Теория хаоса

Любовь — это всё, что о ней думают, и даже больше. Ради неё действительно стоит бороться, быть храбрым, всё ставить на кон. Эрика Йонг

— До сих пор не верится, что мы выполняем приказы какого-то щенка, — в четвёртый раз за ночь ворчит Сивый. — Заткнись на хрен, Сивый, — говорит Драко, подтягиваясь на отвесной скале. — Я перегрызу тебе глотку, сопляк. — Следи за своим поганым языком, пес, — вмешивается Эйвери. — Если не хочешь потом оправдываться перед Тёмным Лордом. Драко выпрямляется, противостоя пронзительному ветру, несущемуся с моря. Вход в пещеру возвышается над ними — тёмный, зловещий, и их чёрные мантии с капюшонами трепещут, шелестят, словно негодуя. Он произносит Люмос, и его ладонь вспыхивает ярким золотым светом, но даже он бессилен — тьма поглощает его, не позволяя проникнуть дальше чем на шаг. Эйвери подходит к нему. — Это оно? — из-за его капюшона Драко едва различает черты его лица — небритая щетина с седыми вкраплениями, гусиные лапки у глаз, римский нос, острый взгляд. — Как тут можно ошибиться? — отвечает Драко. — Гигантская пещера в скале посреди моря. — За нами следят, — неожиданно говорит Барти. — Я знаю, — спокойно отвечает Драко. — Я заметил их с берега. Бартемиус поворачивается и злобно смотрит на него. — Ты не думаешь, что о таком нужно сообщать? — За нами следят? — эхом повторяет Эйвери. Ноздри Сивого раздуваются, и он глубоко вдыхает. Через мгновение его губы растягиваются в зверском оскале, и из горла вырывается низкий угрожающий рык. — Заткните свои чертовы пасти, — огрызается Драко. — У нас будет преимущество, если они будут думать, что мы ничего не подозреваем. — Кто это? — спрашивает Эйвери. — Скорее всего, кто-то из Ордена. Я уверен, он уже реформировался. — Каковы твои приказы, Малфой? — рычит Сивый низким голосом. — Мои приказы — заткнуться на хрен и следовать за мной, — отвечает Драко. Он трясет рукой, рассеивая Люмос, и двигается вперёд по неровному камню, сквозь штормовой ветер и морские брызги, к устью пещеры. Остальные следуют за ним по пятам. Он знает, что они затаились за большим валуном рядом со входом в пещеру, вероятно, думая, что смогут устроить им засаду. Он знает, что их четверо, и что они здесь не так давно. В его голове выстраивается паутина возможных исходов, как сложная карта, и определившись с наилучшим планом действий, Драко останавливается как раз вне радиуса их возможной атаки и кричит: — Поздравляю! Это был почти безупречный план. Затем он бросает взрывающее заклятие в валун. Грохот разносится по всему берегу. Осколки камня разлетаются во все стороны, но Барти молниеносно возводит щит, который ловит большую их часть, прежде чем они успевают задеть кого-то из их группы. Из пыли и обломков вырывается мощный выброс магии, и битва начинается. Это вихрь криков, магической энергии и звуков. Их противников четверо — кто именно, в темноте разобрать сложно. Заклинания летят во все стороны, а сам Драко кипит от напряжения боя, обрушивая проклятия, щиты и контрзаклинания. Один из нападавших ловко уклоняется от его режущего заклинания и отправляет в ответ Инкарцеро, который летит на Драко, словно серебристая паутина, но он уже нажал на свою тревожную кнопку и мгновенно исчезает, появляясь у входа в пещеру. Позади слышатся шаги. Драко бросается в бег — вниз, вниз, вниз — туда, где раскинулось подземное озеро. — Петрификус Тоталус… — Аспернари! — заклятие отскакивает от невидимой магической преграды. Они останавливаются у самого края воды. Драко резко разворачивается. — Надеюсь, ты не рассчитывал застать меня врасплох! Его противник замирает, утонув в густой тени, лицо скрыто. — Гарри. Воцаряется тишина, глубокая и ужасная. Гарри делает шаг вперед. Он кажется выше, темнее, опаснее. Драко присвистывает. — Свирепость тебе к лицу. — Не могу сказать того же о метке Пожирателя, — парирует Гарри, сжимая палочку в руке. — Что ж, мне тоже не по душе эти дурацкие серебряные маски и татуировки, но приходится мириться с тем, что есть. Гарри коротко смеётся, но тут же его лицо кривится, будто сам факт того, что Драко способен его рассмешить, причиняет боль. Его пальцы стискивают палочку крепче. — Я бы спросил, что тебя сюда привело, — говорит Драко, — но я стараюсь не задавать вопросов, на которые знаю ответ. Пытаетесь добраться до крестражей, да? Ваша засада, очевидно, была спонтанной. — Мы были немного не готовы, — признает Гарри, делая медленные, неуверенные шаги вперед. — Было бы намного проще, если бы ты помог. — Несомненно. Если не считать одного весьма крупного промаха, я, как правило, самый умный человек в любой комнате. — Помоги нам тогда, — говорит Гарри. Драко поднимает бровь. — Ты ведь знаешь, как работает Империус, верно? Ты вообще слушал, что говорили на Защите от Тёмных искусств? — Слушал, — говорит Гарри. — И я видел, как ты его преодалел. — Ненавижу быть вестником плохих новостей… — Я знаю, ты можешь сделать это снова. Драко становится серьёзным. — Этого не будет. Даже в темноте слишком зеленые глаза Гарри словно горят. Драко внезапно наполняют воспоминания о том, как эти глаза улыбались ему, смотрели на него, когда Драко учился, пожирали его на Святочном балу. Что-то покалывает Драко в затылке. Гарри опускает палочку и разводит руки. — Убей меня тогда. Драко мог бы. Он, вероятно, должен это сделать. Гарри — его враг. Он держит руку с палочкой вытянутой, пальцы разжаты. — Убей меня, — снова говорит Гарри, громче. — Не будь таким драматичным, — уклоняется Драко, и он должен убить его, одна быстрая «Авада Кедавра», и все закончится. Покалывание за шеей Драко усиливается. Оно очень похоже на ту боль, что Драко испытал, когда впервые оказался под Империусом, прямо перед всем классом. — Ты не можешь, — говорит Гарри. — Ты не можешь. Часть тебя все еще борется. Драко, ты сильнее этого проклятия! Ты всегда был! — Сентиментальная чушь, — но Драко всё ещё не убивает его, а боль всё не утихает. — У меня были видения о тебе, — говорит Гарри, и его голос внезапно наполняется эмоциями. — Каждую ночь. Я видел всё, что эти… эти монстры сделали, чтобы сломать тебя. Всё дерьмо, через которое они заставили тебя пройти, чтобы разрушить твою защиту. Это убило бы любого другого, но им пришлось это сделать, чтобы подчинить тебя. Вот насколько ты силён. И ты можешь снова стать таким. В голосе Гарри появляется отчаяние. Он совсем близко. Когда он успел подойти так близко? Драко сгибает пальцы и пятится назад, пока вода не касается пятки его ботинка. — Драко… Убей его. Драко должен убить его. Драко должен убить его. Но это не пустота. Там что-то есть. Маленькое, хрупкое, но есть. И чем дольше он смотрит на Гарри, тем сильнее оно становится, и… Он чувствует укол в шею, и знакомая боль мгновенно охватывает тело Драко. Он стискивает зубы и издаёт хриплый звук, сгибаясь. Невыносимый жидкий огонь обжигает его кожу, и Драко сдаётся. Одной рукой он сжимает ошейник на шее. — Драко…! Внезапно со стороны устья пещеры раздается оглушительный грохот. Пыль и камни сыплются дождем, и этого достаточно, чтобы отвлечь Драко от боли, а Гарри — от Драко, достаточно, чтобы проклятие могло вновь взять верх. Эйвери и Сивый врываются внутрь, словно разбушевавшаяся стихия. Драко резко разворачивается на пятке и с силой пинает камень в воду. — Сивый! — кричит Драко и вытягивает руку. Сивый отталкивает Поттера, как раз когда чёрная гладь озера содрогается и покрывается рябью, и из глубин начинают выходить тёмные тени. Гарри отшатывается от края воды, когда инферналы начинают выползать из пучины. Сивый хватает Драко за талию и, с мощным прыжком, взмывает в воздух почти на двадцать ярдов, пролетая втрое больше по расстоянию, прежде чем приземлиться на крохотный островок посреди воды. — Поторопись, щенок, — рычит Сивый. Драко быстро приходит в себя. Он всё ещё ошеломлён внезапным всплеском ядовитой боли, но отталкивает её и бросается к чаше с водой. — Они мертвы? — спрашивает он. — Один — почти, — коротко отвечает Сивый. — И, думаю, Эйвери уже разбирается с мальчишкой… Драко застывает и бросает взгляд через плечо. Гарри сражается с Эйвери на другом берегу, инферналы выбираются из воды, и Драко должен вернуться, он должен вернуться, Гарри в опасности, ему нужно… — Хнннгххха…! — Драко упирается обеими руками в край большой чаши, наполненной зельем, что скрывает крестраж. Боль невыносимая. Он поднимает руку к ошейнику и прекрати, прекрати, прекрати — Шевелись, чёрт тебя дери, — рычит Сивый. И с усилием, которое можно назвать лишь титаническим, Драко подавляет боль. Он задирает рукав и касается пальцем своей Тёмной Метки. — Магия твоего создателя, — говорит Драко сквозь зубы, и Тёмная Метка начинает светиться, — воля твоего господина, склонись, сломайся и будь уничтожена. Раздается треск магии. Драко засовывает руку в зелье и выхватывает спрятанное сокровище. — Вытащи меня отсюда, — говорит Драко, и Сивый снова хватает его за талию.