Я тебе конечно верю

Мальчику было десять лет, он любил гулять с друзьями во дворе, иногда сбегая за его пределы, ведь там и площадки интереснее и ребята постарше. Он любил книжки про природу, особенно про динозавров и мечтал стать биологом. Он ещё не знает, что мечте сбыться не суждено. Он стоял на перекрёстке, нервно переступая с ноги на ногу. В левом кармане лежала мелкая галька, а в правом рогатка. Друзья успели перебежать на зелёный свет светофора и скрылись за углом соседской серой девятиэтажки. Мальчик переживал, что пропустит всё самое важное и интересное, даже если это было не так, каждая секунда казалась вечностью, а маленький человечек все также горел красным, уперев руки в бока. Ему нравился красный цвет. Он считал, что это "крутой" цвет. Мысли роились в маленьком разуме, как пчёлы, но все они были похожи. "Я опоздаю!", "Все пропущу!" "Машин же нет!", "Я успею перебежать. Да, конечно, успею!". Но помимо этих мыслей был какой-то серый шум, не детский голос в голове, а давящий на вески сумбур из звуков. Маленькая нога, в снова порванном кроссовке (мама опять будет ругаться), что до этого топталась на месте, переступила бордюр. Пути назад не было и мальчик побежал, стараясь быстро перебирать ногами. На середине проезжей части, как из воздуха, появилась машина. Он заметил её, когда казалось, что было уже поздно. Ярко красный автомобиль нёсся на всех скоростях, оставляя всё меньше шансов на жизнь. «ВЛААААААААД, УКЛОН В ПРАВО» Череватый, не думая, прыгнул и полетел не асфальт справа от себя, пытаясь самортизировать руками, от чего ударился не так сильно, но весьма ощутимо. Он не слышал, как автомобиль пролетел мимо, сигналя без остановки. Влад слышал только шипящие и булькающие звуки, словно он был в эпицентре вулкана или гейзера, но в этом шуме можно было различить хор голосов, которые перебивали друг друга. Мальчик открыл глаза, огляделся по сторонам, но не увидел ни толпы людей, ни вулканической лавы. Влад точно мог сказать, что слышал чей-то крик, похожий на скрежет. Он предупредил об опасности. Тем же вечером, когда, нагулявшись, мальчик пришёл домой, он попытался прошмыгнуть мимо матери, что сидела на кухне, в ванную. – Влад, почему опять так поздно? – Мальчик не успел закрыть дверь, как мама догнала его. Она что, на крыльях летает? Женщина окинула взглядом сына с ног до головы: кроссовки снова дырявые и грязные, колени в ссадинах и синяках, футболка в пятнах, а на лице несколько царапин и кровоподтёк. Мама перепугалась, хватая мальчика за руки, на что Влад болезненно зашипел. Перевернув ладошки к верху, женщина увидела, что они были стёрты в кровь. – Господи, Владик, где ж ты так нагуляться у меня умудрился? Кости целые? Ничего не болит?! – Мама вертела сына во все стороны, отмечая новые увечья. – Да мама... Всё нормально, я просто споткнулся и упал на асфальт... – Влад стыдливо вырывался из материнских рук, пряча расцарапанные ладони за спину. – Ага, а потом тебя переживала корова? – Мальчик ничего не ответил, – Бог с ней, с одеждой, зелёнки на тебя не напастись... Под тяжёлые вздохи и мамы и самого Владика, мальчик с горем пополам был умыт, а ранки и синяки обработаны.

***

Старый фонарик отказывался светить нормально – то и дело гас каждые две минуты. Давно пора поменять батарейки, но надо это сделать так, чтобы батя не заметил их пропажу. Владик лежал под одеялом и листал, уже не первый раз прочитанную, книжку, разглядывая картинки с динозаврами, когда, словно над ухом, раздался въевшейся уже голос. «Ого, Владик, так ты теперь тоже зелёный, как диплодок!» Мальчик сразу же скинул одеяло с головы, оглядывая всю комнату, стараясь увидеть хоть кого-то, но в свете желтого уличного фонаря из окна, он так никого и не увидел. «Ну чего ты завошкался?» – Кто или шо ты? И хде ты? – Владик водил фонариком по комнате, так и не улавливая никого в его свете. «Кто я? Моё имя слишком сложное для твоего маленького ума. Называй как хочешь, а где я? Я здесь и не здесь одновременно. Сложно это объяснить.» В этот момент Череватый заметил лишнюю тень на стене у шкафа, не чёткую и вытянутую. Теперь мальчик обращался именно к ней. Почему-то Владу не было страшно вообще. Всё происходящее казалось сном или веселой игрой. – Ты призрак, як Каспер? «Не столь банально, Владик. Не важно кто я, главное, что я тебе сегодня помог, а ты когда-нибудь поможешь мне в ответ, это же правильно?» – Думаю, да. Ты же жизнь мне получается спас... Будешь Толиком?

***

– Коль, меня всё-таки беспокоит, то, что Владик общается с каким-то воображаемым другом. – Ну вот и ты туда же. Это просто такой возраст. Дети часто выдумывают того, чего нет. Друзей, призраков и бабаек. С возрастом это пройдёт. Владик сидел прислонившись спиной к кухонной двери. Время давно перевалило за час отбоя, но Толик сказал, что может показать что-то интересное и Влад повёлся. А теперь мальчик медленно теребил рукава пижамной кофточки, пока в животе зарождалось неприятное чувство. Обида с толикой грусти от того, что мама и папа не поверили ему. Он никогда не врал родителям. Толик шептал слащавые слова утешения, пока по щекам Владика катились детские слёзы.

***

С каждым годом Влад менялся на глазах у родителей. В начальных классах мальчика было не оттащить от учебников, пластилина, альбома с красками, да вообще от любых увлечений. В пятом классе он бросил кружок авиа-моделирования, а в шестом начал прогуливать уроки. Поздно возвращался домой, почти ничего не рассказывал о том, где и с кем он был, огрызался на родителей, порой они ругались так, что казалось, словно это был уже не Владик, не их сын. Но они и не видели всего того, что происходит в его голове, вокруг него. Чем старше становился Влад, тем крепче сжимался незримый ошейник на его шее. Поводок натягивался всё сильнее. Если в детстве общение с Толиком было интересным и необычным, словно это его личная привилегия, то с каждым годом осознание било всё сильнее. Голос сущности становился грубее, просьбы всё специфичнее, а манипуляции хитрее. Влад чувствовал, что начинает задыхаться, он сопротивлялся как мог, но этим только усугублял ситуацию. Не желал пачкать свою душонку, которая уже давно не принадлежит ему. Каждая ссора с родителями приносила неимоверное опустошение, чувство вины и боль, в то время как сущности с ног до головы облизывали Влада, впитывая его эмоции.

***

Владу было четырнадцать, когда родители пошли на отчаянные меры. Уже сидя на заднем сиденье авто, парень спросил у мамы, куда они едут и почему он ничего не знает. Гул в голове нарастал с каждым мгновением, Они чувствовали какое-то волнение, большие перемены были уже близки. – Сынок, мы тут с папой подумали. Ты подросток, у тебя... необычный период в жизни... И мы беспокоимся за тебя. Просто мы хотим помочь – облегчить тебе жизнь. Мне всё сложнее тебя понимать... Мы решили просто проконсультироваться со специалистом. В машине повисла тишина, что было вполне обычно в последнее время. Но тишина также наступила и в сознании Влада. Все бесы попрятались по углам, залезли под плинтуса и умолкли. Это напугало парня, даже сильнее чем, когда весь легион начинал вопить в ночи, требуя крови. – Мам?... – Влад не понимающе нахмурил брови, сжимая кулаки в карманах толстовки. – Владик, мы едем к психотерапевту. Окончание фразы почти потонуло в воплях нарастающей толпы. Влад уже несколько лет слышит голоса и крики в голове, но никогда их не было настолько много. Черепаная коробка трещала и наровила расползтись по швам, словно с минуты на минуту произойдёт рождение Афины. Голоса всех тональностей издавали жуткие звуки, громче, чем стадион на чемпионате мира по футболу, громче чем ракеты на взлёте. Влад зажмурил глаза в попытке абстрагироваться, мама что-то ещё говорила, но он уже не слушал. Весь тот день был как в тумане, Череватый что-то отвечал специалисту, почти не глядя ему в глаза, пропуская половину мимо ушей, а гаденькие голоса всё шептали. "Они тебя предали, выставили на обозрение. Теперь ты подопытная крыса, они сдадут тебя в психушку, ах как же там чу́дно жить!" Голова болела весь день, волна самоуничтожения прокатилась по сознанию. Влад подумал, что если даст Им то, что они хотят, то они отстанут хоть ненадолго. Поэтому, запершись в комнате, Влад, привычным движением, полоснул лезвием по руке. Когда демоны впервые потребовали крови, парень пользовался ножом, но со временем заимел привычку хранить новые лезвия в шкафу, они были острее да и стерильнее кухонной утвари. Насколько бы серым и безжизненным не казался ему мир вокруг, в течении дня, алая струя, стекающая вниз по руке, отчетливо выделялась красным цветом. Его, когда-то, любимым цветом... Время шло, кровь начинала сворачиваться и подсыхать, пачкая свежие бинты, но шум никак не стихал, наоборот, превратился в ритмичный бой набатом по барабанным перепонкам. Влад не понимал в чём дело, обычно всегда работало. – Шо не так? Шо Вам не нравится?! Легион разом начинал шептать, стараясь пересилить друг друга, Влад не мог разобрать и слова, но что-то подсказывало, что, по их мнению, таких "даров" недостаточно. Череватый откровенно устал. Уже несколько лет он терпел удушающий запах ненависти, крови и боли. Они угрожали его семье. Если Влад с кем-то сближался по-дружески, то манипуляции переходили и на них. "Они умрут в муках, если ты не сделаешь, что Нам нужно, а следовательно нужно и тебе. Ты же не хочешь, чтобы им было плохо?" Парень лежал на полу, стараясь чувствовать, ускользающую от него жизнь. Перед глазами плыл потолок, а под красными, от крови, пальцами ощущался вышарканный ковёр. Влад повернул тяжёлую голову налево и в поле зрения попали, небрежно сложенные на стуле, школьные брюки. Но внимание сфокусировалось не на них самих, а на ремне в шлёвках. Добротное кожаное изделие пережившее не одни штаны и джинсы Влада. Кажется, он с ним и в первый класс пошёл, только затянув на несколько дырочек сильнее. «Как бы хорошо, он затянулся на шее, – подумал Влад». Словно в трансе, Череватый вытащил ремень и поплелся в сторону ванной. Родители тревожно спали у себя в комнате, пока их сын, не включая свет, перекинул своеобразную удавку через перекладину. Влад окончательно решил сменить незримую петлю демонов, на реальную, лишь бы они перестало выжимать из него последние жизненные соки. Пластырь нужно отрывать быстро, поэтому он шагнул с бортика ванной. Татьяна проснулась от глухого металлического шума в ванной комнате, женщина быстро растолкала мужа и пошла на звук. Открыв дверь, она ничего не увидела в темной комнате, но нащупала выключатель; резкий жетушный свет упал на тело родного сына, который бесформенным кулем лежал на полу без сознания. Влад не помнил, как приехала скорая, как рыдала мама и кричал отец, сквозь толщу мыслей безсознания пробивались только внутренние голоса. Снова. «Влад, ты совсем дурак или прикидываешься? Ты правда думал, что от нас будет так просто избавиться? Малец, ты похоже не до конца понимаешь с кем имеешь дело. Пока ты нам нужен, мы не дадим тебе переплыть Стикс» «Так шо вам нужно то от меня!?» Парень отчаянно осознал, что с него не слезут. «Работа, Владик, работа. Ты делаешь то, что нужно нам, а мы помогаем тебе в замен. Симбиоз, если ты перестанешь отвергать наши способности. Ты умный и весьма сильный молодой человек, но после твоей нелепой попытки свести счёты с жизнь, нас всех упекут в психушку, а там работать будет труднее. Молодец, ничего не сказать!» «С чего ты взял, что именно в психушку. Родители так не поступят...» «Наивный же ты хах, человек, они уже пристраивают тебя в диспансер, но ничего. Без них будет легче, родные всегда являются отвлекающим фактором» Демон помолчал какое-то время, но после добавил тише и мягче: «Влад, серьёзно, отпусти ситуацию и прими всё это, тебе же легче станет. Я не желаю тебе зла, но ты нарушаешь уговор, данный мне когда-то. И кстати, я спас тебя уже дважды.» Толик растворился в сознании, впервые за последнее время Череватый почувствовал, что остался один на один с собой. Благоговейная тишина не принесла долгожданного спокойствия, привычный серый шум помог бы уснуть, но даже без этого Влад отключился окончательно.

***

Следы на шее прошли через пару недель, ремень не так сильно натёр, нежели эта была бы верёвка. Влад обитает в клинике уже не один месяц, врачи носятся в попытках выправить якобы пострадавшую психику парня, поят антидепрессантами, ведут долгие беседы, беспокоясь за молодого парня. А Череватому побоку всё то, что они говорят. «Да не было у меня не взаимной любви! Никто меня не подначивал, мне не грустно и все в порядке!» Специалисты никак не понимали, как этот, вроде абсолютно здоровый парень, мог хотеть покончить с собой. Его таскали по тестам и анализам, а легион молчал. До поры до времени. В какой-то из дней бесятина подкинула ему образы не слишком радужного будущего одного из лечащих врачей, прямо во время беседы с Владом. И может Череватый привык к своим способностям и диалогам с пустотой, но только общество не готово впустить в себя, таких как он. Влад был уже на пороге выписки на основании стабильности психологического состояния, когда на уши подняли всю лечебницу. «Диссоциативное расстройство идентичности» – значилось на новой странице истории болезни. И это стало приговором. Последующие года Влада таскали по кабинетам, пытались лечить то, что лечению не подлежит. Парень смирился, в какой-то момент, даже начиная верить в то, что он и правда болен. Так же намного проще принять в себя это всё, не мучаясь совестью. "Если все время человеку говорить, что он «свинья», то он действительно в конце концов захрюкает." – утверждение спорное, но есть ли смысл доказывать окружающим, что ты хороший, когда они видят в тебя Дьявола? Проще совершать зло и не думать о других. Так ведь?