Осколки разума

***

      Фригга первой вошла в комнату, её шаги были бесшумными, словно она боялась потревожить тишину. Тор же стоял, не решаясь переступить порог. Ему казалось, что за этой дверью его ждёт что-то необратимое. Он не был готов к этой встрече. Но отступать было некуда. Едва Тор переступил порог, как его охватило странное ощущение. Воздух в комнате был тяжёлым. Будто сама тьма притаилась в углах, не смея приблизиться, но всё же наблюдая.       Локи лежал на широкой постели, его тело утопало в белоснежных простынях. Он был настолько неподвижен, что Тор инстинктивно задержал дыхание, пока не услышал слабый вздох брата.       Тор встал у изголовья кровати, и, чувствуя, как руки вновь начали дрожать, сжал кулаки. Он видел Локи, но не мог его узнать. Он знал брата вспыльчивым, резким, полным противоречий. Он знал его улыбающимся с насмешкой, даже если ему причиняли боль. Он знал его злым, хитрым, саркастичным. Но не таким. Это… не может быть Локи. Тор не осознавал, как глубоко врезаются ногти в его ладони.       Фригга осторожно села рядом, её пальцы едва коснулись руки младшего сына. – Он ледяной… – шёпот матери прозвучал гулким эхом в сознании Громовержца.       Брат всегда горел, а магия струилась в воздухе. Брат был другим, живым, движущимся, неуловимым. Локи не был из тех, кто cдаётся. Даже в самые отчаянные моменты, даже когда судьба бросала его на самое дно, он никогда не сдавался. Так почему сейчас он выглядит так, будто его уже нет? Почему брат перестал бороться?       Тор не мог этого вынести. Громовержец медленно сел в кресло рядом, с трудом отрывая взгляд от брата. Локи выглядел слишком хрупким. Слишком… слабым. Тор ненавидел эту слабость. Не потому, что презирал её. А потому, что боялся. Он не знал, что делать. – Он ведь даже не знает, что мы здесь, – её голос дрожал.       Фригга гладила руку младшего сына, словно пыталась согреть, но тепло не возвращалось. – Я боюсь… – голос Фригги был едва слышен.       Тор поднял голову. Её глаза блестели от слёз, но она не позволяла им пролиться. – Я боюсь, что даже если он очнётся, – её голос дрогнул, – он не захочет жить.       Тор стиснул зубы. Ему хотелось возразить, сказать, что Локи будет в порядке, что он справится, что они помогут ему, но он не мог.       Он вспомнил его молчание, неподвижность, как брат морил себя голодом. Локи не ждал спасения, он просто готовился исчезнуть. И Тор позволил этому случиться. Его сердце сжалось. Он мог предотвратить это. Он должен был предотвратить это. – Ты знаешь, мама, – тихо сказал Тор, – я ведь тоже этого боюсь.       Фригга вскинула на него взгляд. – Я боюсь, что мы уже потеряли его. Что даже если его тело выживет… – он замолчал.       "Что его душа уже мертва"       Королева сжала его руку. –Он здесь Тор, – её голос был мягким, но в нём звучала железная решимость, – с нами. Это ещё не конец.       Громовержец посмотрел на её руки, на тонкие, изящные пальцы, осторожно сжимающие его огромную ладонь.       Фригга никогда не сдавалась. Не сдалась, когда Один отказался от Локи. Не сдалась, когда сын предстал перед судом. Не сдалась даже сейчас. Тор закрыл глаза. И он не мог позволить себе сдаться. – Он не умрёт, – выдохнул Громовержец, его голос звучал твёрдо. – Я не позволю ему умереть.

***

      Фригга ушла с Эйр, чтобы поговорить с Одином, а Тор остался.       Он не знал, сколько прошло времени. Тишина в комнате была почти осязаемой, тянущейся, удушающей. Единственным звуком служило слабое, прерывистое дыхание Локи. Оно напоминало Тору, что брат ещё здесь, что он не исчез… ещё нет.       Старший Одинсон сидел в кресле, не отрывая взгляда от брата. Локи был жив. И всё же в груди разрасталась пугающая пустота. Громовержец чувствовал её с того самого момента, как понял, что может потерять брата.       Но сейчас… Сейчас это чувство стало невыносимым. Он закрыл глаза, пытаясь удержаться на грани. Но память тут же подкинула ему картины прошлого.

Смех.

      Чистый, звонкий, тот самый, каким Тор помнил его в детстве. Локи смеялся, когда они гоняли друг друга по коридорам дворца. Злился, когда брат дразнил его. Хмурился, когда не мог победить в бою. Озарялся искренней улыбкой, когда мать читала им сказки.

Живой. Настоящий.

      Где он? Где тот Локи, которого Тор знал? В какой момент всё разрушилось? Когда его глаза потускнели? Когда голос утратил озорные нотки? Когда он перестал смеяться? Тор не знал ответа. Но он знал другое. Если Локи очнётся, это будет уже не тот брат, которого он помнил.       Тор тяжело провёл рукой по лицу, чувствуя тяжесть, словно целый мир давил на его плечи. Он должен был понять. Должен был спасти его раньше. Но теперь… Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда Локи откроет глаза.       Если он вообще их откроет. Если захочет. Тор стиснул зубы, прогоняя эту мысль. Но в груди стало тесно.       Уходя, Эйр сказала попытаться достучаться до Локи, говорить с ним, что он, возможно, всё слышит. Тор чувствовал, что должен был сказать что-то. Что-то важное. Но что? Что сказать брату, который уже выбрал смерть? Тор наклонился вперёд, его пальцы сжались в кулаки. И наконец задал тот самый вопрос, который мучал его уже несколько часов. – Почему ты так быстро сдался, Локи? – его голос прозвучал хрипло, словно каждый звук рвал его изнутри.       Тишина. Локи не ответил, не дрогнул, даже не вздохнул глубже. Тор сжал кулаки ещё сильнее, наклоняясь ближе. – Ты ведь всегда сражался… Всегда!       Ещё тишина. Тор не мог даже разозлиться, не мог ненавидеть это молчание. Потому что это он сам позволил всему случиться.       Он вспомнил темницу, как смотрел на Локи с подозрением. Как гнев застилал ему глаза. Как он обвинял брата.

'Ты хочешь, чтобы тебя жалели?'

'Это очередная игра?'

'Ты просто хочешь манипулировать нами!'

      "Глупец!" – Тор закрыл глаза, задержал дыхание, – "Это не должно было закончиться так"       Он склонился к уху брата и прошептал: – Локи, пожалуйста… вернись к нам.       Но Локи вновь не ответил. И Тор понял. Понял, чего боится больше всего. Не того, что Локи не слышит его слов. А того, что слышит. Но просто не хочет отвечать.