Я тебе конечно верю

День был отвратительным. После трёх нудных лекций Илье хотелось придти домой, лечь пластом на скрипучую кровать и проспать все выходные. К тому же, в ординатуре на парах не приляжешь, когда половина тех, кто поступал на первый курс, отвалились в пути обучения, а остатки распределились по разным специальностям. И вот вы сидите на паре вдесятером, а препод то и дело, что подпинывает вас вопросами о давно пройденном и забытом материале. Так нет бы действительно придти, закинуть в себя чуть-чуть еды и уснуть, нет, времени не хватит даже на еду, а потому со всем учебным барахлом – даже если это одна ручка и тетрадь – нужно бежать на остановку, чтобы не проворонить последний автобус до клиники. Как на зло ещё утром ножом по пальцу полоснул, пришлось к соседу идти, неловко очень, ножи острые есть, кривые руки есть, а пластыря нормального нет. Ночная смена, по своей сути, такая же, как и дневная, только в больнице должно быть тихо и сумрачно. Можно было бы долго взвешивать все плюсы и минусы сие мероприятия, да только было бы на это время. По-быстрому залетев в ординаторскую, Илья переоделся со скоростью пожарного и, пока никого нет, разогрел какой-никакой ужин. Но он не успел даже вилку опустить в тарелку с макаронами, как дверь хлопнула и явила миру Марата Александровича. Илья подскочил с места, держа контейнер с едой в руках, приветствуя начальство. – О, Илья Владимирович, вечер добрый, приятного аппетита. Вы бы сейчас получили ночное дежурство, если бы его не было бы у вас сегодня. На вечер вам поручается обход, – Башаров протянул стопку медицинских карт практиканту, Илья неловко помялся, всё-таки поставив макароны на стол, и забрал документы, – Всех по списку проверить, собрать анамнез и удостовериться, что лекарства принимаются по предписаниям. Работаем, Илья Владимирович. – Так точно, – Ларионов шуточно приложил руку с вилкой ко лбу в жесте салюта, – Разрешите доесть, Марат Александрович? Башаров ухмыльнулся и кивнул, разрешая. Взял какие-то другие документы из папок на столе и ушёл. То ли дальше работать, то ли к себе в кабинет. Илья за первые дни нечасто пересекался с главврачом. Парень уже в ускоренном темпе – да, ему разрешили доесть, но играть с судьбой не хотелось больше – съел макароны с овощами, схватил папки и вышел из ординаторской, тысячу и один раз проверив, что пропуск надёжно прицеплен к карману штанов. Историй болезней было немного, три или четыре. Первым был молчаливый парень в темном свитшоте, в темных штанах и с такими же темными длинноватыми волосами. В карточке значилось имя Олег Шепс. Илья смутно вспомнил, что у них есть в больнице ещё один пациент с такой фамилией, но не смог бы с уверенностью утверждать, кто они друг другу. На первый взгляд Олег выглядел, как обычный молодой парень, может быть студент, который очень сильно устал и хочет спать. Илья подумал, что если посмотрит на себя в зеркало, увидит нечто похожее, но с меньшими кругами под глазами. Он сидел на своей кровати в палате, сложив ноги по-турецки, и сверлил спинку кровати взглядом из под прикрытых век. Судя по расписанию, ему недавно дали вечерние таблетки. Не то что бы состояние Олега после них сильно отличалось от его обычного состояния. – Здравствуйте, Олег. Я Илья Владимирович и сегодня я провожу вечерний обход. Давайте начнем по порядку. Как вы себя чувствуете? Что-то необычное? – Илья действовал по учебнику, не забывая об увеличенной дистанции. Безопасность врача в первую очередь. Олег перевел мутный взгляд со спинки кровати на Илью, продолжая смотреть на него исподлобья. Пару раз моргнув глазами, Шепс отвёл взгляд обратно. Словно Ларионов не представлял для него большого интереса. – Олег, вы меня слышите? Чем быстрее вы дадите показания, тем быстрее я оставлю вас одного. Шепс еле заметно свёл брови в недовольстве и нервно потянул рукава кофты, стараясь спрятать ладони. Илья уловил нарастающее раздражение пациента. – Слышу я вас. Всё... Нормально, нейтрально, обычно, константа, доктор, – Олег тяжело ворочал язык во рту, но продолжал сыпать синонимами. – Хорошо, вам недавно понизили дозу медикаментов, это как-то отразилось на вашем состоянии? – Параллельно Илья пытался сформулировать из ответа Олега хоть какие-то показания. – Сны. Они стали ярче.. Чётче, я бы сказал. Больше вижу, лучше слышу. – Шепс начинал больше нервничать, словно мысли о сновидениях доставляли ему весомые неудобства. – Хорошо... Это же хорошо, Олег? – Всё относительно, Илья Владимирович. Но так всяко лучше, чем задыхаться медикаментозным сном. Вы когда-нибудь были в коме? – На своем вопросе Шепс словно очнулся, даже пересел лицом к практиканту. Илья растерялся. Вопросы здесь планировал задавать он, никак не ожидая, что может прилететь и ему. – К счастью, нет. – А может и к сожалению, доктор. Откуда же вам знать, может быть после такого у вас жизнь бы только началась. Уже выходя из палаты, Илья почувствовал, как у него замёрзли пальцы на руках и ногах, да и вообще, в коридоре, подальше от мутного взгляда, было в тысячу раз теплее. Нужно поговорить с Маратом Александровичем. Видимо, из-за надвигающейся осени, окна стало поддувать.

***

Когда Илья только скрылся с глаз в соседней палате, Влад тенью скользнул в свою, подсаживаясь к на койку к Олегу, минуя свою собственную. – Алеж, шо этот упырь в халате от тебя хотел? А сам ты шо такой пришибленный? – Влад без разрешения, словно оно было ему нужно, ага, хватает Олега за голову, разглядывая глаза не находя в них былой мути, – Напугал блин! Я подумал, ты таблетки в важный день съесть решил. – Ещё чего. И пропустить всё веселье? К тому же, когда вам будут давать пизды, я хочу стоять в первом ряду и видеть казнь. Влад рассмеялся, выпуская Олега и давая ему больше пространства. – Ладно-ладно, щас обход пересидим и можно раскладываться, повезло хоть ко мне Кислицын сегодня ходил. Я бы не дожил бы до ночи, если бы ко мне этот педант с вопросами полез, яки пиявка, тьфу, я бы его раньше ночи убил.

***

Последним пациентом не обход был Артём Краснов. В карточке значился очень специфичный и редко встречающийся синдром Ренфилда. Илья сразу припомнил, как Влад называл пациента кровососом, но тогда парень подумал, что это просто прозвище. Как же удивителен мозг человека – любое воздействие на различные участки способно породить множество когнитивный изменений в его функционировании. У кого-то появляются обсессии, а у кого-то странное, необъяснимое желание пить кровь. Илья раньше о таких случаях слышал только от одногруппников, больше как байку о вампирах в реальной жизни. А теперь вот. Сидит на своей кровати и изучающе оглядывает практиканта. Минздрав – мечты сбываются. – Здравствуйте, Артём, как ваши дела? Я Илья Вл... – Да-да-да, Илья Владимирович и так далее, я наслышан о тебе уже. Вся больница судачит. – Артём говорил быстро и резко, Ларионов еле успевал обрабатывать информацию, – Ты один из множества жалких человечков, которые пытаются удержать меня здесь, но у вас не выйдет. Илье на мгновение даже показалось, что глаза Артёма полыхнули красным, но он списал всё на усталость и тусклое освещение. – Кхм... Артём, наша клиника не держит насильно никого, кто мог бы быть опасен обществу или себе. Мы стремимся помочь вам, даже если не вылечиться, то хотя бы стабилизировать состояние. – Вы вздумали лечить существо на три головы выше вашей, – Краснов провёл татуированной рукой по лысой голове, поясняя Илья, как маленькому ребёнку, – Как же ты наивен, доктор. Слово "Доктор" Артём выплюнул с ухмылкой и презрением. У Ильи неприятно сдавило под ребрами. Врач психиатр – тяжелая профессия и не только из-за отклонений пациентов, но и из-за того, что большинство из них даже не понимают, зачем им вообще лечиться. Всё-таки кое-как собрав анамнез, Илья встал и направился к выходу. За это время он успел раз двадцать услышать, что люди дно эволюции. – Вторая отрицательная, Илья Владимирович. Неплохая на вкус, но не бойтесь, я положительную больше люблю, – Краснов демонстративно растянулся в зловещей улыбке, увидев, как его слова подействовали на практиканта. Илья остановился, постоял, чувствуя взгляд со спины, и развернулся к Артёму. – Как... – Ларионов просто не смог произнести весь вопрос целиком. В голове почему-то начало странно шуметь. – Ты порезал палец сегодня утром, – Артём кивнул на руку врача, – Такое несложно почувствовать. Чем больше Илья выпадал из реальности, тем сильнее Краснов расплывался в улыбке. Ларионов отмер и вышел из палаты, в то время как Артём закатил глаза.

***

Залетев в ординаторскую, что стало уже какой-то глупой традицией, Илья панически стал думать, что это было. Размышлениям мешал шум, который настиг Ларионова ещё в палате. Что это было? Просто угадывание, да! Он просто угадал. Шанс попадания... Один к восьми. Не так уж много... На деле достаточно много. А про порез? Очевидный факт? Сколько человек по статистике под пластырем носят порез от ножа? Не ясно... Илья сделал несколько глубоких вдохов, открыл окно, вновь наткнувшись на решётку за ним, и стал вслушиваться в ночную темноту сквозь затихающий шум в ушах. Полнолуние добавляло ещё больше мистической паники. Вампиров не бывает! Вот так-то. Ларионов прикрыл окно на проветривание и сел за стол, начиная записывать всё подряд в "бортовой журнал" своего врачебного плаванья. Формулирование мыслей в текст помогало структурировать полученную информацию. Когда в ординаторскую зашёл Андрей, Илья даже не обратил на него внимания, пока Кислицын не хлопнул, к слову, весьма увесистой ладонью, по спине напанапарника. – Чё, Илья, письма на родину пишешь, – Андрей заглянул Ларионову через плечо, на что парень захлопнул тетрадь. – Ага, заявление на увольнения по собственному репетирую. – Типун тебе на язык! Одного меня не бросай здесь. Я со скуки сдохну, – Андрей всё-таки не стал напирать и сел на диван, растягиваясь как кот. – Я сегодня повеселился достаточно. Вампир этот ваш... Энергетический блин, – Илья устало потер переносицу, поворачиваясь на стуле лицом а Кислицину. – Чё, и тебе тоже группу крови нагадал? – Андрей взял последнее слово в воздушные кавычки, а Илья кивнул, – Беда, беда... Да ты не парься. Там же есть какая-то разница в темпераментах. Или что-то типо того у китайцев... Или корейцев, чёрт их знает! Да или он пальцев в небо тыкает, короче не суть. Тут главное что? Правильно! Не поддаваться панике и не верить никому. – Андрей загадочно пошевелил пальцами, словно гадалка над хрустальным шаром и засмеялся. Илье было не очень смешно. – К слову о главном, ты сегодня дежуришь, а я на подхвате, то есть сплю, – Кислицын тыкнул пальцем в сторону Ильи. – А мы разве не должны дежурить вместе? Я думал, всю ночь, каждый час обход совместный, – Ларионов не был уверен в своих идеях, а Андрей поморщился. – Илья, ну скажи мне, зачем нам вдвоём каждый час ходить по полутёмным коридорам больницы. Как парочка по ночным улицам города. Романтика. Короче, сегодня дежуришь ты, а в следующий раз дежурю я. Андрей не спрашивал и не предлагал, а утверждал, следовательно у Ильи нет выбора. С другой стороны, можно будет поспать на другом дежурстве! На неудобном диване... Без одеяла... В халате... В месте, где за одной дверью находятся психически неуравновешенные люди, но всё-таки поспать. Илья толком и не заметил, когда Андрей вырубился. Ну, как говорится: дело было вечером, делать было нечего.

***

Первые два часа прошли вполне спокойно, даже скучно. Илья понял, что большую часть даже дневной смены ему заняться нечем, поэтому оставил на работе книжку, за что был очень благодарен себе ночью. Мастер и Маргарита, зачитанные за жизнь уже раз пять, хоть как-то скрашивали медленно тянувшиеся минуты. Книжку он купил ещё на первом курсе и примерно раз в год возвращался к мистической истории про Дьявола во плоти. Ларионов и до этого понимал, что устал за день, но когда его начало буквально выключать, глаза бегали по строкам, но мозг не воспринимал прочитанное, Илья подскочил и решил, что кофе – лучшее изобретение человечества. Ещё через час практикант снова пошёл на обход владений и это занятие казалось ему хоть сколько-то интересным только в первые два раза, но когда ты в четвёртый раз идёшь по пустым темным коридорам вглядываясь в тела, лежащие на кроватях, глаза начинают уставать и замыливаться. Как же надоело. Илья ни за что не сказал бы так через каких-то пару жалких часов, когда засунул книжку в широкий халатный карман и пошёл на очередной обход.

***

План был продуман детально, у Влада было достаточно времени, чтобы спроектировать его. К тому же, они проделывали это не впервые, каждый раз усовершенствуя старые этапы. В первую очередь нужно было расслабить разум практиканта, дождаться того момента, когда он станет менее бдительным, призрачно поверив в безопасность. Обход в час ночи прекрасно подходил для начала первого действия. Занавес поднимается, зрители замерли в ожидании, актёры нервно выдыхают в последний раз. Илья был в соседней палате, а значит, самое время. Олег, кивнув во тьме силуэту Влада на противоположной койке, начал тихо извиваться, как уж на сковородке, с каждой секундой наращивая амплитуду движений, а следовательно и звук. Скрежет ржавого металла и старых пружин в ночной тишине, отражаясь от стен почти пустого большого помещения, усиливался и приобретал жутковатый характер. Добавив щепотку стенаний и мычаний получался натуральный припадок. Иногда на месте Олега бывал Влад, но сегодня ему хотелось самолично натянуть наволочку на голову Ильи Владимировича. К слову о нём: "Вспомнишь солнце – вот и лучик" – подумал Влад, заприметив вбежавшего Ларионова. В палатах ночью было темно, свет исходил только от тускловатой лампы в коридоре, и абрис длинного и лохматого Ильи в проходе Чреватый почему-то запомнил надолго после этой ночи. Ларионов подбежал к койке Шепса, что весьма удачно для плана стояла в углу. Парень метался по простыне в разные стороны, глаза его были закрыты, а губы плотно сжаты. Илья панически нависал над Олегом, думая, что же делать, не замечая, что со спины на него смотрел несколько внимательных пар глаз. Позвать Андрея он может не успеть, вдруг Шепс навредит себе ещё больше. Приступ был похож на эпилептический. Пока Илья был в секундных раздумьях, Олег разжевал и вспенил во руту небольшой кусочек дегтярного мыла. Достать его было не трудно, но неприятно. Этими же зубами нужно было незаметно откусить от общего куска в комнате гигиены. – Олег, Олег! Вы слышите меня?! Олег! – Илья придерживал парня за плечи, придавливая к кровати, чтобы сбавить амплитуду. Названный приоткрыл рот из которого стали появляться небольшие клубы пены. Илья моментально повернул Шепса на бок, чтобы попытаться освободить дыхательные пути. Слишком занятый состоянием Олега, Ларионов вообще не замечал происходящего вокруг, в висках била кровь, обзор сузился до одного конкретного события, поэтому, когда зрение резко пропало, Ларионов подумал, что потерял сознание. Но осознание пришло спустя секунд пять, когда кто-то повалил его на пол, Илья хотел закричать, но рот сквозь ткань плотно зажала чья-то ладонь, в то время, как другая перекрыла дыхание через нос, конечности держали ещё несколько рук. – Попробуешь хоть пискнуть и мы тобой накормим Краснова, ты меня понял? – Сквозь шум в голове, от встречи с полом, Илья различил угрожающий шёпот и дёргано кивнул, – То-то же, болезный. После тяжесть с тела исчезла, а две пары рук потянули его тело по полу. Илья всей душой наделялся, что мешок(?), который перекрывал зрение, стянется с головы, но ткань сидела плотно, словно её завязали у шеи. Ларионова тащили по полу почти в полной тишине, только по шагам практикант понимал, что человек как минимум трое. Когда на пути возник порог, Илью чуть сильнее дёрнули за руки, чтобы он не задел его головой, вышло не очень удачно, так как Ларионов всё-таки ударился, но в голове промелькнула мысли. И то ли это просветление, то ли приложился всё-таки неплохо. Его пытались беречь? Конечно, в данный момент ни о какой нежности речи не шло, но у людей, что тянули его дальше и дальше из палаты, попытались приподнять его над выступом, чтобы смягчить удар. Илья часто ловил воздух ртом, стараясь подавить панику. Угроза о крике не была слишком серьёзной, но тон, которым она была произнесена, пробирал до мурашек. Через пару минут Илья почувствовал сменившийся линолеум пола на холодный кафель. Они в туалете? Ларионов вертел мысли в голове, как кубик Рубика, который не умел собирать. Сквозь ткань перестал пробиваться свет, который был в коридоре, что было странно. Если это уборная, то в ней свет горит круглые сутки. Илья почувствовал, что его посадили, прислонив спиной к стене. С головы резким движением сдёрнули мешок, а в лицо брызнула ледяная вода, также не давая разглядеть происходящее вокруг. Ларионов только выровняв дыхание, снова начинает хватать воздуха ртом вместе с чем начинал заглатывать воду. Прикрыв руками лицо, Илья повалился на бок, скрючиваясь, стараясь занимать как можно меньше места и вжаться в стену. Вода продолжала мощным потоком заливать практиканта, он чувствовал, что абсолютно вся одежда на нем уже прилипла мокрым грузом. Он не заметил, как мокрая книга, со слипшимися страницами была поднята с пола. В помещении всё-таки были источники света – пара маленьких фонариков по углам. Парень возвышавшийся над Ильёй, который и поднял книгу, жестом руки остановил другого парня, лившего воду. Он, в свою очередь, послушно отвёл весьма короткий – чтобы не дай бог кто-нибудь не удушился – шланг от душа без насадки и выключил воду. – Баа, так Илья Владимирович у нас Булгаковым балуется, – парень помахал соучастникам его книжкой, – Ну и як Вам сюжетец про Сатану в советской Москве? Илья поняв, что вода более не хлещет его морозными иголочками по лицу, отвёл руки, пытаясь разглядеть людей вокруг получше. Но этот голос он узнал бы и с закрытыми наглухо глазами. Влад. Вместо вразумительного ответа он получил лишь шумное дыхание и отхаркивающиеся звуки врача. – А хотите мы вас тоже в психушку загоним, як Ивана Бездомного? Ах да! Вы уже здесь, – Влад хмыкнул, присаживаясь напротив Ильи, и продолжил уже шёпотом, – Страшно, Илья Владимирович? Илью хоть и потряхивало от холодной воды, но страха не было, не успел ещё сформироваться в потерявшемся разуме, он продолжал молчать, за что тут же получил пинок по ногам. Целились определённо в живот, но Ларионов перекрыл доступ к нему коленями. Было скорее неприятно, чем больно, может потому что холодная вода понизила чувствительность, а может потому, что нога в кроксе не ровня ноге в ботинках. – Отвечай, когда с тобой говорят, – Этого парня Илья не знал. Отросшие русые волосы с темными концами и весьма приметна татуировка на всей поверхности шеи. Он точно мелькал в больнице, но образ воспылал смутно. От пинка Илья прикрыл глаза, всё ещё не понимая, что происходит. – Обожди, Димка, Илья Владимирович в себя приходить начинает. Побываете в нашей шкуре, знаете якой отходняк от таблетосов словить можно? А водичка як, не холодненькая? – Влад притворно лебезит, создавая атмосферу иллюзорной безопасности. Но Илья не ведётся, от слова совсем. В старом правиле "Бей или беги" есть большая дыра, сквозное такое пулевое отверстие – бежать или бить не получится, когда их больше в три раза, а тебе тяжело даже подняться. – Тепленькая водичка, спасибо. Вы что-то конкретное хотели, Владислав? – эта фраза звучала бы совершенно естественно из уст врача, если бы зубы предательски не стучали. – Да чтоб ты отъебался от нас, Илья Владимирович, – С каждым разом обращение звучало всё более и более презрительно, Влада выбесил спокойный тон врача, он схватил его за лацканы сырого халата, почти поднимая Илью на ноги, – В этой больнице давно есть свои порядки и правила. Мы не трогаем Белые халаты – они не трогают нас. А тут появляешься ты, весь такой особенный и правильный и думаешь, мы начнём бегать по струнам, як пальцы гитариста? Илья слабо отбивается от держащих его рук, но Влад не отпускает врача, хотя из-за мокрой одежды он стал весить чуть больше обычного. – Да почему же? Я же это... помочь хочу... Я ж не знал... Я правда хочу помочь Вам, – Илья уже пытается достучаться не только до Череватова, но и до всей его компании. «А он же не пиздит, Владюш, реально помочь хочет. Благодетель фигов. Аж тошно» Голос пробился в сознание бесноватого, напоминая о своём существовании. Он...не врёт? Илья невозмутимо смотрел в темные глаза напротив, уловив в них смятение в момент его ответа. Череватый отпустил Ларионова, от чего практикант снова скатился вниз по стене. Вода с волос Ильи капала на нос, а затем ещё ниже, стремясь покинуть его лицо. Влад задумчиво потёр подбородок, кивая ранее названному Диме, Олегу, что уже в полном порядке стоял за спиной Череватого, и кому-то в капюшоне, давая понять, чтобы отошли подальше. «А он интересный, однако, тип. Влад, а давай покажем ему? Если и такое переживёт, то я гребённый архангел Гавриил» – Не во имя Отца, сына и духа святого... – Влад смотрел на Илью и не на него вовсе. Фигура в капюшоне подалась вперёд, кладя руку на плечо бесноватого. – Чреватый, нет, – хриплый, на удивление, женский голос прерывает начатое Владом, но тот лишь на мгновение приостанавливается, одарив девушку нечитаемым взглядом. А у Ильи просто начинает звенеть в ушах. Череватый. Он моментально вспоминает, что именно об этой фамилии говорил ему Андрей. Ларионов никогда не считал себя везунчиком, но настолько ему не везло никогда. Вот тебе рассказывают о самом опасном психе в больнице, а вот ты лежишь в мокрой луже, трясясь от холода под его черными глазами. Это было буквально, зрачки словно затопили глаза Влада своей темнотой. Может быть потом Илья спишет это на игры собственного разума, если доживёт до этого "потом", а сейчас тело наливалось свинцом, с сознание начинало плыть. Пока Илья копался в узнавании, Череватый продолжал что-то агрессивно нашёптывать. И тут холодок по спине пробежал не от воды. Именно в тот момент Ларионову стало страшно. Он ощущал, словно его черепную коробку вскрыли и копались в мыслях и воспоминаниях. Чувство полной незащищённости и наготы. – Крест мне деревянный рисует, памятник так не поставил никто, – Влад показательно рисует рукой, – Говорит далеко могила от тебя сейчас, далеко... Испугался, не пришёл тогда... Число четырнадцать... Открывай открывай говорю тебе... Четырнадцатое января было.. Зла говорит не держит на тебя, мол ты не виноват... Илья сжался сильнее, глотая каждый звук произносимый Владом. Ночную тишину прерывал только шепот бесноватог, никто из присутствующих не открывал даже рта. – Пирожки её любил и щи зелёные... Родителям привет передавай, говорит... Помогай давай.. Работай... Потом отплачу, в залог работаем... Илья пытался вырваться из ступора. Шок сковал все мышцы, что он даже перестал трястись от холода и страха. Голос Влада становился всё тише, пока его не начало вести в сторону. Олег, что тёмной тенью стоял позади, придержал друга, чтобы тот не свалился на мокрый пол. И когда девушка тоже подошла помочь Шепсу, Дима сорвался. Матвеев уже пятый месяц находился в стационаре, но так и не получил точного диагноза. Все симптомы указывали на шизофрению, но появлялись очень спонтанно. Чтобы зафиксировать заболевание в медкарте, требуется наблюдение специалистов в течении минимум шести месяцев. Дима был ярким парнем, пока занимался ЛФКа и вовремя пил таблетки... А если нет, то буквально ловил ворон в коридоре, видел во всех шпионов, которые хотят переправить его через границу по частям или мысленно забивал себе гвозди в череп. Если ему бы дали молоток, то он бы сделал это на яву. И вроде никаких проблем – пьём таблетки, всё замечательно. Но мозг имел дурацкую способность: быстро подстраиваться под препараты, которые пил Матвеев. Самым страшным было то, что общим для всех приступов являлось повышение агрессии. Дима, может быть и вообще не попал бы в руки врачей, если бы не драка в которую он ввязался. С одной стороны,обычное дело, а с другой факт того, что Матвеев уложил троих нападавших одними руками, не будучи особо крепким и сильным молодым человеком. Может быть драться Ларионов и не умел, но когда на него налетел обезумевший парень в пижамных штанах, практикант поверил в то, что сможет всё-таки отбиться. Первый удар прилетел в челюсть так, что Илья не успел увернуться. Разбил ли он губу? Понять было сложно, лицо всё ещё было мокрое от воды, а в темноте ничего не видно. Инстинктивно закрывая лицо руками, Илья пропустил ещё один удар, на этот раз в живот. Дима зло шипел что-то про бесчеловечность и то, что он не сдастся так просто. Странно – промелькнуло у врача в голове – что-то похожее говорил Александр при их первом столкновении, это не было похоже на коллективную шизофрению. Больше Илья не вслушивался в возгласы парня, закрываясь от него руками и ногами, стараясь отпихнуть, но не навредить. В каком бы положении не оказался бы Ларионов, он помнил, что этот парень просто пациент, у него проблемы с восприятием окружающего. Он вглядывался в расплывающиеся силуэты позади Димы, который уже фактически сидел на нём. Когда перед глазами стали пропадать тёмные пятна, Влад тут же бросил взгляд на происходящее в углу. Череватый поймал чужой глаза полные какого-то смирения и отчаяния одновременно. Илья Владимирович нехотя отбивался от резких ударов Матвеева. Внутри что-то неприятно сжалось от такого зрелища. Он не хотел навредить, только лишь припугнуть, но пугало не это, а то, что какая-то его часть приятно урчала от этого вида. Влад переборол себя, подлетел и тут же попытался оторвать Диму от практиканта. – Дима, отпусти его! С него хватит уже! – Матвеев крепко вцепился в Илью, занося руку для удара всё выше. – И ты туда же?! А я думал, что мы на одной стороне, – Влад прекрасно понимал, что это уже не Дима, он даже не вспомнит этого после. Нужно прекращать это как можно скорее. Матвеев продолжал ожесточённо наносить точные удары. Лина и Олег схватили Диму за разные руки, чтобы он больше не смог замахнуться и тут чернокнижник, державший парня поперек живота, увидел, что костяшки у Матвеева не просто красные от ударов, а алые от чужой крови. Илья потерял сознание раньше, чем Лина и парни успел оттащить Матвеева.