Представь, что ты любим мной

Ки Хун вздыхает, закрывает глаза и прячет лицо в ладонях, затем пытается взять себя в руки и подходит к зеркалу, чтобы поправить волосы. Сейчас ему стыдно даже смотреть на себя. Вот так ты бы выглядел, встречайся ты с Ин Хо по-настоящему, с иронией думает он. Если бы только это не была просто шутка заскучавшего одинокого полицейского с жестоким чувством юмора. Но это именно что шутка. Это не по-настоящему. А ты — идиот. Идиот, которого только что поцеловал чертовски красивый и умный мужчина, поправляет он себя, чувствуя себя чуть лучше. Вечер проходит не так уж и плохо — это завтра он будет краснеть от стыда, но пока что он может позволить себе притвориться, что всё хорошо. Последний мирный вечер перед бурей самобичевания. Завтрашний выходной он проведёт, лёжа в постели и смотря фильмы о любви в обнимку с алкоголем. И будет размышлять о том, что ничего подобного ему никогда не испытать, и страдать. Звучит как план. С тяжёлым вздохом он отворачивается от зеркала и возвращается к остальным в гостиную. Ин Хо уже беседует с супругой Сан Ву на диване, а на фоне играет виниловый проигрыватель. Сан Ву, как обычно, держится в стороне — стоит неподалёку с бокалом вина и слушает чужие разговоры, прячась у всех на виду. Сэ Бёк вместе со своей девушкой уже ушли, как и Чон Бэ с женой, а Дэ Хо что-то оживлённо рассказывает своим подругам, и в доме стало заметно тише без толпы людей. Ки Хун, однако, чувствует тяжесть в груди при мысли о том, что вечер близится к концу и им придётся уходить. Как только часы пробьют двенадцать, его принц на белом коне станет чужим человеком, который через месяц даже не узнаёт его на улице. И он целый год будет вспоминать тот поцелуй и этот глупый фарс. Просто… — Ки Хун, — вдруг раздаётся голос Сан Ву, и он растерянно оборачивается. Тот кивает в сторону двора, держа в руке пачку сигарет. Ки Хун, сначала опешив, кивает в ответ и выходит за ним на свежий воздух. Ему не помешает покурить — может, дым прояснит его мысли. Он собирался завязать, но это вторичная мысль. Сейчас не время возвращаться к здоровому образу жизни. Не то чтобы он его вообще придерживался. Двор небольшой, но с верандой. Сан Ву вытаскивает из пачки сигарету, зажимает её между губами, зажигая кончик, и Ки Хун делает то же самое, но его зажигалка срабатывает не сразу — и всё же поддаётся ему. Он с облегчением выдыхает дым, поднимая глаза к ночному небу. Тишина пока не давит, и он ловит момент, чтобы усмирить свою нескончаемую тревогу.  — Он, вроде, хороший. Ки Хун вздрагивает, непонимающе оглядываясь на Сан Ву и несколько раз моргая. Потом до него доходит, что речь об Ин Хо, но это не облегчает ему задачу с поиском ответа, поэтому он просто неловко кивает, выдавливая улыбку: — Да. Он хороший. — Только, как по мне, немного напряжённый, но ничего, — добавляет Сан Ву, облокачиваясь на перила и затягиваясь. — Ну, я рад, что у тебя есть кто-то. Ки Хуну до безумия стыдно слышать это, особенно от Сан Ву, особенно учитывая, что это всё обман и у него никого нет. Он всё такой же одинокий, жалкий и глупый: обманывает всех, включая себя, ради одной приятной ночи. Видимо, отсутствие реакции и его вид в целом насторожили его друга: он слегка хмурится, не донеся сигарету до губ. — Что такое? — спрашивает Сан Ву, отчего Ки Хун тяжело вздыхает. — У тебя опять это выражение лица. Как у собаки, которую пнули. В чём дело? Прямолинейный, наблюдательный и чрезвычайно тактичный. Ничего другого от него Ки Хун и не ожидал. Он вздыхает, глядя на сигарету в руке. — Не думаю, что это надолго, — в конце концов говорит Ки Хун, понимая, что не готов раскрыть всю правду, и выбирает безопасный вариант. — Почему? — Брось, это очевидно, — Ки Хун морщится и затягивается, чувствуя, как его сверлят глазами. Он не выдерживает и смотрит в ответ, грузно вздыхая. — Ты заставишь меня сказать это вслух? — спрашивает он, но невпечатлённое выражение лица Сан Ву говорит само за себя.  Из-за раздражения он не совсем следит за словами и говорит резче, чем стоило бы, особенно учитывая, что он отлично проводил время до этого момента. — Это вопрос времени, когда он поймёт, что я ему не пара. Типа… ты его видел? Работа приличная, он детектив, чёрт возьми, а я никогда не знаю, как долго смогу продержаться, чтобы не облажаться и не вылететь с работы. Он красивый, начитанный, он, блядь, ведёт беседы о философии с политикой, слушает джаз и реально — нет, реально — разбирается в нём. Он смелый, сильный, готовить умеет, и уж точно никогда не прятался от ростовщиков из-за долгов, потому что не мог побороть игровую зависимость. А я… просто какой-то отброс по сравнению с ним, и это чудо, что он вообще обратил на меня внимание. Так что… это ненадолго. Рано или поздно до него дойдёт, что я ему не подхожу, ничего… ничего страшного. Правда, — к концу он заставляет себя успокоиться, кладя руку на перила, и вздыхает, делая затяжку. Сан Ву смотрит на него так, как не раз смотрел в прошлом — не то чтобы с насмешкой, скорее с неверием, что кто-то может быть настолько тупым.   — Ты идиот? — бросает он прямо, из-за чего Ки Хун давится дымом и резко оборачивается. — Он уже с тобой встречается. Ты в курсе? Мне важно, чтобы ты это осознал, Ки Хун, — замечает он, подходя ближе и наклоняя голову набок, будто пытаясь что-то найти в его глазах, но потом просто вздыхает, прислоняясь к колонне и смотря в сторону. — Ты всегда думаешь, что кто-то лучше тебя, часто — вопреки логике и здравому смыслу. Но подумай сам: если бы ты ему не нравился, был бы он здесь сегодня? Зачем ему искать повод подойти к тебе в баре? Ты… ты сейчас в его рубашке, в конце концов! — он звучит раздражённо, будто пытается объяснить азы математики клиенту в банке. — Ты правда настолько слепой, Ки Хун? — Ты не понимаешь… — возражает он, чувствуя себя паршиво, ведь Сан Ву говорит это с неподдельной искренностью, но упускает самое главное — это всё не по-настоящему. Это притворство. Шутка. — Ки Хун, — произносит Сан Ву тем самым тоном, который он всегда использует, чтобы доходчиво объяснить что-то не понимающему Ки Хуну. Он смотрит на него, сигарета тлеет в его руке. По итогу Ки Хун не выдерживает тишины и всё же смотрит на него в ответ. — Не испорти всё только из-за своих тараканов в голове. Не важно, считаешь ты себя достойным его или нет, не тебе решать, что он к тебе чувствует. Ты уже однажды ошибся, думая, что знаешь, что у другого на уме, — веско говорит он, вкладывая смысл в каждое слово, и спустя секундную паузу проводит взглядом по его лицу. — Не делай это снова. С этими словами он открывает дверь и ждёт, пока Ки Хун тоже потушит собственную сигарету и зайдёт с ним. Мужчина неловко замирает на месте, осознавая весь вес сказанного, но всё же заставляет себя опустить глаза и войти внутрь. Ин Хо всё так же сидит на диване, но оборачивается, услышав шаги. Их взгляды встречаются, и Ки Хун чувствует, как часть души покидает его тело, хотя он едва ли отошёл от разговора с Сан Ву. Все его чувства выставлены напоказ, как бы ему ни было за них стыдно. Когда мужчина протягивает руку, схватить её и позволить усадить себя на диван рядом с ним кажется самой естественной вещью в мире. Прикосновение не исчезает. Ин Хо не прекращает обсуждать какую-то книгу, о которой Ки Хун слышит впервые в жизни, одновременно с этим проводя пальцами по внешней стороне его ладони. С кем-то другим это показалось бы странным, но Ин Хо умудряется сделать это настолько… правильным. Как будто так и должно быть. Он позволяет себе расслабиться, погружаясь в диван и фокусируясь на Ин Хо, но даже не пытаясь вникнуть, о ком из философов идёт речь.   Какой же он красивый. — Фромм полагал, что спонтанность — это лекарство от человеческой жажды оков. Спонтанные акты труда и любви помогают оставаться человеком, — упоминает Ин Хо между прочим, и, хотя Ки Хун не имеет ни малейшего представления, что это должно значить, мужчина смотрит на него так, будто это что-то значит, — но у него нет сил размышлять об этом. Алкоголь, физический контакт, весь вечер в целом разморили его, поэтому он ничего не отвечает, просто смотрит ему в глаза, положив щёку на спинку дивана. Ин Хо сразу замечает. — Устал, дорогой? — мягко спрашивает он тихим голосом, проводя свободной рукой по его лицу, чтобы убрать длинную волнистую прядь волос с его глаз, и Ки Хун глубоко вздыхает, бросая взгляд на настенные часы. Будь его воля, он бы провёл так всю ночь: сидеть и слушать, как тот рассказывает о том, о чём он сам никогда и не думал. Но ничто не может длиться вечно, верно? — Пойдём, я отвезу тебя домой, — говорит Ин Хо, поднимаясь, и нежно, но настойчиво тянет его за собой за их держащиеся руки; его ладонь — сухая, тёплая. Ки Хун, ощущая горечь от так несправедливо быстро заканчивающегося вечера, просто подчиняется. Они последние покидают дом семьи Чхо: все гости уже ушли, виниловый проигрыватель замолчал, и в доме тихо. Ин Хо галантно открывает ему дверь машины. Ки Хун фыркает — сейчас-то он зачем притворяется заботливым партнёром? — но садится на пассажирское сидение без лишних слов. Там он возится с ремнём безопасности, который не поддаётся его резким движениям, но тут Ин Хо наклоняется к нему и с лёгкостью застёгивает ремень за него. Словно у него и без этого было мало поводов краснеть сегодня. — Спасибо, — выдыхает он, потирая лоб ладонью. Кажется, падать ниже некуда — он достиг предела своего позора. — Мне понравился вечер, — произносит Ин Хо вместо ответа, заводя машину и выезжая на дорогу. Ки Хун смотрит на него и сначала не знает, что ответить. Прошедший вечер крутится у него в голове, как карусель. — Да, мне тоже, — наконец искренне говорит он. Его губы всё ещё горят от призрачного ощущения того поцелуя, и он, не в силах сдержаться, проводит по ним ладонью. Он не может вынести тишину, поэтому быстро её прерывает: — Часто этим занимаешься? — Чем именно? Притворяюсь чужим парнем? — слабо усмехается Ин Хо, лишь на секунду отрываясь от дороги. — Признаюсь, последний раз был около трёх лет назад — я работал под прикрытием. Но тот опыт, скажу честно, был куда менее приятным, чем этот.   Это заставляет его взглянуть на него со слегка поднятыми бровями, и он с интересом спрашивает: — Правда? Расскажи.   — Он был ужасен, — ёмко отвечает Ин Хо, вызывая смешок. — И он не заинтересовал меня — его главный недостаток. — А я, значит, заинтересовал тебя? — спрашивает Ки Хун, явно не веря в это, и усмехается, качая головой и глядя в окно. — Именно так, — кивает мужчина, и, останавливаясь на светофоре, переводит взгляд на Ки Хуна. — Иначе я бы не согласился. Твоя искренность вчера покорила меня — вместе с твоей очаровательной неловкостью. Ки Хун, ощущая, что над ним издеваются, закатывает глаза, потирая рукой пылающую щёку и отказываясь на него смотреть. — И почему сегодня все так норовят меня поддразнить? — Я не дразню тебя, поверь, ещё нет, — отвечает Ин Хо с лёгкой ухмылкой. — Если бы я хотел тебя подразнить, я бы упомянул тот факт, что ты очень часто краснеешь, но, как ты мог заметить, я совершенно вежливо не обращаю на это никакого внимания. — Ой, да пошёл ты! — фыркает Ки Хун, отчего Ин Хо тихо смеётся. — Очаровательно, — произносит он тише, останавливая машину и выходя из неё. Ки Хун использует эти десять секунд уединения, чтобы потереть румяные щёки и выдохнуть в отчаянной попытке привести мысли в порядок. Ин Хо, открывая ему дверь, прерывает его едва начавшую формироваться мысль. Голова снова пустеет. Забыв про ремень безопасности, Ки Хун пытается выбраться из машины, лишь мгновение спустя замечая, что всё ещё пристёгнут, и чувствует себя полным идиотом в глазах того, кто ему нравится. Ещё чуть-чуть и он зашипит, как возмущённый кот, поэтому он поджимает губы и, наконец, отстёгивает злосчастный ремень и выбирается из машины, не сразу решаясь взглянуть на Ин Хо. Когда он всё же поднимает взгляд, то видит улыбку и глаза, напоминающие ему две звезды в бескрайнем ночном небе. Тишина затягивается, и он отчаянно пытается придумать, чем её заполнить. Ки Хун вспоминает лаконичную, немного грубую, но честную вдохновляющую речь Сан Ву ранее о том, чтобы он «не испортил всё из-за своих тараканов в голове». Попытка не пытка, верно? Что он сделает в худшем случае? Посмотрит на него с презрением или жалостью, скажет что-нибудь обидное, развернётся и уйдёт? Ки Хун переживал и не такое — просто очередное разочарование в жизни. Ин Хо же не станет его бить, да? Даже если станет, Ки Хун примет удар, как послушный мальчик, а потом спрячется в своей норе, пока всё не уляжется. Хуже всё равно не будет. Собравшись с духом, он быстро облизывает губы и спрашивает: — Зайдёшь на чай или кофе? — он прикусывает губу и смотрит на Ин Хо взглядом неуклюжего котёнка, выпрашивающего у хозяина угощение. В его голосе столько неподдельной надежды, что ему самому становится стыдно. Ин Хо снова удерживает его взгляд неприлично долго, а затем молча кивает. Ки Хун с облегчением выдыхает и неуверенно улыбается, поворачиваясь к двери, чтобы открыть её. Ключи выскальзывают у него из рук — он что, недостаточно позорился сегодня? — но со второго раза он попадает в замочную скважину. Эта маленькая победа вызывает улыбку на его лице, и он пропускает Ин Хо внутрь первым, закрывая за ними дверь.