Теория хаоса

Ни один акт доброты, каким бы малым он ни был, никогда не пропадает даром

Эзоп

Драко опускается в кресло напротив Гарри, ранее известного как мальчика из магазина мантий, и, кажется, застает его врасплох. — Счастливого Рождества, — говорит Драко с улыбкой. — Драко? — отвечает Гарри. — Что ты здесь делаешь? — Буквально или философски? Гарри смеется. — Давай начнём с буквально. Я думал, ты уехал домой. — Дома скучно, — отмахивается Драко, что было правдой лишь отчасти. Другая часть ответа, о которой он не горит желанием распространяться, заключается в том, что, если он поедет домой на Рождество, ему придётся выслушивать бесконечные язвительные замечания о том, как он посмел попасть в Когтевран. — К тому же мне нужно было остаться, чтобы вручить тебе твой подарок. Драко достаёт его из кармана мантии. Это небольшая коробочка, аккуратно завернутая в глянцевую красную бумагу и перевязанная блестящей серебряной лентой, размером примерно с бумажник. Гарри смотрит на неё так, будто это слиток золота, и не берёт. Более того, он кажется почти парализованным при виде подарка. Драко даёт ему несколько секунд, прежде чем произносит: — Ты собираешься взять его или нет? — Я… Драко был поражен выражением лица Гарри. Оно балансирует между полным изумлением, безграничной благодарностью и растерянностью. — Можно подумать, ты никогда в жизни не получал рождественских подарков, — говорит Драко как можно более нейтрально. Гарри поднимает глаза и встречается взглядом с Драко. Драко уже давно догадался. Оставаться в неведении было бы сложнее — нездоровая худоба, неуверенность, старые синяки. Для него это очевидные и явные знаки. Это, разумеется, приводит его в бешенство, особенно потому, что при всём том ажиотаже вокруг раннего детства Гарри кто-то, где-то, обязательно знал об этом. Знал — и ничего не сделал. У Драко есть планы, как с этим разобраться. Это будет отличным подарком на день рождения, думает он. — Спасибо, — говорит Гарри благоговейно. — Благодарить нужно после того, как откроешь, — отвечает Драко. — О. Гарри нерешительно протягивает руки и принимает подарок, держа его так, словно он сделан из стекла. Он тянет за кончик ленты и снимает крышку. — Ого, вау, — шепчет он. — Тебе так понравилась моя магическая карта Сверхскопления Девы, когда я тебе её показывал, что я подумал, тебе понравятся астрономические часы. Это небольшие, элегантные серебряные карманные часы на цепочке. Гарри крутит их в руках, будто это самое невероятное, что он когда-либо видел. — Они показывают местное время, время года, относительное положение других планет и положение относительно Млечного Пути. Но, учитывая, что полный оборот вокруг центра галактики занимает более 200 миллионов лет, я бы не ожидал, что эта стрелка будет двигаться слишком часто. — Они прекрасны, — говорит Гарри. Драко открывает рот, чтобы отметить, что они гораздо более полезны, чем элегантны, но потом передумывает. Он, конечно, не может винить Гарри за то, что тот находит красоту в той грандиозной пустоте, которой является вселенная. Драко вспоминает, как в пять лет впервые смотрел в телескоп, сфокусировавшись на Венере, и пытался осознать, что эта бледно-желтая точка — планета, примерно размером с Землю. Даже теперь, зная так много, он по-прежнему считает масштабы вселенной одной из самых сложных концепций для понимания. Всякий раз, когда Драко становится слишком самоуверенным, он разворачивает свою волшебную карту Сверхскопления Девы и напоминает себе, что наблюдаемая вселенная, вероятно, составляет лишь малую часть всего сущего. Драко улыбается. — Я рад, что тебе понравилось. Гарри всё ещё разглядывает циферблат часов, поэтому Драко берёт свою тарелку и накладывает себе щедрую порцию яичницы. Большинство учеников, разумеется, уехали на каникулы, и еды на столах меньше, чем обычно. Тем не менее, рождественский завтрак выглядит вполне роскошным. — Слышал, ты немного повздорил с Уизли перед каникулами, — говорит Драко. Наконец, Гарри поднимает взгляд. Он хмурится и закрывает часы. — Да, — признает он неохотно. — Он вел себя как придурок. — Он и есть придурок, — говорит Драко. Он до сих пор не простил этому мелкому засранцу то, что тот требовал прекратить общаться с Гарри. — Он просто никак не может смириться с тем, что мы друзья, — вздыхает Гарри. — Всё твердил: «Он Пожиратель смерти, он Пожиратель смерти!» И сколько бы раз я ни объяснял ему, что ты не поддерживаешь эти взгляды, он всё равно продолжал. Драко откусывает кусок яичницы. — Ты, кстати, никогда не спрашивал, поддерживаю ли я их, — говорит он, жуя. Гарри бросает на него странный взгляд. — Ты же не поддерживаешь? — Конечно, нет, — отвечает Драко. — Чистокровная догма — это страх, возведённый в культ, и предвзятая чушь. Я просто говорю, что ты даже не спросил. Ты просто решил, что я не поддерживаю. Гарри, похоже, не знает, что на это сказать, и Драко не может не улыбнуться. Вот оно, осознаёт он, — вот почему у людей есть друзья. Друзья — это те, кто без раздумий верит в тебя, кто будет защищать твою честь просто потому, что она для них важна. — Спасибо, — говорит Драко, прежде чем Гарри успевает понять скрытый смысл его слов. — Спасибо? Ты только что подарил мне, уверен, безумно дорогие часы Вселенной, и это ты меня благодаришь? — Это астрономические часы, а не «часы Вселенной», и стоили они не так уж дорого, — поправляет Драко. — Ну, твоя семья богатая, не так ли? Ты, наверное, и не знаешь, дорогой это подарок или нет. — Это я, ослеплённый сиянием собственного привилегированного положения, — флегматично замечает Драко и делает глоток апельсинового сока. Гарри улыбается, его зеленые глаза сияют. — Спасибо, Драко. Это лучший подарок, который я когда-либо получал. — Высокая похвала, учитывая, что тебе подарили мантию-невидимку всего три дня назад, — говорит Драко. Он до сих пор не может поверить, что она вообще существует. — Она принадлежала моему отцу, так что я думаю, что это скорее семейная реликвия, чем подарок. — Отлично, значит, моя победа безупречна с технической точки зрения. Гарри смеется. — Счастливого Рождества, Драко. Драко решает, что друзья — это не так уж плохо. — Счастливого Рождества и счастливого Нового года. Будем надеяться, что оставшаяся часть семестра пройдёт без сторонников Тёмного Лорда, выдающих себя за преподавателей. — Будем. Разговор плавно перетекает в другие темы. Они обсуждают занятия, домашние задания, макрофизику и тёмную материю, а когда Гарри предлагает выйти на улицу и устроить снежный бой, Драко называет его нелепым и ребяческим, но не говорит «нет».