Представь, что ты любим мной

После ужина часть гостей отправляется домой, потому что они не могут надолго оставить детей с бабушкой или няней. Ки Хун слегка паникует, почему-то уверенный, что Ин Хо тоже захочет уйти, но его опасения оказываются напрасными — тот соглашается задержаться, даже предлагая помочь хозяевам с посудой на кухне в знак вежливости. Ки Хун чувствует себя полностью очарованным, застенчиво передавая ему одну тарелку за другой, не вмешиваясь в беседу Ин Хо с женой Сан Ву. Он то и дело бросает на него взгляды, ощущая себя участником какого-то странного социального эксперимента или розыгрыша. Боже, как хорошо Ин Хо вжился в роль идеального парня. От почти мечтательного «Тебе так повезло с парнем!», прозвучавшего от одной его подруги, он давится вином и чувствует себя крайне неловко, выдавливая смущённую улыбку и робкое «Я знаю», потому что, чёрт возьми, что ещё ему на это отвечать? Внезапно он чувствует, как рука обвивает его талию, и тепло тела мужчины плавно разливается по его коже. Он слегка вздрагивает, поворачивая голову и глядя на Ин Хо, только сейчас замечая, что тот ниже его на пару сантиметров — тот ведёт себя с уверенностью более высокого человека. Его взгляд пронизывает Ки Хуна, как тонкая игла, и тот не может отвести глаз. Как он это делает? И, главное, зачем? — Мне сказали, что в гостиной есть проигрыватель и несколько виниловых пластинок, — говорит Ин Хо невозмутимо, будто уже привык прикасаться к его пояснице. — Я, наверное, побуду там, удовлетворю своё любопытство. Не заскучаешь? Ки Хун не доверяет своему голосу, поэтому, открыв рот, он тут же закрывает его и с лёгкой улыбкой кивает, всё ещё потерянный в тёмных глазах напротив. Ин Хо возвращает кивок, его ладонь скользит вверх-вниз в поглаживающем движении, прежде чем прикосновение исчезает, и он выходит из гостиной. Ки Хун застывает на месте: его сердце пропустило удар, щёки предательски горят. Он торопливо делает глоток — пусть все думают, что он опьянел от вина, а не от мужчины. Несколько минут спустя, войдя в гостиную вслед за остальными, он ищет глазами Ин Хо — и замирает. Тот и правда стоит возле стеллажа с пластинками, ведя разговор с Сан Ву, и это самое сюрреалистичное зрелище за всю его жизнь. Часть его боится, что его друг детства легко раскусит их обман, общаясь с его «парнем» с глазу на глаз, но он пытается выкинуть из головы эти нелепые фантазии и посмотреть на ситуацию под другим углом. Ин Хо приятно проводит время, погружённый в разговор о музыке с Сан Ву и его супругой. Ему вспоминаются слова мужчины о том, что из-за работы у него нет возможности заводить друзей. Видимо, он не врал. Ки Хун вздыхает с мягкой, искренней улыбкой. Может, это была не такая уж и плохая затея.   И тут Ин Хо оборачивается, встречаясь с ним взглядом, и мир вокруг снова сужается до крохотной точки, бьющейся в такт его сердцу. Этот контакт ощущается как выстрел. Ки Хун быстро отворачивается, поспешно пытаясь вникнуть в слова Дэ Хо. Чтобы стереть из памяти тот взгляд — проникновенный, почти интимный, — требуется смущающее количество усилий. О чём говорит Дэ Хо? Подарок для Чжун Хи? Боже, да он худший человек, у которого можно просить совета в любовных делах — прошло столько лет с тех пор, как он был в отношениях! Ну… о. О, точно. Он прямо сейчас в отношениях. Боже, как это трудно.  — Дэ Хо, самое романтичное, что я дарил, это игрушечный пистолет-зажигалка, который я случайно выиграл в автомате. С десятой попытки, — произносит он усталым тоном. Это даже не правда — он не успел его вручить, потому что тогдашняя его девушка рассталась с ним до этого. Он не может её винить — он собирался подарить ей подобный хлам на их годовщину. — Ты правда подарил Ин Хо пистолет-зажигалку? — хохочет Дэ Хо, и Ки Хун уже открывает рот, готовый возразить, как вдруг чувствует чужое присутствие рядом. Ин Хо забирает пустой бокал из его рук с целью налить ему вина, чтобы избавить от неловкости. — И я оценил этот жест, — отвечает Ин Хо расслабленно и бесстрастно и возвращает ему бокал, наполненный лишь на четверть. — Любой подарок может быть романтичным, если наполнить его смыслом. Вдобавок ты так очаровательно смущался, вручая ту зажигалку. Тут как с едой: даже самое простое блюдо кажется шедевром, если его правильно подать.  Ки Хун фыркает, качая головой, стараясь заглушить панику в груди. — Ни капли не очаровательно. Это даже не комплимент, ты просто откровенно врёшь, — ворчливо замечает он, поднося бокал к губам. — Позволь мне об этом судить, солнце, — легко парирует Ин Хо со слабой улыбкой, которую он прячет за бокалом вина, ведь, конечно, он это нарочно, чёртов подлец! Реакция Ки Хуна крайне неловкая. Он давится от ласкового прозвища, в результате чего проливает вино на свою розовую рубашку. Дэ Хо, смеясь, всё же похлопывает его по спине, спрашивая, всё ли нормально, но Ки Хун молчит, уставившись на Ин Хо. И хотя он уверен, что Ин Хо вот-вот посмеётся над ним и своей удавшейся шалостью, мужчина держит себя в руках. Вместо этого он забирает пустой бокал и, отставляя его в сторону, критично оглядывает рубашку. — Нужно сразу застирать, иначе потом рубашку не спасти. А ведь она мне так нравится, — флегматично говорит Ин Хо, и Ки Хун вздыхает, опуская взгляд на красное пятно на своей груди. Не успевает он ответить, как Ин Хо продолжает: — Иди в ванную, я принесу запасную рубашку из машины. — Почему у тебя в машине есть запасная рубашка? — спрашивает Ки Хун. — Я работаю в отделе убийств. Одежда часто пачкается, — беззаботно отвечает Ин Хо с присущим ему спокойствием, не вдаваясь в подробности. Он направляется к выходу, оставляя Ки Хуна в слабом замешательстве, пока одна из девушек не подталкивает его к ванной, торопя и объясняя, как лучше вывести пятно. Ки Хун закрывается в ванной, думая, будто впервые за вечер может нормально дышать, и тут же осознаёт, что сейчас начнёт задыхаться, потому что его мысли — это стая голодных ворон, которые вот-вот заклюют его одна за другой. Как вечер принял такой оборот? Может, он всё-таки спит и никак не может проснуться? Ки Хун щипает себя за руку, но лишь морщится от боли и опирается на раковину, глядя на себя в зеркало. Он пытается успокоиться и взглянуть на себя со стороны, будто видит себя впервые — может, так он поймёт, каким его видит Ин Хо? Через пару мгновений он с драматичным вздохом отворачивается от зеркала — это было глупо. Крайне глупо. Только такой идиот, как он, мог вляпаться в такую ситуацию. Ему и смешно, и невероятно стыдно. Если бы вручали медаль за самый нелепый поступок в жизни, он бы получил золотую, нет — платиновую. Он не только выложил душу незнакомцу из бара, невольно расположив его к себе настолько, что тот решил его выручить; но и сам запутался в своих чувствах, потому что Ин Хо сочетал в себе едва ли не всё, о чём он мог мечтать. Такой хороший партнёр. Такой внимательный, ласковый, умный, спокойный, сильный, красивый, чёрт возьми, такой красивый… и у него приличная работа. И чувство стиля. Короче говоря, он воплощал всё, чего Ки Хун никогда не имел и не заслуживал. Это с самого начала было обречено на провал. И теперь его любимая розовая рубашка — которую он, блин, полюбил этим утром после той самой записки от Ин Хо — скорее всего, безнадёжно испорчена. Он с раздражением начинает расстёгивать пуговицы, но останавливается на третьей, потому что дверь открывается, заставляя его вздрогнуть и чуть ли не подпрыгнуть на месте. Он поворачивается к мужчине как олень в свете фар. Ин Хо невозмутимо заходит внутрь, держа в руках аккуратно сложенную рубашку небесно-голубого цвета, и закрывает за собой дверь. Мимоходом он окидывает его взглядом. — Я тебя отвлёк? — спрашивает он с невинным выражением лица. — Тебе правда стоит заняться пятном, — добавляет он, кладя рубашку на стиральную машинку. Ки Хун вдруг осознаёт, что они наконец — впервые за весь вечер — остались одни, там, где нет смысла притворяться влюблёнными. Эта мысль одновременно и успокаивает, и будоражит. Дрожащими пальцами он возится с пуговицами, нервно облизывая губы и пряча глаза, чтобы не видеть реакции Ин Хо. Ин Хо продолжает спокойно смотреть на него, стоя рядом и давая ему время — до того момента, как он видит, что Ки Хун излишне мучается. Сначала он кусает губу, чтобы сдержать смех, а затем делает шаг в его сторону. — Давай я, — предлагает он с такой уверенностью, что Ки Хун бессознательно позволяет ему убрать свои руки от пуговиц тёплым, бережным движением. Он сглатывает, чувствуя, как нарастает напряжение, пока Ин Хо не спеша расстёгивает его рубашку, не отрывая взгляда от его лица, пока их глаза наконец не встречаются. — Тебе как будто нравится всё это, — замечает Ки Хун, нервно облизывая пересохшие губы и не решаясь беспрерывно смотреть в глаза другому.  — Может быть, — слегка улыбается Ин Хо, расстёгивая последнюю пуговицу и жестом показывая ему развернуться. Ки Хун, не задумываясь, подчиняется — почему-то это даётся ему очень просто. Вот бы в жизни всё было так же просто, думается ему. — А тебе — нет? Неожиданный вопрос застаёт его врасплох, и он моргает, словно не понимая, о чём речь. — Мне?.. наверное? — несколько неуверенно отвечает он. — Ну… это немного неловко. Иногда очень неловко. Но… не так уж и плохо, наверное. Ин Хо аккуратно, но уверенно снимает с него рубашку, кладёт её в раковину и встаёт подле него, чтобы включить воду и заняться пятном, начавшим подсыхать. Звук льющейся из крана воды мешает Ки Хуну сосредоточиться, а его полуобнажённое состояние только усложняет и без того непростую ситуацию. Он выдыхает, отворачиваясь, берёт рубашку Ин Хо и, повернувшись спиной, надевает её.   Наконец он придумывает, как разрядить тишину между ними. — Значит… работаешь в полиции, мм? — спрашивает он. Рукава чуть коротковаты, но в целом рубашка сидит нормально, и он с облегчением выдыхает. — Увы, — спокойно отвечает Ин Хо, скептически осматривая мокрую ткань, пока не убеждается, что пятно действительно удалено. Он выключает кран.   — И у тебя всегда есть запасная рубашка в машине? — интересуется Ки Хун, застёгивая белые пуговицы. — Увы, — повторяет Ин Хо, поворачиваясь к нему. — Привычка после одного случая, когда я на месте преступления оказался в крови с ног до головы. Это был долгий день, а поездка домой была ужасной, — ровно говорит он, и Ки Хун смотрит на него, подняв брови. Такого он не ожидал. Ин Хо просто пожимает плечами, скользя по нему своим привычно внимательным взглядом. — Закатай рукава. Так будет менее заметно, что размер не твой. К тому же, тебе пойдёт,  — спокойно произносит он, приводя Ки Хуна в полное замешательство. Ки Хун, помедлив, робко закатывает один рукав до локтя. Второй даётся сложнее, поэтому Ин Хо подходит помочь, и Ки Хун снова ловит себя на мысли, насколько всё это сюрреалистично: странная ситуация, странный мужчина. И — его прикосновение такое мягкое и уверенное, что по спине пробегает волна мурашек, и Ки Хун задерживает дыхание, стараясь не выдать, как на него влияет этот контакт. — Ты… ты же понимаешь, что мы сейчас одни и не обязательно это всё делать, да? — замечает Ки Хун немного неловко. Ин Хо поднимает на него взгляд, заканчивая поправлять рукав рубашки на нём, и Ки Хун снова оказывается под прицелом его проницательного взгляда. — Я много раз работал под прикрытием, и за это время я научился, что нельзя переставать притворяться, даже если ты в ванной, где тебя никто не видит, — тихо поясняет он, вдруг поднося руки к шее с намерением расстегнуть верхнюю пуговицу. — Ты должен всегда оставаться в образе, иначе правда выйдет наружу, и это будет… мягко говоря, не очень приятно, верно? Ки Хун чувствует себя полным идиотом, но кивает, неловко поджав губы и глядя ему в лицо. Он выдыхает. — Зачем ты это делаешь? — искренне недоумевает он, ища ответ в его глазах, потому что он не может сообразить. Забавы ради? Из жалости? По доброте душевной? Ему нравится обманывать людей? В чём подвох? —  Ты даже не знаешь меня. Зачем так стараться? Ин Хо задумчиво смотрит на него, всё ещё не отходя и продолжая стоять совсем близко, хотя в ванной хватало места сохранять дистанцию. Ки Хун и сам не хочет отталкивать его или просто просить отойти, ощущая, как от его близости ему становится теплее даже без прямого прикосновения. В голове Ин Хо, похоже, пробегает множество мыслей, прежде чем он находит нужные слова для лаконичного и при этом честного ответа: — Каждый заслуживает хорошо провести вечер, так ведь? — наконец тихо произносит он, и Ки Хун слабо усмехается, качая головой. Значит, жалость. Не самый худший вариант. С другой стороны, он вполне мог это сделать, чтобы потом шантажировать его. — Знаешь, я не настолько жалкий, как выгляжу. Просто неделя выдалась тяжёлой, — отчего-то решает сказать он, и Ин Хо поднимает на него взгляд, слегка наклонив голову, будто ему нужно пару секунд, чтобы сообразить, о чём он. — Я говорил не о тебе, — отвечает Ин Хо, словно это очевидно, и он удивлён, что ему нужно это уточнять. Ки Хун растерянно моргает, не находя слов. Слова мужчины повисают в воздухе, и Ки Хун вспоминает его слова о том, что у него нет друзей. Чёрт, неужели он говорил всерьёз? Но почему? Из-за работы? Но это же странно — разве у полицейских не бывает друзей? Он мог бы назвать десяток дорам, доказывающих обратное. Может, дело не в этом? Но человеку вроде Ин Хо не должно быть сложно найти друзей — или партнёра, если уж на то пошло. Он красивый, галантный, уравновешенный… Ки Хун ловит себя на мысли, что это уже второй или третий раз, когда он перечисляет одни и те же комплименты. М-да. — Преступника поймали? — вдруг интересуется он, потому что тишина становится совсем невыносимой, а продолжать предыдущий разговор ему кажется непосильной задачей. Когда Ин Хо молча смотрит на него с недоумением, он неловко улыбается: — Ты говорил, что тебя забрызгало кровью на работе, и именно поэтому у тебя в машине есть запасная рубашка. Я так понимаю, это была ловушка. Того, кто это сделал, поймали?   Ин Хо, поняв, о чём спрашивает Ки Хун, сначала поднимает брови, а потом искренне фыркает от смеха, даже прерывая их напряжённый зрительный контакт. Без преувеличения: Ки Хун в жизни не видел ничего прекраснее, и точка. Гордость наполняет его сердце, когда он понимает, что смог вызвать такую реакцию у этого человека, и не может сдержать восторженную улыбку, скользя взглядом от глаз к мягкой улыбке. — Да, его попытка перехитрить нас и выставить городу на смех сыграла с ним злую шутку, — отвечает он. — Ловушка сработала, когда я открывал дверь. Шарик с кровью лопнул мне прямо в лицо и на рубашку, — объясняет он, неопределённо указывая на своё лицо. — Но могло быть и хуже. Хорошо, что это была не бомба. Ки Хун неловко кивает, слабо улыбаясь. Вдруг Ин Хо чуть наклоняет голову набок, пристально глядя ему в глаза. — Твой друг удивился, что ты встречаешься с полицейским, — замечает он вопросительной интонацией. Мужчина открывает рот, думая, что с лёгкостью подберёт подходящие слова, но потом лишь вздыхает, отводя взгляд и пожимая плечами. — Это… долгая история. У нас с ним была… неприятная ситуация на одной забастовке лет десять назад. И опять же… — начинает он неуверенно. — До вчерашнего дня полиция и пальцем не пошевелила, чтобы помочь, когда очередной ростовщик грозился продать мои органы на чёрном рынке за сумму моего долга, понимаешь, — подмечает Ки Хун, несмело улыбаясь, а Ин Хо задумчиво смотрит на него. В образовавшейся тишине Ки Хуну тяжело выдержать чужой пронзительный взгляд, поэтому он нервно смеётся, облизывая губы и на секунду опуская взгляд, и продолжает: — Это твой метод допроса? Смотреть мне в душу, пока я не выложу все детали каждого совершённого мною мелкого преступления? — Ты совершил много мелких преступлений? — спрашивает Ин Хо, и Ки Хун издаёт нервный смешок, размышляя, как ответить, но мужчина прерывает его. — Мне всё равно, Ки Хун. Ну, если только ты не убил кого-то? Мужчина фыркает в ответ. — В детстве я плакал, когда мама отрезала рыбе голову. Не переживай, я не из тех, кто может убить. Ин Хо, проявляя интерес, наклоняет голову набок. — Такой высокий уровень эмпатии? — спрашивает он, но Ки Хун не знает, что ответить, и просто пожимает плечами. — Занятно. Что бы это ни значило, усмехается про себя Ки Хун, но вслух ничего не говорит. Он снова осознаёт, как близко они стоят друг к другу, и осторожно переводит дыхание.   Ин Хо, спокойный и невозмутимый, переводит взгляд на свои наручные часы. — Мы здесь уже довольно долго. Остальные уже начинают предполагать всякое, — замечает он, и Ки Хун внезапно осознаёт, что он прав. Стараясь не краснеть, он торопливо кивает, обходит мужчину и направляется к двери. — Ты куда? — одновременно с этим спрашивает его полицейский. Ки Хун замирает с ладонью на дверной ручке, растерянно оборачиваясь на него. — Ты же сам сказал, что они… — неуклюже пытается объяснить он, не понимая вопроса. — Вот я и выхожу? — под этим пристальным взглядом он звучит так, будто уже и сам не уверен в своём решении. Ин Хо слегка наклоняет голову, скептически оглядывая его с ног до головы. — Нет, не в таком виде, — возражает он, и Ки Хун недоумённо моргает, застывая как вкопанный. — Что?.. — пытается спросить он, но Ин Хо, решив, что сказано уже достаточно, подходит к нему и, прежде чем Ки Хун успевает понять его намерения, обхватывает его лицо ладонями и притягивает к себе для поцелуя. Весь мозг Ки Хуна вдруг будто отключился из-за перегрузки нервного центра. Он замирает, с опозданием закрывая глаза, пока его руки беспомощно висят в воздухе. Губы Ин Хо прижаты к его губам. Его пальцы запутываются в его волосах, и от одного этого незамысловатого жеста Ки Хун издаёт тихий, настолько жалобный стон, что ему хочется провалиться сквозь землю. Он как изголодавшаяся по ласке собака, а Ин Хо неожиданно даёт ему именно то, чего он был лишён годами. Как тут не сломаться? Он удивляется, что ноги ещё держат его — колени уже дрожат. Ки Хун не понимает, что происходит и почему, но когда судьба преподносит такие подарки, от них не отказываются. Поэтому он не отшатывается, а покорно размыкает губы под страстным натиском другого мужчины, теряя голову от умелого глубокого поцелуя. Рука Ин Хо всё ещё вплетена в его волосы, сводя его с ума. Это лучшая ночь в жизни Ки Хуна, и если он умрёт по дороге домой, он умрёт счастливым.   Он едва сдерживает низкий стон, когда Ин Хо внезапно отстраняется — не только от его губ, но и отступает на шаг назад, держа дистанцию. Ки Хун, сохраняя то немногое, что осталось от его самоуважения, вяло открывает глаза, пытаясь вспомнить, как дышать. В полном смятении он смотрит на Ин Хо. Тот же изучает его внешний вид с ничего не выражающим выражением лица — просто немного покрасневшим. Что бы он ни пытался найти, судя по всему, результат его удовлетворяет, и он кивает в пустоту, прежде чем нарушить тишину. — Так-то лучше, — говорит Ин Хо. — Теперь мы выглядим убедительно, — добавляет он, проходя мимо него и первым выходя из ванной, вот так просто. Ки Хун застывает, будто его приложили сковородкой. О. Точно. Убедительность. Всегда оставайся в образе, даже если ты в ванной, где тебя никто не видит. Как он мог забыть? Идиот. Он грёбанный идиот, чёрт возьми.