Представь, что ты любим мной

Пока Ки Хун торопливо скидывает обувь и идёт на кухню, ставя чайник на плиту и нервно роясь в шкафах в поисках второй кружки, Ин Хо тихо проходит внутрь, садится на один из стульев и молча наблюдает за ним снизу-вверх, следя за каждым его шагом. Тишина становится невыносимой, и Ки Хун, ожидая, пока закипит вода, решает её нарушить. Он опирается поясницей на столешницу позади себя и, не зная, куда деть руки, скрещивает их на груди. Он смотрит на Ин Хо и замечает, как тот скользит по его телу взглядом. Невольно оглядывая себя, он вдруг догадывается: — Ах да, рубашка! Она же твоя. Я… подожди тут, я сейчас вернусь, сниму её и переоденусь… — Оставь её себе, — тихо, но твёрдо говорит Ин Хо, и одного его голоса достаточно, чтобы остановить его на первом шаге в сторону спальни. — Оставить? — Ки Хун, оборачиваясь, растерянно хлопает ресницами. Ин Хо лишь кивает; мгновение спустя его взгляд встречается с чужим, а губы изгибаются в намёке на улыбку. — Это же обычная практика у пар, нет? Носить вещи друг друга? Мне кажется, это будет милая деталь, — произносит он с расслабленной небрежностью. А, он дразнит меня, думает Ки Хун с приоткрытым от недоверия ртом, пытаясь что-то ответить, но вместо этого ощущает себя под проклятием лишения дара речи. Ему требуется мучительно много времени, чтобы собраться с мыслями, но он с усмешкой отвечает: — Я… ты… Ты же понимаешь, что нам больше не нужно притворяться «парой», да? Вечер позади, ты уже можешь… можешь быть самим собой, — неуверенно бросает он, возвращаясь к плите, чтобы снять чайник и залить кружки кипятком, избегая взгляда Ин Хо. Ин Хо раздумывает об этом пару мгновений и тяжело вздыхает, продолжая смотреть на спину мужчины: — У меня к тебе предложение. — Ки Хун, заинтересованный, оборачивается на него с недоумением. — Через неделю у меня ужин с семьёй. Последние несколько лет эти вечера для меня — пытка, потому что они вечно переживают за меня. Они успокоятся, если я приведу кого-то и докажу им, что перестал жить прошлым и начал жить настоящим, — спокойно говорит он, отводя глаза, и постукивает пальцами по поверхности стола. Он задумчиво облизывает губы. — Ты поможешь мне, а я помогу тебе, если твои друзья опять захотят пригласить твоего парня. Как тебе? — Ин Хо, наконец, смотрит на него.   Ки Хун разинул рот, явно поражённый своим положением. Ин Хо хочет продолжить этот фарс, ещё и перед своей семьёй? Но зачем выбирать кого-то вроде него? Он спокойно мог выбрать кого-то более подходящего. Только если он действительно не хочет ничего серьёзного? Он живёт прошлым и не может жить настоящим, в этом дело? Возможно, он пережил болезненное расставание и до сих пор не может смириться? Это многое объяснило бы. Но получится ли у него быть с ним рядом, зная, что это всё не по-настоящему? Но дело же не в нём одном, а? Он не должен думать только о себе, это эгоистично. Он облизывает губы, выдавливая искреннюю, хотя и немного неловкую, улыбку, и кивает. — Конечно. Ну, в плане… мы можем оставаться друзьями и притворяться парой для всех остальных. Это может быть даже… весело, — снова кивает он, после чего отворачивается с тихим вздохом, чтобы закончить заваривать чай. Ин Хо следит взглядом за тем, как тот несёт кружки и ставит их на стол. Он слегка наклоняет голову в безмолвной благодарности, принимая кружку, и греет о неё руки. Прежде чем снова заговорить, он рассматривает светлую, приятно пахнущую жидкость в своей кружке. — Тогда нам, наверное, стоит познакомиться поближе. Чтобы сделать историю более убедительной. Ки Хун, усаживаясь напротив, поспешно кивает. — Да, да, конечно, — он тоже обхватывает кружку руками, быстро соображая, как продолжить разговор. — Хотя я, наверное, вчера… уже выложил все подробности своей жизни, — неловко добавляет он, с усилием улыбаясь. — Дай мне повод и меня не заткнуть, — признаётся он, смущённо смахивая прядь волос с лица. Ин Хо вновь смотрит на него, на этот раз не пытаясь отвлечься на кружку для поддержания видимости или образа. — Это даже хорошо. Я предпочитаю слушать, — он задумчиво проводит пальцем по краю кружки и наконец делает глоток, размышляя, с чего начать.  Ки Хун решает затронуть то, о чём думал пару минут назад. — У тебя давно… не было отношений. Что-то случилось? Ну… мне, наверное, стоит знать, если это так беспокоит твоих родных, — произносит он почти виновато, подсознательно понимая, что это не лучшая тема для разговора. Если это и задевает Ин Хо, он этого не показывает, невозмутимо кивая. — Да. У меня была жена, семь лет назад. Она умерла из-за болезни, и я не искал отношений. Ушёл в работу с головой и однажды переступил черту, подвергнув себя ненужной опасности. Мне повезло отделаться пулей в плечо. После этого мне было положено лежать в больнице, но я отказался в пользу завершения дела. В итоге я пропал с радаров на полгода, а потом объявился на берегу одного из близлежащих островов. Там мне повезло связаться с коллегами, и они спасли мне жизнь, — говорит он ровно, без тени эмоций, будто перечисляет факты или читает книгу вслух. Ки Хун бросает на него встревоженный взгляд, но внимательно слушает, не перебивая. — В то время моя семья очень беспокоилась за меня. И даже сейчас они всё ещё боятся, что я могу сотворить что-то непоправимое, лишь бы не думать о жене и отношениях в целом. Думаю, если скажу им, что у меня кто-то есть, это убедит их расслабиться, — он делает глоток чая, взглянув на него. — Убедит их, что я в порядке, потому что, видимо, моих слов им мало. Ки Хун пытается осмыслить всё услышанное в кратчайшие сроки, сначала кивая, а затем отвечает, всё ещё подыскивая подходящие слова. — А ты… в порядке? — осторожно задаёт он вопрос, словно обезвреживает бомбу. Ин Хо мягко усмехается и кивает. — Я не на грани того, чтобы спрыгнуть с моста, если ты это имеешь в виду, — уточнил он. — Я пытаюсь жить дальше, медленно, но верно. Просто это занимает больше времени, чем хотели бы другие. А тот случай с ранением в плечо — он никак не связан с моим состоянием души в то время. Я просто целеустремлённый и упрямый человек, который привык добиваться своего. Я не мог поручить поимку этого человека кому-то другому. Это, возможно, говорит о моих проблемах с доверием, но у меня нет суицидальных наклонностей, Ки Хун. Даю тебе слово. Ки Хун неуверенно улыбается, кивая от незнания, как на это отвечать. — Ну, ты меня успокоил, — пытается он полушутя, затем облизывает губы, думая о том, как бы сменить тему. — Значит… у тебя на плече шрам от пули? Ужасно больно было, да? — спрашивает он с таким искренним сочувствием в голосе, что это веселит Ин Хо, хотя тот и не подаёт вида. — Ничего такого, с чем мне не помог бы стакан виски перед сном, — отвечает он со слабой улыбкой. — У меня ещё есть шрам на животе. Отдал почку своему брату давным-давно. А у тебя? Есть шрамы, о которых должен знать твой парень? Я ничего не заметил, когда раздевал тебя, — отмечает Ин Хо, отчего Ки Хун фыркает, пряча улыбку в кружке. Он старается относиться к этому легкомысленно, чтобы опять не покраснеть. — У меня есть шрам где-то на затылке. Неприятный… несчастный случай на работе около десяти лет назад, — он дотрагивается до затылка, с лёгкостью нащупывая полоску от старого шрама. — Ещё пару на ноге, но они совсем давние. Я… упал на разбитое стекло, из-за чего получил восемь шрамов от осколков. В остальном — просто синяки. Я, к сожалению, часто врезаюсь в мебель и дверные проёмы, — он усмехается. — Не самый везучий и аккуратный человек. И как я с такой удачей надеялся выиграть на ставках? Кстати, твоей семье, наверное, не надо знать об этом этапе моей жизни… вряд ли это их обнадёжит. Скорее, наоборот. — Об этом не переживай, — заверяет Ин Хо, и Ки Хун, к своему же удивлению, прислушивается к его словам, успокаиваясь. — Мне не нужно, чтобы ты притворялся кем-то другим. Это только усложнит всё. — Другие могут поставить твой вкус под сомнение, — полушутя замечает Ки Хун, тихо усмехаясь. — Позволь мне разобраться с этим, если такое произойдёт, — уверенно произносит он, и Ки Хун нерешительно кивает, улыбаясь и поджимая губы. Ин Хо кивает в ответ и делает глоток чая. — Ещё что-нибудь, что тебе хотелось бы узнать? Бегло оглядывая комнату в поиске идей, Ки Хун колеблется. — Ну, для начала… твой номер телефона был бы кстати, — усмехается он.     Ин Хо скрывает улыбку за кружкой. — Он у тебя уже есть, — отмечает он беспечно, чем ставит Ки Хуна в тупик. — Проверь телефон, — подбадривает он, и Ки Хун несмело достаёт телефон из кармана, открывает список контактов и действительно находит Ин Хо в списке. Он оторопело смотрит на мужчину, будто тот волшебник. — Тебе, наверное, надо изменить имя. Чтобы было реалистичнее. — Не хочешь объяснить? — робко интересуется Ки Хун. — Я… возможно, помню прошлую ночь ещё хуже, чем думал… после того, как ты открыл дверь, у меня в воспоминаниях сплошная темнота.   — Не переживай, я могу рассказать, что было после этого, — кивает он, и Ки Хун внутренне готовится к чему-то постыдному. — Сначала ты сел на диван, я дал тебе воды и лекарство из аптечки на кухне, пока ты рассказывал о кошке, которая жила у тебя девять лет назад, — продолжает мужчина, и он просто вздыхает с лёгким кивком, осмысливая услышанное. — Помог тебе принять лекарство, а потом проводил до постели. Там ты запутался в своей куртке, так что я помог тебе её снять и лечь. Ты всё время что-то бормотал и по тому, как ты звучал, я решил, что будет лучше проверить потом, всё ли с тобой нормально. Так что я взял твой телефон, сказал, что оставлю тебе свой номер, но ты уже уснул. Поэтому я позвонил себе, чтобы сохранить твой номер, и собирался уйти, но… увидел, что дверца шкафа приоткрыта. Подумал, тебе будет легче собраться на ужин, если ты будешь знать, что надеть. Поэтому я рискнул подобрать тебе что-нибудь подходящее. — И погладил мне рубашку, — напоминает Ки Хун с оттенком смущения. — И погладил тебе рубашку, — тихо соглашается он. — Не хотел, чтобы у тебя был лишний повод не приходить. Было бы неловко появиться там одному. Ки Хун застенчиво смеётся, покачивая головой. — Ладно, так… ещё что-нибудь, что мне, по мнению твоей семьи, нужно знать после… двух месяцев наших отношений? — спрашивает он, облизывая губы и глядя на Ин Хо. Ему не верится, что это происходит, что они собираются притвориться снова. Мужчина задумывается на секунду, опустив взгляд на стол. — Мне нравится блюз, — наконец пожимает плечами он, и Ки Хун невольно усмехается. — Что? — Ничего, просто… — Ки Хун снова смеётся. — Ты выглядишь как человек, у которого любимый жанр музыки — это блюз. — Что это должно значить? Что у меня хороший вкус? — интересуется Ин Хо, но, заметив, как тот едва сдерживает смех, тоже невольно улыбается, несмотря на все попытки держать себя в руках. Он покачивает головой, не в силах поверить, что его рассмешил подобный разговор. — Ну, а тебе что нравится? — Ой, я слушаю всё подряд. У меня вообще нет вкуса, — отмахивается Ки Хун, посмеиваясь, но лёд напряжения и неловкости между ними уже растаял, так что он продолжает этот шуточный допрос, задавая множество других вопросов, стремясь узнать Ин Хо получше и поделиться чем-то о себе в ответ. Например, он узнаёт, что мужчина, как ни странно, вовсе не жаворонок, но слишком пунктуален, чтобы опаздывать на работу, поэтому с утра первым делом выпивает много кофе; и что он избегает разговоров в первый час после пробуждения. Также он выясняет, что помимо кулинарии, Ин Хо увлекается чтением, в основном социологической и политологической литературы, потому что ему «интересно, смогут ли философы и учёные изменить его взгляд на общество». Кошек он любит больше, чем собак, но никогда не заводил домашних животных. Фильмы смотрит редко, но, если бы ему пришлось выделить один жанр, он бы выбрал комедию, потому что жизнь и так полна трудностей. В какой-то момент они выходят на улицу — чай допит, а Ки Хуну хочется курить. По пути он достаёт из кармана куртки, висящей на вешалке у двери, пистолет-зажигалку и с улыбкой протягивает её Ин Хо. — Это твоё, кстати. Ин Хо хмыкает, изучая «пистолет» в своих руках, и нажимает на курок, наблюдая за пламенем. Ки Хун зажимает сигарету между губ и наклоняется, чтобы прикурить, затем предлагает пачку мужчине, но тот с лёгкой улыбкой качает головой. — Я не курю. Даже не пробовал, — поясняет он, но забирает зажигалку, убирая её в карман, и опирается спиной о закрытую дверь позади себя. Ки Хун издаёт смущённое «ой», осознавая, что подарок стал ещё нелепее. — Это даже мило, — замечает Ин Хо, пожимая плечами. — Я ношу её, потому что ты вечно забываешь свою. Хотя, конечно, сомневаюсь, что поддерживал бы твою вредную привычку, но мы два взрослых человека, так что нет смысла переучивать старого пса, — рассуждает он, продолжая лениво наблюдать за Ки Хуном, стоящим напротив. Тот раздумывает, потом пару раз кивает, первым отводя взгляд и осматриваясь вокруг. На какое-то время воцаряется тишина, но затем он нарушает её. — Есть что-нибудь, что ты рассказал бы мне, но не другим? — внезапно спрашивает он, снова глядя на него. — Ну, например, что знал бы… твой партнёр? Что-то такое?   Ин Хо задумчиво смотрит на него, не отводя взгляд. Складывается ощущение, что он перебирает варианты, решая, что стоит сказать, а что — нет, взвешивая ответ. — Я плохо сплю по ночам. Страдаю от бессонницы и кошмаров. Не каждую ночь, но… довольно часто, — признаётся он. — Хотя сомневаюсь, что когда-нибудь расскажу, о чём эти кошмары. Думаю, если бы ты спросил, я бы просто сослался на работу, но это была бы безобидная ложь. Вопросы вертятся на языке, но в конце концов Ки Хун ограничивается кивком. Ин Хо наклоняет голову набок, пристально смотря на него. — А у тебя? — спрашивает он. — Есть что-то, что о тебе знал бы только твой партнёр? Следовало догадаться, что Ин Хо задаст ответный вопрос, но он не подготовился, погрузившись в слова мужчины. Теперь он лихорадочно ищет в голове что-то подходящее. Люди читают его, как открытую книгу, но он же оставляет что-то только для самых близких? Затянувшись сигаретой, он окидывает взглядом ночной пейзаж улицы, и наконец понимает, какой ответ будет справедливым на вопрос Ин Хо. — Я, эм… — начинает он скованно. — Я часто плачу как для мужчины в моём возрасте, — он тихо смеётся, пытаясь унять своё смущение. Он почёсывает затылок свободной рукой. — Слишком чувствительный. — Правда? — Ин Хо смотрит на него с приглушённым любопытством. — О чём ты плакал в последний раз? — О чём был твой последний кошмар? — парирует Ки Хун в защитном рефлексе. — О работе, — лжёт Ин Хо, как и обещал. — Значит, в последний раз я плакал над «Хатико». Ещё тогда, когда он вышел, лет сто назад, — усмехается Ки Хун, и Ин Хо, немного помедлив, слабо улыбается в ответ и кивает, признавая, что всё справедливо.   Тишина длится несколько мгновений, после чего Ин Хо опускает взгляд на свои часы — точно так же, как тогда в ванной, перед тем как поцеловать его для «убедительности» и уйти, — и тихо вздыхает. — Думаю, мне пора, — произносит он, и Ки Хун замечает в его голосе нотку сожаления. — Если только тебе опять не нужно помочь раздеться, конечно, — Ин Хо бросает взгляд на его рубашку, прежде чем посмотреть ему в глаза, и тот фыркает. — Я сегодня не настолько пьяный, так что не волнуйся, справлюсь сам, — отвечает он, нисколько не злясь на поддразнивание, а Ин Хо слабо усмехается, кивая, и, больше не глядя на него, направляется к машине. Ки Хун же напротив не сводит глаз с его спины, ощущая почему-то растущую нервозность. Он зажимает сигарету между пальцами, машинально постукивая носком ботинка по земле, и решает сказать что-нибудь напоследок. — Ин Хо, — набирается смелости он, и мужчина, уже открывший дверь машины, замирает и смотрит на него в ожидании; в полумгле ночи его глаза светятся любопытством. — Знаешь, ты если… если у тебя будут проблемы с засыпанием, просто позвони мне, — предлагает он, стараясь не выдать своего волнения, и пожимает плечами: — Говорят, моя болтовня может усыпить кого-угодно. Ответом ему служит тишина — либо темнота скрывает его эмоции, либо сам Ин Хо подавляет их до того, как они вырвутся наружу, потому что ни один мускул не дёргается на его лице. Он кивает. — Буду иметь в виду, — говорит он, садится в машину и вскоре исчезает из его поля зрения.