Наверное, флаффа не будет, любимый!

Его рвало кровью. Ник очнулся в чьём-то доме, сначала он не понял где, потом уже еле ползущая мысль, как полуприбитая муха, пришла в голову: он наверняка у Отто. Никита лежал на полу, перед глазами до сих пор было кровавое марево, и он вспомнил...Парни...Блядь..Парней больше не было. А это? Господи, кто это такие? Никита перевернулся на живот, и его вырвало кровавой рвотой. Всё тело пронзило словно тысячами игл, которые кололи изнутри, желая выбраться из тела бедного парня. Плохо... Не то...Как через мясорубку пропускают, натягивая внутренности на ножи. Кровавые слюни со слезами, всем этим было перепачкано лицо. Ник не услышал, как двери комнаты открылись, рядом с ним прямо на пол присел Отто. — Ну, примерно что-то такое я и ожидал! – брезгливо заметил Отто. – Я тоже проходил через это, и тебе придётся, Ники. Зато потом тебе будет лучше, впоследствии у тебя вырастут клыки. Не сразу, конечно.. Придётся подождать. Тебе будет хуёво, очень. Но считай, что после всего я сделаю тебе предложение! Отто заржал поганым смехом. — Родители будут рады, Ники. Не сомневайся в этом! — Чтоб ты сдох.. Сдох.. – Никита завыл, катаясь по полу от невыносимой боли. — Понимаю! – Отто поднялся с пола. – Я ничем не могу помочь – ты будешь умирать, но не совсем. Хрен знает, как это работает, ты вроде мёртв, а вроде нет. Но одно тебе скажу, что пикник с обычной пищей тебе больше не подойдёт! Ник, скуля, зажмурил глаза. В данный момент ему было плевать на родителей, на приятелей, ведь его тело болезненно умирало, и кроме агонизирующей боли ничего не было. Не существовало вселенной, других людей, ничего, только эта поглощающая, жрущая его наживо боль. *** Никита приходил в себя, кусая губы до крови от боли, потом снова вырубался, что-то мокрое, дурно пахнущее было под телом, ему было всё равно. Приходил ли Отто? Возможно, Никите было не до этого, внутри разъедала кислота. На какие по счёту сутки стало чуть легче? Он не помнил, но однажды боли стало меньше. Никита почувствовал, что его кто-то поднимает с загаженного им же самим пола. Его тащили куда-то, положив на что-то более мягкое, он открыл глаза. Обстановка ещё расплывалась перед глазами, но недалеко от чего-то на чём он лежал, стоял стол, за которым сидели люди. Трое.. Это.. Это не люди. Это те ублюдки, которые убили друзей. Рожи упырей перекосило недовольство. — Отто! – брезгливо произнёс один из существ. – На кой ты притащил его сюда?! От него воняет, как от падали! Им уже весь дом провонял! Помой его хотя бы! — Потом! – отозвался Отто, а дальше Никита слышал только отрывки фраз. — Сегодня в казино едем, там.. Сделка, большая партия наркоты... Потом говорил Отто, слов Никита не разобрал. — А пацана тут оставишь? Не боишься, что сбежит? – услышал юноша насмешливый голос. – Куда? Он встать нормально не может. Я его себе оставлю. Ну а что?Привыкнет, тем более.. И снова белый шум, его опять приподняли, а дальше он почувствовал воду, на него лилась тёплая вода, и впервые Никита с наслаждением простонал, подставляя лицо под тёплые струи. Телу стало легче от смытой рвоты и мочи. — Наслаждайся, принцесса! – хохотнул Отто, взваливая его на плечо и таща как мешок. – Скоро сам ножками ходить будешь! Сейчас дядя трахнет тебя, и ты поспишь. Ещё немного, принцесса, и тебе станет легче! *** Склизкий язык был похож на мёртвую рыбину, если бы Никита мог блевать, но он бы это сделал, но, похоже, он уже выблевал свои внутренности. Укусить бы!.. Но нет сил. Никита не соображал почти ничего, но почувствовал, как его раздирает боль в заднем проходе. Никита орал раненым зверем, как мог громко, но Отто, оскалив два ряда упырьих клыков, продолжал насиловать Никиту, придавив к мокрому полу в ванной комнате. Наверное, Никита был ещё не совсем мёртв. Отто молча вымыл почти бессознательное тело, уложив в постель. — Я скоро, любимый, не скучай! – мерзкий шёпот опалил ухо парня. Темно. Никита выл, пытаясь выдавить хоть одну слезинку, но ничего не выходило. Всё пошло крахом. Нету больше ничего: ни родителей, ни друзей, ни жизни. Он – упырь, такой же, как и Отто. Поверить в это было невозможно, но это было как данность. Отто сказал, что скоро познакомит его с родителями в другом качестве. Последние обрывки сна.. Питер Пен трахает капитана Крюка, а фея Динь почему-то с окровавленными, бешено машущими крыльями летает вокруг болезненно вскрикивающего пирата. Пен щерит мёртвую улыбку во всё рыло, а член его перепачкан какой-то отвратной слизью. — Спи, Никки.. Прорезиненный мёртвый голос звучит бесцветно. Никита послушно закрывает глаза.