Теория хаоса

Друг любит вас за ваш ум, любовница — за ваше обаяние, но семейная любовь не требует причин.

Андре Моруа

Когда Гарри появляется в дверях кухни, его волосы в беспорядке, а запах свежего летнего утра окутывает его. И Драко вдруг одолевает безумное желание зарыться пальцами в его волосы, поцеловать обветренное лицо и стоп, Драко, остановись. — Хорошо полетал? — спрашивает Драко, надеясь, что его голос звучит ровно. — Великолепно, — отвечает тот, прислоняя свою «Молнию» к стене и опускаясь на стул напротив. — Кто бы мог подумать, что Манчестер может быть таким чертовски прекрасным? — Красота повсюду, нужно лишь уметь её видеть. Зеленые глаза Гарри словно искрятся. От этого у Драко слегка кружится голова. — И не говори, — усмехается он. Драко прочищает горло и снова опускает взгляд на книгу, которую читал. — Что это всё? — спрашивает Гарри, указывая на стопки медицинских книг. — Новый проект. Немного безумный, никогда не тестировавшийся, крайне опасный. — То есть стандартный набор для твоих проектов, — замечает Гарри. — Если ты имеешь в виду случай с чайником-ракетой, — отвечает Драко, — то хочу напомнить, что он, между прочим, сработал. — Ты мог просто позволить профессору Снейпу или Дамблдору уничтожить его, — напоминает Гарри, ухмыляясь так, что это становится почти невыносимо притягательным. — На самом деле, я почти уверен, что они предлагали... — К тому моменту чертежи уже были готовы. Что мне оставалось делать — не достроить ракету до солнца? — Значит, мораль такова: безрассудная и безответственная наука вполне приемлема, если дело доведено до конца. — Сарказм — низшая форма остроумия. Гарри снова ухмыляется. — Жаль, что меня не предупредили, прежде чем я стал твоим другом. О, Мерлин, эта ухмылка. Драко уверен, что она когда-нибудь сведёт его в могилу. Профессор Снейп входит до того, как Драко успевает ответить, и ласково кладет руку на голову Гарри, проходя к плите, чтобы поставить чайник. — Утренний полет? — догадывается он. — Это было великолепно. — Хорошо. Чай? — Если вы всё равно завариваете. Пакет рассыпного чая вылетает из шкафа и приземляется рядом с профессором Снейпом на столешницу, пока тот возится со старым чайником и кружками. — Что-то вы оба слишком тихие, учитывая, что у меня сегодня день рождения. — Неужели? — говорит профессор Снейп, звуча рассеянно. — Своего рода заговорщическое молчание, если позволите предположить. — Я оскорблен этим намеком, — говорит Драко. — Если тебе так уж интересно, — говорит профессор Снейп, — мы приобрели твой подарок ещё несколько... О, честное слово, Драко, убери медицинские учебники со стола. — Наука не делает перерывов на чай, профессор. — В Англии делает. Учебники со стола. Драко вздыхает, накладывает несколько чар закладок и левитирует их аккуратной стопкой на столешницу. Теперь, когда стол свободен, профессор Снейп ставит кружки и сахарницу, а затем продолжает с того места, на котором остановился: — Мы купили твой подарок ещё несколько месяцев назад. Планировали устроить тебе сюрприз. — Я ненавижу сюрпризы, — говорит Гарри с улыбкой, которая лишь слегка выдает его нетерпение. Профессор Снейп и Драко обмениваются коротким взглядом. Драко пожимает плечами. Профессор Снейп лезет во внутренний карман своей мантии и достает конверт, который протягивает Гарри. — С днем рождения, — говорит он, прежде чем снова заняться чаем. Гарри открывает конверт и открытку, спрятанную внутри. Билеты выпадают, и Гарри издает тихий звук удивления. А затем ещё один — намного громче и на чуть более высокой ноте — когда видит, что это за билеты. — Вы шутите. — Думаю, ему нравится, — замечает Драко. — Чемпионат мира по квиддичу? — У отца Драко есть постоянное приглашение на все матчи Кубка мира, — объясняет профессор Снейп. — Однако он никогда не посещает их. — Но, — вставляет Драко, — как его наследник, я могу воспользоваться этим приглашением. — О, Боже мой. — В этом году хороший матч, — замечает профессор Снейп. — Мне любопытно посмотреть, как сыграет Виктор Крам. — Я и не знал, что вам вообще нравится квиддич! — восклицает Гарри, глядя на профессора Снейпа. — А ты, Драко… Я знаю, что ты его ненавидишь, я бы не стал просить... — Я не ненавижу квиддич, — говорит Драко. — Мне на него всё равно. Но я совершенно не против потерпеть его несколько часов ради дня рождения моего лучшего друга, — он делает паузу, а затем добавляет: — Хотя, возможно, мне придётся вспоминать правила. — И, если уж на то пошло, я играл в квиддич целых четыре года. — Вы... правда? Я понятия не имел! На какой позиции? — Охотник Слизерина, с четвёртого по седьмой курс. — Охотники — это те, что с палками? — спрашивает Драко, пока профессор Снейп возвращается к столу и разливает чай. — Кто из них с палкой? — Это просто невероятно, — говорит Гарри, сияя и чуть запыхавшись от восторга. — Вы двое просто потрясающие. Спасибо вам огромное. Профессор Снейп дарит одну из своих редких, нехарактерных улыбок и протягивает Гарри кружку чая. — С днем рождения, — говорит он. Гарри улыбается так, будто это лучший день в его жизни, и Драко внезапно осознаёт, что его чертовски неотразимая ухмылка ничто по сравнению с этой улыбкой.