Теория хаоса

Занимайтесь чаем, а не войной.

Монти Пайтон

После своего первого урока зельеварения, когда остальные студенты выходят из класса, он направляется к преподавательскому столу, держа книги под одной рукой. Профессор Снейп оторвался от своих записей и, убедившись, что они одни, едва заметно улыбнулся. — Хороший был урок, — говорит Драко. — Ты не слушал, — парирует профессор Снейп. — Ну, я предполагаю, что он был хорошим. Вы очень компетентный преподаватель. Он думает, что профессор Снейп, возможно, сильнее возмутился бы его косвенным признанием в невнимательности, если бы их обоих хоть сколько-нибудь волновала академическая успеваемость Драко. — Полагаю, мне стоит просто принять это как комплимент и не спорить. — Это было бы разумно. У меня как раз нет следующего урока. Профессор Снейп приподнимает бровь. Когда он не реагирует на намек, Драко говорит: — Чай? — Это удручает, — говорит профессор Снейп. — В каком смысле? — Ты что, еще ни с кем не познакомился из своих ровесников? Уже целая неделя прошла. Я думал, ты хотя бы пару приятелей завел. — Мне удалось избежать запоминания хоть одного имени или лица, спасибо, что спросил. Зачем мне вообще приятели? Дети — бесполезные создания. — Я поражаюсь, как ты можешь говорить это без тени иронии. Профессор Снейп закрывает свой фолиант с планами уроков, и они вместе направляются в заднюю часть класса, через дверь, ведущую в его кабинет. — Кто бы говорил, — говорит Драко. — Если верить слухам, гуляющим по замку, ты — самый скупой и мизантропичный сукин сын на Британских островах. Если отсутствие друзей у первокурсника — это удручающе, то отсутствие их у профессора с многолетним стажем, должно быть, и вовсе ужасает. — Осторожнее, — резко отвечает тот, пока Драко садится напротив его стола, а профессор Снейп ставит чайник на огонь. — Я просто говорю, что мы могли бы найти солидарность в нашем взаимном презрении к людям. Профессор Снейп не отвечает. Взгляд Драко блуждает по книжным полкам, тянущимся от пола до потолка вдоль задней стены, по смешанному собранию старинных томов по магическим зельям и современных учебников по маггловской химии. Весь кабинет кажется ему немного мрачным, но Снейп всегда ставил функциональность выше эстетики. — Как идут занятия? — спрашивает Драко. Профессор Снейп опускается на свое кресло за столом. — Новое поколение студентов, как всегда, разочаровывает. — Справедливости ради, у тебя довольно-таки невыполнимые стандарты. — В этом году поступил Гарри Поттер. Драко издает тихий звук удивления. — Правда? Я и не знал, — хотя если подумать, ему должно быть столько же лет, сколько и Драко. — Вылитый отец, — говорит профессор Снейп, и Драко не может не поднять бровь, пораженный ядом в его голосе. — И ведет себя, уверен, так же. Мерзкое маленькое создание. Снова эти Мародёры. Драко не знает, кто такие Мародёры, но по контексту догадывается. — Осторожнее, профессор. Для беспристрастного наблюдателя это звучит так, будто вы судите человека за грехи его отца. — И ты у нас беспристрастный наблюдатель? — Ну, я никогда не встречал ни Гарри Поттера, ни его отца, так что, полагаю, я менее предвзят, чем вы. Мой общий посыл — просто постарайтесь не делать его жизнь невыносимой. Профессор Снейп презрительно ухмыляется, и Драко понимает, что задел его за живое, что может означать только одно. — О, Мерлин, — говорит Драко, — что вы с ним сделали? — Ничего. — Вы устроили ему допрос? Вы ведь так поступаете со мной, когда у вас плохое настроение. Чайник свистит, и профессор Снейп молча идёт заваривать чай, что, как знает Драко, не предвещает ничего хорошего. — Вы это сделали, верно? — У него был такой же пустой, маниакальный взгляд, как у его отца. Это раздражало. — Ему одиннадцать лет. — Сменим тему, — говорит профессор Снейп, и хотя он звучит сердито, Драко понимает, что он добился своего и профессор Снейп отступит. И хорошо, потому что у профессора, как известно, есть определённые социопатические наклонности, и порой он просто не знает, когда остановиться. Они некоторое время молчат, пока, наконец, профессор Снейп не возвращается с двумя чашками чая — хорошего, заваренного рассыпными листьями. Судя по запаху — цейлонский. Драко делает небольшой глоток. Впрочем, хорошо, что Снейп хочет сменить тему. На самом деле, Драко пришёл сюда всего по одной причине. — Итак, — говорит он, когда профессор Снейп снова опускается на свое кресло, — что находится в коридоре на третьем этаже? Профессор Снейп едва не давится чаем. Это весьма показательная реакция. — Нет, — говорит он. — Но… — Нет, — повторяет он. — Нет, Драко. Абсолютно нет. Мы не будем говорить об этом. — Строго говоря, говорить, что мы об этом не говорим, — это все еще говорить об этом. — Прекрати. — Ну, это вряд ли моя вина, что директор взял и сделал такое нелепое объявление на пиру! «Избегайте коридора на третьем этаже, если не хотите умереть», в самом деле. Почему бы просто не наложить охранные чары, не установить фильтр восприятия? Будто он специально хочет разжечь любопытство. — Ты интересуешься вещами, которые куда более значимы, чем тебе кажется, Драко, и намного более опасны. Предупреждение директора о смертельной опасности было вполне обоснованным. Оставь это. — Но…! — Оставь это. Драко запрокидывает голову, издавая свой самый страдальческий вздох, просто чтобы подчеркнуть, насколько невыносимо неразумно ведет себя профессор Снейп. — И чем же мне ещё заняться в этой интеллектуальной пустыне? — Только ты мог бы назвать школу интеллектуальной пустыней, — замечает профессор Снейп. Драко даже не нужно смотреть, чтобы понять — тот пристально наблюдает за ним, пытаясь разобраться в его намерениях. — Если тебе нужно занятие, попробуй завести друзей. Это пойдёт тебе на пользу. — Лицемер. — Пей чай, — говорит он, и Драко пьет.