Lily's Boy

Как только Гарри переступил порог дома номер двенадцать, ему сразу бросилось в глаза улыбающееся лицо крестного. — Сириус! — облегчение было неподдельным; он не видел его почти неделю, и эта неделя выдалась сущим адом. Гарри кинулся в объятия крестного, и напряжение немного отступило, когда тот крепко прижал его к себе. — Я с тобой, щеночек, — выдохнул он яростным шёпотом. — Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо. Гарри едва не сорвался прямо там, но приглушённые голоса напомнили, что они не одни. Он нехотя отстранился и скривился, оглядываясь вокруг. Сириус говорил, что дом в запущенном состоянии, но Гарри не ожидал, что здесь будет так… мрачно. — Рад тебя видеть, приятель! — Ну наконец-то появился! Близнецы говорили вполголоса, и это показалось Гарри странным, но их улыбки говорили сами за себя. Протиснувшись мимо Сириуса, Джордж взъерошил ему волосы и втиснул между собой и Фредом, увлекая к боковой двери. В следующую секунду Гарри оказался в переполненной кухне, где аппетитный запах жарящегося мяса заставил его желудок громко напомнить о себе. — Гарри, дорогой! — близнецы тут же отступили, когда их мать поспешила навстречу и заключила его в объятия так крепко, что у него едва не захрустели рёбра. — Посмотри только на себя, кожа да кости, бедняжка! — Она похлопала его по щеке, нахмурившись. — И бледный, как полотно. Ты хоть раз бывал на солнце? Гарри вовсе не считал себя таким уж бледным и стиснул зубы: по её версии, он всё лето просидел запертым в комнате. Неужели она и правда хочет этим уколоть? — Боюсь, ты не сможешь задержаться, скоро начнётся собрание Ордена. Но я быстро соберу тебе бутерброд, возьмёшь наверх. Обедал? Ну и ладно, всё равно перекуси — тебе полезно, ты ведь ещё растёшь! Гарри обернулся к столу, где сидело несколько незнакомцев. Все они смотрели на него с разной степенью любопытства. Он уже собирался что-то сказать, но дверь вдруг распахнулась, и в кухню вихрем влетела Джинни, опередив Тонкс. — Ты здесь! — радостно воскликнула Джинни, повиснув у него на шее. Гарри не удержался от смеха, зарывшись лицом в её волосы с лёгким запахом клубники. — Привет, Джинни. Она отстранилась, но ладони оставила на его плечах, пристально разглядывая. — Ты выглядишь лучше, чем я думала. Всё в порядке? Гарри не знал, всерьёз ли она спрашивает, и только пожал плечами. — Если учитывать всё… то не так уж плохо. Джинни этого хватило и она уверенно кивнула. Дверь снова распахнулась, и на кухню вошёл Снейп с привычной насмешкой на лице. Гарри никак не отреагировал на его появление, хотя уловил едва заметную тень одобрения в тёмных глазах, когда тот скользнул взглядом по гриффиндорцу. — Вижу, Поттер снова снизошёл до того, чтобы нас посетить, — протянул он ядовито. Сириус зарычал, но миссис Уизли тут же стукнула его по плечу своей поварёшкой. — Северус, ради Мерлина, уже время? Дети, наверх. И да, Фред, Джордж, в последний раз повторяю: вас это тоже касается! Мне плевать, что вы совершеннолетние, вы ещё школьники, и будете держаться подальше от всего этого. — За её спиной в воздухе парила тарелка, доверху нагруженная бутербродами. Молли поманила Гарри. — Я подумала, поселить тебя вместе с Роном, милый. Пойдём, я покажу комнату. — Гарри займёт мою старую комнату, Молли, — вмешался Сириус, положив ему руку на плечо. — Я сам отведу его. — Глупости. Мальчики всегда делят комнату в Норе, это не проблема. — Гарри мой крестник, и это мой дом, — твёрдо напомнил Сириус. — У него было тяжёлое лето, и если он хочет отдельную спальню, он её получит. Миссис Уизли повернулась к Гарри так, будто ждала, что он возразит и захочет поселиться с Роном. У него и в мыслях такого не было, и он только улыбнулся крестному. — Спасибо, Сириус. — Без проблем, щеночек, — ухмыльнулся тот и, не стесняясь, стащил один из бутербродов. — Пойдём, я покажу тебе дом. Только потише в главном холле: портрет моей матери спит. Та ещё карга, поверь, тебе не понравится, если она проснётся. И тут стало ясно, почему раньше все перешёптывались. Пока Молли не успела возразить, Сириус уже подхватил тарелку с едой и направился к выходу, а за ним последовали Гарри и трое Уизли. Они на цыпочках поднялись на два пролёта мимо жутковатой коллекции отрубленных голов домовиков и остановились у двери с потускневшей серебряной табличкой: Сириус Орион Блэк. Сириус толкнул её локтем. Комната оказалась такой же мрачной и строгой, как и весь дом, но юный Сириус явно пытался её оживить: половину стены занимал баннер Гриффиндора, рядом висела коллекция постеров с полураздетыми девушками на мотоциклах. Сириус смущённо покраснел. — Немного перестарался с закрепляющим заклинанием, когда был моложе, — признался он. — Хотел насолить мамаше. Не переживай, я придумаю, как всё это снять. — Ничего страшного. Они мне всё равно не интересны. — По крайней мере, это были маггловские плакаты, и девушки не подмигивали и не махали ему, как те, что он видел в журналах у некоторых соседей по спальне. — Значит, это была твоя комната? — Моя детская тюрьма, — горько усмехнулся Сириус. — Пока я не сбежал и не переехал к Поттерам. Можешь рыться сколько угодно, — один Мерлин знает, что тут осталось. Я сюда с тех пор и не заглядывал. Уизли топтались на пороге, и Гарри жестом пригласил их войти. — Заходите, я не против. Я как раз хотел с вами поговорить. — А мне пора на собрание, — сказал Сириус, закатив глаза. Он поставил тарелку с сэндвичами на кровать, затем полез в карман куртки и достал крошечный сундук. — Лунатик передал. — Сундук в тот же миг вырос до обычного размера у изножья кровати. — А клетка Хедвиг, кажется, у Тонкс. — Отлично, спасибо, — Гарри крепко обнял крестного и отпустил. Едва дверь за Сириусом захлопнулась, Джордж взмахнул палочкой, накладывая чары приватности. — На случай, если Ронникс вздумает сунуть нос, когда поймёт, что ты здесь, — пояснил он, усаживаясь на край кровати. Окинул взглядом одну из красоток на постере, приподнял бровь и лениво откинулся к стене. — Ну что. Как дела, малыш? Гарри фыркнул. Скинув ботинки, он устроился на кровати, оставив место для Джинни и Фреда. Желудок предательски заурчал и он потянулся за бутербродом. — Всё было отлично… пока дементор не прикончил моего кузена, — произнес он без эмоций. Все трое Уизли передёрнулись. — Мне так жаль, Гарри. Это ужасно, то, что случилось. Даже если твой кузен был ещё тот болван, — Джинни сжала его руку. — Но в остальном ты держишься? — В основном да. Хотя… кошмары всё ещё снятся. О кладбище, — признался он. — Но Ремус здорово помогает с этим справляться. Да и занят делами был. Но это у меня ничего интересного, лучше расскажите, что у вас. Хотя всё лето он переписывался с близнецами и Джинни через Ремуса, многое оставалось за кадром. Гарри знал общее: Орден собирался здесь, пока дети драили дом. Но он был уверен, что близнецы придумали, как подслушивать, и хотел узнать, насколько они осведомлены. История про Удлинители ушей его впечатлила, хотя он и скрывал улыбку, когда Джинни пожаловалась, что Снейп раскусил их и теперь накладывает на дверь защиту. — Мы толком не знаем, чем они заняты, — признался Джордж. — Но Тот-Кого-Нельзя-Называть всё лето сидит тихо. Ни налётов, ни загадочных смертей. Думаем, он пользуется тем, что Фадж упорно не верит в его возвращение, и спокойно собирает силы, пока никто за ним не следит. Гарри только утвердительно хмыкнул. Это вполне совпадало и с тем, что обмолвился Снейп, и с тем, что он видел через шрам. — Ты… получал «Пророк», где бы ты ни был? — осторожно спросила Джинни. Гарри поморщился, понимая её опасения. — К сожалению, да. Даже без Риты Скитер «Пророк» отлично справлялся, сочиняя нелепые истории, выставляющие его сумасшедшим, и Дамблдора заодно с ним. Гарри не был удивлён и даже не совсем возражал против того, как они подрывали репутацию директора. Но возвращаться в школу после всего этого не хотелось. Близнецы переглянулись с одинаково кислыми минами. — Да уж, полный бардак, — пробормотал Фред. — Часто Дамблдора видели? — спросил Гарри. Всё лето, обдумывая планы на новый учебный год, он не раз ловил себя на мысли: а вдруг кто-то из его друзей тоже оказался под такими же заклятиями подчинения, как он когда-то? Может, именно поэтому Рон и Гермиона докладывали директору всё о нём. Хотелось бы надеяться. — Он приходил на собрания Ордена. Пару раз оставался на ужин, — сообщил Джордж. — Но с Роном или Гермионой я его не видел… разве только тогда, когда он велел им не писать тебе ничего важного в письмах. — Какие, к чёрту, письма? — закатил он глаза. — Готов поспорить, Дамблдору было наплевать, что я всё лето не выходил из дома, и ведь они это знали. Джинни прикусила губу. — Папа несколько раз поднимал этот вопрос. Сначала он был в твоей охране. Но Дамблдор перевёл его в другое звено, когда папа заговорил о том, чтобы подбросить тебе записку в окно и проверить, как ты. — Интересно, хоть кого-то волновало, что я всё лето не выходил из комнаты? — Всем велели просто дать тебе «пережить горе», — подтвердил Фред. — Мы пытались объяснить, что ты говорил нам о своих родственниках, что они тебе даже почту не дают и вообще какие они. Но Дамблдор слушать не стал: уверял всех, что сразу узнает, если с тобой что-то случится, и что тебя лучше оставить в покое. Сказал ещё, что любая связь с магическим миром, пока ты не справишься с этим, только сильнее тебя выбьет из колеи. — Он скривился, и Гарри последовал его примеру. Какая тупая отговорка! — Хорошо ещё, что всё это оказалось спектаклем, иначе этим летом мне бы пришёл полный пиздец, — пробормотал он. Одна только мысль, что его могли бросить к Дурслям без помощи и поддержки после того, как он увидел смерть друга и Возвращение Волдеморта, холодком пробежала по спине. Эта пустота в груди, если бы её оставили на всё лето, затянула бы его в очень тёмное место. Джинни слегка подтолкнула его плечом. — Рон и Гермиона всё лето как будто жили в своём мирке. Нет, они не вместе, — поспешно добавила она, уловив его взгляд, — но с нами почти не бывают, только когда мама заставляет всех убираться. Гермиона иногда заговаривает со мной, если Рон её достанет, но… всё, что её волнует, — это ты и то, что мы должны будем делать, когда ты приедешь. — Контролировать меня, ты хотела сказать, — усмехнулся Гарри. — Мерлин… ещё месяц такого счастья. — Ты собираешься и дальше делать вид, что вы друзья? — спросил Джордж. — Или с этим уже покончено? — Думаю, Дамблдор уже прекрасно понял, что я постоянно срываю его чары принуждения, — сказал Гарри. — Пусть так и считает, лишь бы не заподозрил насчёт блоков.  Он долго размышлял, как вести себя в новом учебном году: прятаться дальше смысла не было. Пусть Дамблдор считает это бунтарством, пусть пробует взять его под контроль. Если Гарри сорвёт его планы, это, возможно, выбьет его из колеи и даст Сьюзен шанс пошатнуть его пьедестал. — Значит, можно спокойно прикалываться над Роном в этом году? — глаза Фреда сверкнули озорным огнём. Гарри ухмыльнулся. — Валяйте. — Классно, — в унисон пробормотали близнецы. Гарри почти пожалел Рона. Почти. — Что ещё у вас тут происходит? Я думал, Билл должен быть здесь. И Перси? — Он был уверен, что только Чарли всё ещё за границей. — Билл живёт в квартире, которую ему выделили в Гринготтсе, заглядывает нечасто. А Перси… — Джинни запнулась, а близнецы злобно поморщились. — Мы больше не говорим об этом придурке, — сказал Джордж. Гарри вскинул бровь: похоже, за этим скрывалась целая история. — Они с Фаджем теперь не разлей вода, — объяснил Фред. — Поддерживает его во всём, уверен, что Дамблдор рехнулся, а ты просто мелкий выскочка, жаждущий внимания. У него был жуткий скандал с мамой и папой ещё до того, как мы сюда переехали — наговорил гадостей им обоим, особенно папе. Потом хлопнул дверью и ушёл, с тех пор мы его не видели. Мама каждый раз плачет, стоит ей только о нём вспомнить. Гарри тихо присвистнул: — Вот это да… — Он и представить не мог, что Перси на такое способен. Поддерживать министра — в это ещё можно было поверить: тот всегда слишком дорожил правилами, порядком и авторитетами. Но пойти против своей семьи… это было неожиданно. — Ладно, про Перси больше ни слова, — пробормотал он и на миг задумался, что ещё стоило выяснить. С этими троими было просто: они всё лето переписывались, и пробелов почти не осталось. А вот касаться Дадли, дементоров и прочего сейчас не хотелось. Он потянулся за ещё одним бутербродом и усмехнулся: — Ну что, как думаете, насколько бурно мне разыграть истерику перед остальными? Дамблдор хотел видеть сломленного, убитого горем подростка, отрезанного от друзей и тех, кто ему дорог? Гарри собирался дать ему это и даже больше.

⟣ · · ⟡ · · ⟢ 

Они просидели в комнате Гарри несколько часов, пока в дверь не постучал Сириус, сообщив, что собрание закончилось и ужин скоро будет готов. — Я бы показал тебе дом, но, честно говоря, чем меньше ты увидишь в этом омерзительном месте, тем лучше, — заметил он, когда они спускались вниз. Близнецы уже аппарировали проверить зелье, а Джинни умчалась уговаривать Тонкс остаться на ужин. — Тут и правда… мрачновато, — согласился Гарри, разглядывая облупившиеся обои и тёмные панели. — Когда ты был ребёнком, здесь хоть немного было получше? Трудно представить, каково расти в таком месте. — Разве что почище, — отозвался Сириус. — А так всё тот же декор. Клянусь, если меня тут надолго запрут, я разнесу этот дом к чёрту и всё перестрою. Может, хоть будет чем заняться, когда вы все вернётесь в школу. — Если дом вообще позволит, — полушутя заметил Гарри. Тьма, пропитавшая стены, ощущалась почти физически, и казалось, она восстанет против любой попытки перемен. — В этом-то и половина веселья, щеночек. Тсс. — Он приложил палец к губам и осторожно шагнул в главный холл, указывая на тяжёлый бархатный полог, закрывавший почти всю стену. Гарри сразу понял, что это вовсе не окно. — Твоя мать? — прошептал он. Сириус кивнул. — Она будет первой, кого я уберу, как только пойму, как это сделать. Хоть стену выломаю, если придётся, — пробурчал Сириус. Кухня по-прежнему гудела, хотя большинство членов Ордена уже ушли. Жаль — Гарри хотелось с ними познакомиться. Снейп тоже ушёл. — Гарри! — Рон, вытаращив глаза, посмотрел на него через стол. — Когда ты приехал? Где ты был? — В своей комнате. Пришёл около двух. — В своей комнате? Но мама сказала, что ты должен жить со мной! — Ага, Сириус расчистил для меня свою старую комнату, так что я буду там. — Рада тебя видеть, Гарри. Выглядишь неплохо, — осторожно сказала Гермиона. Она явно понимала, что на тёплый приём рассчитывать не стоит. Гарри сжал челюсти. — Гермиона, — коротко кивнул он. Миссис Уизли выглядела озадаченной их натянутым общением, но тут же, словно ничего не заметила, оживлённо продолжила: — Садись, садись, ужин вот-вот будет готов. Хочешь чего-нибудь выпить, Гарри, милый? Когда Молли поставила перед ним стакан тыквенного сока у места рядом с Гермионой, Гарри переставил его к свободному месту между Джинни и Сириусом. Джинни мягко сжала его колено под столом. — Ты уже познакомился с Тонкс, Гарри? — спросила она, кивая на розововолосую девушку рядом. — Она супер! — Немного. Привет, — сказал Гарри, махнув рукой. Тонкс расплылась в улыбке. — Привет! Ну что, уже твёрдо стоишь на ногах?  — поддела она. — Более-менее. Ты ведь аврор, да? Я помню тебя с истории с Ритой Скитер. — Ах, это был хороший день, — довольно вздохнула Тонкс. — Ага, это я! А это Кингсли… Шеклболт, другой аврор, что тогда был с нами, ты ведь видел его на днях — он тоже в Ордене. — Она указала дальше по столу, где лысый аврор беседовал с мистером Уизли. Услышав своё имя, он поднял взгляд и улыбнулся. — Рад наконец познакомиться как следует, мистер Поттер. Сожалею о том, как сложилась наша первая встреча, — сказал он искренне, и это было видно по лицу. Гарри кивнул чуть скованно. — А ещё Тонкс — моя кузина, — вставил Сириус, закинув руку на спинку стула Гарри. — Не помню, говорил ли. Бабушка Тонкс по материнской линии была сестрой моего отца. — Но маму вычеркнули из семьи, когда она вышла замуж за папу, — беззаботно добавила Тонкс. — Так что формально мы больше не часть семьи Блэк. — Считайте, вам повезло, — закатил глаза Сириус. — Не самая лучшая компания. — Тонкс — метаморфмаг! — с воодушевлением воскликнула Джинни, не дав разговору скатиться к неприятной теме родственников Сириуса. Гарри удивлённо вскинул брови. — Это ведь очень редкий дар? — он читал об этом в семейном гримуаре Блэков. Тонкс улыбнулась, и её нос вытянулся и заострился, как у Пиноккио из старого диснеевского мультика. — С каждым поколением всё реже! — подтвердила она. — Насколько знаем, я единственная в Британии. Хотя в Европе и Штатах их побольше. Очень пригодилось для маскировки во время аврорской подготовки! — Она ещё и по заказу меняется. Покажи ему утку! — Джинни подпрыгнула на стуле и засмеялась, когда нос и рот Тонкс превратились в ярко-жёлтый утиный клюв. — Мерлин, это никогда не надоест. Когда лицо снова стало обычным, Тонкс подмигнула Гарри: — Ну как? — Очень круто, — подтвердил он, ухмыляясь. Разговор прервала миссис Уизли, объявившая, что еда готова, и начался настоящий хаос: блюда носились туда-сюда по воздуху, каждый старался притянуть к себе то, что хотел, и порой несколько человек одновременно вызывали одно и то же, вызывая мелкие аварии. Гарри на собственном опыте понял, что Сириус не зря говорил о неуклюжести его кузины: накладывая себе мясо, Тонкс едва не метнула через стол целый кусок говядины, устроила обвал картофельного пюре и умудрилась засыпать горошком волосы Ремуса. — Прости, Ремус! — воскликнула Тонкс, щеки у неё вспыхнули. Оборотень только улыбнулся, стряхнул горошек с волос и убрал его заклинанием. — Ничего страшного, бывало и похуже, ещё со школьных битв едой. — Это не приглашение, мальчики, — тут же одёрнула миссис Уизли, заметив, как близнецы оживились. Джордж надул губы, и Гарри не удержался от смешка. — И все эти люди тут живут? — спросил он вполголоса, прикидывая, как ему вообще удастся найти хоть немного тишины. Уизли были целой толпой, а за столом сидели ещё как минимум пятеро. — Нет, они просто приходят ради бесплатной еды, — уверил его Сириус. — Постоянно здесь только мы с тобой и Уизли. Пока вы все не умчитесь обратно в школу. — В его глазах мелькнула тень, которую Гарри ненавидел видеть. Он слегка коснулся его колена своим. — Порой я жалею, что приходится уезжать. — Не говори глупостей, Гарри, — сказала Гермиона с другой стороны стола, поджав губы. — Ты обожаешь Хогвартс. И тебе надо вернуться, у нас же в этом году СОВ. — Она чуть улыбнулась. — Не волнуйся, я уже начала составлять для тебя план повторения. А здесь мы в основном только убираемся, так что у тебя будет время доделать летние задания. — Я уже всё сделал, Гермиона, — сказал Гарри, сдерживая желание закатить глаза. — Опять? Гарри, очень бы хотелось проверить её в этот раз. — Я просидел месяц запертым в комнате, без дела и без связи с внешним миром. Домашка была единственным занятием. По-моему, лучше она всё равно не станет, — резко ответил он. Эти слова её слегка осадили. — Мы бы писали тебе, если бы могли, Гарри, — настаивала Гермиона, пригибаясь, когда тарелка с булочками едва не снесла ей голову. — Но даже если бы могли, профессор Дамблдор запретил писать что-то важное. — Были и другие способы связаться со мной! Чёрт, в прошлый раз, когда я не мог писать никому, Рон с близнецами прилетели ко мне в окно! Что, без летающей машины дорогу найти не смогли? — резко бросил он. — Орден за тобой присматривал. Они считали, что с тобой всё в порядке, — Рон, похоже, не видел в этом проблемы, занятый тем, что набивал рот. Гарри застыл. — Что значит «присматривал»? — Он хотел знать, что именно подразумевалось под этим «присмотром». Особенно после того, что случилось с Дадли. — Дамблдор, конечно, назначил тебе охрану, — объяснила миссис Уизли, разливая по столу подливку. — После той ужасной истории с Турниром ты ведь не ожидал, что он оставит тебя одного на всё лето? С тобой могло случиться всё что угодно! — И никому из вашей охраны не показалось странным, что я вообще не выходил из дома? — холодно спросил Гарри. Краем глаза он заметил, как Сириус вздрогнул от его тона. — Ну… — Молли запнулась. — После того, что случилось с бедным мальчиком Диггори… мы решили, что тебе нужно время, чтобы прийти в себя. — Мы были рядом, чтобы защитить тебя, — нерешительно сказала Тонкс. — И не хотели вмешиваться. — Защитить меня, да? Готов поспорить, вы все думали, что меня заперли в комнате тоже ради «безопасности». Два похода в туалет в день, еда через кошачью дверцу. Список поручений с меня ростом — всё ради моей «безопасности», — бросил Гарри и тут же мысленно отругал себя: он не собирался выкладывать так много. Рядом Сириус напрягся. В комнате повисло неловкое молчание. — Уверена, твоя тётя с дядей просто хотели дать тебе время, милый. Трудно понять, как помочь пережить горе, — наконец сказала миссис Уизли, садясь рядом с мужем. — Меньше всего они хотят дать мне хоть немного свободы. А вдруг я займусь чем-то «неестественным», — протянул Гарри, глядя прямо перед собой. — Серьёзно, меня ведь круглосуточно охраняли, и никому не показалось странным, что я даже в сад не выходил? За столом многие смущённо отвели глаза. Гарри не испытывал к ним жалости: если бы не вмешательство Сириуса, Ремуса и Снейпа, то показное лето, которым он только прикрывался, могло стать настоящим — если не хуже. На Тисовой улице он не смог бы пользоваться заглушающими чарами, и разбуди он Вернона своими кошмарами, тот бы отхлестал его ремнём до крови. — Прекрасно. Приятно знать, что людям важно, что со мной происходит, только если это касается Волдеморта.  Несколько человек вздрогнули от имени.  — И что, эта пресловутая «защита» Дамблдора хоть сказала бы вам, если бы я умер? Если бы мне понадобилась помощь? — Мы бы не дали Пожирателям проникнуть в дом, Поттер, — рявкнул Грозный Глаз, а его магический глаз бешено вертелся в глазнице. Смех, который вырвался у Гарри, был ледяным. — Да, конечно, ведь Пожиратели — единственное, что может мне навредить в этом доме. — Гарри, ну право же… — начала миссис Уизли, но он пропустил её слова мимо ушей, и в зелёных глазах мелькнул гнев. — И где, чёрт возьми, была моя охрана, когда дементор высасывал душу из моего кузена буквально за углом? Несколько человек отвели глаза, и Кингсли Шеклболт был одним из них. — Боюсь, это была наша ошибка. Тогда была смена Мандангуса, и он… не сообщил своему сменщику, что уйдёт пораньше на встречу. — Мандангус кто? — Гарри обвёл взглядом собравшихся, хотя знал всех за столом. Кто бы он ни был, этот Мандангус, он явно не задержался после собрания Ордена. Наверняка понимал, что Гарри захочет его убить. — Мандангус Флетчер, — сказал Грюм. — Вор и проходимец, но толковые глаза и уши, когда ищешь мутных типов. Ублюдок свалил на встречу по поводу партии фальшивых котлов. — Тем временем мой кузен умирал, — взорвался Гарри. — Лучше бы ему, блядь, не попадаться мне на глаза, иначе котлы он будет находить только у себя в жопе. — Гарри! — миссис Уизли ахнула. — Следи за языком! — Ты ведь даже не любил кузена. Какое тебе дело? — возразил Рон. — Он был задирой и придурком. — И из-за этого он заслужил умереть, да? — рявкнул Гарри. — Думаешь, я не должен чувствовать себя паршиво, что его душу высосал монстр, который охотился за мной, только потому, что мой кузен был придурком? — Гарри, никто так не думает, — резко сказала Гермиона, всегда готовая встать на защиту Рона. — Я знаю, ты зол, мы все знаем. То, что случилось с твоим кузеном, ужасно. Но Мандангус не хотел, чтобы так вышло, он ужасно переживает из-за этого, правда! — Ну конечно, тогда всё прекрасно! — взорвался Гарри, вскочив и с грохотом ударив ладонями по столу. — Раз Мандангус не хотел, значит, всё замечательно. Пойду расскажу тёте с дядей, ага? Уверен, они будут в полном восторге. — Кингсли сказал, ты вообще им ничего про дементоров не говорил. Они же ничего не знают, — бросил Рон. — Да! Потому что, чёрт возьми, они бы меня убили, узнай, что я к этому причастен! — рявкнул Гарри. Шрам заныл, и злость сдавила ему грудь. — Сколько раз меня калечили просто за то, что я рядом… Ты правда думаешь, я бы выжил, скажи я им, что их любимого сыночка убила магия? Ещё хуже — что эта магия была направлена на меня? Они бы оказали Волдеморту чёртову услугу! Краем глаза Гарри заметил, как глаза Ремуса сверкнули золотом, и с тошнотворным ощущением понял, что сказал слишком много. Пытаясь заставить их почувствовать хоть каплю вины за это лето, он сам не заметил, как показная истерика опасно приблизилась к правде. И, может быть, в глубине души он действительно хотел, чтобы они знали правду. Чтобы понимали, через что ему приходилось проходить каждый раз, когда он возвращался из Хогвартса, и что терпел годами ещё до того, как узнал о магии. Но он не собирался оставаться и смотреть, как они на это реагируют. — Я иду спать, — пробормотал он. Ножки стула с визгом заскрежетали по плитке. Стоило открыть дверь, как его окликнули по имени — и бархатная штора, скрывавшая портрет миссис Блэк, распахнулась, явив огромную фигуру пожилой женщины с ядовитыми глазами. — Отбросы! Предатели крови и грязь в моём доме!  — завизжала она, обрушивая на всех поток ругани. Гарри даже не обернулся и почти бегом взлетел по лестнице в спальню. Мерлин, как же он был благодарен, что Сириус не заставил его делить комнату с Роном. Громкий хлопок двери лишь немного приглушил вопли портрета, и прошло несколько минут, прежде чем наступила тишина. Гарри сидел на кровати, подтянув колени к груди и закрыв лицо ладонями. Шрам пульсировал болью, а злость внутри оставалась свежей и острой. ​​ Сделав несколько глубоких вдохов, он ощутил в ярости липкую, тягучую примесь крестража — Волдеморт тоже был зол и подпитывал его гнев. Это многое объясняло. Но не всё исходило от Волдеморта. Большая часть ярости была его собственной. Люди, которые вроде бы должны были заботиться о нём, считать его семьёй, с готовностью бросили его на Дурслей и не задумались ни на мгновение. Им было проще запихнуть его в коробку и забыть, пока снова не понадобился «Золотой мальчик Гриффиндора» Гарри Поттер. Сдерживая слёзы и стараясь не дать старой ране в груди разорваться вновь, он едва не пропустил мягкий стук в дверь. — Это всего лишь мы, щеночек. Дверь приоткрылась, и Сириус с Ремусом печально заглянули внутрь. — Можно войти? — тихо спросил Ремус. Гарри только невнятно хмыкнул, но этого оказалось достаточно — они вошли, прикрыли дверь и заперли её чарами. Сириус присел на край письменного стола. — Это было впечатляюще, щеночек. Даже Джеймс не умел так разойтись, — попытался пошутить он. Но шутка повисла в воздухе, и Сириус с досадой провёл рукой по волосам. — Гарри, — начал Ремус, осторожно подходя к кровати. Когда тот не накричал и не оттолкнул его, он присел на край кровати, оставив между ними немного пространства. — Знаешь… когда мы забрали тебя от тёти и дяди после третьего курса, мы так и не поговорили о том, что с тобой происходило. Мы были просто счастливы, что ты с нами, рады видеть, как ты оживаешь, наконец выходишь из своей скорлупы. — Он протянул руку и легко коснулся его ноги. — Возможно, в этом была наша ошибка. Возможно, тогда стоило всё же поговорить с тобой. Но момент был упущен. Мы просто позволили Северусу приносить тебе зелья и закрывали глаза, будто этого достаточно. — Вы знали про зелья? — выпалил Гарри. Сириус усмехнулся краем рта. — Думаешь, Кери не сказала бы мне, что в комнате крестника оставляют лечебные и питательные зелья? Или что старина Снейп сумел бы скрыть это от своего любимого Лунатика? Щёки Ремуса порозовели, но он не дрогнул: — Северус сказал, что тебе решать, как с этим справляться, и нам стоит дать тебе пространство. С учётом его… опыта в подобных вещах я последовал совету. Но, Гарри, если тебе нужно поговорить — о чём угодно, мы всегда готовы выслушать тебя. — Я уже справился, правда, — упрямо сказал Гарри. — Ну… почти.  Полностью это никогда не пройдёт, и в глубине души он всегда будет тем мальчиком из чулана под лестницей. Но он рос, несмотря ни на что. — Большая часть сказанного там внизу была ради эффекта. Но правдой оно от этого быть не перестало. Вернон действительно убил бы меня, узнай он правду о Дадли. И… то, как я описал лето — еда через кошачью дверцу, два выхода в туалет в день и список поручений, — всё так и было. Раньше. После истории с решётками на окне. Он ведь рассказывал им об этом. Уже тогда они должны были понять. — А шрамы? — тихо спросил Сириус, пересев с края стола на кровать рядом с Ремусом. — Они давно зажили. Я в порядке, — уверенно ответил Гарри, зажмурившись. — Ты сам сказал, что я никогда больше туда не вернусь. Всё остальное не имеет значения. — И я это имел в виду, — твёрдо пообещал Ремус. — Что бы ни случилось, тебе больше не придётся видеть этих людей. Мы позаботимся об этом. Но… если когда-нибудь захочешь поговорить о том, что они с тобой делали. Или захочешь избавиться от старых следов. Даже если не сможешь сказать нам — мне достоверно известно, что Северус отличный слушатель. А ещё он прекрасно умеет обращаться со средством от шрамов, — добавил он с лёгкой улыбкой. — Любой из нас троих сделает всё, что сможет. — Мы тоже не из счастливых семей, — хрипло заметил Сириус. — Родители Лунатика считали его чудовищем, мои пытались сделать из меня чудовище, а про Снейпа я подробностей не знаю, но у него должно быть совсем хреново, раз он так рано стал угрюмым мелким гадёнышем… ай, Лунатик! — Сириус потер плечо, куда только что получил, а Ремус даже не подумал извиняться. — Я к тому, что мы не смотрим на мир сквозь розовые очки, как Уизли. Мы выдержим, если ты захочешь рассказать. Гарри искренне ценил их заботу. Но знание о том, что у них тоже было паршивое детство, вовсе не делало его более готовым рассказывать о своём. — Я знаю, Бродяга, — тихо сказал он наконец. — Просто… думаю, мне нужно поспать. — День был долгим, — согласился Ремус. Он наклонился и поцеловал Гарри в лоб, нахмурившись, заметив воспалённый шрам. — Снова беспокоит? — Не особо, — пожал плечами Гарри. — Я помедитирую ещё перед сном.  Он понимал, что это не остановит Волдеморта, если тот решит затащить его в сон, но, может, повезёт с одним из терпимых — с тем бесконечным коридором вместо сцен с пытками его слуг. — Если не сможешь уснуть, скажи Кери. У Северуса дома есть Зелье сна без сновидений, она принесёт. — Спасибо, Лунатик, — Гарри улыбнулся искренне, хоть и чуть натянуто. Ремус пригладил его взъерошенные волосы. — Утром увидимся, щеночек. Спокойной ночи. Он вышел, и Гарри выжидающе посмотрел на крестного, который явно хотел что-то сказать. — Я никогда не прощу себе, что тогда бросился за этим крысиным ублюдком вместо того, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, — выдавил он наконец дрожащим голосом. У Гарри сжалось сердце. — Сириус, нет, это не твоя вина! — Если бы я защитил тебя, как должен был, ты бы никогда не попал к ним! — возразил Сириус. Серые глаза, блестевшие от слёз, резко выделялись на его побледневшем лице. — Но я не могу всё повернуть назад. Всё, что у меня есть, — это обещание быть лучше. Ты всегда будешь для меня на первом месте, щеночек, что бы ни случилось. Клянусь. Я стану лучшим крестным для тебя. — Ты и есть лучший, — уверил его Гарри, придвигаясь ближе для объятий. — Честно, Дамблдор всё равно придумал бы, как убрать тебя с дороги. Ему нужно было, чтобы я вырос, считая себя никчёмным. Сириус вздрогнул. — Всё уже позади. Ты рядом сейчас. Давай просто подведём черту под этой частью моей жизни, ладно? Это больше не важно. Сириус тяжело вздохнул и коснулся лбом головы Гарри. — Как скажешь, малыш. Но если когда-нибудь захочешь поговорить… Или, — он криво усмехнулся, — не говори Луни, но если захочешь, чтобы они заплатили за всё… я ведь уже отсидел двенадцать лет в Азкабане. Так что у меня есть запас, чтобы сделать пару вещей, которые стоили бы этого срока. В его серых глазах промелькнула тьма. Не та, что исходила от Волдеморта и его приспешников, наслаждавшихся чужими мучениями, а скорее та, что вспыхивала в глазах Нарциссы Малфой, когда кто-то осмеливался угрожать её сыну. Напоминание о том, что Сириус вырос среди тёмных волшебников, знал их методы и был готов воспользоваться ими, если потребуется. — Они того не стоят, Сири, — устало сказал Гарри. — С Дадли и так вышло больше чем достаточно.  Одного его существования хватило, чтобы разрушить эту семью. Он слишком устал, чтобы желать мести. Он просто хотел, чтобы всё это закончилось. — Пожалуй. Но предложение в силе. — Сириус подмигнул, коснулся губами его лба и поднялся. — Ладно, устраивайся. Я в конце коридора, если что. Молли с Артуром наверху, дети этажом ниже. Так что тебя никто не побеспокоит. — Спасибо. Увидимся утром, да? Сириус кивнул.  — Люблю тебя, малыш. — И я тебя. Сириус прикрыл за собой дверь, и Гарри откинулся на подушки с долгим, измученным вздохом. Неделя тянулась мучительно долго, но его терзало тяжёлое предчувствие, что всё это будет казаться сущим пустяком в сравнении с неделями, оставшимися до возвращения в Хогвартс.