Новые горизонты

Медсестра по уходу за ранами, пожилая женщина в лавандовых скрабах, которая выглядела так, словно носила в сумочке мятные леденцы для детей в церкви, была гораздо менее впечатлена требованием Эндрю не упоминать о травмах на лице Нила, чем секретарша в приемной. — В направлении говорится, что у него раны на лице, дорогуша, — сказала она. — Я не смогу оценить их, если не посмотрю на них. Эндрю редко кто-нибудь пугал, но многие из его приемных семей были религиозными, и поэтому у него был опыт общения со многими бабушками, которые ходили в церковь. Они были хуже, чем учителя, полицейские и даже хуже его двоюродного брата Ники. Однако теперь он был взрослым, и его звали Эндрю, поэтому он отказался отступать. — Не спрашивай, как он их получил. — Конечно, дорогуша. — Медсестра последовала за Эндрю в гостиную, где Нил положил ногу на секцию дивана. Он вежливо поздоровался с медсестрой, и она приступила к осмотру его ран. Эндрю внимательно наблюдал за ней со своего места за барной стойкой, но она была вежлива и профессиональна, и Нил, казалось, не чувствовал себя неловко. Она осторожно сняла большую часть стерильных пластырей с лица Нила, очистила кожу от клея и велела ему начать пользоваться кремом от шрамов. На внутренней стороне его правого предплечья был порез, который был слегка воспален, но не инфицирован, поэтому она наложила на него какой-то самоклеящийся бинт. Большинство поверхностных порезов на его руках и пальцах зажили, хотя более глубокому на ладони потребуется больше времени. — К тому времени, когда тебе снимут этот внешний фиксатор и ты сможешь пользоваться костылями, всё будет в порядке, — сказала медсестра Нилу. — Внешний фиксатор? — спросил Эндрю. — Угу. Можешь посмотреть, если хочешь, дорогуша. — Медсестра расстелила на диване стерильную пеленку и начала срезать бинт с лодыжки Нила парой медицинских ножниц. — Если, конечно, у тебя не слабый желудок. — Нет. — Это была одна из черт, которые Эндрю разделял с Аароном, — отсутствие брезгливости. Одним из их первых совместных увлечений, благодаря которым они сблизились, когда они были нервными подростками, был поиск в Интернете самых жутких изображений несчастных случаев, модификации тела, фотографий с мест преступлений и просто всяческой жести. В наши дни Аарон, по-видимому, вдоволь насмотрелся на кровь и кишки, будучи студентом-медиком. Что касается Эндрю, то он довольствуется редкими посещениями медицинских каналов на Ютуб и Реддит. — Когда я впервые увидел это, я подумал, что точно потеряю свой обед, — сказал Нил Эндрю, пока медсестра продолжала срезать бинты. — Но доктор сказал, что я смогу ходить меньше чем через год, если все будет хорошо. — Что за хрень? — спросил Эндрю, когда последний бинт был снят, обнажив пару металлических стержней, которые шли с каждой стороны пятки и сходились примерно на трети длины передней части голени. Металлические штифты пронзали кожу и крепились к стержням сложными на вид болтами. Из-за множества заживающих разрезов создавалось впечатление, что плоть на пятке и лодыжке Нила была сшита заново, а верхнюю часть стопы покрывал большой участок блестящей кожи с характерной сетчатой текстурой от трансплантации кожи. — Видишь это? — спросила медсестра, указывая пальцем в перчатке на кусочек розовой ткани по краю раны. — Здоровая грануляционная ткань. Никаких признаков инфекции. Места введения штифтов тоже выглядят хорошо. За ними нужно следить, любая инфекция может сразу перейти прямо на кость. Рана заживает очень хорошо. — Хм. — Эндрю это показалось довольно ужасным. — Как заживает пересаженная кожа? — спросила медсестра у Нила, который взял одну из подушек (нелепую бирюзовую штуковину с помпонами) и прижал ее к груди. Эндрю расценил это как признак того, что у Нила была некоторая тревога, связанная с лодыжкой. — Довольно хорошо, наверное, — сказал Нил. — Есть пара мест, которые все еще немного покрыты коркой, но все в порядке. — Дай-ка я посмотрю, дорогуша. Нил послушно расстегнул пару кнопок на своих спортивных штанах, обнажив красный, выглядящий воспаленным прямоугольник на бедре. Медсестра одобрительно хмыкнула и позволила Нилу снова прикрыть его. Повторное наложение повязки на лодыжку оказалось гораздо более сложной процедурой, чем снятие старой, и оставило огромную кучу пустой упаковки (количество упаковки, с которой Эндрю пришлось иметь дело за последние несколько дней, было поистине абсурдным). Нил зашипел от боли и пару раз поморщился, прежде чем Эндрю отыскал его брелок, который по какой-то причине оказался на плите. — Вот, — Эндрю бросил маленький Тетрис ему на колени. — Отвлекись. — Хорошая идея, — сказала медсестра, обматывая чем-то лодыжку Нила. — Поскольку я подозреваю, что кто-то не принял обезболивающее перед этим приемом, как ему было положено. — Нил, — укорил Эндрю и сделал мысленную пометку убедиться, что Нил действительно принимает все свои лекарства, как положено. Если он пропускал прием антибиотиков, Эндрю пригласит Аарона, чтобы тот прочитал ему лекцию, как он это сделал, когда узнал, что Ники перестал принимать лекарства от гайморита. Там была задействована презентация ПоверПоинт. — Я в порядке, — настаивал Нил. — Бывало и хуже. — Дорогуша, если тебе бывало хуже, еще не значит, что ты должен терпеть. — Медсестра закончила обматывать голень Нила белым бинтом. — Не мочи это место. — Эндрю обматывает ее пакетом для мусора, когда я принимаю душ. — Мм, на короткий срок это нормально, но стержни могут порвать пакет. Вам следует купить один из тех многоразовых водонепроницаемых чехлов с силиконовым уплотнением. — Медсестра сняла перчатки и выбросила их в мусорное ведро, которое принес для нее Эндрю. — Такие продаются на Амазоне. Эндрю закатил глаза. На Амазон продавалось все. — Хорошо, дорогуша, дай мне посмотреть на твой живот, и мы закончим. Брелок с Тетрисом выпал из рук Нила, и он снова крепко прижал к себе подушку. — Нет. Медсестра уперла руки в бока и одарила его выражением лица, которое Эндрю запомнил по тем временам, когда он капризничал в церкви. — У тебя была открытая абдоминальная операция. Это не обсуждается. Нил посмотрел на Эндрю с испуганным, умоляющим выражением на лице. Эндрю не спрашивал о консультации у гастроэнтеролога, кроме как убедился, что у Нила нет пищевой аллергии. Хотя Эндрю и присматривал за Нилом, это не означало, что он имеет право знать все о травмах Нила. Он покачал головой, отвергая молчаливую просьбу Нила пропустить осмотр. Нил, очевидно, предпочитал быть максимально прикрытым, но он показал Эндрю и медсестре свои предплечья, лодыжку и бедро. Эндрю не знал, чем живот отличается, но медсестра была права: это было необязательно. Нил пару раз перевел взгляд с одного на другого, но их одинаковые серьезные выражения лиц заставили его смириться с поражением. — Тебе нельзя смотреть, — заявил он Эндрю. — Даже в лучшие времена я с трудом могу смотреть на тебя, — ответил Эндрю. Это была абсолютная ложь (Нил был милым, немного потрепанным, как мокрый бродячий кот), но в то же время это было своего рода небрежное оскорбление, на которое Нил, казалось, хорошо реагировал. Уголок губ Нила дернулся, и он повернулся к медсестре. — Ты не можешь спрашивать, что произошло. — Дорогуша, я спросила тебя хоть о чем-нибудь об этом? — ...Нет, — признался Нил тихим голосом. Эндрю схватил телефон Нила с обеденного стола и бросил его на диван рядом с ним. — Я иду в свою комнату. Позвони мне, если я понадоблюсь. — Он повернулся к медсестре. — Позовите меня, если он начнет вести себя плохо. — Да, сэр, — ответила медсестра с усмешкой. Она жестом велела Нилу лечь, что он и сделал, поэтому Эндрю вышел из гостиной, чтобы следующие полчаса с тревогой провести в своей комнате.

***

После ухода медсестры Нил был тихим и потрясенным. Эндрю приготовил ему чашку кофе и пару тостов и оставил их рядом с ним на столике. Нил взял чашку с кофе, обхватив ее руками, но не стал пить. Тост так и остался лежать нетронутым, как и Тетрис. Спустя час Эндрю осторожно забрал кружку с холодным кофе из безвольных рук Нила. Биологическая семья Эндрю состояла исключительно из чрезмерно драматичных придурков, которые были более чем способны дуться целыми днями, но это было больше похоже на диссоциацию, чем на капризную истерику. Его лучшим предположением было то, что процедура по уходу за ранами показалась Нилу слишком травмирующей, что спровоцировало и его первоначальную травму, и любую другую медицинскую травму, которую он получил в больнице. У Нила был уход за ранами несколько раз в неделю, и Эндрю не хотел, чтобы тот так сильно отключался через день. У Нила были назначены встречи и последующие осмотры у множества специалистов, но не по психиатрии или психологии. Эндрю скоро добавит какой-нибудь вид терапии в его режим, но в краткосрочной перспективе, вероятно, было бы плохой идеей позволить Нилу весь остаток вечера пялиться в пространство. Эндрю решил использовать двусторонний подход. Его первым шагом было купить Тетрис, чтобы они с Нилом могли играть вместе. Пока игра скачивалась, он пошел на кухню приготовить ужин, что было вторым шагом. Эндрю любил готовить, и у него это неплохо получалось. Одной из его первых законных работ было место повара в Вафельном Доме, но некоторые из его приемных родителей рассматривали приготовление пищи как полезное семейное занятие. Когда Эндрю стал взрослым, мало в каких квартирах были подходящие кухни, но в Лофте в здании бывшего ледового завода была фантастическая кухня, а кредитная карта Мориямы позволила Эндрю купить довольно много качественной посуды и ингредиентов. Сегодня была паста болоньезе, и к тому времени, как Эндрю закончил все приготовления и поставил соус на медленный огонь, загрузка видеоигры закончилась. Нил немного оживился, когда Эндрю включил игру, но полностью пришел в себя только тогда, когда Эндрю сунул ему в руки контроллер и начал раунд. — Что… Эй! Эндрю! — Нил повозился с кнопками и тут же поставил несколько тетромино друг на друга, что дало Эндрю огромное преимущество. — Какого хрена? Эндрю пожал плечами. — Ты же сам хотел эту игру. — Да, но... — Нил издал разочарованный звук и погрузился в игру, а Эндрю мысленно отметил выполнение шага номер один.

***

В середине ужина Нил выпалил: — Моя лодыжка... это был топор. Эндрю сделал паузу, накалывая на вилку еще один радиатори (по его мнению, форма макарон намного превосходила спагетти как по способности удерживать соус, так и по сочетаемости с особенностями Эндрю). — Я не спрашивал, — сказал он. — Я знаю. — Нил размазывал пасту по тарелке. — Но мне так долго приходилось лгать обо всем. Я устал от этого. Эндрю съел еще несколько кусочков пасты, собираясь с мыслями. Он понимал, что Нил одновременно отчаянно хотел избавиться от своих секретов и в то же время отчаянно хотел их сохранить. Эндрю был готов принять все, что Нил хотел ему дать, но он должен был отдать что-то взамен. Именно так работал Эндрю. Сделки и обмены, торги и трансакции. Ничего не дается бесплатно, ничего не берется бесплатно. — Тогда я должен тебе правду, — сказал Эндрю. — Равноценный обмен. Я даже позволю тебе попросить. — О. — Нил наколол на вилку четыре кусочка макарон и съел их все сразу. Эндрю стало интересно, что же такого произошло в жизни Нила, что заставляло его, казалось, съесть все как можно быстрее. — Почему ты это делаешь? Я имею в виду, заботишься обо мне. — Если мне удастся превратить тебя обратно в полноценного человека, Ичиро Морияма убьет человека, который изнасиловал меня, когда мне было 12 лет. — Дрейк был гораздо хуже, чем «просто» насильник, но Эндрю решил, что этого достаточно, чтобы донести мысль. Глаза Нила расширились. — Ой. — К тому же, льготы довольно хороши. — Эндрю обвел вилкой помещение. — Я бы, наверное, многое сделал, если бы кто-то убил моего отца ради меня, — сказал Нил. — В любом случае, я думаю, я должен сделать все, что в моих силах, чтобы поправиться ради тебя. — Ты должен поправиться ради себя, — ответил Эндрю. — Но я так рад, что ты это сказал, потому что скоро ты начнешь терапию от ПТСР. — О…— на лице Нила отразилось разочарование. — Могу я взять свои слова обратно? — Нет. — Ну что ж. — Нил с отвращением уронил вилку на тарелку. — Блять.

***

Проходили дни, затем недели. Эндрю возил Нила на прием к врачам. Хирург-ортопед приговорил Нила еще к 4-6 неделям ношения внешнего фиксатора, гастроэнтерологиня назначила ему повторный осмотр через три месяца, но сказала, что выпишет его, если к тому времени все будет в порядке, а хирург-пластик проинструктировал его использовать крем от шрамов и солнцезащитный крем и предложил лазерное лечение шрамов через год, если Нила не устроит, как зажили раны на лице. — Это кажется довольно радикальным, — сказал Нил Эллисон позже. Он хотел узнать ее мнение, потому что реакцией Эндрю было просто пожать плечами и сказать: «Это твое лицо.» — Мне делали из-за шрамов от угревой сыпи, — сказала Эллисон. Она похлопала его по ноге. — Не сгибай так сильно колено. — Правда? — Нил выпрямил ногу. — Я думал, ты просто красива от природы. — Льстец, — рассмеялась Эллисон. — Чтобы так хорошо выглядеть, нужно много времени и денег. Эндрю, развалившись на диване, наблюдал за этим разговором поверх своей книги. Нил мог быть очаровательным, когда хотел, и ему искренне нравилась Эллисон. К своему удивлению, Эндрю она тоже нравилась. Она, конечно, была стервой, но и Эндрю тоже. Она не нянчилась с Нилом и не боялась Эндрю. Это было идеальное сочетание. — Я просто хочу, чтобы люди не пялились на меня, — сказал Нил, почесывая щеку. — Прекрати, — Эллисон оттолкнула его руку. — Если хочешь, я научу тебя скрывать это с помощью макияжа, но люди все равно будут пялиться на тебя. Эндрю поражался тому, насколько комфортно Нилу было от случайных прикосновений Эллисон. — Почему? — Нил оперся на подлокотники своего инвалидного кресла и снова приподнялся. Эллисон снова коснулась его колена, и он выпрямил его. — Потому что, лапочка, ты просто красавчик. — Эллисон стояла позади Нила, готовая подхватить его, если он упадет, когда он пересаживался из инвалидной коляски на обеденный стул. По словам Эллисон, то, как он это делал, был верным способом упасть и расшибить себе задницу. — Волосы, глаза, скулы. И не беспокойся о своих шрамах. То, что цыпочки любят шрамы, это правда. Нил изумленно уставился на нее и повернулся к Эндрю. — Это правда? Эндрю оторвал взгляд от того места, где он притворялся, что читает (но на самом деле подслушивал). — Я гей. Я понятия не имею, что нравится девчонкам. Нил повернулся обратно к Эллисон и нахмурился. — Может, мне стоит покрасить волосы и надеть контактные линзы? — Ни в коем случае, — Эллисон жестом попросила Нила снова встать. — Это было бы преступлением. Есть женщины, которые платят сотни долларов и, вероятно, готовы убить, чтобы получить такой цвет волос. Нил снова пересел в инвалидное кресло, более грациозно, чем раньше. — Хотя такую текстуру никто не захочет. — Тсс. — Эллисон прищелкнула языком и перекатила прядь волос Нила между пальцами. — Тебе просто нужно лучше о них заботиться. Спроси Эндрю, что делать. У него красивые волосы. Эндрю признал это, проведя рукой по волосам, как будто он был в рекламе шампуня. Его волосы, безусловно, были его лучшей чертой: густые, гладкие и маслянисто-светлые. Эллисон была права, сказав, что на то, чтобы они выглядели так хорошо, действительно требовалось время и деньги. — Это ведь и твой естественный цвет, не так ли? — спросила Эллисон. — Ага. — Отвратительно, — сказала Эллисон. — Это проявление мужских привилегий. Нил, клянусь богом, если ты не перестанешь так сгибать колено, то навсегда останешься в этом кресле. — Потому что я могу повредить его? — Нет, потому что я надеру тебе задницу. — Эллисон раздраженно перебросила через плечо свои локоны, окрашенные в платиновый цвет. — У меня от тебя волосы поседеют. — Как ты вообще сможешь узнать? Ты уже их красишь, — парировал Нил и рассмеялся, увидев, как она злобно посмотрела на него.