Lily's Boy

Когда они с Ремусом вернулись домой, Сириус уже был там, рядом со Снейпом, — Гарри накануне вечером рассказал ему через зеркало о письме Билла, и теперь оба явно ждали новостей. В суматохе после визита в родовые хранилища Гарри почти успел забыть об этом открытии. Он теребил пальцами манжеты мантии и опустился на диван в гостиной. — Билл выяснил, что за магия в моём шраме, — сказал он, не поднимая глаз. — Это крестраж. Снейп выругался так резко, что Гарри вздрогнул и невольно поднял взгляд. В обычно непроницаемых чёрных глазах профессора мелькнул откровенный ужас. — Он абсолютно уверен? — Значит, ты знаешь, что это такое? — потрясённо спросил Ремус. Снейп коротко кивнул. — Я слышал о них… Честно говоря, всегда считал мифом. Никогда бы не подумал, что для создания крестража можно использовать живого человека. — Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что такое крестраж?! — резко бросил Сириус. У Гарри не нашлось слов, и Ремус принялся объяснять, украдкой сверяясь со Снейпом и продолжая лишь тогда, когда тот молча кивал. С каждой его фразой лицо Сириуса бледнело всё сильнее. — В твоём шраме осколок этого чудовища? — хрипло выдавил он и бросился к Гарри. — Как его вытащить? — Билл пока не знает, — слабо отозвался тот. — Он собирается искать способ. — Я тоже займусь этим, — уверил Снейп. — Уверен, у меня есть пути, недоступные мистеру Уизли. - Он всё ещё выглядел потрясённым, опираясь на спинку кресла. — С учётом обстоятельств, Поттер, полагаю, есть кое-что, что я обязан вам сообщить. То, что Дамблдор велел скрывать до «нужного момента». — То есть до тех пор, пока он не решит, что мне пора умереть, — понял Гарри. Снейп резко кивнул. Внутри всё сжалось от тревоги, и он не представлял, что может быть хуже. — Говорите, — выдохнул он. Снейп рассказал о собеседовании. О перепуганном юнце, готовом на всё ради хозяина. О том, как тот подслушал женщину и старика в задней комнате грязного трактира. О пророчестве. — Я слышал лишь первую половину. Полный текст известен только Альбусу Дамблдору, и он не счёл нужным поделиться им ни со мной, ни с вами. Не представляю, что он надеется выиграть, оставляя вас в неведении, но пока мы не услышим вторую часть, всё остальное пустые догадки. Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... Гарри будто кулаком ударили в грудь. Так вот почему Волдеморт убил его родителей? Из-за половины пророчества? — Но… как? — вырвалось у него. — Почему именно у меня сила победить его? Есть ведь волшебники куда могущественнее! — Да, Билл говорил, что его ядро необычайно сильное, но ведь это ещё не делало его особенным… — Насколько мы знаем, в пророчестве может идти речь именно о тебе, — заметил Ремус. Он и не выглядел удивлённым — пророчество было ему знакомо. Но как давно он узнал о нём? — Возможно, дело в родовой магии. У тебя её немало. — Или же речь о Гарри потому, что только он способен избавиться от крестража и сделать Волдеморта смертным, — предположил Сириус. — Но как это возможно? — возразил Гарри. — Если бы не пророчество, он бы на меня не напал, и тогда я вообще не стал бы крестражем! — Ему никак не верилось, что Волдеморт сознательно вложил часть своей души в младенца. А если и так, то он уж точно не стал бы потом снова и снова пытаться убить этого ребёнка. — Магия пророчеств коварна, — напомнил Ремус. — Это могло быть самосбывающееся предсказание, или же вторая часть объясняет, в чём именно заключена твоя сила. Гарри похолодел от внезапной мысли. — А что, если эта сила — высвобождение моей магии, когда я стану совершеннолетним? — спросил он глухо. — А вдруг именно поэтому Дамблдор поставил блок? И магический выброс единственное, что могло бы уничтожить крестраж и самого Волдеморта. — Этого не может быть, — резко отрезал Сириус. — Плевать, что сказано в этом чёртовом пророчестве, ты не станешь умирать только ради того, чтобы убить Волдеморта. Должен быть другой способ. Гарри ценил заботу, но понимал: сам по себе он не так уж важен. Если его смерть окажется единственным путём уничтожить Волдеморта, он согласится. Хотя сперва проверит, нет ли другого выхода. Безрассудным он не был. Когда первый шок от пророчества прошёл, мысли Гарри вернулись к словам Снейпа. Он повернулся к нему: — Это вы подслушали пророчество. Вы рассказали о нём Волдеморту. Взгляд Снейпа стал непроницаемым. — Да, — подтвердил он. — Вы знали? — Гарри сглотнул. — Когда рассказали ему… вы знали? — Я и представить не мог, что он решит пойти против ребёнка, тем более против тебя и твоей семьи, — прошептал Снейп с горечью. — Я думал, речь идёт о приближении кого-то, возможно из-за границы, а не о рождении младенца. Как только понял, как он трактует пророчество, немедленно отправился к Дамблдору, признался и умолял защитить вас… и Лонгботтома. Гарри вдруг понял, что и Невилл вполне мог оказаться на его месте: его день рождения был всего за день до его собственного. — Поверь мне, Гарри, — голос Снейпа дрогнул, — если бы я хоть немного догадывался, чем это обернётся, никогда бы не сказал ему ни слова. В то время я и так уже начал сомневаться в своём выборе… а это стало последней каплей, вернувшей меня на правильный путь. И всё же было непонятно, как Снейп оказался среди Пожирателей Смерти, когда рядом был Ремус, любивший его так отчаянно, и мама, его лучшая подруга детства. Однако он чувствовал: эта история слишком сложна и долга, чтобы услышать её сейчас. И только теперь он начал понимать, что всё это в итоге привело к косвенной вине Снейпа за смерть его семьи. Ремус и Сириус знали об этом… и всё равно считали Снейпа своей семьёй. Как он мог с этим смириться? — Я… наверное, пойду к себе, если вы не против, — пробормотал Гарри, поднимаясь на ноги, будто обессилев. Если бы он взглянул, то заметил бы боль в глазах Северуса Снейпа, прежде чем на лице вновь застыла привычная маска бесстрастия. — Гарри, пожалуйста… — начал Ремус, но тот лишь отмахнулся. — Мне нужно подумать. Он вышел из гостиной и почти машинально поднялся в свою комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Он не стал хлопать ею — это ведь не была истерика. Он и сам не знал, злится ли. Должен был бы… у него было на это полное право. Но то ли рана после смерти Седрика, то ли что-то другое мешало ему почувствовать эту злость.  Снейп и без того винил себя достаточно за двоих. Он уже не разбирал собственных чувств. Слишком много открытий за один день, слишком много эмоций… сил просто не осталось. В нём жила душа безумца, а сам он вдруг оказался владельцем сотен фамильных реликвий, которых не считал себя достойным. На его плечи легло пророчество одолеть Тёмного Лорда, он всё ещё прятался от Дамблдора и не мог показаться на улице без маскировки, а отец его парня оказался человеком, преклоняющимся перед тем самым Лордом, которого Гарри должен был уничтожить. В его жизни не оставалось ничего, что можно было бы назвать нормальным. Вернее, ничего нормального ему и не предназначалось. С самого рождения. В дверь его комнаты постучали. Гарри не пригласил войти, но и не сказал уходить. Спустя паузу дверь приоткрылась. — Привет, малыш, — осторожно позвал Сириус, просовываясь внутрь. — Мне нужно вернуться в штаб, но я не хотел уходить, не попрощавшись. — Он подошёл ближе к кровати. — Ты… в порядке? Гарри горько усмехнулся: — А ты был бы в порядке на моём месте? — Мерлин, да ни за что; я бы уже рыдал где-нибудь в углу! Но мы, Блэки, всегда были чересчур эмоциональны, — подмигнул он. Уселся на край кровати, в глазах — мягкость и печаль. — Ты же понимаешь, что Северус не виноват во всём этом. Он пятнадцать лет пытается искупить ту самую «маленькую ошибку». Он и правда о тебе заботится. — Я знаю, — тихо согласился Гарри. Хотел бы суметь объяснить весь хаос в голове, но слов не находилось. — Я не… я не злюсь на него. Виноваты только Волдеморт и Дамблдор. Оба привыкли дергать за ниточки ради себя. Просто… сегодня всего оказалось слишком много. — Лунатик сказал, что ты был в родовых хранилищах, — заметил Сириус. Гарри кивнул. — Жаль, что меня не было рядом, щеночек. Но однажды я обязательно пойду с тобой и расскажу всё, что помню. — Он пододвинулся ближе, обнял его и поцеловал в макушку. — Ты не один, Гарри. Что бы ни ждало впереди — крестраж, пророчество, всё остальное — мы не позволим тебе сражаться в одиночку. — А именно этого и хотел Дамблдор, — напомнил Гарри. Сириус фыркнул. — Да чтоб Дамблдор пошёл и трахнул гиппогрифа! — выпалил он. — Его планы оборачиваются катастрофой для всех, кроме него самого, и я больше не собираюсь в этом участвовать. - Сириус криво усмехнулся и добавил уже спокойнее: — Мы справимся. Билл Уизли умный парень, а Северус знает о Тёмных искусствах больше, чем кто бы то ни был. Способ обязательно найдётся. Ты не должен терять надежду. - С этими словами Сириус наклонился и поцеловал Гарри в шрам: — Увидимся, как только смогу, ладно? Я тебя люблю. — И я тебя, — автоматически отозвался Гарри, выдав бледную улыбку, когда крестный вышел. Оставшись один, он рухнул обратно на подушки и крепко зажмурился. Мерлин, как же ему нужен был сон.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Несколько следующих дней Гарри почти не выходил из своей комнаты. Он показывался только на еду, да и то молча, а когда перестал приходить на тренировки, ни Снейп, ни Ремус не позвали его вниз. Снейп явно избегал встреч, прячась за варкой зелий. Ремус же смотрел на Гарри так, словно тишина между ними разрывала его сердце. Гарри хотел бы успокоить его, но слова застревали в горле. Он не ненавидел Снейпа, но всякий раз, когда хотел сказать это, вспоминал об осколке души Волдеморта в своей голове — и о том, что в этом, возможно, косвенно виноват Снейп. Конечно, он не мог предвидеть последствий, но ведь тогда идти за Волдемортом казалось ему не просто выбором, а почти радостью. И как Гарри мог это принять, если рядом с ним уже был Ремус? Ремус, которого Министерство записало в разряд тёмных существ, но который подбирал выпавших из гнезда птенцов и возвращал их обратно. Ремус, у которого всегда находилось доброе слово для каждого и который верил, что шоколад лечит всё. Ремус, видевший, как Гарри рос одиноким и отчаянно жаждал семьи, и всё же делившийся с ним историями о его родителях, даже если самому было больно вспоминать. Если Снейп, имея рядом такого Ремуса, всё равно выбрал путь Пожирателя Смерти, то что же оставалось Гарри? Он сам почти всю жизнь не знал, что такое любовь, а теперь, когда наконец обрёл её, не был уверен, сможет ли удержать. Ведь, возможно, ему всё равно придётся умереть, чтобы спасти остальных. К счастью, его отвлекла вереница сов: друзья начали отвечать на письма. Большинство наследников делились летними новостями, желали удачи и вскользь упоминали о своих занятиях за прошлый учебный год. Сьюзан прислала письмо и книгу. Сначала Гарри прочитал письмо и с облегчением узнал, что её тётя на её стороне и готова заняться тайным расследованием прошлого Дамблдора. К тому же Сьюзан, похоже, затеяла собственный летний проект и уже подключала к нему остальных наследников. Именно для этого и нужна была книга. «Нам предстоит проделать огромную работу, а когда Волдеморт падёт, времени у нас не будет, так что если подготовимся заранее, потом будет легче», — писала Сьюзан, объясняя свой замысел. Она прислала Гарри книгу под названием «Самообновляющийся свод законов и постановлений Министерства магии. Том II» и попросила прочитать главы с тридцатой по тридцать девятую, отметив все законы, которые стоило бы изменить или отменить, распределив их по срочности. Оказалось, что лучшее время для таких перемен — сразу после серьёзных потрясений, например войны, когда люди боятся возврата к старым порядкам, а должности переходят к новым хозяевам из-за смертей или ухода прежних. В прошлые разы всё сводилось к тому, что Дамблдор брал власть в свои руки и решал за всех, поэтому почти столетие ничего не менялось. Теперь же дел предстояло невпроворот, и Сьюзан хотела начать немедленно. Книга шла в хронологическом порядке и была зачарована так, чтобы автоматически фиксировать любые изменения или отмены законов. Сьюзан взяла на себя последние десять глав третьего тома, где были собраны самые новые законы — они обычно вызывали больше всего споров. Гарри достался в целом безобидный участок, хотя попадались и такие нелепости, что он с трудом верил, что вообще могли додуматься принять подобные законы. Что же должно было случиться, чтобы понадобилось официально запрещать превращаться в сов ради доставки писем? Тем не менее Сьюзан попросила, и он получил удобный повод сидеть у себя в комнате и всё же чувствовать, что он занят делом. Пришло и письмо от Драко. Куда короче, чем хотелось бы, и с тревожным содержанием. Г., Рад слышать, что ты снова там, где должен быть. Надеюсь, так и останется. Не уверен, что смогу часто писать этим летом. Отец пригласил в поместье нескольких старых знакомых, среди них один, с которым ты, насколько помню, столкнулся незадолго до конца учебного года. Я намерен держаться от них подальше, но не исключаю, что у них иные намерения. Так что если писем не будет, имей в виду: мои мысли всё равно с тобой. Я уже говорил с матерью о визите, и это всё ещё возможно. Так что держи кулаки. Твой Драко Волдеморт поселился в поместье Малфоев. Волдеморт был в доме Драко. Когда Гарри впервые прочитал письмо, всё внутри рвалось помчаться туда и попытаться вытащить его, но он понимал, насколько это было бы безрассудно. Драко не давал ни малейшего повода сомневаться в своей преданности отцу, а Нарцисса скорее умерла бы, чем позволила навредить сыну. Оба знали, где находится Серен Ду, и знали, что там им всегда рады. Но это не мешало Гарри тревожиться. Он держал письмо на прикроватной тумбочке, то и дело поднимая его, чтобы перечитать последние два слова, и сердце каждый раз замирало. «Твой Драко». Он и раньше слышал от Драко такие слова, но … теперь в них чувствовалось нечто большее.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

За ужином, три дня спустя после откровений о пророчестве, Ремус откашлялся. — Гарри, — начал он, и тот сразу понял: ничего хорошего сейчас не услышит. — Дамблдор поручил мне задание. Я должен встретиться со стаей оборотней в Нью-Форесте и попытаться склонить их на нашу сторону, а не на сторону Волдеморта. Гарри это совсем не понравилось. — И надолго ты уезжаешь? — Не знаю. Надеюсь, не больше недели, — заверил Ремус. — Полнолуние и несколько дней вокруг него. Но… Сириус не сможет часто выбираться из штаба. Так что в доме останетесь только ты и Северус. И Кери, конечно. Гарри бросил взгляд на профессора зельеварения, который всё время смотрел в тарелку. С тех пор как он узнал правду, они почти не разговаривали, и это начинало давить на обоих. У Снейпа жёстко сжались уголки рта, и каждый раз, когда их взгляды всё же встречались, в его глазах мелькала печаль. Ремус переживал сильнее, но и Снейп тоже явно не находил в тишине ничего приятного. Полтора года назад Снейп умолял бы только о том, чтобы ему не пришлось разговаривать или иметь какое-либо дело с Гарри Поттером. Полтора года назад Гарри не мог представить, что увидеть печаль на лице Снейпа будет так больно. — Всё в порядке, — сказал он наконец и глубоко вдохнул. Пора было хоть что-то сказать, даже если всё выйдет сумбурно. — Я не виню вас, сэр. В смерти моих родителей. Простите, если показалось иначе. Просто… слишком много всего сразу: и крестраж, и пророчество обо мне, из-за которого люди погибли. Но вы не могли знать. Я просто не понимаю. Почему я? Почему вы? Как вообще можно было стать, чёрт возьми, Пожирателем Смерти, если Ремус любит вас? И я знаю, знаю, вы его тоже любите, я это вижу, я не слепой! Как всё могло дойти до того, что вы всё равно пошли за Волдемортом? Вы всё время говорите, что тогда всё было сложно, и я понимаю, и, наверное, не имею права требовать всей правды, но… но как вы могли? Как вы могли выбрать его? Как Петтигрю мог выбрать его, если у вас обоих были люди, которых вы любили! Люди, которые любили вас! А он всё равно сумел вас подчинить — и теперь его душа во мне. Что, если он подчинит и меня? Он говорил, что мы похожи, говорил в дневнике, когда я был младше, и он был прав… прав! Я такой же, как он, я иногда это чувствую, и это больно, я не хочу быть таким, но что, если я уже он? Что, если всё напрасно, и его душа и моя стали одним и тем же? Что, если я причиню людям боль? Что, если… что, если я причиню боль вам? А вдруг сила, которой я должен его убить, сделает меня хуже, чем он? И Дамблдор был прав, когда связал её, и я… Он замолчал, просто не в силах дышать. Воздух вырывался короткими, прерывистыми вдохами, грудь вздымалась рывками. Его обняли, прижав к костлявой груди, и тихий голос зашептал, уговаривая дышать вместе, считать вдохи и выдохи. Под щекой грудная клетка двигалась медленно и ровно, и вскоре Гарри сам начал следовать этому ритму. Гарри поднял глаза и встретился с тёмным взглядом Снейпа. — Ты и вправду сын своей матери, — тихо произнёс тот. Где-то за столом — когда Гарри успел оказаться на полу? — Ремус издал удивлённый смешок. — Рад, что ты не винишь меня, даже если я сам себя виню, — сказал Снейп всё тем же ровным голосом, словно разговаривал с напуганным зверьком. - У тебя есть полное право злиться. Что же до того, как я стал Пожирателем Смерти… это долгая и запутанная история. Она началась с одного мерзавца и обернулась множеством других. Это не рассказ для сегодняшнего вечера, но, возможно, однажды я всё же поделюсь им. Скажу только, что о своём выборе я жалею и сделаю всё, чтобы его искупить. Но ты не я, Гарри, и ты не Петтигрю. Да, в твоём прошлом хватало мерзких людей, тебе пришлось пройти через ужасное. И впереди тоже будет немало испытаний. Но ты уже видел наши ошибки, и это теперь тоже твой опыт. И, что важнее всего, у тебя в сердце больше сострадания, чем я видел когда-либо… разве что у твоей матери. Снейп улыбнулся, и Гарри понял, что, наверное, впервые видит его настоящую улыбку. — Лили любила открыто и без колебаний. Она не всех принимала, и если ненавидела, то это чувствовалось сразу. Но если любила — была готова на всё. Отвергнуть её любовь значило потом сожалеть. Мерлин знает, я пожалел. К счастью, в конце концов она дала мне второй шанс. Снейп всё ещё держал его в объятиях; тонкие руки оказались удивительно крепкими для такого худого человека. Сердце билось часто и тревожно, как пойманный зверёк. — Ты во многом похож на свою мать, и именно поэтому никогда не станешь таким, как Тёмный Лорд. У него в детстве не было любви, и это сделало его озлобленным, жадным до власти, уверенным, что никто её не заслуживает. Ты тоже рос без любви, но это лишь укрепило твоё желание уберечь других от той же боли. Ты узнал, что значит любить, и щедро отдавал эту любовь другим. Это был твой выбор. Он сделал другой. И то, что часть его души в тебе, ничего не меняет. Гарри мог лишь смотреть на него. Никогда раньше он не слышал от Снейпа столько слов сразу, и, пожалуй, это были самые честные и человечные слова, которые он когда-либо слышал от него. Перед ним был тот самый Северус Снейп, которого теперь, пожалуй, видели только Ремус и Драко. Тот Снейп, которого знала его мать, пока всё не пошло ужасно неправильно. Похоже, сам Снейп понял, что сказал достаточно: его щёки слегка порозовели, он откашлялся и бросил: — И если ты думаешь, что мы будем просто сидеть и смотреть, как ты носишь в голове кусок души Тёмного Лорда, значит, ты ещё больший дурак, чем я считал. — Ну вот, снова он, — заметил Ремус, присев рядом с улыбкой. — Всё, Гарри, можешь даже не рассчитывать: Северус только что израсходовал весь запас эмоций на ближайший год, нам с тобой больше ничего не достанется. Снейп метнул в него злой взгляд, и улыбка Ремуса стала ещё шире. Он поцеловал его в щёку: — Сентиментальный ты наш, - поддразнил он и помог им обоим подняться на ноги. — А он прав, Гарри. Ты так полон любви, что мне и в голову не укладывается, как ты мог бы стать похожим на Волдеморта. Для начала хотя бы потому, что мы тебе этого просто не позволим. — Обещайте мне это, — попросил Гарри. Слова Снейпа звучали правильно, но он всё равно не мог в них поверить. Не с этой тёмной, отвратительной штукой внутри, с искривлённой магией, сплетённой с его собственной. — Обещаем, что не дадим тебе стать Тёмным Лордом, — твёрдо пообещал Ремус. — Самое лёгкое обещание в моей жизни. — Он мягко перетянул Гарри из рук Снейпа к себе и провёл ладонью по его волосам. — Каждый в этом доме в какой-то момент боролся с тьмой, Гарри. Даже Сириус. Подумай только, из какой семьи он вышел. И нет ничего плохого в том, чтобы признать тьму в себе. Тьма не обязательно означает зло. Северус остаётся тёмным магом, но он не злой человек. Я — тёмное создание, но я не злой. А Питер Петтигрю за всю жизнь не сотворил ни одного тёмного заклинания до того, как пошёл за Волдемортом, и всё же, думаю, мы согласимся: последние крупицы добра в нём давно умерли. — Он перевёл взгляд с одного на другого. — А теперь… утром мне уезжать, и я бы хотел провести последний вечер дома в компании двух людей, которых люблю больше всего. Давайте попросим Кери приготовить нам горячего шоколада и отнести его в гостиную? Гарри не смог сдержать улыбку: типичный Ремус Люпин. Шоколад лечил всё.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Дом без Ремуса казался непривычно тихим. И не потому, что Гарри с Снейпом всё ещё сохраняли отчуждённость — после недавнего срыва Гарри и неожиданного всплеска эмоций Снейпа продолжать прежнее противостояние было невозможно, — а потому, что ни один из них не был из тех, кто говорит просто ради разговора. Без Ремуса, который умел подтолкнуть к общению, они просто… молчали.  Но постепенно между ними появилось понимание. Очередная стена рухнула. Гарри вернулся к тренировкам, а Снейп продолжал учить его тёмной магии, настаивая, что Гарри должен её знать, и уверяя, что у того хватит сил остановиться вовремя. По вечерам Гарри читал книгу от Сьюзан или работал над своей анимагической формой. Он через совиную почту выписал книгу о лисах и их анатомии, и она оказалась действительно полезной. — Профессор? — спросил он как-то вечером, нарушив уютное молчание. Снейп поднял взгляд от книги, приподняв бровь. — Вы когда-нибудь пытались стать анимагом? — Эта магия казалась Гарри такой полезной, что он не мог понять, почему ею не занимаются все. Да, это трудно и не каждому под силу, но почему так многие даже не пробуют? — Когда я узнал, что сделали Мародёры, я приготовил зелье, чтобы определить свою форму, — признался Снейп. — Моя форма — ворон. Для моих целей такая форма не подходила, да и работы было слишком много, так что я не продолжил обучение. А потом её становилось всё больше. Гарри едва заметно улыбнулся, раскусив подтекст: ворон не мог бегать рядом с оборотнем в полнолуние, и потому интерес к анимагии пропал. Похоже, Ремус был прав, называя Снейпа романтиком в глубине души. — По-моему, быть вороном круто. Летать без метлы и всё такое. Вам нравится летать, сэр? — Да. Хотя в последнее время летаю редко и не ради удовольствия. — Может, полетаете со мной как-нибудь… если захотите, — неожиданно для себя предложил Гарри. Снейп на секунду замер, потом снова опустил глаза в книгу. — Возможно. Гарри расплылся в улыбке и вернулся к главе о том, как эволюционировали лисы.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

В ту ночь ему приснился Волдеморт. Нет, не сон — видение. Гарри не помнил подробностей, только то, что при пробуждении шрам жёг, его мутило, но странным образом он чувствовал себя победителем. За завтраком он рассказал об этом Снейпу. — Вы знаете, чем он мог заниматься? — Нет, — ответил тот, плотно сжав губы. — С той самой первой встречи меня больше не призывали. Но подозреваю, это случится скоро. Особенно если Тёмный Лорд продвинулся в своих планах. — Даже если я укреплю щиты по окклюменции, эти сны ведь не прекратятся? — мрачно спросил Гарри. Снейп покачал головой. — Можно предположить, что связь существует из-за осколка души в твоём шраме. Он уже внутри твоей защиты. Однако я считаю, что постоянные щиты делают её односторонней: тебя может затянуть в его разум, но если он попытается проникнуть в твой, то наткнётся на барьер. Он может касаться твоих снов, но не мыслей и не поступков. — Гарри и не осознавал, что именно это тревожило его, пока Снейп не сказал это вслух. — Не думаю, что он способен завладеть тобой через эту связь. И нет никаких доказательств, что он хотя бы пытался. — Даже если я иногда чувствую чужие эмоции? — Передача эмоций — это не одержимость, — холодно заметил Снейп. — Заканчивай завтрак и приведи себя в порядок. Встретимся в библиотеке. Гарри удивило, что не в зале для дуэлей, но он был только рад: после ночи в голове у Волдеморта усталость сказывалась особенно сильно.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Во всей суматохе, связанной с визитом в Гринготтс, Гарри почти позабыл о другой части этой поездки — пока не стал разбирать вещи в комнате и не наткнулся на сумку с четырьмя книгами. Он осторожно вынул их и разложил на столе. Четыре рода. Его наследие, запечатлённое на бумаге. Сначала он взял книгу рода Поттеров. Остальные три обещали быть не менее захватывающими — особенно Слизерина! — но именно это имя было с ним всю жизнь, именно с ним он связывал понятие семьи. Как и в книге рода Певереллов, первая страница оказалась генеалогическим древом. Гарри вглядывался в имена: бабушка и дедушка, прадеды, предки, жившие ещё задолго до колонизации Индии. Древо обрывалось чередой вопросительных знаков где-то в X веке, но и так он был ошеломлён: его род прослеживался столь далеко. В начале книги было несколько рукописных глав семейной хроники, рассказывавших об их роли в ранней волшебной культуре и о том, как род появился в Британии вместе с монгольским набегом в начале XI века. Потомки скитались по Европе и Индии, вступая в браки с самыми разными семьями, пока в колониальную эпоху не осели преимущественно в Индии. Позже, с основанием Министерства, они вернулись в Британию, чтобы занять место в Визенгамоте и участвовать в создании магической Британии, но индийская магия всё ещё сохранялась в их линии. За историей следовали записи о наследственных дарах. Гарри изумлённо приподнял брови, заметив, что парселмагия упоминалась как черта по меньшей мере у тридцати представителей рода Поттеров, хотя со временем встречалась всё реже. В последний раз такой дар проявлялся в 1883 году. Значит, возможно, этот дар достался ему вовсе не от Слизерина! В роду встречались самые разные дары, хотя напротив некоторых стояли примечания: возможно, они происходили от пересечения с другой родовой магией или от наследия магических существ. Гарри с усмешкой отметил, как часто Поттеры переплетались с Блэками за все эти века. Остальная часть книги была посвящена традициям и правилам этикета, свойственным дому. Прочитал всего пару абзацев и сразу понял, что без помощи Сириуса тут не обойтись. Половина этих обычаев выглядела безнадёжно устаревшей. Взять хоть требование всегда носить при себе меч! И всё же он улыбнулся и продолжил изучать длинный свиток родового древа, пока, среди имён предков, не увидел своё собственное. У Поттеров была долгая и насыщенная магическая история, полная великих имён и свершений. Гарри оставалось лишь надеяться, что он сумеет оказаться достойным этого наследия.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

К удивлению Гарри, ему было вполне комфортно проводить время лишь со Снейпом, даже когда Ремус отсутствовал уже пять дней. Ссоры, конечно, случались — они ведь не поменялись характерами по щелчку палочки, — но всё же казалось, что они добрались до чего-то, похожего на дружбу. Гарри сидел на полу в гостиной, окружённый пергаментами и книгами, как это часто бывало в последнее время. Снейпу даже пришлось перешагнуть через него, чтобы пройти к дивану. — Обязательно именно здесь? — устало спросил он, и Гарри хихикнул. — Так удобнее, — отозвался тот, сверяясь с ближайшей книгой и зачеркивая строчку на одном из пергаментов. — Позволите узнать, чем именно вы заняты? — приподнял бровь Снейп. Гарри пересел поудобнее. — Пытаюсь разобраться, откуда у Дамблдора места в Визенгамоте, которые он держит по доверенности, — объяснил он. — У таких мест ведь должны быть наследники, а если их нет, линия считается угасшей. Моё место у него есть, плюс места Основателей, это понятно. Но есть ещё два, и я никак не могу выяснить, откуда они взялись. Разве что одно его собственное? Но, насколько я знаю, у него вообще нет родовых прав ни на одно место. Блейз говорит, именно поэтому он и стал директором. — Мистер Забини прав, — сказал Снейп. — Род Дамблдоров насчитывает всего четыре поколения, начиная с маглорожденного предка. Какие два места вы не можете отследить? — Есть место Росса, — нахмурился Гарри. — В старых книгах о Визенгамоте попадаются упоминания, но ничего нового. А вот про Принцев я почти ничего не нашёл. По лицу Снейпа скользнуло странное выражение. — Думаю, место Росса принадлежит Минерве Макгонагалл, — произнёс он. — А место Принцев — моё. Гарри уставился на него. — Что? Как такое возможно? И всё это время вы молчали?! — Мой отец был маглом. Моя мать, Эйлин Принц, третья дочь Октавиуса Принца, не должна была ничего унаследовать. Но обе её старшие сестры умерли бездетными, и место в Визенгамоте перешло ко мне. Когда мать умерла, я уже работал в Хогвартсе. Альбус запрещает преподавателям иметь право голоса в Визенгамоте: утверждает, что это отвлекает от учебных обязанностей. С тех пор моим голосом распоряжается Альбус. Голосом Минервы тоже, и ещё дольше. — Губы Снейпа скривились в отвращении. Гарри всё ещё смотрел на него, не в силах поверить. — То есть вы, выходит, Лорд Принц? — изумлённо спросил Гарри. — Если бы мне позволили хоть раз ступить в зал Визенгамота, да, — ответил Снейп. — Но раз этого не произошло, я остаюсь лишь наследником линии. Думаю, у Минервы то же самое: раньше титул принадлежал её брату, но оба его ребёнка оказались сквибами, и после его смерти титул достался ей. — Но правило о том, что учителя не могут занимать места, — это же выдумка Дамблдора? Это ведь не школьное правило? — Гарри никак не мог понять: если Основатели совмещали и то и другое, то почему другим нельзя. — Именно, — мрачно подтвердил Снейп. — Альбус ввёл его, когда впервые взял на работу профессора Слагхорна. Утверждает, что это нужно, чтобы всё наше внимание было сосредоточено исключительно на благе учеников. — Чтобы компенсировать то, что сам он вовсе не уделяет им внимания, — горько заметил Гарри. А потом оживился: — Но это же прекрасно! Всё, что нужно, — снять Дамблдора с поста директора, и он лишается Визенгамота навсегда! Я передам своё место кому-нибудь другому, места Основателей перейдут к новому директору, а вы и профессор Макгонагалл вернёте свои! — Убрать Альбуса Дамблдора из Хогвартса пытались многие — и все потерпели неудачу, — напомнил Снейп. Гарри лишь пожал плечами. — Я всё равно считаю, что это возможно, — сказал он беззаботно. — Втисну где-нибудь между убийством Тёмного Лорда и другими делами. Тёмные глаза Снейпа встретились с его взглядом и задержались, полные одновременно раздражения и абсолютного смирения. Гарри только ухмыльнулся.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ремус наконец вернулся домой. Его не было чуть больше недели, и именно Кери первой заглянула сообщить о его появлении. Снейп и Гарри в этот момент дуэлировали, но, едва услышав новость, оба немедленно остановились. Лицо Гарри озарилось радостью. — Мы ведь можем закончить пораньше, да, профессор? — Было всего четыре часа, но они занимались ещё с утра. А кроме того, Гарри был уверен, что Снейп тоже скучал по Ремусу, хоть никогда бы в этом не признался. — Думаю, на сегодня можно и завершить, — согласился тот. Гарри убрал палочку в кобуру. Они встретили Ремуса в прихожей. Он выглядел уставшим, с небритой челюстью и свежей царапиной на щеке, но при виде их улыбнулся. — Мои мальчики, — сказал он с улыбкой. Снейп тут же скривился. — Я уже давно не мальчик, — буркнул он, и Ремус хмыкнул. — Для меня ты с тринадцати лет остаёшься мальчишкой. Смирись с этим. — Его нос скользнул по скуле Северуса в чисто волчьем приветствии, ладонь легла ему на затылок. А потом он крепко прижал к себе и Гарри. — Как же хорошо видеть, что вы ещё не перегрызли друг другу горло! — Эй! — с притворным возмущением воскликнул Гарри. — Мы бы не стали убивать друг друга. Ты бы расстроился. Ремус рассмеялся. — Я скучал по тебе, щеночек, — сказал он, пригладив его волосы. — Ну как вы тут вдвоём? Только честно. Я всё равно у Кери спрошу, если будешь юлить. — Всё у нас хорошо, правда, — заверил Гарри. — Он даже почти не ворчал. Ну, разве что немного в последние дни. Думаю, скучал по тебе. Он увернулся от подножки, но тут же схлопотал жалящее. — Так нечестно! — Ворчал, значит? — протянул Ремус, бросив насмешливый взгляд на партнёра. — Гарри, сходи-ка посмотри, что сладкого у Кери в холодном шкафу. — Ну вы вообще не палитесь, — буркнул Гарри, разворачиваясь. — Ладно, ладно, ухожу, целуйтесь сколько хотите! За это он схлопотал ещё одно жалящее и ойкнул. В холодном шкафу действительно нашлись домашние эклеры, и Гарри с удовольствием откусил один, устроившись на столешнице и изо всех сил делая вид, что не слышит, что происходит в прихожей. В этот момент в кухне возникла Кери и недовольно нахмурилась: — Мастер Гарри должен сидеть на стуле, а не на Кериных чистых столешницах, — укорила она. — Прости, Кери, — сказал он, спрыгнув и выдвигая стул. — Но эклеры у тебя просто чудо! Хмурость эльфийки растаяла, и щелчком пальцев она поставила на стол поднос с ещё несколькими эклерами и шоколадными тарталетками. — Я отнесу это в гостиную для хозяев, — объявила Кери и исчезла. Гарри настороженно покосился на дверной проём кухни. — Вы там закончили? — окликнул он недоверчиво. В ответ донёсся смех Ремуса. — Да, всё чисто! Когда Гарри вернулся, они стояли рядом чуть ближе, чем обычно, и волосы у Ремуса были растрёпаны сильнее, чем прежде, но в остальном оба выглядели совершенно невозмутимыми. — У Кери в гостиной эклеры и шоколадные тарталетки, — сообщил он. Лицо Ремуса просияло. — Как же хорошо снова быть дома! — сказал он и поднялся по лестнице, Снейп последовал за ним. — Как прошла поездка? Какие они, стаи оборотней? — спросил Гарри на ходу, с любопытством думая, что услышать о настоящей стае куда интереснее, чем школьные россказни. В учебниках наверняка всё переврано. Вряд ли же они и правда при каждом полнолунии приносили в жертву какого-нибудь маггловского ребёнка. Это бы точно заметили. — Это было настоящее открытие, — признался Ремус. В гостиной Кери уже накрыла чай. — Я бывал в стаях и раньше: ещё в Первую войну Альбус посылал меня к ним, а потом я сам искал у них приют, когда становилось совсем тяжело. Но каждый раз чувствовал себя чужим. А теперь… Мерлин, как же всё изменилось, когда Лунатик больше не связан проклятием! — Он провёл рукой по волосам. — Не понимаю, как Альбус вообще мог рассчитывать, что я сумею вести переговоры, пока оставался под его властью. Тогда меня никогда не принимали по-настоящему, и теперь ясно почему: Они чувствовали, что во мне человек и волк не были единым целым. В этот раз всё вышло гораздо проще. Не скажу, что прямо комфортно, — он усмехнулся, — но всё же лучше. И теперь они смогли увидеть во мне того, кого можно уважать. — Может, именно этого Дамблдор и добивался, — предположил Гарри. — Чтобы переговоры у тебя провалились, потому что ты не был в ладу со своим волком. — Это, конечно, упростило бы ему задачу, — согласился Ремус. — Но даже теперь, когда мне удалось найти с ними общий язык, поддерживать Дамблдора они не стремятся. Он десятилетиями обещал пересмотреть законы об оборотнях и ни разу не сдержал слова. Узнав, что в Хогвартсе учится оборотень, сперва решили: вот оно, начало перемен. А потом поняли, что это исключение, а не новая политика. Он потянулся за эклером и нахмурился.  — К счастью, Волдеморту они тоже не доверяют. Больше всего им хотелось бы остаться в стороне, но они понимают: когда начнётся война, выбора не будет. Проиграешь в бою — погибнешь. Победишь — может, получишь какие-то права, но скорее всего всё равно погибнешь. Откажешься сражаться — конец будет тот же. — Есть ещё один вариант, — заметил Гарри. Брови Ремуса удивлённо приподнялись. — Сражаться вместе со мной. С нами. А когда мы вернём себе Визенгамот, дать им права, которых они заслуживают. — Он уже отметил в своём разделе книги о постановлениях Министерства несколько вопиющих законов о существах и собирался показать их Сьюзан. — Ты и правда собираешься так открыто выступать и против Дамблдора, и против Волдеморта? — уточнил Ремус, приподняв бровь. — А у меня есть выбор? — фыркнул Гарри. — Разве я смогу добиться всего, оставаясь у него в тени? Я буду прикидываться простаком, пока получится, но время уходит. Чую, к концу года Дамблдор меня раскусит, так что лучше начать играть против него уже сейчас. — Стаи оборотней могли бы оказаться полезными союзниками, — протянул Снейп, задумчиво вертя в пальцах чашку. — Вопрос только, согласятся ли они. Пятнадцатилетний мальчишка — не самый вдохновляющий лидер. Даже если это Мальчик-Который-Выжил. — Ну да, верно, — согласился Гарри. — Но ведь хуже точно не будет, если предложить. Дать понять, что мы займёмся законами в любом случае. Захотят остаться в стороне — их дело, а помощь нам точно не помешает. Ремус молчал, откусывая эклер так сосредоточенно, будто именно там искал ответ. — Попробовать стоит, — признал он наконец. — Я напомню им об этом при следующей встрече. На собрании Ордена придётся признать, что переговоры успехом не увенчались, так что, думаю, через пару месяцев меня снова туда пошлют. Половина волков до сих пор не верит, что Волдеморт вернулся. — Он сделал глоток чая и с тоской глянул на тарелку с шоколадными тарталетками. — Ладно, хватит о мрачном. Расскажите лучше, как у вас тут дела? Чем занимались? Гарри расплылся в улыбке и даже подпрыгнул на стуле от нетерпения. — Представляешь, у меня на днях кончик носа почернел во время медитации! — гордо выпалил он. Это был первый настоящий признак анимагического превращения. — Это потрясающе! — Ремус буквально засиял. — Давай, рассказывай всё! — Он стянул обувь и, устроившись поудобнее, засунул ноги под бок Снейпу. Тот лишь закатил глаза, но отстраняться не стал. Гарри с жаром описывал, как это произошло, и как потом несколько часов безуспешно пытался вернуть носу прежний вид. Да, в доме без Ремуса было слишком тихо.