Теория хаоса

Никогда не верьте, что любая война будет гладкой и легкой или что любой, кто отправится в это странное путешествие, сможет измерить приливы и ураганы, с которыми он столкнется.

<center>Уинстон Черчилль</center Когда Драко выходит из ванной в длинном зеленом халате, завязанном на талии, первое, что он видит, - это своего отца, стоящего над детской кроваткой Лиры. Отец стоит к нему спиной, и его плечи слегка дрожат. Драко на мгновение замирает, а затем откашливается. Люциус поворачивается. Его глаза покраснели, а волосы растрёпаны. Он выглядит совершенно разбитым, но Драко ничего не чувствует. — Я так понимаю, Его Светлость снял чары забвения, — сказал Драко. Отец не отвечает. Он лишь смотрит на Драко, пока тот подходит к зеркалу и энергично вытирает полотенцем волосы. — У меня не было возможности обсудить это с тобой, — продолжает Драко, — но я уже назвал её Лирой. Отец по-прежнему молчит. В отражении Драко видит, как тот смотрит на него, пока он зачесывает назад ещё влажные волосы. Выражение его лица невозможно прочесть, а язык тела полон противоречий. В глазах — боль, в сжатых кулаках — гнев, в плечах — тоска. — Лучше скажи, что у тебя на душе, отец, — говорит Драко. — Чем дольше ты молчишь, тем сложнее будет потом. Молчание между ними затягивается. Люциус заметно колеблется, и когда Драко опускает расческу, он преодолевает расстояние между ними и заключает Драко в свои объятия. Сказать, что он удивлен, — значит ничего не сказать; он шокирован. Из всех возможных реакций, к которым он готовился, этой не было. — Драко, — произносит отец в его волосы, крепко прижимая его к себе, и Мерлин, как же это непривычно — прошло столько лет, целая жизнь. — Драко, мой сын, что же я наделал… до чего довёл тебя…? Драко ничего не отвечает. Его отец пахнет крепким английским чаем, табаком и дорогим одеколоном. — Я оттолкнул тебя, — говорит он, и голос его дрожит. — А теперь… — Я думал, что именно этого ты и хотел, — отвечает Драко, высвобождаясь из его объятий и глядя на него сурово. Отец делает серьёзное лицо. — Нет, — сказал он, — никогда. — Ты всю мою жизнь был разочарован тем, что я не стал твоим идеальным чистокровным солдатом, — возражает Драко, хмурясь. — Я никогда не соответствовал твоим представлениям о том, каким должен быть будущий лорд Малфой. Я никогда… — Драко, — перебивает его отец, хватая его за плечи. В его глазах горит решимость, целеустремленность, но и какая-то трагичность. — Ты был сложным. Порой невыносимым. Быть родителем ребёнка, который умнее тебя, нелегко. Но я никогда не хотел, чтобы ты изменился. Тем более… тем более чтобы тебя заставили измениться. Драко ничего не чувствует, услышав это. Возможно, для него это могло бы иметь какое-то важное эмоциональное значение, но не с этим проклятьем. С этим проклятьем это бессмысленно. Драко ничего не чувствует и никак не реагирует. — Но так лучше, — говорит Драко. — Уверен, ты рад, что я теперь на стороне победителей в этой войне. Разве нет? Руки его отца опускаются, и он пристально смотрит на Драко. Это была проверка, и он явно это понимает. Люциус Малфой не гений, но и не глупец. — Разумеется, — говорит он, и лжёт так убедительно, что Драко почти верит ему. — И, конечно, ты согласен, что цель оправдывает прискорбные средства. Его лицо было совершенно невозмутимым. Драко знает, что не может быть и речи о том, чтобы отец не таил в себе хоть каплю ненависти к Тёмному Лорду за приказ убить его жену. Вопрос лишь в том, насколько сильна эта ненависть и какие действия отец предпримет. Теперь главная цель Драко — обеспечить приход Тёмного Лорда к власти, и он не позволит никому, в том числе и своему отцу, помешать этому. — Война всегда требует жертв, — он говорил крайне осторожно. Его отец всегда умел говорить людям именно то, что они хотят услышать. Драко берёт свою мантию, перекинутую через спинку кресла. — Тебе стоит спуститься в гостиную, — говорит он. — Его Светлость назначил собрание внутреннего круга на восемь. Драко скрывается за ширмой и начинает переодеваться. Он не слышит звука шагов, которые могли бы сигнализировать об уходе отца. — Я думаю, будет правильно, если её второе имя будет Нарцисса. Руки Драко не дрогнули. Эти слова не вызывают в нём никаких эмоций. — Да, — отвечает Драко. — Думаю, это уместно. Ещё одно мгновение молчания. Драко застегивает мантию. Отец выходит из комнаты, не сказав больше ни слова, и дверь тихо закрывается за ним. Несколько минут спустя Драко, одетый, спускается вниз. Лира крепко спит в своей кроватке, и Драко отдал приказ домовым эльфам покормить её, когда она проснется. Он достигает подножия лестницы в тот самый момент, когда из-за угла выходит Тёмный Лорд — высокий, худой и бледный, с мантией, развевающейся вокруг его ног. — Мой Лорд, — приветствует Драко, слегка склонившись в поклоне. — Доброе утро, пташка, — говорит Тёмный Лорд. Его тон странно ласковый. — Как ребенок? — Крепко спит, Мой Лорд. Домовики считают её здоровой, но я бы всё же хотел показать её целителю, просто для планового осмотра. — Думаю, это можно устроить, — они останавливаются перед дверью в гостиную, и Тёмный Лорд оценивающе оглядывает Драко. — Этот цвет тебе к лицу, пташка. Драко оглядывает себя. Он выбрал серую мантию, идеально подчёркивающую фигуру, и белый галстук-платок. — Тебе следует носить его почаще. НОСИТЬ ЕГО ПОЧАЩЕ. Приказ застаёт Драко врасплох. Он удивляется, почему цвет его одежды заслужил прямое распоряжение. Но прежде чем он успевает спросить, их внимание привлекает профессор Снейп, появившийся в коридоре в сопровождении домовика по имени Долли. — Мой Лорд, — говорит он Тёмному Лорду, хотя его взгляд остается прикованным к Драко. — Северус, — ответил Тёмный Лорд. Его улыбка была странной и кривой. — Проходи. Мы скоро присоединимся. Профессор Снейп колеблется. Его взгляд по-прежнему устремлён на Драко, будто он хочет что-то сказать, но, что бы это ни было, он откладывает это на потом. Он склоняет голову и уходит в гостиную. Драко провожает его взглядом. — Вас не беспокоит, — спрашивает Драко, когда дверь гостиной закрылась за ним, — что профессор Снейп — агент Дамблдора? — Как ни странно, нет, — отвечает Тёмный Лорд. — Мне не нужна его преданность. Он предоставляет бесценную информацию, независимо от своей лояльности. Даже когда он лжёт, из этого можно что-то извлечь. Пока я контролирую то, что он знает, его польза перевешивает возможные риски. — Вы знали всё это время? — спрашивает Драко, посмотрев на него искоса. — Я знал ещё до того, как он сам это понял. Как ни странно, Драко одновременно и удивлён, и нет. — А он знает, что вы знаете? — О, конечно, — легко отвечает он. — Это игра, в которую мы играем. Драко хмыкает. Вместе они входят в гостиную. В комнате стоит длинный стол, но он почти пуст. Присутствуют только члены внутреннего круга — Драко, профессор Снейп, отец Драко, Барти, Эйвери, Нотт, Макнейр. Хотя утренний свет пробивается сквозь окна, его как будто недостаточно, и в комнате царит сумрачная, гнетущая атмосфера. Драко уверен, что это ощущение лишь усиливается всепоглощающим присутствием Тёмного Лорда. — У нас есть несколько задач, которые необходимо поставить в приоритет и исполнить, — без предисловий начинает лорд Волан-де-Морт, опускаясь в кресло во главе стола. Драко садится справа от него, напротив Снейпа, который занимает место слева. Снейп ловит его взгляд, и Драко ухмыляется ему. — Моё долгое отсутствие вынуждает нас начинать с нуля, — продолжает Тёмный Лорд, — но это не проблема, которую нельзя преодолеть. Однажды я уже почти сделал это, и теперь не намерен допускать новых ошибок. На данный момент наши главные приоритеты — проникновение в Министерство магии, проникновение в Хогвартс, устранение Альбуса Дамблдора и освобождение моих сторонников из Азкабана. — При всем уважении, Мой Лорд, — вмешивается Драко, — но я думаю, что нашей первоочередной задачей должен быть сбор всех ваших крестражей и размещение их в новых тайниках. За столом повисает напряжённая тишина. Драко требуется мгновение, чтобы понять причину. — Простите, — запоздало говорит он, — это было секретом? Он смотрит на Тёмного Лорда, который приподнимает бровь и выглядит скорее забавляющимся, чем возмущённым. — Потому что я узнал об их существовании, когда мне было двенадцать, — продолжает Драко, — и я сам уничтожил один. Можете быть уверены, я рассказал об этом Альбусу Дамблдору, и я уверен, что с тех пор он не сидел сложа руки. Я не удивлюсь, если ему уже удалось выследить несколько. Нам нужно вернуть их и обезопасить все оставшиеся. — Мой Лорд… — внезапно подаёт голос Нотт. — А что вообще такое…? Тёмный Лорд останавливает его резким жестом своей костлявой руки. — Возглавь группу, — говорит он Драко. — Тебе понадобится команда. Я скажу, куда идти и чего ожидать. Я полагаю, у тебя есть идеи, где их спрятать? — Я оскорблён тем, что вы вообще спрашиваете, Мой Лорд. Тёмный Лорд злобно улыбается. — Превосходно, — сказал он. — Возьми Бартемиуса, Эйвери и Сивого. Я полагаю, этого будет достаточно? За последние недели Драко успел убедиться, по крайней мере, в изобретательности и гениальности Барти. А Эйвери (по крайней мере, старший) — опытный дуэлянт. Сивый не в своём уме, но, по крайней мере, его безумие предсказуемо и поддаётся контролю. — Вполне, — решает Драко. — Хорошо. Давай обсудим план действий. Драко кивает и переводит взгляд на Снейпа, который сидит неподвижно в своём высоком кресле, пристально наблюдая за ним тёмными, непроницаемыми глазами. Драко ничего не чувствует.