в голове кое-что… попроще. — Гарри покачал головой. — Дамблдор рассчитывает на то, что вражда между факультетами будет держать всех по отдельности. И дело не только в Слизерине. Если ученики не общаются за пределами своего факультета, они становятся всё более узколобыми, пока не перестают воспринимать чужую точку зрения. А те, кто нуждается в помощи, боятся её просить, потому что это часто означает обращение к кому-то извне. Если людям изо дня в день твердят, что слизеринцы — тёмные маги, неудивительно, что в конце концов они сами начинают верить в это и идут по соответствующему пути. — Я подумал, раз уж этот год посвящён международному магическому сотрудничеству и единству и всей этой чепухе, — Гарри скептически хмыкнул, — почему бы нам не начать с чего-то, что касается нас напрямую? — Хм, — Падма нахмурилась, задумавшись. — И что ты предлагаешь? — Я пока не до конца уверен, — признался Гарри. — Очевидно, что мне хотелось бы чаще проводить время с вами, но инициатива не должна исходить от меня. Если Дамблдор заподозрит, что я что-то затеваю, он начнёт давить. Ему очень важно, чтобы я оставался хорошим, послушным гриффиндорцем, его Золотым Мальчиком. Он не стал рассказывать им о чарах Подчинения, но даже без этого все прекрасно видели, что отношение Дамблдора к нему далеко от обычного взаимодействия директора со студентом. — Если вы просто начнёте общаться с ребятами с других факультетов — не обязательно даже с теми, кто здесь, просто с кем угодно, — тогда, когда начну это делать я, это не будет выглядеть странно. Он замолчал на секунду, а потом усмехнулся: — Ну, я на это надеюсь. — А как насчёт учебной группы? — предложила Ханна. — Мы могли бы создать небольшой, закрытый круг — только для нас, встречались бы раз в пару недель, чтобы строить планы. А помимо этого организовать большую группу, открытую для всех, любого факультета и любого курса. — Можно сказать, что из-за турнира учебный год так сильно нарушен, что мы просто хотим не отставать от программы. Наверняка многие из пятикурсников и семикурсников согласятся — у них же экзамены, и они точно не захотят их провалить. И тогда никто не подумает, что всё это — твоя идея, Гарри. — Ханна, это гениально! — воодушевлённо воскликнул Гарри. — И даже не обязательно, чтобы все собирались вместе сразу — можно делить группы по курсам и предметам, чтобы ученики, изучающие одно и то же, занимались вместе. Ничто не сближает лучше, чем общее раздражение из-за домашних заданий. — Я поговорю с другими старостами, — вызвался Кассиус. — Возможно, пока что рано начинать — учебный год только начался, да и сам турнир ещё не стартовал. К тому же, половина шестикурсников и семикурсников собирается участвовать, так что они пока заняты другими мыслями. Но мы уже можем потихоньку начать общаться с другими, приглядываться. — А как насчёт остальных слизеринцев? — спросил Эрни, вскинув руки в защитном жесте, когда Дафна резко развернулась к нему с ледяным взглядом. — Вы трое, конечно, нормальные, но откуда нам знать, кому ещё можно доверять? Вдруг кто-то из них уже на стороне… ну, Сами-Знаете-Кого? — Ты правда думаешь, что кто-то из школьников уже может быть на его стороне? — с иронией заметил Гарри. — Даже если они так думают, они понятия не имеют, что такое настоящая война. Я не говорю, что надо бежать и обнимать каждого слизеринца, но и относиться к ним иначе, чем к когтевранцам, гриффиндорцам или пуффендуйцам, тоже не стоит. Если мы от них отказываемся только из-за факультета — чем мы лучше Дамблдора? Сколько слизеринцев можно было бы спасти, просто протянув им руку дружбы? За лето Гарри узнал от Ремуса и Сириуса, что многие считали слизеринцев потерянными для света с самого момента их распределения. Именно поэтому Волдеморт собрал такую большую армию — им просто некуда было деваться. — И это твой гениальный план? — с приподнятой бровью спросил Блейз. — Дружба? Ты хоть понимаешь, что это звучит до смешного по-гриффиндорски? Гарри ухмыльнулся: — Именно это делает его безупречным. Дамблдор никак не сможет возражать против того, чтобы его ученики дружили, не вызвав при этом неудобных вопросов. У директора просто не останется выбора, кроме как поддержать их. — Подумайте сами: все школьные клубы разделены по факультетам. Квиддичные команды, учебные группы, даже клуб по игре в плюй-камни — всё только для «своих». Будто нас нарочно отгораживают друг от друга. Разве они не должны, наоборот, поощрять единство между факультетами? В конце концов, после выпуска нам же придётся работать вместе. Единственным исключением были занятия, где студентов объединяли по два факультета, но даже там чаще всего выходило так, что один занимал левую половину класса, а другой — правую. — Начнём с малого, — предложил Невилл, немного смущаясь под пристальными взглядами. — Спросить про домашку, пошутить, похвалить. Ничего сверхъестественного. Вести себя нормально со слизеринцами. Будет странно, если мы вдруг все разом решим подружиться с людьми из других факультетов. — Невилл прав, — согласился Гарри. — Нам не стоит привлекать лишнее внимание. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я вдруг стану любезной, Поттер, — протянула Дафна. Гарри фыркнул. — Даже не мечтаю, — с улыбкой ответил он. — Просто будь стервой со всеми одинаково, и всё будет в порядке. Дафна рассмеялась. После лета, проведённого в переписке со слизеринкой, Гарри был почти уверен, что неплохо разбирается в её специфическом чувстве юмора. — Раз уж мы собираемся создать учебную группу, может, начнём прямо сейчас? — спросил Салливан, оглядывая остальных. — Вы все уже проходили трансфигурацию на третьем курсе. Это эссе про превращение млекопитающих сводит меня с ума. Многие и правда пришли с учебниками — видно, прямиком с занятий, и вскоре они без особого труда перешли к совместной работе, так как большинство из них были четверокурсниками. Единственного шестикурсника в их компании, Кассия, спасло то, что у него было задание по гербологии, и Невилл с радостью вызвался ему помочь с более сложным материалом. Гарри улыбнулся, наблюдая, как его застенчивый гриффиндорский друг постепенно набирается уверенности, объясняя Кассию, а тот старательно записывает. Возможно, всё окажется не так уж сложно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Хедвиг была куда умнее, чем Гарри мог себе представить; вместо того чтобы прилететь во время завтрака вместе с остальной почтой, она дождалась его в окне спальни, с письмом, надёжно закреплённым на лапке. К счастью, Гарри был один — не нужно было выкручиваться с объяснениями, скрывая письмо от Рона и Гермионы. Будто у них вообще было какое-то право читать его почту! Он развернул пергамент и быстро пробежал взглядом по мелкому, выверенному почерку гоблина. Дорогой мистер Поттер, Новости о вашем шраме вызывают беспокойство. Я поручил лучшим специалистам заняться этим вопросом и сообщу вам, если удастся что-то выяснить, хотя за последние годы нам не встречалось ничего подобного в практике снятия проклятий. Возможно, мы не сможем с этим помочь. Однако вопрос с вашим хранилищем куда проще. Я договорился с Фарлигом об усилении его защиты — теперь никто не сможет получить доступ без вашего личного присутствия, если только вы заранее, лично, не дадите разрешение, которое можно подтвердить вашей магической подписью. Если определённые лица начнут задавать вопросы, мы объясним это как стандартное обновление мер безопасности. Я также приложил список всех операций с вашим хранилищем за последние четырнадцать лет. Если какие-то из них были проведены без вашего ведома или согласия, мы готовы взыскать компенсацию с личных хранилищ виновных. Кроме того, вы имеете полное право потребовать возврата любых изъятых у вас вещей. Да пребудут ваши хранилища всегда полными, Горрак Старший управляющий наследствами, Гринготтс Банк Рядом с первым лежал ещё один сложенный листок пергамента. Гарри развернул его, и с каждым прочитанным словом сердце всё сильнее уходило в пятки. Список начинался с самых последних транзакций, почти все из них были оформлены на его имя. Однако кое-что явно не сходилось — этим летом Молли Уизли сняла тридцать галлеонов. Она ведь ничего не покупала для него… Почему тогда брала деньги из его хранилища?? Чем дальше Гарри читал, тем меньше всё это имело смысла. За последние три года Молли Уизли несколько раз снимала деньги — суммы, значительно превышающие стоимость его школьных принадлежностей. Не то чтобы это были какие-то астрономические траты, но и необходимыми их точно не назовёшь. А потом он добрался до списка транзакций, проведённых Дамблдором. Регулярные изъятия денег — куда более крупные, чем у Молли, — а также, судя по описанию, несколько семейных реликвий Поттеров: книги, драгоценности, произведения искусства и ещё целая куча всего. Первая запись датирована ноябрём 1981 года. Всего несколько недель спустя после смерти его родителей. Даже если бы Дамблдор и отправлял Дурслям какое-то пособие за опеку над Гарри — а Гарри знал по их бесконечным жалобам, что этого не было, — это всё равно не объясняло исчезновение фамильных реликвий. И не оправдывало снятие денег во время учебного года, когда его даже не было у Дурслей. Он ожидал чего-то подобного, но от этого не стало менее мерзко. Дамблдор воровал у него с младенчества — с тех самых пор, когда должен был заботиться о его благополучии. И миссис Уизли… Он отказывался верить, что всё обстояло именно так, как выглядело на бумаге. Должно быть какое-то другое объяснение. Может, его школьные принадлежности стоили дороже, чем он ожидал, или, возможно, дело было в чём-то ещё. Неужели миссис Уизли действительно могла красть у него деньги? Она ведь знала — если бы ей что-то понадобилось, Гарри бы без колебаний поделился с её семьёй всем, что у него есть. Он быстро нацарапал ответ, попросив Горрака хранить список транзакций там же, где и его магическую подпись, но пока не предпринимать никаких действий. Если он начнёт забирать у Дамблдора вещи прямо сейчас, это вызовет подозрения. Мысль о том, что семейные реликвии оказались в руках этого манипулятивного старика, вызывала у него ярость, но пока он ничего не мог с этим поделать. По крайней мере, новые меры безопасности не позволят Дамблдору украсть ещё больше. Что до второго вопроса, Гарри пока не мог ничего с этим поделать. Одна лишь мысль о том, что миссис Уизли могла быть на стороне Дамблдора, вызывала у него тревогу и неприятный зуд под кожей. Если она действительно работала на него, то сколько её детей тоже были в этом замешаны? А мистер Уизли? Можно ли вообще кому-то из них доверять? Близнецам — да, убеждал он сам себя. Они знали, что он целый год копался в своём наследии, и ни разу никому не проболтались. Что до остальных… Это ещё предстояло выяснить. Пока он мог лишь заблокировать доступ к своим счетам и посмотреть, к чему это приведёт. На данный момент этого было достаточно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Гарри пересмотрел своё мнение о профессоре Грюмме. Этот человек был не просто мерзавцем. Он был сумасшедшим. Все остальные, похоже, были в восторге от его метода преподавания, но, выходя из класса с отпечатавшейся в глазах зелёной вспышкой, Гарри не мог этого одобрить. Особенно после того, как увидел мертвенно-бледного, дрожащего Невилла. По крайней мере, Грюм подтвердил, что им придётся терпеть его лишь один год. Вокруг только и говорили об уроке, будто это было какое-то зрелищное представление. Даже Рон не мог перестать восторгаться тем, как паук просто взял и сдох. Гарри прошёл мимо него, не обращая внимания и поспешил за Невиллом, обхватив того за плечи. — Всё нормально? — тихо спросил он. Глаза Невилла были остекленевшими, словно он не до конца осознавал, где находится. — Кажется, меня сейчас вырвет, — едва слышно прошептал он. Гарри аккуратно подтолкнул его к ближайшей нише и усадил. — Дыши, Нев. За лето, пока они переписывались, Гарри узнал о Невилле куда больше, в том числе о его родителях. Он с трудом мог представить, что значит жить, зная, что твои мать и отец живы, но не узнают ни тебя, ни кого-либо ещё, потому что их разум уничтожен бесконечными пытками. Судя по словам Грюмма, в этом семестре они будут много изучать Непростительные. Гарри хотелось бы верить, что жалоба Дамблдору хоть что-то изменит, но вряд ли. Тот, скорее всего, с лёгкостью дал своё согласие на то, чтобы показывать четырнадцатилетним подросткам худшие проклятья, известные волшебному миру. Четырнадцатилетним, чьи семьи эти же проклятья разрушили. Раздался странный лязгающий звук, и Гарри обернулся, увидев, как к ним направляется Грюмм. Он мрачно посмотрел на профессора. — Всё в порядке, парень, — заверил тот, хлопнув Невилла по плечу. — Давай-ка пойдём ко мне в кабинет, выпьем чаю. Он скользнул взглядом в сторону. — А ты как, Поттер? — Бывало и лучше, — процедил Гарри. — Знаю, выглядит жёстко, но вы должны это знать. Нет смысла закрывать на это глаза… В любом случае. Пойдём, Лонгботтом. У меня есть книги, которые могут тебя заинтересовать. Невилл метнул в Гарри умоляющий взгляд, и тот мягко схватил его за руку. — Вообще-то, профессор, мы с Невиллом собирались закончить эссе по Заклинаниям перед ужином. Если вы не против. Он старался держаться вежливо, всё-таки перед ним стоял преподаватель, но терпение его уже заканчивалось. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним вспыхивал зелёный свет. Муди вглядывался в него ещё мгновение, затем кивнул и отступил. — Если ты уверен, Поттер. Берегите себя, парни. Постоянная бдительность! С этими словами он, прихрамывая, направился к своему кабинету, а Невилл выдохнул, слегка дрожа. — Спасибо, Гарри, — пробормотал он. — Я просто… Я не могу, не сейчас. После того, что он сделал. Ты же знаешь, что говорят об этих проклятиях — чтобы они сработали, нужно действительно этого хотеть. Гарри с трудом сглотнул. В классе Муди точно этого хотел, когда показывал заклятия на пауках. А если он применял их на людях? Неужели и такое допустимо даже для мракоборца?.. — Это ещё что было? — раздался голос Рона. Они с Гермионой возникли словно из ниоткуда — видимо, не пошли обратно в башню, как думал Гарри. Судя по всему, Рон вообще не замечал напряжения в воздухе. — Ну и урок, да? Он и правда знает своё дело. Как этот паук просто раз! и готов… Я— Он осёкся, наконец осознав, с кем говорит. У Гарри лопнуло терпение. — Иди на хрен, Рон, — отрезал Гарри, обнимая Невилла за плечи и уводя его к библиотеке. Возвращаться в гостиную совсем не хотелось.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Когда Гарри и Невилл в конце концов исчерпали все оправдания, чтобы не возвращаться в гостиную, им всё же пришлось туда пойти. Он сразу заметил Гермиону и Рона в дальнем углу: Гермиона быстро тараторила что-то, сжимая в руках небольшую коробку для пожертвований, а Рон выглядел так, будто мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Увидев Гарри, он заметно оживился, видимо, напрочь забыв, что тот на него злится. — Отлично! Гарри! — быстро заговорил он. — Гермиона, расскажи ему про своё гавно, а? — Это Г.А.В.Н.Э.! — возмущённо поправила его Гермиона, но Рон уже перемахнул через спинку кресла и, взлетев по лестнице, исчез в спальне. Гарри с недоумением взглянул на Невилла. — Что в коробке, Гермиона? — спросил он, уже заранее зная, что пожалеет об этом. Тирада Гермионы о правах домовых эльфов стала для Гарри последней каплей. — Гермиона, — перебил он её на полуслове, — ты вообще хоть раз разговаривала с домовиком? — Ну, нет, но… — А ты хоть что-нибудь узнавала о связи домовиков с их семьями? — продолжил Гарри. Гермиона запнулась. — Я искала, но нашла только обрывочные упоминания… почти ничего конкретного. — Гермиона, домовики заболевают, если у них нет семьи, к которой они привязаны, — неожиданно вмешался Невилл, нахмурившись. — Я думал, это всем известно. — Ч-что? — у Гермионы округлились глаза. — Их магия нуждается в этой связи, чтобы сохранять равновесие. Без доступа к семейной магии, которая передаётся через привязку к роду, магия домовика становится нестабильной и начинает разрушать его изнутри. Говорят, это ужасное зрелище, — объяснил Невилл. — Раньше они могли выживать в дикой природе, питаясь природной магией лесов, но потом маглы начали вырубать их, и домовики стали привязываться к волшебным семьям. Гарри был готов поспорить, что у Лонгботтомов было как минимум два домовика. По словам Сириуса, у семьи Блэк их хватало на каждое поместье, а у Поттеров в родовом доме жили двое, и ещё несколько служили в других владениях. Гарри был пока слишком мал, чтобы вступить в права наследника и официально стать их хозяином, но однажды этот день наступит. — Ну… но это не оправдывает того, что им не платят! Если уж на то пошло, так даже хуже — они не могут уйти и вынуждены работать! — Домовики любят работать, — возразил Невилл. — Наша Хетти была просто убита горем, когда я решил сам ухаживать за теплицей. — Может, для начала тебе стоит разобраться в вопросе, прежде чем срываться туда, где тебя не звали, Гермиона, — мягко заметил Гарри, с сочувствием глядя на расстроенную подругу. Она ведь просто пыталась поступить правильно. — Лучше сосредоточься на законах, которые улучшили бы их положение в семьях. Но не решай за них, чего они хотят, даже не поговорив с ними. Он провёл рукой по волосам, морщась от нарастающей головной боли. — А теперь, если не возражаешь, я спать. День выдался ещё тот. — Я тоже пойду, — поспешно сказал Невилл, явно не горя желанием оставаться с Гермионой после её небольшой истерики. По пути наверх он положил руку Гарри на плечо: — Ты точно в порядке? Видеть это проклятие в классе Грозного Глаза вряд ли было легче для тебя, чем для меня. В его взгляде читалось понимание, и Гарри тяжело вздохнул. В этот момент ему больше всего на свете хотелось, чтобы его просто обняли. Он даже немного злился на Сириуса и Ремуса за то, что они так приучили его искать утешение. Теперь у него этого не было. — Я просто хочу спать, — признался он, провёл рукой по лицу и отправился в постель. Но, когда он оказался в своей кровати за закрытым пологом, сон так и не пришёл. Гарри лежал, уставившись в потолок, широко распахнутыми глазами.