Теория хаоса

Я полагаю, одна из причин, по которой люди так упрямо цепляются за свою ненависть, заключается в том, что они чувствуют, как только ненависть уйдет, они будут вынуждены мириться.

Джеймс Болдуин

— Пташка всё-таки вернулась в свою клетку! Драко замирает и осознаёт, что до этого момента он никогда по-настоящему не понимал, что такое ненависть. Ненависть совсем не похожа на огонь, который пыталось навязать к Гарри проклятие Империус. Она не похожа на мягко тлеющую злость, которую он испытывал к Рите Скитер. Ненависть не жжёт. Ненависть замораживает. Она холодная, неподвижная и пугающе ясная. Он поворачивается и видит приближающегося к нему Тёмного Лорда, и с каждым ударом сердца ненависть растекается по его венам, вытягивая тепло из кожи. И Драко улыбается. — Конечно, мой Лорд. — Как прошла миссия? — Я отследил местонахождение медальона, мой Лорд, — отвечает Драко. — Он был у Долорес Амбридж, работающей в Министерстве магии. Она купила его у Наземникуса Флетчера, который нашёл его на площади Гриммо, счёл бесполезной побрякушкой и попытался сбыть. Волан-де-Морт неопределённо хмыкает, останавливаясь в нескольких шагах от Драко. — И где же он сейчас? Летит прямиком к солнцу, змееглазое отребье. Хорошо, что профессор Снейп провёл для него ускоренный курс окклюменции. И хорошо, что Драко оказался достаточно умён, чтобы освоить его за несколько дней. — В безопасности, — без труда лжёт он. — Как только мы получим диадему, отправим их вместе через портал. Волан-де-Морт кривится. — Да, — тихо говорит он, — диадема. Эйвери проявляет поразительную некомпетентность в её поисках. Если он будет тянуть и дальше, боюсь, придётся послать тебя, пташка, как бы мне этого не хотелось. Тёмный Лорд проводит рукой по волосам Драко, и от этого жеста в нём поднимается такая волна всепоглощающей ненависти, что сердце едва не замирает. И всё, что делает Драко, — улыбается. — У меня есть для тебя ещё одно очень важное задание. — Да, мой Лорд? — Оно касается Гарри Поттера. Драко с огромным усилием контролирует выражение лица. Лишь едва уловимая тень удивления скользит по его лицу. — Гарри Поттера? — Идём. Тёмный Лорд кивает в сторону гостиной, теперь тёмной и пустой. Драко передёргивает от одной только мысли остаться с ним наедине, но понимает, что выбора у него нет. Он следует за ним внутрь. Нагайна свернулась у камина, который был единственным источником света в комнате. Пляшущие тени вытягиваются от ножек стульев, а старинное оружие на стенах отбрасывает причудливые узоры. — За эти месяцы ты доказал свою ценность и преданность, пташка, — говорит Волан-де-Морт, останавливаясь рядом с Нагайной у камина, спиной к Драко. — Именно поэтому я собираюсь посвятить тебя в один из самых важных и тщательно скрываемых секретов. Драко делает вдох. — Секрет, связанный с Гарри Поттером? — Существует пророчество… Он замолкает, и Драко хмурится. На несколько секунд слышно только тихое потрескивание дров. В конце концов, он продолжает. — Пророчество, которое гласит, что он способен уничтожить меня. Драко едва не произносит вслух, что Поттер уже однажды это сделал, но вовремя сглатывает слова, не дав им сорваться с губ. — Он обладает «силой, которая мне неведома». Драко хмурится. — Я бы спросил, что это за сила, но, полагаю, в этом и суть — вы не знаете. — Недавно я выяснил, что мне известна лишь половина пророчества. Он резко оборачивается, развевая мантию, и нависает над Драко. Тот из принципа отказывается отшатнуться. — Мне нужна вторая половина, — говорит он. — Особенно сейчас. Эйвери сообщил, что мальчишка собирает армию в Хогвартсе, что он и Орден что-то замышляют. Мне это не нравится, пташка. — Вполне понятно, мой Лорд. — Я поручаю тебе найти какую-нибудь запись пророчества. Возможно, копия хранится в Отделе тайн. Драко хмурится, но качает головой. — Нет, — говорит он. — Нет, пророчества могут трогать только те, кого оно касается. Мы не можем рисковать, пытаясь провести вас в Министерство, а попытка заманить туда Поттера была бы абсурдной — слишком много переменных. Мы знаем, кто его изрёк? Тёмный Лорд склоняет голову. — Сивилла Трелони. Ответ застаёт Драко врасплох. — Правда? Сивилла Трелони? — Ты удивлён. — Удивлён, — признаёт он. — Я думал, что она даже выход из тёмной комнаты не в состоянии напророчить. — Снейп присутствовал, когда она произнесла его. Это определённо была она. Драко качает головой. Чудеса не кончаются. — Тогда мы должны привести её сюда и допросить, — говорит Драко. — Она была в трансе, пташка. Она ничего не помнит. — Не при обычных обстоятельствах, мой Лорд, — говорит Драко, — но существуют зелья, которые могут пробудить её память. Активировать её Внутреннее Око. И прежде чем Драко успевает осознать, как это произошло, Тёмный Лорд оказывается совсем рядом — пугающе близко. Его фигура возвышается над Драко, окутанная тенями, отбрасываемыми пламенем за его спиной. В прошлом эти моменты вызывали лишь своего рода экзистенциальный ужас. Теперь Драко чувствует лишь чистое, глубокое отвращение. Ему приходится собрать всю волю в кулак, чтобы сохранить самообладание, удержать лицо бесстрастным и не отвести взгляда от глаз Волан-де-Морта. — Я распоряжусь, чтобы Эйвери вывез её из Хогвартса и доставил сюда, — говорит тот. — Полагаю, с этим он справится, раз уж не в состоянии найти простую диадему. — Уверен, дело не столько в некомпетентности, сколько в том, что Альбус Дамблдор на каждом шагу ему мешает, — говорит Драко. Реакция на имя Дамблдора не заставляет себя ждать. Губы Волан-де-Морта искривляются в оскале, который углубляет морщины на его мелово-белом лице. Драко решает чаще упоминать Альбуса Дамблдора в разговорах, просто потому, что обнаруживает, что ему довольно приятно причинять боль Тёмному Лорду. Тем не менее, Тёмный Лорд не отходит. Ненависть закручивается всё сильнее. Драко и представить себе не мог, что можно ненавидеть кого-то настолько всеобъемлюще, настолько глубоко, с такой неописуемой силой и пылом. — Я уверен, ты меня не подведёшь, — говорит Тёмный Лорд. А в голове у Драко звучит мантра, которую он повторяет снова и снова: Я уничтожу тебя. Я уничтожу тебя.