Осколки разума

***

      Прошёл год с тех пор, как Локи вернулся из мрака, он не стал прежним, даже не пытался. Слухи угасли, шёпот стих. Стража больше не косилась на него. Советники не требовали его изоляции. Потому что Локи стал необходим.       Он знал то, чего не знал никто. Он помнил Таноса. Карта межзвёздных маршрутов, структура армии, имена ближайших лейтенантов, особенности технологии. Он без колебаний передал всё Одину. — Я не хочу мира. Я хочу быть готовым, — однажды сказал он и никто не возразил.       С тех пор всё изменилось. Один собирал силы, Тор налаживал альянсы, а Локи ждал. Тренировался, восстанавливал магию, поднимал заклинания, искал уязвимости врага в зеркальных главах древних текстов. Он знал: Танос не остановится и следующая попытка будет масштабной.       Скоро Схождение миров. Между мирами откроются разломы, старые барьеры падут. Для Таноса это было шансом, а для Асгарда — испытанием. Они ждали удара и в этот раз были готовы.

***

      Золото башен сверкало в вечернем свете, но казалось, даже стены великого дворца ощущали то, что привёл с собой принц. Что-то древнее, зыбкое и чуждое.       Джейн всё ещё была без сознания, когда Эйр, ассистенты и целители перенесли её в палату и окружили диагностическими чарами. Лицо бледное, дыхание тяжёлое, но она была жива.       Ветер шевелил занавеси, принося аромат горных трав и отдалённый гул разговоров во дворе. Но здесь всё было застывшим. — Её тело нестабильно, — произнесла одна из целительниц, склонившись над Джейн. — Что-то… чужеродное, древнее… пронизывает её изнутри. — Мы не можем идентифицировать источник, — добавила другая. — Магия реагирует странно. Словно у неё внутри не заклинание, а нечто разумное.       Бог Грома стоял рядом, сжав кулаки. — Хеймдалл сказал, что она исчезла, — тихо сказал он. — Я... не знаю, что это было. Всё произошло так быстро. Эта хворь не связана с Мидгардом, я подумал, что наши целители смогут ей помочь. — Ты привёл её сюда? — раздался глухой голос.       Тор обернулся. В дверях стоял Один. Он вошёл без спешки. За ним вошёл Локи, не менее бесшумен, но совсем не столь невозмутим. Он бросил быстрый взгляд на Джейн и что-то едва заметно дрогнуло в его лице. — У меня не было выбора, — резко ответил Громовержец. — Если бы я оставил её там, она бы не выжила. — А теперь она не выживет здесь, — мрачно отозвался верховный ас. Он уже догадывался, с чем связалась подруга сына. — Во всяком случае, не надолго.       Один подошёл ближе и жестом потребовал принести Горнило Душ. Чаша почти сразу появилась на бархатной ткани, окружённая знаками защиты.       Бог Грома шагнул вперёд, но отец остановил его взглядом. Целители отступили, и Один медленно опустил сосуд над грудью девушки. На мгновение всё замерло и вдруг воздух дрогнул. Древний артефакт вспыхнул и в следующее мгновение по комнате пронеслось едва ощутимое вибрационное эхо. Магия запела. В глубине чаши показался тёмно-красный свет, густой, как смола. Он взвился и рухнул обратно, будто поглощённый тяжестью, скрытой внутри. — Эфир, — произнёс Один.       Слово прозвучало, как приговор. Тор смотрел, не веря. — Но… Эфир был уничтожен. Ты сам… — Братец, — перебил Локи, делая шаг вперёд. Его голос был лёгким, почти ленивым, но в нём звенела насмешка. — Неужели ты и правда поверил в ту сказку о его уничтожении?       Громовержец обернулся. — Ты знал? — Я знал, что его невозможно уничтожить. Теперь он нашёл новую оболочку и выбрал её.       Он замолчал, взглянув на Джейн. Та всё ещё не шевелилась, но тонкие искры магии едва заметно пульсировали под её кожей, будто чужое сердце билось в такт с её собственным. — Эфир не просто артефакт, — продолжил Локи. — Это Камень Бесконечности. Один из шести.       Бог Лжи сделал шаг вперёд, теперь глядя не на Джейн, а на отца. — Теперь с Тессерактом их в Асгарде два.       Один медленно сцепил руки за спиной. На лице его не дрогнуло ни единой мышцы. — Знаю, — проговорил он. — Тогда вы понимаете, что Танос придёт за ними, — произнёс Бог Лжи с холодной уверенностью. — Рано или поздно, но придёт. — Нам нужно избавиться от Эфира, — Тор взглянул на возлюбленную. — Его сила убивает Джейн.       Верховный ас качнул головой. — Мы не знаем, как это сделать. Извлечь Камень из носителя без потерь… невозможно. — Должен быть способ, — напряжённо сказал Тор. — Мы найдём его.       Он обернулся к брату и не успел заговорить, как Локи уже поднял взгляд. — Я найду, — тихо произнёс он.       Никаких громких заявлений. Только холодная, расчётливая решимость, та самая, что делала Локи опасным… и незаменимым. — Я найду способ извлечь Эфир. И сохранить ей жизнь, — пообещал он с железной уверенностью. Словно это не подлежало сомнению.       Тор медленно кивнул и почти шёпотом сказал: — Спасибо.       Всеотец ничего не ответил, лишь задержал взгляд на младшем сыне. В этом взгляде не было одобрения, но и недоверия тоже. Только молчаливое признание факта: в этой войне без него не победить.

***

      Асгард спал. По крайней мере, делал вид. Дворцовые коридоры затихли, ночной воздух был прозрачен и холоден.       А в библиотеке третий день подряд не гас свет. Среди древних свитков, чертежей и фолиантов, пропитанных временем, словно дыханием прошлого, Локи был почти неподвижен. Только кончики пальцев шевелились, переворачивая страницы, и острый взгляд выискивал смыслы между строк.       Он не ел, не спал, даже не замечал, как заклинание сдерживания усталости трещит, не выдерживая напряжения.       Фигуры, руны, схемы. Истории, забытые, переписанные, и снова стёртые временем. Он искал не просто упоминание Эфира. Он искал реальный, чёткий, пусть и опасный, но путь. Среди строк старого трактата он нашёл имя. Малекит. Повелитель проклятого народа. Владыка Тьмы, что однажды уже принёс Девяти мирам разрушение. И не смог завершить начатое лишь потому, что сам был отброшен в бездну вместе со своей армией.       Тьма, говорилось в записи, уходит не в поражении. Она уходит, чтобы вернуться и схождение миров — это её время.

***

— Ты собираешься умереть здесь от голода? — раздался мягкий голос.       Локи не обернулся, он знал этот голос с детства. Узнал бы его среди тысяч, даже в мёртвом сне. — Не сегодня, — отозвался он, всё ещё не поднимая взгляда от истёртого пергамента. — Сегодня я только пытаюсь решить задачу, от которой зависит чужая жизнь.       Фригга беззвучно вошла, держа в руках поднос с дымящимся хлебом, лёгким рагу, вином и тёплой чашей с отваром, пахнущим мятой, анисом и чем-то родным, почти забытым.       Она не произнесла ни слова. Просто поставила всё рядом, опустилась напротив и некоторое время молча наблюдала за ним. Локи не отрывался от текста и всё же чувствовал её взгляд. — Ты не должен спасать всех, — тихо сказала она. — Даже её.       Он поднял глаза. В них отражалось глухое, застарелое выгорание, которое не лечится ни сном, ни заклинаниями. — А если должен? — спросил он. — Или хотя бы… должен пытаться. Разве не в этом разница между нами и теми, кто рушит миры?       Она улыбнулась с тенью грусти. Он говорил как тот, кто прожил слишком много боли для одного века. Фригга знала: обнять его значило бы навязать ему утешение. А он не искал его, не просил. Поэтому она просто протянула руку и коснулась его пальцев. Как напоминание: я вижу тебя. Ты здесь, жив, я рядом. Локи не отдёрнулся. — А если я никогда не смогу искупить, мама? — прошептал он. — Если я навсегда останусь тем, кем стал под воздействием скипетра. Злом, оружием, направленным рукой Титана, на уничтожение чужого мира.       Она молчала, в попытке подобрать нужные слова. — Ты не был злом, Локи, — произнесла она наконец, тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Ты был уставшим. Раненым. Сломленным. Но даже тогда ты оставался собой. Ты не напал на Мидгард по собственной воле — и врагу пришлось прибегнуть к Камню Бесконечности. Но даже он… даже сила, способная покорить целые миры, — не смогла забрать у тебя главное. Твою душу.       Она крепче сжала его руку. — И теперь ты каждый день доказываешь это — выбором. Не словами. Не прощением. А тем, как живёшь. Тем, что продолжаешь бороться.       Он долго смотрел на неё, пытаясь вчитаться в каждую складку её лица, в каждый отблеск понимания в глазах и, наконец, тихо выдохнул: — Я бы хотел в это верить…       Фригга не стала убеждать или уговаривать. Она встала, наклонилась и невесомо поцеловала его в лоб. А потом ушла, не оборачиваясь.       И младший принц остался один в окружении теней, звёздных карт и старых легенд. Он смотрел в окно, где-то там, за чернильным небом, уже шевелилась тьма. — Мне страшно, — признался он едва слышно. — Если она умрёт… я перестану верить, что мы сильнее тьмы.       И снова склонился над страницами. Потому что позволить этому случиться было невыносимо. А быть сильнее тьмы значило хотя бы пытаться.

***

      Джейн проснулась под золотыми сводами. Сначала она не поняла, где находится. Слишком светло. Слишком… величественно. Ничто в этом месте не напоминало больницу, ни один звук не тревожил, и даже воздух казался чуждым. Потом услышала знакомый голос: — Ты в безопасности, — сказал Тор. — Это Асгард.       Он говорил сдержанно, почти бережно, словно каждое слово могло её ранить. Джейн села, укрытая мягким покрывалом, и слушала о магии, о мостах между мирами, о Хеймдалле. О том, что внутри неё не болезнь, а нечто древнее: сущность, которую когда-то заперли и, возможно, не зря. — Эфир, — сказал он. — Он опасен. Но Локи работает над тем, чтобы извлечь его. — Локи? — она вскинула бровь. — Ты имеешь в виду того Локи? Инопланетного психа, который пытался стереть Нью-Йорк с карты?       Слова прозвучали резко, почти язвительно. Но за ними скрывался страх. Она помнила новости, громкие обвинения. Слишком много разрушений и одно единственное имя.       Тор не ответил, но в дверях уже стояла Фригга. — Тогда он был не собой, — сказала она, мягко, но уверенно. — Он был под контролем. И помнит об этом не больше, чем ты свои последние часы.       Она подошла ближе, и Джейн непроизвольно затаила от смущения дыхание. — Сейчас он делает всё, чтобы спасти тебе жизнь. Без колебаний.       Джейн отвела взгляд. — Надеюсь, вы не ошибаетесь, — произнесла она после паузы. — Потому что если он и правда единственный, кто может помочь… мне остаётся только верить.