Теория хаоса

Да уступит мне ныне Бог возмездия своё место, чтобы я мог покарать нечестивых.

Александр Дюма

Когда Драко выходит из камина, первое, что он видит, — профессора Снейпа, входящего из смежной гостиной с книгой под мышкой. Тот вздрагивает, увидев его. — Драко. Драко делает вдох. Он уверен, что профессору Снейпу нелегко его видеть. Драко тоже нелегко. — Я… — начинает он, но запинается, — …я не знал, что ты вернулся. — Официально — нет, — отвечает Драко. Он делает шаг вперёд, но походка его неровна, неуверенна. Руки судорожно сжимаются у боков. — Профессор, мне нужна ваша помощь. Профессор Снейп, кажется, слегка отшатывается. Он ещё не понял, в чём дело. — С чем? — С противоядием. Реакция наступает не сразу. Сначала приподнятые брови, затем выпрямленная спина и расправленные плечи, а потом — сокрушительный удар внезапного осознания. — Я сварил себе партию, но она закончилась, а… руки… Драко поднимает их. Он уже почти неделю не может остановить дрожь. Из-за этого стало трудно колдовать, писать почти невозможно. — О, Боже, — говорит профессор Снейп. — У меня есть особый состав с сильным обезболивающим, но у него есть побочные эффекты, — объясняет Драко. — Я принёс рецепт, но он… Книга, которую профессор Снейп держал под мышкой, с глухим стуком падает на пол. В мгновение ока он преодолевает расстояние между ними и заключает Драко в свои объятия. Он сжимает Драко так сильно, что тот едва может дышать. — Драко, — шепчет он в его волосы. Драко внезапно чувствует, как у него жжёт глаза. Прошло так много времени… Драко отвечает на объятие, его пальцы судорожно впились в мантию профессора Снейпа. — Драко, — снова говорит он, — о, Боже, Драко… как ты… как ты смог…?! — Это имеет значение? — спрашивает Драко, и его голос срывается. Профессор Снейп издает тихий звук — всхлип, осознает Драко — и сжимает его еще крепче. — Это не имеет значения, — говорит он. — Это не имеет значения… Драко, мне так жаль… — Пожалуйста, не надо. — Драко… — Я не могу. Не сейчас. Он отстраняется и смотрит на Драко. Все резкие черты его лица смягчились. — Если я сейчас позволю себе это пережить, я сломаюсь, — говорит Драко. — А если я сломаюсь, я не уверен, что смогу собраться обратно. Руки профессора Снейпа лежат на его плечах и крепко сжимают их. Это единственный признак ярости, бушующей у него внутри. — Твой отец знает? — Будет лучше, если он не узнает, — говорит Драко. — Так безопаснее. Снейп на мгновение задумывается, но в конце концов кивает в знак согласия. Он сглатывает и целует Драко в макушку. — Покажи мне этот рецепт, — говорит он. Драко достаёт его из кармана дрожащими руками — маленький, сложенный лист пергамента, который профессор Снейп берёт, как только тот его протягивает. Он разворачивает его и некоторое время изучает ингредиенты. — И не то чтобы я хотел на вас давить, — говорит Драко, — но если я скоро не приму ещё одну дозу, мои почки, скорее всего, откажут. — Драко, — строго говорит профессор Снейп, — это зелье… — Я знаю. — Эти ингредиенты чрезвычайно сильнодействующие… — Я знаю, профессор. Вы думаете, я не знаю? — Одно только вызовет невыносимую боль в нервах, а этот обезболивающий компонент… — Всё лучше, чем умереть, — резко перебивает Драко, и это, похоже, заставляет профессора Снейпа замолчать. — Слушайте, я не могу снять ошейник. Пока нет. Если я хочу хоть как-то исправить всё, что натворил, мне нужно оставаться в ближнем кругу Темного Лорда. Как только я сделаю, что должен, заполню пробелы в знаниях — как только станет безопасно — я заберу Лиру и исчезну. Профессор Снейп хмурится. — Так ты теперь жаждешь мести? — Мести? К чёрту месть, я хочу крови. Этот ответ, кажется, пугает его. — Драко… — Он заставил меня убить мою мать. Пытать вас. Он месяцами держал меня под угрозой изнасилования. Из-за него на моих руках кровь! Я не просто хочу уничтожить его, я хочу стереть его, уничтожить его, чтобы от него не осталось ничего, кроме атомов и неприятных воспоминаний! Наступает тишина — тяжёлая, напряжённая. Драко с опозданием осознаёт, что сердце бешено колотится в горле, а в груди клокочет ярость. Возможно, ему не следовало кричать. — Драко, — наконец тихо говорит профессор Снейп, — пообещай мне, что жажда возмездия не станет для тебя важнее собственной жизни. Драко некоторое время наблюдает за ним, пытаясь отдышаться. Сначала эта просьба кажется ему такой странной, но в конце концов он понимает её смысл. В Драко есть тёмная и тихая часть, которая с радостью пожертвует своей жизнью, если это будет означать конец Волан-де-Морта. Его это не пугает. Драко предполагает, что его уже мало что пугает. — Я могу только пообещать, что постараюсь, — говорит он. — Ради меня, — говорит профессор Снейп. Драко принимает серьёзное выражение лица и кивает. — Ради вас, — он мог бы сделать это ради профессора Снейпа, потому что ради себя он бы этого не сделал. Снейп вздыхает и снова смотрит на бумагу, тёмные глаза скользят по списку ингредиентов. — Через двадцать минут будет готово, — говорит он. — Хорошо, — отвечает Драко. — Хорошо. Я бы убил за чашку чая… вы не против…? — Конечно, нет. Ты знаешь, где всё находится. Драко кивает и направляется мимо него, потирая ладони. Профессор Снейп уходит через другую дверь — вниз, в подвал, где находится его лаборатория зелий. Драко уже почти дошёл до кухни, когда замечает знакомую вещь краем глаза. Забытый, валяющийся в углу под журнальным столиком у кресла, лежит крошечный чёрный резиновый мячик, который профессор Снейп подарил ему много лет назад. Вид мячика заставляет его остановиться. Драко думал, что потерял его. Он замирает в дверном проёме между кухней и гостиной, затем опускается на корточки и поднимает мячик дрожащими тонкими пальцами. Он пыльный и холодный на ощупь, и резина кажется более изношенной, чем помнит Драко. Он перебирает его пальцами и впервые за много лет думает об утешении, которое находил в хаосе — философское успокоение, заключённое в бессмысленной энтропии безразличной вселенной. Но теперь он понимает: в этом больше нет утешения. Пожалуй, хаоса Драко хватило на всю жизнь. Тем не менее, он кладёт мячик в карман и направляется на кухню.