Теория хаоса

Любопытство победит страх скорее, чем храбрость.

Джеймс Стивенс

Драко знает свои сильные стороны. Он знает, например, что почти всегда является самым умным человеком в комнате. Он знает, что способен без особых усилий усваивать сложные и абстрактные понятия. Он знает, что умеет мыслить нестандартно, видеть целое в частях, делать абдуктивные выводы из деталей, которых другие люди даже не замечают. Он также довольно быстр. Но он не храбрый. Он никогда не был храбрым. Несомненно, именно поэтому его сердце бешено колотится. Он может умереть. В принципе, он может умереть в любой момент и от чего угодно, но, похоже, в коридоре на третьем этаже вероятность смерти выше среднего. К сожалению, его любопытство сильнее страха. Отличная была бы эпитафия, думает Драко. Он делает вдох и тянется к дверной ручке. Заперто. Он накладывает быстрое диагностическое заклинание. Никаких чар, никаких фильтров. Замок на двери даже не магический. Он мог бы открыть его заклинанием. Черт, даже отмычкой. Почему это так легко? Трусость вспыхивает снова, заглушая любопытство. — Драко? Он резко разворачивается на каблуке, сердце тут же подскакивает к горлу. В конце коридора стоит мальчишка с круглыми очками и волосами, похожими на гнездо. — Кто ты? — спрашивает Драко. — Откуда ты знаешь мое имя? Мальчик молча моргает, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Мы встречались раньше. — Встречались? Подожди, — Драко прищуривается. Его лицо кажется знакомым, и тут его осеняет. — Магазин мантий. Он улыбается, и да, это определенно мальчик из магазина мантий. Драко помнит, что он говорил ему свое имя, но он не может вспомнить его и уверен, что это все равно не имеет значения. — Ты помнишь, — говорит мальчик из магазина мантий, улыбаясь так, будто это отличная новость. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Драко. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — мальчик из магазина мантий идет вперед, засовывая руки в карман мантии, чтобы укрыться от холода, проникающего в коридор. — Директор Дамблдор сказал, что этот коридор запрещен. Тебе нельзя здесь быть. — И все же я здесь, — беспечно говорит Драко. — Это чудо. Мальчик из магазина смеется, и это самое удивительное, что Драко слышал за весь день. Он не привык заставлять людей смеяться — по крайней мере, искренне. Но мальчик из магазина мантий смеется, и это потому, что Драко сказал что-то смешное, и Драко больше не уверен, как справиться с этой ситуацией. — Значит, тебя не волнуют правила? — спрашивает мальчик из магазина мантий, когда его смех стихает. — Напротив, я посвящаю свою жизнь правилам, — отвечает Драко, очень хорошо притворяясь, что он не безнадежен в социальном взаимодействии. — Поэтому я их нарушаю. — Это не имеет смысла, — говорит мальчик из магазина мантий. — Имеет, если ты хоть что-то знаешь о науке, — Драко снова поворачивается к двери и мрачно смотрит на нее. Простое Алохомора могло бы открыть замок, но его пальцы сжимаются вокруг палочки, и он не может заставить себя произнести заклинание. В его голове любопытство и трусость ведут ожесточенную борьбу за превосходство. — У волшебников есть наука? — Наука есть у всех. Законы природы не перестают работать только потому, что ты их не понимаешь, — говорит Драко. Затем делает паузу и уточняет: — Ну, иногда перестают, но только на квантовом уровне. — Ты какой-то гений? — спрашивает мальчик из магазина мантий, и в его голосе снова звучит благоговение. Драко всегда чувствовал себя некомфортно при слове «гений» и рад, что по-прежнему стоит лицом к двери, так что мальчик из магазина мантий не может видеть его реакцию. Он решает сменить тему. — Волшебник, обладающий такой силой, как Альбус Дамблдор, мог бы спрятать это получше. На мгновение воцаряется тишина, затем: — Что? — Это просто дверь, — говорит Драко. — Просто обычная дверь с обычным замком. Заклинание, чтобы открыть ее, может выполнить шестилетний ребенок. Нет никаких чар, препятствующих проникновению, или фильтров, скрывающих ее существование. Почему? Почему нечто столь опасное так легкодоступно? И, что более важно, зачем ему было предупреждать всю школу, а затем оставлять ее открытой? Мальчик из магазина мантий не отвечает, что вполне нормально, потому что вопрос был в основном риторическим. У него чешутся пальцы. Самым основным инстинктом Драко всегда было смотреть, учиться, разбираться, понимать. Он пульсирует в его теле с каждым ударом сердца, искрит в нервах и воспламеняет чувства. Но в данный момент этот инстинкт сражается с другим — не умереть. — Так ты собираешься открыть ее? Драко вздрагивает. Мальчик из магазина мантий теперь рядом с ним — Драко даже не заметил, когда именно он подошел — и смотрит на него с явным любопытством. Драко принимает непроницаемое выражение лица. — Нет причин не открывать, — говорит он, надеясь, что сможет заставить себя поверить в это. — Вряд ли кто-то когда-либо умирал от того, что просто открыл дверь. — Наверное, нет, — соглашается мальчик из магазина мантий. — И если за ней что-то опасное, я всегда могу просто закрыть ее обратно. Этого ведь должно быть достаточно, чтобы удержать угрозу. — Да. Драко делает вдох. Он думает о любопытстве и кошках, когда поднимает палочку и говорит: — Алохомора. Дверь издает тихий щелчок, и Драко хватает за ручку, прежде чем успевает передумать, и тянет ее на себя. Оказавшаяся перед ними комната, похоже, когда-то была классом, но все парты и стулья оттуда убрали. Окна заколочены, света нет. В углу, мирно посапывая во сне, лежит огромный трёхголовый пес, свернувшись прямо на крышке люка. В Драко просыпается любопытное и опьяняющее чувство, балансирующее между чистым ужасом и захватывающим восхищением. Кровь горячо пульсирует в венах, чувства обостряются до предела. — Вау, — говорит мальчик из магазина мантий. Одна из голов пса шевелится во сне, и Драко тут же захлопывает дверь, снова запечатывая её заклинанием. Драко никогда так сильно не хотел знать, что находится под этим люком. В одном уголке его сознания он прокручивает мысленную карту замка, пытаясь выяснить, что находится под этим крылом. В другом уголке он составляет список людей, которых можно допросить для получения дополнительной информации. — Я не знал, что у собак может быть три головы, — говорит мальчик из магазина мантий. Это настолько очевидное заявление, настолько запоздалое, и то, как оно контрастирует со всеми тщательно составленными схемами и картами в голове Драко, вызывает у него удивленный смех. А затем мальчик из магазина мантий смеется, потому что смеется Драко, и это продолжается, и прежде чем Драко действительно понимает, что происходит, он вдруг осознает, что именно так и должна начинаться дружба.