Lily's Boy

Сердце Гарри разрывалось, когда он смотрел, как Драко уходит вместе с матерью. Единственным утешением было то, что ему удалось выпросить у Сириуса двустороннее зеркало — хотя бы на оставшееся лето. Сам он виделся с крестным регулярно и в любую минуту мог позвать Ремуса или Кери, если понадобится. Но мысль о том, что Драко вернётся домой, зная, кто его там ждёт, и останется без связи, была невыносима. Отметив день рождения и сохранив о нём тёплое воспоминание, Гарри с новой мечтой о жизни с Драко после войны и с решимостью, горящей в груди, с головой ушёл в тренировки. Он не знал, сколько ещё пройдёт, прежде чем Дамблдор снизойдёт до того, чтобы отпустить его от родственников и нарушить покой.  К несчастью, он и представить не мог, как скоро это случится. Через несколько дней после дня рождения, пока Дамблдор держал Снейпа у себя, Гарри тренировался с Ремусом. Это был совсем другой опыт: стиль у него заметно отличался от манеры Снейпа, знаний было не меньше, и теперь, когда страх причинить Гарри вред отпал, он стал куда серьёзнее как противник. Всё ещё сдерживался, но уже меньше, чем раньше, и это само по себе было прогрессом. Вдруг дверь распахнулась настежь, и они оба инстинктивно вскинули палочки в ту сторону, но тут же опустили, увидев Снейпа. Лицо профессора было суровым, губы сжаты в тонкую линию. — Поттер, вы должны немедленно отправиться к своим родственникам. — Они узнали, что я пропал? Неужели кто-то наконец решил проверить, почему он никогда не выходит из своей комнаты? — Пока нет, но скоро узнают. Министерство будет там с минуты на минуту. Гарри встретился взглядом с тёмными глазами и почувствовал, как сердце забилось быстрее. Неужели на дом напали? — Министерство?   — Объяснить это непросто. Кто-то выпустил дементора возле дома ваших родственников, рассчитывая, что он найдёт вас. Вместо этого он нашёл вашего кузена. Слова отдавались в голове Гарри, словно он слушал их сквозь толщу воды. Он едва уловил, как Ремус тихо выругался и положил ему руку на плечо. Дементор в Литтл Уингинге? — Дадли? Он…? — Договаривать не пришлось: лицо Снейпа говорило само за себя. — Его поцеловал дементор, да? — у Гарри к горлу подступила тошнота. — Боюсь, что так. Хотел бы объяснить всё подробнее, но вам нужно вернуться в спальню до того, как кто-то явится искать вас. — Мы не оставим тебя там надолго, щеночек, — заверил Ремус, заключая неподвижного Гарри в крепкие объятия. — Обещаю. Гарри выдавил из себя несколько невнятных слов, прежде чем Кери появилась с огромными, полными тревоги глазами и взяла его за руку. В одно мгновение зал для дуэлей в Серен Ду сменился старой спальней на Тисовой улице. Он возвращался сюда несколько раз и садился у окна, чтобы наблюдатели не подумали, будто он умер. Дурсли, разумеется, понятия об этом не имели. Снизу едва слышно доносился звук телевизора: какое-то музыкальное шоу, которое обожала Петунья. Сердце гулко билось в ушах. Они уже знают? Они вообще дома? Через мгновение Кери вернулась с его сундуком и ещё парой вещей, расставив их так, будто он всё это время жил здесь. Гарри едва удержался от смешка: да кто бы поверил, что в этой комнате может быть хоть немного удобно, сколько ни заваливай её хламом. — Дверь отпирают, мастер Гарри, — тихо заверила она, нервно заламывая пальцы. — Кликните Кери, если что понадобится. С коротким поклоном она исчезла, а Гарри остался стоять посреди комнаты, чувствуя себя совершенно опустошённым. Что, чёрт возьми, только что произошло? Раздумывать было некогда. В доме раздался звонок, и у него пересохло в горле. Он осторожно подкрался к двери, приоткрыл кошачью заслонку и присел, прижав ухо к щели. — Добрый вечер, офицер. Что-то случилось? — это была Петунья. В её голосе проскользнули те самые нотки, что появлялись, когда она предвкушала свежую сплетню. Гарри скрутило от тошноты. — Вы миссис Дурсль? — послышался женский голос, едва различимый сквозь гул из гостиной. — Простите, ваш муж дома? — А в чём дело? Вернон! Вернон, это полиция! — пронзительно крикнула Петунья. Гарри услышал скрип и недовольное кряхтение, с которыми Вернон поднялся с дивана, и телевизор сразу смолк. — Что? — тяжёлые шаги, и вот уже Вернон вышел в коридор к жене. — Что вам понадобилось среди ночи? — Прошу прощения, мистер Дурсль. Боюсь, речь идёт о вашем сыне. — С моим Даддиком что-то случилось? Он у нас хороший мальчик, офицер; если он и натворил что-нибудь, так это всё эти отвратительные приятели, сбивающие моего бедного мальчика с пути, — выпалила Петунья. Но, видимо, по лицу офицера всё стало ясно, и она жалобно всхлипнула. — Мне очень жаль сообщать вам это, мистер и миссис Дурсль… вашего сына нашли в подземном переходе на Уистери-уок. Похоже, у него случилось кровоизлияние в мозг. Он… он без сознания. Петунья вскрикнула. Гарри застыл, до боли сжимая край кошачьей дверцы. Если это и правда маггловская полиция, знает ли об этом Министерство? Снейп, казалось, был уверен, что знает. Может, они заняты поимкой дементора? Или эта женщина на самом деле аврор под прикрытием? Сквозь всхлипы тёти Гарри уловил обрывки разговора: Вернон твердил, что они немедленно поедут в больницу, требовал начальника, расспрашивал, кто нашёл Дадли. Гарри уже собирался подняться, если бы кто-то направился наверх, когда у окна мелькнули перья. С широко раскрытыми глазами он метнулся через комнату и распахнул створку как раз вовремя: влетела коричневая сова среднего размера и уронила письмо на кровать. Это был всего лишь клочок пергамента с короткой запиской, нацарапанной торопливым, неровным почерком. Гарри, Никуда не уходи. Мы пытаемся понять, что произошло. Что бы ни случилось, не выходи из дома. Артур Из его губ вырвался смешок. Не выходи из дома? Мистер Уизли, похоже, забыл, что, по мнению Ордена, он всё лето вообще не выходил отсюда. А ведь если бы он вышел, дементор, возможно, нашёл бы его, а не Дадли. Желудок вновь болезненно сжался. Сова, доставив письмо, сразу улетела, даже не дождавшись ответа. Гарри опустился на кровать — ноги подкашивались, пальцы вцепились в потрёпанное одеяло. Дадли поцеловал дементор. Жив он или нет — разницы почти не было. И всё это лишь потому, что самого Гарри спрятали в безопасности Серен Ду, куда никто не мог добраться. Какая-то его часть испытывала облегчение. Будь он здесь, проведи лето как обычно, дементор наверняка наткнулся бы на него. Да, он умел вызывать Патронуса, но вне школы пользоваться магией было нельзя. Его бы исключили. Или хуже… Дурсли и палочку-то не всегда позволяли держать при себе. Не на это ли и рассчитывал тот, кто послал дементора? О его умении вызывать Патронуса знали все: слухи в Хогвартсе ходили ещё с третьего курса, а на Турнире Трёх Волшебников он на глазах у толпы справился с боггартом-дементором в лабиринте. Разве не этого и хотели? Чтобы его исключили, сломали палочку, выгнали из Хогвартса — и тогда он стал бы лёгкой добычей для Волдеморта. Он поднял взгляд как раз в тот момент, когда в окно влетела новая сова, крупнее прежней. Она тоже не стала ждать ответа, уронив развёрнутое письмо прямо на кровать. Гарри, Сожалею о происшедшем с твоим кузеном. Это прискорбное событие, и можешь быть уверен: необходимые меры уже приняты, расследование начато. Я связался с сотрудниками Министерства, отвечающими за сокрытие случаев применения магии перед магглами. При данных обстоятельствах маггловским властям и его семье представлена версия о естественной смерти. Министерство также стремится урегулировать вопрос внутри собственных рядов; к сожалению, министр Фадж по-прежнему отказывается признать возвращение Волдеморта и считает, что управлять дементорами может лишь Министерство. Случившееся расценивается как изолированный инцидент и, несомненно, к утру будет удалено из всех отчётов. Прошу тебя оставаться дома и воздержаться от необдуманных действий. Вскоре, вероятно, к тебе придёт представитель Министерства для уточнения твоего местонахождения и разъяснения ситуации твоей тёте и дяде. На вопросы отвечай спокойно: в случившемся нет твоей вины. Это всего лишь печальное стечение обстоятельств. Я буду держать тебя в курсе. Прошу соблюдать осторожность и оставаться начеку. С уважением, Альбус Дамблдор Гарри перечитал послание несколько раз, не веря глазам, уставившись на замысловатый курсив. Печальное стечение обстоятельств?? Его кузен остался без души. Кто-то сознательно пытался убить его самого, а погиб Дадли. А Дамблдор ведёт себя так, словно это просто какая-то нелепая ошибка! Фыркнув с отвращением, он отшвырнул письмо. Его ничуть не удивило, что Министерство старается всё замять: для репутации Фаджа стало бы катастрофой признать, что дементор не только забрёл так далеко от Азкабана, но и охотился за Мальчиком-Который-Выжил, попутно поцеловав маггла. Внезапно Гарри заметил, что его руки дрожат, дыхание сбилось и стало частым. Он подтянул колени к груди, пытаясь взять себя в руки. С ним ведь всё в порядке, так почему паника? Опасность уже миновала — да он и вовсе никогда не был в опасности! Только Дадли. Не раздумывая, он сунул руку в карман и сжал холодное зеркало. Можно было бы позвать Сириуса, узнать, что происходит… Стоп. У Сириуса больше нет парного зеркала. Гарри с трудом сглотнул. Обычно он ждал, пока первым позвонит Драко, так было безопаснее. Но сейчас поздно, и Драко наверняка в своей комнате. Можно рискнуть: если он не один, просто не ответит. — Драко Малфой, — прошептал он, поднеся зеркало к лицу и вглядываясь в него, затаив дыхание. И вот уже напротив встревоженные серые глаза и резкая складка между бровей. — Гарри? Я не ожидал твоего звонка. Всё в порядке? Где ты? — Драко нахмурил светлые брови, пытаясь разглядеть комнату за его спиной. — Драко… — Что случилось? — Мой кузен. Там был… он… — Гарри резко вдохнул и с выдохом выпалил всё разом. Драко слушал, и его глаза всё шире распахивались от ужаса. — Святой Салазар! — выдохнул он, когда Гарри закончил. — Ебать, хорошо хоть тебя там не было. — Но если бы я был там, я бы его спас! Я мог вызвать Патронуса! — выкрикнул Гарри, и вина накрыла его новой волной. — И тебя бы вышвырнули за магию вне школы! — резко парировал Драко. — Если у кого-то хватило связей, чтобы подослать к тебе дементора, спорю, они легко сделали бы так, чтобы наказали именно тебя. — Его лицо на миг исказилось. — Бьюсь об заклад, это мой отец. У него Фадж в кармане, провернуть такое для него — раз плюнуть. — Драко, нет, — возразил Гарри. — Не всё сводится к нему. Людей, желающих моей смерти, хватает. Не только твой отец.  Но он не мог не признать, что Люциусу Малфою ничего бы не стоило провернуть такое. — Я постараюсь что-нибудь узнать. Если это был он или кто-то из его дружков, им не понравится узнать, что с тобой всё в порядке. — Лицо Драко смягчилось. — Ты точно в порядке? Я понимаю, это ужасно, но… твой кузен был мерзавцем. Вы не были близки. — Это ещё не значит, что я хотел его смерти!  — Конечно нет! — отрезал Драко. — Я говорю лишь одно: лучше он, чем ты. Да, он твоя кровь, но это не Невилл и не близнецы. Вот это было бы по-настоящему ужасно. У Гарри сжалось сердце при одной мысли, что кто-то из друзей мог оказаться на месте Дадли. Нет, Драко был прав: он не пожелал бы поцелуя дементора даже заклятому врагу, тем более кузену. И всё же в глубине души теплилось постыдное облегчение, что никто из по-настоящему близких не пострадал. Ещё одного Седрика он не пережил бы так скоро. Да... просто я должен был быть здесь. Кто-то, желающий моей смерти, знает, где я живу. Легендарные чары Дамблдора оказались куда менее надёжными, чем о них говорили. Как его охрана могла не заметить происходящее? Дементора-то было трудно не узнать! Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент снова зазвонил дверной звонок. Всё внутри оборвалось. — Наверное, Министерство. Мне надо идти, — выдавил он. — Береги себя, — упрямо повторил Драко. — И сразу дай знать, как только сможешь. Гарри оборвал связь, сунул зеркало в карман и положил руку на кобуру, готовый в любую секунду выхватить палочку. Он быстро спустился вниз и осторожно выглянул в окно: на пороге стояли двое волшебников. Один был в мантии с гербом Аврората — Гарри сразу узнал Шеклболта, они пересекались во время поимки Риты Скитер. Второй оказался приземистым, с прищуренными глазами и в тёмной мантии без опознавательных знаков. Оставалось лишь надеяться, что на улице наложены чары отвода глаз: любопытные соседи с Тисовой улицы наверняка уже подняли бы шум, завидев авроров у дома №4. Он открыл дверь, настороженно разглядывая обоих. — Мистер Поттер, — кивнул аврор. — Я — аврор Шеклболт, а это мистер Ранкорн из Отдела по злоупотреблению магией. Мы можем войти? — Я не пользовался магией, — резко выпалил Гарри. Шеклболт едва заметно усмехнулся. — Мы в курсе, мистер Поттер. Гарри отступил в сторону, чтобы пропустить их. Ранкорн скривился, окидывая взглядом откровенно маггловский коридор и фотографии на стенах. — Мы ненадолго, — сухо сказал он, словно предпочёл бы оказаться где угодно ещё. — Нам просто нужно знать, где вы находились этим вечером. — Я был дома весь день, — ответил Гарри. И вдруг понял: возможно, ему и вовсе не следовало знать подробности о том, что случилось с Дадли. — Что происходит? Маггловская полиция приходила и сказала, что моего кузена отвезли в больницу. Это… это как-то связано с магией? Лицо Шеклболта помрачнело. — К сожалению, да. Мне жаль говорить это, мистер Поттер, но сегодня вечером дементор каким-то образом оказался на Вистериа-уок и напал на вашего кузена, когда тот возвращался домой. Он… он подвергся Поцелую дементора. Сожалею.  — Оказался? — переспросил Гарри, не сдержавшись. — Как будто он просто бродил поблизости? Я думал, дементоры должны оставаться в Азкабане! — Это не твоё дело, что делают дементоры! — рявкнул Ранкорн. — Ещё как моё. — Гарри выдавил слова медленно, по слогу, чтобы не сорваться. — Если они высасывают душу у моего кузена! Шеклболт поднял руку, стараясь их успокоить. — Понимаю, вам тяжело, — сказал он ровным голосом. — Но Министерство сделает всё, чтобы разобраться в случившемся. Гарри не поверил ни на секунду. — Нужно лишь задать вам несколько вопросов. Вы утверждаете, что были дома весь вечер? — Весь день, — кивнул Гарри. — И вообще я всё время дома, — добавил он, стараясь сгладить резкость. Насколько он помнил, Шеклболт был среди его охраны и так должен был это знать. По лицу аврора скользнула тень сомнения. — Понятно. Ничего необычного не заметили? Холод, странный свет? — Нет. Никаких следов дементоров, — отрезал Гарри, скрестив руки на груди. — В комнате и так света не было. Я пытался лечь пораньше. Небольшая ложь. Лампа там не горела уже много лет. — Лечь пораньше? В субботу, летом? — усмехнулся Ранкорн. — Я плохо сплю в последнее время, — отрезал Гарри. — Кошмары. Ему показалось, что на лице Ранкорна мелькнула быстрая усмешка. Шеклболт же, напротив, смотрел с сочувствием. — Понятно. После всего, что произошло, это объяснимо. Твои тётя и дядя ничего странного не замечали? — спросил он. — Насколько я знаю, нет. Но я с ними почти не разговаривал сегодня вечером. Если Шеклболт входил в число его охраны, то наверняка знал об отношениях Гарри с Дурслями. Но Гарри не собирался доставлять Ранкорну такое удовольствие. В присутствии этого человека внутри всё сжималось, а магия зудела от отвращения. — Что им сказали?  — Пока что маггловским врачам представлена правдоподобная версия: у вашего кузена случилось внезапное кровоизлияние в мозг, он впал в кататонию и теперь находится в вегетативном состоянии, — сухо произнёс Ранкорн. — Мы с мистером Шеклболтом останемся и объясним им всё как следует, когда они вернутся. Гарри скривился. — Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали. — Мы не будем вам в тягость… — начал было Шеклболт, но Гарри резко покачал головой. — Дело не в этом. Не говорите им про дементора. Тётя с дядей… они не в восторге от магии. — Он скользнул взглядом к Ранкорну, подбирая слова. — Она их сбивает с толку. Даже пугает. Всё, что тётя знает о магии, — это то, что она убила моих родителей. Если она решит, что магия забрала и её сына… это окончательно их сломает. И винить они будут меня. Что, по сути, недалеко от правды: дементор появился здесь не случайно. Кто-то его отправил. — Это крайне необычно, мистер Поттер. В таких случаях мы…  — Я бы сказал, что ситуация сама по себе ненормальная, мистер Ранкорн, — язвительно перебил Гарри. — Если у вас есть хоть капля порядочности, позвольте моей тёте и дяде думать, что их сын умер внезапно и естественно. Пусть оплакивают его без рассказов о дементорах. Им и так будет тяжело понять, что это за тварь, не говоря уже о том, почему она оказалась здесь, вдали от Азкабана. Я не хочу их пугать. Шеклболт сжал губы в тонкую линию. — Возможно, вы правы. Нет вреда, если они поверят словам врачей. Это не изменит печального исхода. — Говорите им или нет — мне всё равно, — презрительно бросил Ранкорн, закатив глаза. — Пока они не в курсе, не будут носиться по всему Суррею, вопя про дементоров, и не загонят нашу бригаду стирателей воспоминаний в три смены. Гарри до одури хотелось его проклясть. Неужели ему было плевать, что ребёнок фактически мёртв? Только потому, что он маггл. — Что ж, так и быть; поступим, как вы хотите, мистер Поттер. Примите мои соболезнования. Министерство сделает всё возможное, чтобы установить истину. Если вам понадобится помощь — дайте знать.  Шеклболт звучал искренне, и именно это ещё больше разозлило Гарри. Оба они прекрасно знали, что Министерство ничего не станет делать. — Спасибо. Думаю, я просто хочу лечь спать, — сухо сказал он и выразительно посмотрел на дверь. — Конечно. Пришлите сову, если появятся вопросы или если передумаете и ваши родственники захотят поговорить с официальным представителем, — произнёс Шеклболт. Гарри знал, что не сделает ни того ни другого, но всё же кивнул, выдав натянутую улыбку. Они аппарировали прямо из прихожей, даже не удосужившись выйти. Как только в доме стало тихо, Гарри тяжело выдохнул и запустил пальцы в волосы. Мерлин, какой же пиздец.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

Дурсли вернулись только ранним утром. Гарри подскочил сразу, как только щёлкнул замок в двери. Он почти не спал, не находя себе места в комнате после удобной кровати в Серен Ду, а в снах его преследовали тёмные фигуры в плащах и тяжёлое, затхлое дыхание. Петуния тихо всхлипывала. Похоже, она плакала всю ночь. Вернон что-то бормотал ей, и голос у него был на удивление мягкий. Впрочем, казалось, ценил он только собственную репутацию и сына. — Я поставлю чайник, — дрожащим голосом сказала Петунья. — Нет, Пэт, давай лучше ляжем. Нам чаю в этой проклятой больнице хватило, — вздохнул Вернон. Если она и возразила, Гарри этого уже не уловил: его внимание приковали скрип ступеней под его тяжёлыми шагами и щелчок двери спальни. В груди болезненно кольнуло. Он не мог здесь оставаться. Пока тётя с дядей не знали, что он вернулся, но если Вернон увидит его лицо так скоро после того, как они потеряли сына… к утру у него вряд ли осталось бы целое лицо. Даже если Кери принесла бы еду, в туалет всё равно пришлось бы выходить. Они рано или поздно заметят. Он не мог здесь оставаться. Он дождался, пока из спальни не донёсся громкий храп Вернона, поднялся с кровати и тихо позвал: — Кери. Она возникла мгновенно с подносом в руках: чашка горячего чая, пара его любимых шоколадных печений и тарелка тостов с вишнёвым джемом. — Если мастер Гарри хочет настоящий завтрак, Кери приготовит, — торопливо начала она. Гарри устало улыбнулся и махнул рукой: — Этого более чем достаточно, спасибо. Вряд ли он смог бы проглотить больше: вина сжимала его изнутри, и при мысли о Дадли подступала тошнота. — Кто-нибудь дома? Или все в Ордене? — Серен Ду пустует. Все в другом доме, сэр. Мистер Ремус просил передать это мастеру Гарри. — Она достала из кармана фартука сложенный лист пергамента. Щеночек, Орден в замешательстве из-за всей этой истории, но скоро решат, что делать дальше. Надеюсь, тебя быстро перевезут сюда. Подожди немного, я дам знать, как только появятся новости. Мы любим тебя. Лунатик. Он вздохнул, позволив записке соскользнуть на матрас. Значит, снова ждать. — Спасибо, Кери, — тихо пробормотал он, осторожно обмакивая печенье в чай, стараясь не разломать его. Домовик поклонилась и исчезла, оставив его в одиночестве с завтраком. Он лишь надеялся, что его спасут как можно скорее, любым способом. Долго на Тисовой улице он не выдержит.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

Ждать пришлось недолго. К полудню, когда он всё ещё не решался выйти из комнаты, Кери появилась вместе с Ремусом. Тот сразу оказался рядом и заключил его в крепкие объятия. — Мне так жаль, щеночек. Гарри уткнулся в его грудь, цепляясь за это тепло. — Он мне даже не нравился… — вырвалось почти беззвучно. — От этого боль не становится меньше, — мягко сказал он и поцеловал Гарри в волосы. Затем выпрямился и твёрже добавил: — Орден пытался заставить Министерство расследовать, но, похоже, всё напрасно. Поскольку ни один волшебник не пострадал, а дементора уже вернули в Азкабан, для них дело закрыто.  Достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять, что он думает о таком исходе. — Я так и думал. Уже известно, кто это сделал? — Гарри не мог отделаться от навязчивой мысли: вдруг Драко прав, и за всем стоит его отец. Перед сном он ещё говорил с ним, уверяя, что у него всё в порядке; Драко был уверен, что Люциус замешан хотя бы косвенно. — Пока нет, — ответил Ремус. — Скорее всего, мы никогда не узнаем: расследование уже сворачивают. Кингсли сказал, что ты просил не посвящать в это тётю и дядю. — В его голосе прозвучал явный интерес. Гарри поморщился. — Если бы они узнали, что это связано с магией, то обвинили бы меня. Я не могу допустить этого… особенно если придётся оставаться здесь, пока Дамблдор не решит забрать меня. Во взгляде Ремуса мелькнул хищный, почти звериный отблеск. — Я не допущу, чтобы они снова причинили тебе боль, — произнёс он твёрдо. Гарри стиснул челюсти, но промолчал. Начинать этот разговор ему не хотелось — ни сейчас, ни когда-либо. — Есть и хорошая новость: Дамблдор решил забрать тебя во время похорон кузена. Некоторых удивило и расстроило, что ты не сможешь проститься лично, но он настоял, что это самое безопасное время, чтобы увезти тебя. — Они всё равно не захотят меня там видеть, — с горечью заметил Гарри. Да он и сам не знал, хотел ли вообще туда идти. — Похороны ведь обычно затягиваются, правда?  Он никогда не бывал ни на волшебных, ни на маггловских похоронах. Похороны Седрика были слишком скромными, чтобы по ним судить. Они состоялись почти через две недели после его смерти, и Гарри не был уверен, что сумеет столько выдержать на Тисовой улице. — В четверг, — ответил Ремус. — Похоже, они захотели закончить всё побыстрее. В четверг в два за тобой придут. — Можно я вернусь домой? — вырвалось у Гарри. — Дурсли не знают, что я здесь. Если меня не будет пару дней, Орден это заметит? Охрана же не менялась? — Нет, охрана осталась прежней. Дамблдор считает маловероятным, что вторая атака произойдёт так скоро после первой, если она вообще случится. — Тогда можно я вернусь домой? Пожалуйста? — Он ненавидел, как предательски дрогнул его голос. — Я не хочу оставаться здесь в одиночестве, даже до четверга. — Щеночек… — Ремус вздохнул и снова прижал его к себе. — Конечно. Конечно, можешь вернуться домой.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

В отличие от прошлого лета, когда Гарри жадно выхватывал из последних дней в Серен Ду всё, что могло дать радость и ощущение свободы, теперь, в дни перед похоронами Дадли, он чувствовал себя подавленным. Хотя во время нападения его рядом не было, в доме витала тяжёлая мысль о том, как близко беда могла задеть и его самого. Он решил закончить все дела и разослал письма друзьям, ведь до начала учебного года больше не будет возможности связаться с ними. Сьюзан он пообещал продолжать изучать законы: они уже продвинулись далеко, и её усердие было по-настоящему достойно Пуффендуя. Невиллу Гарри коротко сообщил о том, что случилось с кузеном, пообещав позже объяснить всё подробно. Он проведал Клювокрыла, ещё раз слетал один и вместе с Кери испёк печенье, чтобы хоть ненадолго отвлечься. К вечеру среды оставалось лишь переложить вещи в новый школьный сундук. Выбирать книги в этом году оказалось сложнее не только из-за приближающихся экзаменов: слишком многое хотелось успеть выучить, прежде чем судьба столкнёт его с новым смертельно опасным приключением. — Почти все эти книги есть у Северуса в покоях, — сказал Ремус, появляясь в дверях. Гарри встретился с ним взглядом. После нападения дементора чаще других рядом оказывался именно он: Орден держал всех в заботах, Сириус редко мог вырваться, а Дамблдор бесконечно нагружал Северуса поручениями. Остальное время Гарри проводил в одиночестве. — Если что-то понадобится, уверен, он даст тебе почитать, — добавил Ремус. Гарри уставился на стопку учебников по Защите от тёмных искусств у себя на коленях. — Буду иметь в виду, — пробормотал он, убирая книги на полку. Взгляд скользнул по оставшимся. — Как думаешь, я смогу тренироваться и во время учёбы? — У тебя СОВы в этом году, ты будешь занят, — начал Ремус, но Гарри только закатил глаза. — Думаю, тренировки важнее каких-то экзаменов, — возразил он. — К тому же вы сами говорили, что знаний у меня достаточно, чтобы справиться. Я не переживаю из-за экзаменов. Это было правдой. С тех пор как с него сняли блоки, Гарри сделал огромный рывок вперёд и по большинству предметов опережал программу минимум на год. — Зато домашних заданий и квиддича тебе всё равно не избежать. Гарри выдержал его взгляд, и Ремус тихо вздохнул, сдаваясь. — Если ты настаиваешь, уверен, Северус найдёт время. Но только так, чтобы Дамблдор ничего не заподозрил. Это может быть опасно. Ему и в голову не приходило взглянуть на это с этой точки зрения. Меньше всего ему хотелось, чтобы Дамблдор заподозрил хоть что-то между ним и профессором Зелий. — Ладно. Но многое я могу отрабатывать и сам. Он уже заметно продвинулся в обучении анимагии и не хотел, чтобы его умение в дуэлях притупилось — от этого могла зависеть чья-то жизнь. — Помни, тебе всё ещё только пятнадцать, — напомнил Ремус, проводя рукой по его растрёпанным волосам. — Ты можешь быть сильным для своих лет, но всё равно остаёшься пятнадцатилетним. Пусть забота о твоей защите остаётся за взрослыми, насколько это в наших силах. — На деле всё выходит не так просто, — пробормотал Гарри, но всё же прижался к его руке. — Я постараюсь. — У тебя и без того дел выше крыши, щеночек, — Ремус едва заметно улыбнулся. — Сосредоточься на учёбе и своих планах, а остальное оставь нам, ладно? Гарри усмехнулся: — Ладно. Затея с захватом власти в Министерстве во многом принадлежала Сьюзан, но Гарри тоже был её движущей силой. Его лицо должно было выйти на первый план, чтобы протолкнуть эту перезагрузку, а в нужный момент сбросить Дамблдора с пьедестала. До этого ещё было далеко, но наследники хотели быть уверены, что к тому времени всё будет готово. Министерство и Визенгамот слишком долго тлели и разлагались изнутри. — Ты готов к завтрашнему дню? — спросил Ремус. Гарри понял, что речь идёт не о вещах. В груди у него сжалось; тревога накатывала всякий раз, когда он думал о том, что снова окажется среди людей. Придётся натянуть маску «золотого мальчика», встретиться с Роном, Гермионой, Дамблдором и толпой незнакомцев — и, что хуже всего, выслушивать их соболезнования по поводу Дадли, будто они хоть немного понимали, что он чувствует, — хотя даже он сам этого до конца не понимал. — Думаю… — он глубоко вздохнул, глядя на Ремуса. — Насколько вообще можно быть готовым? Просто… то, что случилось с Дадли, это моя вина. Знаю, знаю, — поспешно добавил он, не давая Ремусу вставить ни слова. — Я ничего не мог сделать. Винить надо того, кто послал дементора, кого угодно… Но дело в том, что для всех он теперь мёртв, потому что кто-то хотел убить меня. Так же, как и Седрик. Он сжал кулаки.  — И я… я ненавижу, что он умер, и ненавижу, что чувствую себя виноватым. Ненавижу, что мне их жаль, хотя столько лет обращались со мной ужасно. Но они этого не заслужили. Никто не заслуживает. Мои тётя и дядя меня ненавидят, но они любили Дадли, а он… он был всего лишь ребёнок, понимаешь? Ему было всего пятнадцать. К ужасу Гарри в глазах наворачивались слёзы. Ремус тихо прижал его к себе, прижав голову к широкой груди. — Всё в порядке, — тихо прошептал он, успокаивая. — Ситуация непростая, и это естественно. Чувствуй так, как тебе нужно. Твоя семья — ужасные люди, но ты прав: они не заслужили потерять сына так рано, несмотря ни на что. Дадли не заслужил этого. И ты не заслужил всего того, что выпало на твою долю. Их трагедия не оправдывает того, как они с тобой обращались. — Я не могу их видеть снова, — прошептал Гарри сквозь слёзы. — Может, они и не знают всей правды о смерти Дадли, но я-то знаю, и это их добьёт. Я не представляю, что они со мной сделают, если мы снова встретимся. Даже если правда им не известна, они всё равно обвинят меня. Они так делали всю мою жизнь — от плохого дня на работе до внезапной непогоды — и я всегда за это расплачивался. — Я не знаю, что будет дальше, — сказал Ремус мягко. — Но одно я знаю наверняка: Сириус и я предпочтём умереть, чем снова оставить тебя в одиночестве с этими чудовищами. Я не знаю, что они с тобой сделали, и надеюсь, что однажды ты будешь готов рассказать. Но клянусь: пока я жив, больше никто не посмеет прикоснуться к тебе. В его словах было столько уверенности, что Гарри просто поверил. Он едва заметно кивнул и закрыл глаза.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

В половине второго в четверг Кери доставила Гарри в его комнату. Сундук у кровати избавлял его от необходимости притворяться, будто он тут живёт: дверь была заперта снаружи, все восемь засовов стояли на месте. Всё должно было выглядеть правдоподобно: Дурсли никогда бы не оставили его с открытой дверью, даже если уходили надолго. Скорее уж заперли бы его и велели справлять нужду в углу, чем позволили ходить по дому, как обычному человеку. Гарри сел на край кровати и провёл рукой по перьям Хедвиг сквозь прутья клетки. Сова, похоже, осталась равнодушна к смене обстановки, но главное, чтобы всё выглядело убедительно. Колено у него дёргалось от нетерпения. Он заставлял себя не думать о тёте и дяде, не представлять, что они сейчас делают. Неужели служба уже началась? Несут ли крышку гроба к могиле? Мысли прервал треск аппарирования: кто-то появился внизу, и не один. Он ждал их, но всё равно подскочил, вскинув палочку к двери. Снизу донеслись приглушённые голоса, одни знакомые, другие нет. На лестнице послышались странные шаги — ритмичное шарканье и глухой стук, будто кто-то прихрамывал или опирался на тяжёлую трость. — Поттер! — рявкнул голос, и холод пробежал у него по спине. Гарри стряхнул дрожь, убеждая себя, что это не Барти Крауч-младший, а настоящий Грюм. — Мерлиновы яйца, сколько тут, нахрен, замков?! — донеслось вслед хриплым, резким тоном. — Замков? — откликнулся женский голос, знакомый, хоть Гарри и не сразу понял чей. — Снаружи? Кто-то быстро побежал вверх по лестнице. Щёки у него вспыхнули: сколько их собралось здесь, чтобы пялиться на правду о том, как живёт Мальчик-Который-Выжил? Сколько членов Ордена решили сами убедиться, почему он не показывался из дома всё лето? — Секунду, Гарри. Он сразу узнал голос Ремуса и немного успокоился. Замки щёлкнули один за другим, и дверь распахнулась. На узкой площадке у комнаты теснились Грюм, Ремус и аврор с яркими волосами. Сегодня волосы у неё были розовые, как жевательная резинка. Она улыбнулась и помахала рукой. — Приветик, Гарри! Гарри вспомнил её имя: Тонкс. Нимфадора Тонкс, дочь Андромеды и двоюродная сестра Сириуса. — Лунатик, — коротко бросил он, не опуская палочку. — Какое существо было в аквариуме у тебя в кабинете, когда мы в первый раз пили чай?  Из всех троих он по-настоящему знал только Ремуса, и рисковать он не собирался. Магия подсказывала, что это действительно он, но лишняя проверка не повредит. — Гриндилоу, — сразу ответил Ремус. Гарри опустил палочку и убрал её в кобуру. — Постоянная бдительность! — проревел Грюм, и изрезанное шрамами лицо скривилось в улыбке. — Молодец, Поттер. — Приятно познакомиться, профессор Грюм. — Тьфу, — фыркнул он, и его магический глаз завертелся. — Какой из меня учитель. Просто Грюм. Это Тонкс. Дамблдор послал нас забрать тебя отсюда. — Поэтому ты и не смог пойти на похороны, — сказала Тонкс, и её волосы на миг потускнели. — Нам правда жаль, что ты не смог по-настоящему проститься с кузеном, Гарри. — Это не причина, по которой меня там нет, — резко бросил он и заметил непонимание в её взгляде. — Но я рад, что вы пришли, пока дома никого нет. — Всё собрал? — буркнул Грюм, прихрамывая. Механический глаз по-прежнему вертелся, и от его взгляда по коже пробежали неприятные мурашки. Сколько же всего он видит с этой штукой? — Почти, — отозвался Гарри. У них на глазах он схватил со стола пару перьев и листов пергамента, бросил в сундук, сверху впихнул скомканную одежду и захлопнул крышку. Нарочито оглянувшись по сторонам, добавил: — Готов. — Кот твой? Или семейный? — поинтересовалась Тонкс, кивнув на кошачью дверцу. Гарри ответил кривой усмешкой. — Это не для кота. Её лицо застыло в недоумении, и он не стал ничего пояснять. Восемь замков на двери! Этого должно быть достаточно, чтобы понять.  — Так как мы собираемся добираться… ну, куда бы там ни было? — Аппарируем, — пояснил Ремус. — Ощущение не из приятных, зато днём это наиболее незаметный способ. Придётся сделать несколько прыжков, чтобы не оставить следов. — А Грюм всерьёз хотел вылететь с тобой на метле, — вставила Тонкс с усмешкой. — Только средь бела дня это невозможно. — Вот именно, — проворчал тот. — Жди ночи… чёртовы магглы. Выпусти сову, Поттер. Она сама дорогу найдёт. — Рад бы, сэр, да не могу, — ответил Гарри, с мрачным удовлетворением доигрывая роль до конца. Клетка Хедвиг была заперта на висячий замок — ровно так бы сделал дядя Вернон, если бы он и правда держал его тут всё лето. — Сейчас, я открою, — сказал Ремус. Взмах его палочки, и замок с глухим стуком упал на пол. Гарри приоткрыл дверцу, и Хедвиг, благослови её хитрое птичье сердце, разыграла целое представление: вытянула крылья, тщательно поправила перья, будто и правда сидела взаперти неделями. Потом ткнулась головой ему в подбородок, щёлкнула клювом у уха и вылетела в распахнутое окно. — Ладно, пора, — проворчал Грозный Глаз, выпрямляясь. Сундук он сунул Тонкс, клетку Ремусу. — Хватайся за руку, Поттер. Было странно доверить жизнь Грюму, даже понимая, что он настоящий. Ремус бросил ему через плечо ободряющий взгляд, и Гарри выпрямился, крепко вцепившись в костлявое предплечье. Когда Ремус сказал «несколько прыжков», Гарри и представить не мог, какой это будет ад: хлопки, гул в ушах, тошнотворная дезориентация. Раздался треск, и они уже стояли в тёмном грязном проулке. Гарри не успел вдохнуть, как Грозный Глаз выпустил его, и чья-то рука резко перехватила за локоть. — Держись. Новый хлопок — и они уже в поле. Голова закружилась, хватка исчезла, и в тот миг знакомая рука обхватила его за талию и прижала к крепкой груди. — Я держу тебя, — тихо сказал Ремус. Новый треск, и он уже на каменистом утёсе. Земля качнулась под ногами, желудок скрутило. Ремус выпустил его руку, и тут же чья-то хватка перехватила запястье. Снова хлопок — и мир провалился во тьму. Воздух перехватило, перед глазами мелькнули искры. Когда зрение прояснилось, Гарри стоял посреди самой обычной маггловской улицы. Запястье всё ещё сжимал Грюм, удерживая его от падения почти силком. Спустя миг рядом возникли Люпин и Тонкс; Ремус придвинулся ближе и поддержал его за спину. — Прости, щеночек, — тихо сказал он. — Тяжело, если нет привычки. Но это самый безопасный способ. Гарри думал, что уже начал привыкать к аппарированию, но к такому привыкнуть было невозможно. — Сейчас стошнит, — выдавил он. Тонкс прыснула. — Выбери точку и смотри на неё, пока земля не перестанет качаться, — сказал Грозный Глаз без тени сочувствия. — Читать можешь? — В целом да. Сейчас? Сомнительно. Тонкс снова хихикнула. Даже Грюм хрипло фыркнул, и губы его тронула кривая усмешка. — Вот это прочти. Через несколько секунд зрение прояснилось настолько, что Гарри различил слова на клочке пергамента, который сунул ему Грозный Глаз. Почерк Дамблдора невозможно было спутать. Штаб-квартира Ордена Феникса находится по адресу: площадь Гриммо, дом номер двенадцать. Он перечитал строчку, вбивая её в память. Когда поднял глаза, между одиннадцатым и тринадцатым домами вырос новый особняк. Пергамент в его руках вспыхнул и осыпался пеплом прямо на ладони. Скоро он увидит Орден.