Осколки разума

***

      Тор сидел в своих покоях, глядя на кубок с вином, к которому так и не прикоснулся. Мрачные мысли роились в его голове. Неделю назад, по просьбе матери, он посетил Локи.       Громовержец провёл рукой по лицу и стиснул зубы. Перед мысленным взором вспыхнули воспоминания о том дне на мосту Биврёста. Тор не забудет взгляд Локи, когда тот отпустил Гургнир и сорвался вниз. В первые мгновения он не мог поверить в случившееся. Он злился на брата, обвинял его в упрямстве и жажде власти. Но потом пришло другое осознание: он потерял брата, потерял часть самого себя.       Тор думал, что Локи мёртв, но тот выжил… И вернулся врагом. Тор не понимал, что могло довести брата до этого. Разрушенный Мидгард только усиливал обиду и ярость. Громовержец чувствовал себя преданным дважды.       Локи изменился. Он не пытался насмехаться, не бросал язвительных замечаний. А просто лежал, ни на что не реагируя. Поначалу Тор был уверен, что Локи просто пытается манипулировать ими. Он хотел в это верить. Но постепенно гнев уступил место чему-то более глубокому и пугающему — страху. "Что, если это не игра? Что если брат больше не видел смысла в жизни?" В груди снова поднялась тревога, которую он отчаянно пытался подавить.       "Что с ним стало за эти годы?"       Громовержец поднялся и медленно прошёлся по комнате. Напряжение стягивало плечи, не давая расслабиться. Он ненавидел это чувство растерянности. На поле боя всё было проще, там враг был перед тобой, и нужно было либо атаковать, либо защищаться. А здесь врагом были его собственные сомнения. – Чёрт возьми, Локи, – прошептал он, остановившись у окна. – Почему с тобой всегда всё так сложно?       Перед мысленным взором всплыл короткий эпизод из их детства. Они играли в садах Асгарда, прячась среди деревьев. Локи всегда придумывал хитрые планы для их шалостей. Он часто прикрывал Тора перед отцом, принимая вину на себя. В его глазах тогда горела жажда признания, желание быть нужным. А Тор этого не замечал. Он воспринимал всё как должное, не понимая, как важна ему была эта поддержка брата.       Сейчас Локи больше не стремился к признанию. Он даже не пытался бороться. И эта мысль терзала Тора больше всего.       В его голове снова зазвучали слова матери: 'Я боюсь, что мы потеряем его… Он сам не свой'       Громовержец вспомнил, как она говорила это с болью и отчаянием, но тогда он не хотел этого видеть.       "Если я ничего не сделаю… скоро может не остаться того, кого можно спасти"       Он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Даже если это окажется очередной манипуляцией Бога Лжи, Тор не мог оставить всё так, как есть. На этот раз он был готов к молчанию. Но готов ли он был услышать правду? Ответа Тор так и не знал.

***

      Локи больше не слышал ни звуков, ни голосов. Дыхание почти исчезло, сердце едва билось в груди, а боль наконец отступила. Его тело казалось чужим, далёким, будто он больше не принадлежал этому миру, а сознание утонуло в вязкой, густой тьме.       Шаги. Глухие удары сапог эхом разнеслись по каменному коридору подземелий и ворвались в эту тишину. Локи не реагировал. Они не могли вернуть его назад. Пусть это будет последний звук, который он услышит.       Дверь камеры отворилась со скрипом, и Тор переступил порог. Его взгляд сразу упал на брата, неподвижно лежащего на койке. Поднос с едой оставался нетронутым, точно так же, как и неделю назад. Но теперь Локи выглядел ещё хуже. Тор замер, глядя на эту картину смерти. Это больше не выглядело как уловка.       "Что я натворил?"       Тор подошёл ближе и тихо окликнул брата: – Локи…       Локи даже не вздрогнул от его голоса. Тор шагнул ближе. Его взгляд скользнул по измученному телу брата. Мертвенно-бледное лицо, сухие и потрескавшиеся губы, тёмные круги под глазами, хрупкие пальцы, едва касающиеся одеяла. Грудь почти не поднималась. Локи выглядел как мёртвый. Тор протянул руку и осторожно коснулся руки брата. Кожа была ледяной на ощупь, без привычного тепла, словно жизнь уже покидала его. Громовержец почувствовал, как собственное дыхание стало неровным. Страх поднимался изнутри, заполняя каждую клетку тела. Он боялся потерять брата. Не врага и предателя, а того Локи, которого он когда-то знал. Тор осторожно сел рядом и потряс его за плечо. – Проснись… – голос сорвался, не выдержав веса эмоций. – Чёрт возьми, Локи, проснись!       Бог лжи остался безмолвным. Его голова чуть наклонилась в сторону, как у безвольной куклы. Громовержец сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от паники. – Нет… нет, только не это, – прошептал он с дрожью в голосе.       Это не мог быть конец. Тор не был готов к этому. Он сжал пальцы на плечах брата, словно это могло вернуть его к жизни.       Тор стиснул зубы и закрыл глаза. Волна вины обрушилась на него. Он позволил своему гневу и предубеждениям затмить истину. Если бы он поверил брату неделю назад, возможно, сейчас всё было бы иначе. – Не смей умирать… Ты слышишь меня? Не смей! – выдохнул он, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я не позволю тебе уйти, слышишь?       Тор провёл рукой по лицу, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Мать оказалась права. Локи уходил, и если он не спасёт его сейчас, будет слишком поздно. – Я не оставлю тебя. Никогда – прошептал он брату.       Тор поднял брата на руки. Тело мага было пугающе лёгким, его рёбра выпирали под тканью. Как он мог не заметить этого раньше? Как мог позволить брату довести себя до такого состояния?       Почувствовав, как руки задрожали, Громовержец крепче прижал Локи к груди и направился к выходу. Стражи у двери замерли, их лица выражали явное замешательство. – Откройте проходы! Немедленно, – приказал Тор, не останавливаясь. – Да, ваше высочество! – стражи мгновенно бросились выполнять его приказ.       Локи не приходил в себя. Его дыхание оставалось слабым и редким. Старший Одинсон почувствовал, как страх пронизывает его до костей. Что, если он опоздал? Что, если брат уже переступил ту грань, за которой его больше не вернуть?       Он ускорил шаги. Коридоры подземелий тянулись бесконечно.       "Я не позволю тебе умереть. Не сейчас. Не так," – мысленно повторял он, будто это могло удержать мага в мире живых.       Каждый шаг давался ему с трудом. Но старший Одинсон отказывался сдаваться. Он уже однажды потерял Локи. Он не позволит этому случиться снова. – Держись, Локи… Держись, – прошептал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он сглотнул ком в горле и продолжил идти.