Теория хаоса

Счастливые умные люди — редчайшая вещь, которую я знаю.

Эрнест Хемингуэй

— Мы не будем петь, — говорит профессор Снейп, вместо того чтобы сказать что-то более уместное, например, «С днём рождения, Гарри» или «И пусть впереди будет ещё много лет». Он ставит торт на стол — покупной, так как он и Драко пришли к выводу, что в кулинарии они совершенно некомпетентны, — под навесом заднего двора дома 29 в Паучем тупике. Изнуряющую летнюю жару делает вполне терпимой бледно-голубое охлаждающее заклинание, лениво колыхающееся над ними, словно шёлк, погружённый в воду. Гарри сияет. — Думаю, это было бы странно, учитывая, что нас всего трое. Шоколадный? — Я решил, что это будет беспроигрышный вариант. — С днем рождения, — говорит Драко, создавая быстрым заклинанием тринадцать свечей и зажигая их другим заклинанием. — Загадывай желание. Гарри смеется. — Мне ничего не нужно. — Желания, как правило, загадывают не ради того, что тебе необходимо, — замечает Драко. — К тому же, без специального магического вмешательства они почти всегда бессмысленны, — добавляет Снейп, усаживаясь за стол, и Драко швыряет в него скомканную салфетку. — Перестаньте быть циником, — укоряет Драко. — У Гарри день рождения, и он может загадать желание, если хочет. — Я даже не знаю, чего бы мне пожелать, — признаётся Гарри. — Ну, что-нибудь ты точно сможешь придумать. Гарри молча смотрит на Драко, затем переводит взгляд на профессора Снейпа, потом на торт, где горят зачарованные свечи. Тёплый ветерок проскальзывает в воздухе, вьётся между зданиями и шевелит листву деревьев. — Я желаю, — медленно начинает Гарри, словно не уверен, — чтобы жизнь была безопасной, но не скучной, чтобы плохое случалось только для того, чтобы я больше ценил хорошее, и чтобы люди, которых я люблю, были в безопасности и счастливы. Драко странно тронут, хотя он надеется, что это не отразилось на его лице. — И я желаю, чтобы Гриффиндор выиграл чемпионат Хогвартса по квиддичу в этом году, — он задувает свечи. — Ты так похож на свою мать, — говорит вдруг профессор Снейп, и Гарри удивленно поднимает глаза. — Вы знали мою маму? Горло профессора Снейпа двигается, когда он сглатывает. Драко знает его достаточно хорошо, чтобы заметить, как отчаянно он пытается скрыть свою боль. Конечно, он никогда не говорил об этом — профессор Снейп не был человеком, склонным к откровенности, а Драко никогда не задавал лишних вопросов, — но за годы, что он его знал, он сложил общую картину из тысячи мелких намёков. — Знал, — тихо говорит он. — У тебя ее глаза. Тебе когда-нибудь говорили об этом? — Постоянно, — отвечает Гарри. Профессор Снейп улыбается, и в этой улыбке только боль. Драко хмурится, внезапно охваченный искушением положить успокаивающую руку ему на плечо. Он сдерживается. — Ты выглядишь точь-в-точь как твой отец, но у тебя ее глаза, — говорит он. — Ее глаза и ее дух. Когда я впервые увидел тебя в своём классе, я подумал, что никогда не смогу вынести рядом живое напоминание о… о ней, но… Драко никогда не видел профессора Снейпа настолько близким к тому, чтобы потерять дар речи. Тот глубоко вдыхает, словно собираясь с мыслями, и откидывается на спинку стула, устремляя взгляд в небо. — Так, думаю, лучше, — говорит он. — Тяжелее, но лучше. Ценить живую память — куда правильнее, чем цепляться за мёртвую. — Я… — начинает Гарри, но осекается. — Я не хотел вас расстраивать… Он выдыхает так долго, словно держал этот воздух внутри себя целых двадцать лет. Затем снова улыбается — теперь увереннее — и мягко проводит рукой по волосам Гарри. — Я не расстроен, — говорит он, и, похоже, действительно так считает. — Я рад. С днём рождения, Гарри. Драко начинает делить торт с помощью серии аккуратных заклинаний. — Война надвигается, безумец стремится вернуться, весь мир ополчился против тринадцатилетнего мальчишки, а мы здесь и… рады. Это делает нас сумасшедшими? — Слишком много перспективы, — замечает Гарри, с энтузиазмом принимаясь за свой кусок торта. — Бремя гения, — с усмешкой говорит профессор Снейп, глядя на Драко, — в том, что тебе никогда не удаётся заставить себя забыть о перспективе. Драко отводит взгляд. Ему по-прежнему не нравится слово «гений». Он смотрит вдаль, на бетонные стены и кирпичные фасады маленького индустриального квартала, размышляя о войнах, Тёмной магии и заговорах. — Ешь свой торт, Драко, — настаивает профессор Снейп, вытаскивая его из собственных мыслей. Драко выдавливает из себя улыбку и принимается за еду.