Теория хаоса

Цена победы высока, но и награда велика.

Пол Брайант

— Ты скоро протрешь дыру на рукаве, если будешь так теребить его, — произносит профессор Снейп, и Драко настолько напряжен, что едва не отвечает чем-то крайне нелицеприятным. — Я нервничаю, — вместо этого сквозь сжатые зубы говорит он. — Очевидно, — отзывается профессор Снейп. — Только не вымещай это на своей мантии. День не задался с самого начала. Турнир Трех Волшебников разверз небеса над Хогвартсом, и арену, построенную для первого испытания, пришлось магически расширить, чтобы вместить всех, кто в огромном количестве собрался посмотреть на происходящее. СМИ проявили к турниру повышенный интерес. Репортеры из всех крупных изданий прибыли на мероприятие, если верить познаниям Луны, и, по слухам, уже успели выпустить несколько статей на первых полосах, посвященных чемпионам. Драко их не читал, хотя ему говорили, что статьи довольно сенсационные, особенно те, что касаются Гарри. Он убеждает себя, что ему все равно, но подозревает, что это ложь. В любом случае он старается об этом не думать. Гарри, разумеется, выбрали выступать последним. Крам, Диггори и Делакур справились на разных уровнях приемлемости, но Драко едва обратил на них внимание. Он не может сосредоточиться ни на чем, пока полог палатки не откидывается и Гарри не выходит на солнечный свет. У Драко перехватывает дыхание. Рядом с ним профессор Снейп кладет успокаивающую руку ему на плечо. — Я должен… — но Драко не утруждает себя завершением фразы. Он поднимается со своего места, игнорируя тихий протест профессора Снейпа, и спускается по ступенькам арены, построенной в стиле колизея для этого события. Он останавливается у переднего барьера и упирается обеими руками в перила, прищурившись от ветра и солнечного света. Гарри чертовски хорошо выглядит в облегающей, кожаной форме, дополненной защитными вставками, с зачесанными назад волосами и палочкой в руке. Драко сглатывает, чувствуя, будто его сердце вот-вот выскочит из груди, и достаёт из кармана тревожную кнопку, кладя ее на перила. Венгерский хвосторог — особенно свирепый экземпляр, с блестящей черной чешуей и устрашающими рогами. Драко не может представить, что чувствует Гарри, оказавшись лицом к лицу с десятитонным драконом, имея при себе лишь палочку и свою сообразительность. Тревожная кнопка подрагивает на дереве, затем стремительно срывается с места. Почти невидимо проносится по воздуху и ложится в руку Гарри, которая до сих пор опущена вдоль тела. Кажется, никто этого не замечает. Гарри смотрит на него и подмигивает. Этот самоуверенный ублюдок подмигивает. Драко бросает на него то, что надеется выглядит яростным взглядом, но, зная свою удачу, он, скорее всего, просто выглядит глупо и безнадежно влюбленным. Какой бы ни была его гримаса, она заставляет Гарри усмехнуться, сжать тревожную кнопку в одной руке и поднять палочку в другой. Если бы все зависело от Драко, они потратили бы на подготовку как минимум две недели, изучая целую учебную программу по драконам, — но, у них было всего два дня. Драко вложил в эти дни максимум информации, но когда Гарри произносит свое первое заклинание, ему вдруг кажется, что этого недостаточно. Стратегия строится вокруг простого зеркального заклинания, создающего десятки иллюзий Гарри, разбегающихся в разные стороны. Драконы быстры, свирепы и сильны, но их сенсорные способности примерно на уровне человеческих, и, как Драко и подозревал, множественные образы Гарри сбивают дракона с толку. Битва ужасает. Дракон взмахивает когтями, щёлкает зубами, выпускает ужасающие струи пламени, и хрупкие магические иллюзии исчезают одна за другой, словно капли воды на раскалённом металле. Гарри действует быстро, он уклоняется от огромного хвоста зверя, уворачивается от его когтей и быстро направляется к гнезду с золотым яйцом. Драко смотрит, загипнотизированный, разрываясь между ужасом и восхищением. Гарри справляется потрясающе, и когда он подхватывает золотое яйцо одной рукой, дракон поворачивает свою массивную черную голову и… — Гарри! — кричит Драко. Гарри оборачивается как раз в тот момент, когда дракон раскрывает пасть и делает глубокий вдох. Пламя вырывается ярчайшим потоком, от которого у Драко начинают слезиться глаза. Несколько мучительных секунд Драко не может его увидеть — а потом внезапно видит, стоящего ровно там же, под широкой дугой защитной магии. Тревожная кнопка, осознает Драко, выдержала драконье пламя. Гарри произносит заклинание Конфундус, достаточно сильное, чтобы зверь пошатнулся, затем спрыгивает с гнезда, ныряет между лапами зверя, проскальзывает под его телом и выныривает с другой стороны. Арена взрывается. Все встают, кричат, топают и скандируют его имя. У Драко кружится голова. Как только Гарри пересекает границу безопасной зоны, дрессировщики драконов бросаются к зверю, и из толпы за его спиной доносится низкое скандирование: — Поттер! Поттер! Поттер! Не совсем понимая, что делает, Драко срывается с места, выбегает из трибун арены, мчится через лабиринт палаток и мимо чиновников, толпящихся вокруг. Он пробивается к краю безопасной зоны, где Гарри стоит, ошеломленно глядя на ликующую толпу. Он оборачивается, когда замечает… — Драко… Драко не заинтересован в разговорах. Он набрасывается на Гарри, как стихийное бедствие, хватает его за лацкан кожаного костюма и целует со всей силой, на которую только способен, перед лицом всех присутствующих и самого Мерлина. Гарри тут же роняет золотое яйцо и обхватывает Драко за талию, отвечая с той же страстью и жадностью. Это не столько поцелуй, сколько головокружение. Это что-то, что меняет сознание, переворачивает мир и лишает разума. Он неуклюжий и страстный, безумный и идеальный. Это захватывает дух, обжигает искрами, и это в десять раз лучше, чем любой первый поцелуй имеет право быть. Гарри на вкус — как мята и тыквенный сок, а его губы приятно шершавые, обветренные, когда он жадно, требовательно прижимается к губам Драко. Руки Гарри скользят по его спине, а руки Драко обвивают шею Гарри — и в этот момент во всей вселенной не существует ничего, кроме Гарри, прижимающегося к нему, целующего его так, будто от этого зависит его жизнь. А может, так оно и есть. Драко отрывается только потому, что ему нужно вдохнуть. Гарри смотрит на него, тяжело дыша. — Вау, — выдыхает он. Драко целует его снова.