Представь, что ты любим мной

Он понятия не имеет, какие хитрости использует Ин Хо, но ужин получается вполне приличным. Ки Хуну приходится отдать ту небесно-голубую рубашку, и он старательно отводит глаза, пока тот нарочито медленно застёгивает все пуговицы до единой. Остаток вечера проходит, к удивлению и радости Ки Хуна, спокойно — он сомневается, что смог бы пережить столько впечатлений всего за пару дней. Они завязывают разговор, и Ин Хо не упоминает о том долгом взгляде, который они разделили, или то, как Ки Хун держал его за подбородок, будто собирался поцеловать, и это хорошо. Ки Хун надеется, что тот не придал этому значения и между ними ничего не изменится. Хотя, в конце концов, они же уже целовались, и этот момент ему даже снился и получил весьма интересное продолжение. Давно он не чувствовал себя так после пробуждения. По окончании вечера они снова оказываются у его двери: Ки Хун с зажатой в губах сигаретой шарит по карманам в безрезультативных поисках зажигалки и, собираясь зайти за ней домой, замечает, что Ин Хо уже достал пистолет-зажигалку из кармана. Он нажимает на «курок», и в полутьме вспыхивает золотисто-красный огонёк. Не раздумывая, Ки Хун наклоняется, чтобы прикурить, и, кивая пару раз в знак благодарности, выпрямляется и выдыхает дым в сторону. Его взгляд падает на Ин Хо, и ему приходит в голову, что тот сейчас в рубашке, в которой был он сам, когда вернулся с вечеринки совсем недавно. Он даже не постирал её, хотя, наверное, надо было. В любом случае — на законном владельце она смотрится куда лучше, чем на нём. Слабо улыбнувшись, он снова встречает его взгляд. Что-то в царившей тишине словно подталкивает его затронуть тему, которую он избегал весь вечер. — Я правда рад, что ты решил позвонить мне сегодня, — мягко говорит Ки Хун и замечает, как Ин Хо отводит глаза — впервые, кажется, за всё их время вместе. — Это того стоило. Знаешь, мы и правда могли бы… — он делает паузу ради короткого вздоха, потому что мужчина снова смотрит на него, — стать друзьями. И остаться ими даже когда… всё закончится. Можем притворяться парой, пока кому-то из нас не надоест, а потом скажем всем, что мы расстались и остались друзьями, и всё, — заканчивает Ки Хун, стараясь звучать бесстрастно и не дать надежде просочиться в голос. Он неловко улыбается, не сразу осмеливаясь снова встретиться с его взглядом. Ин Хо задумчиво смотрит на него, и по его лицу совершенно невозможно понять, о чём он на самом деле думает. Продлись это пару секунд дольше, Ки Хун уверен, что он бы умер, что начал бы запинаться, пытаясь сказать, какая это была глупая идея, или стал бы ещё как-то оправдываться — но в конце концов Ин Хо всё же слегка улыбнулся, так слабо, что это было едва заметно в свете луны. — На меньшее я и не надеялся, Ки Хун, — говорит он, и стеснение в груди Ки Хуна сразу же становится легче. Он выдыхает, улыбается в ответ и кивает ему. Ки Хун вздыхает и бросает окурок в урну неподалёку. Он возвращается домой, убирает на кухне и направляется в спальню с намерением поспать перед завтрашним рабочим днём, как вдруг замечает окровавленную рубашку, брошенную на спинке стула. Ненадолго застыв, он подходит ближе и берёт вещь в руки, тщательно осматривая красное пятно на груди. Вряд ли его уже возможно отстирать — неудивительно, что Ин Хо решил не забирать её. Наверное, стоит её просто выкинуть. Наверное. Ки Хун распахивает случайный ящик, швыряет её туда, задвигает его обратно и с тяжёлым вздохом убеждает себя, что подумает об этом завтра. В ту ночь Ин Хо так и не звонит ему. Дни идут, а они ни разу не связываются друг с другом, и это ощущается странно… неправильно. Ки Хун несколько раз открывает список контактов, порываясь написать или позвонить ему, но каждый раз откладывает телефон, тяжело вздыхая. У него нет ни причин, ни подходящих слов для сообщения. Так продолжается вплоть до вечера пятницы, потому что накануне встречи с семьёй Ин Хо он начинает нервничать, и его голова гудит от стольких противоречивых мыслей, что их невозможно больше игнорировать. Набравшись смелости, он сразу после работы открывает пустой диалог с мужчиной и начинает набирать вступительное сообщение. Он стирает текст раз, два, три раза — и «добрый вечер», и «привет» звучат одинаково глупо и неуместно. В конце концов он решает перейти сразу к делу: Солнце У меня есть вопрос Солнце Какие любимые цветы у твоей мамы? Он, не отрываясь, в течение нескольких минут смотрит на экран: сообщения прочитаны почти мгновенно, но Ин Хо не спешит отвечать, почему — для него загадка, от которой его ладони потеют. Но затем ответ, наконец, приходит. Парень под Прикрытием ♥︎ Хочешь произвести впечатление? Ки Хун, с облегчением выдыхая, сразу же печатает ответ, который теперь, когда разговор начался, даётся ему легче. Солнце Конечно! Я хочу понравиться твоей семье, чтобы они не начали умолять тебя бросить меня и найти кого-то — КОГО-УГОДНО — другого. Иначе вся эта затея будет бессмысленной, разве нет? Парень под Прикрытием ♥︎ Тебе не придётся сильно стараться, чтобы понравиться им. У моего брата парень производит впечатление человека, который на парковке около бизнес-центра платит бездомным, чтобы избить их. Ты по умолчанию лучше него. Солнце Оу. Он реально занимается подобным или просто так выглядит? Парень под Прикрытием ♥︎ Всё ещё выясняю. Буду держать тебя в курсе. Солнце Он тоже будет завтра на ужине? Парень под Прикрытием ♥︎ Вряд ли. Но даже если и будет, тебе не о чем переживать. Ты же будешь не один. Парень под Прикрытием ♥︎ Я буду рядом с тобой. Ки Хун слабо улыбается и качает головой, читая это сообщение. Он прикусывает губу, раз за разом перечитывая последнюю фразу, после чего снова приступает печатать.  Солнце Хорошо. Но я всё равно хочу подарить твоей маме букет. Она же обожает цветы, да? Ты упоминал её цветочный магазин или что-то такое. Она продаёт цветы каждый день, но вряд ли сама часто получает букеты, согласен? Сообщение некоторое время висит в статусе «прочитано», и только когда Ки Хун уже выходит из метро, его телефон вибрирует от ответа Ин Хо. Парень под Прикрытием ♥︎ Ей нравятся ромашки. Парень под Прикрытием ♥︎ Я заеду за тобой в пять. Солнце Хорошо! Спасибо! С очередным тяжёлым вздохом он убирает телефон в карман и направляется домой. На следующее утро он просыпается за несколько часов до будильника — его переполняет волнение от ещё одной «миссии под прикрытием». Он пытается съесть хоть что-нибудь на завтрак, моет голову и самостоятельно гладит свою розовую рубашку (молясь не сжечь её в процессе). После этого он отправляется за цветами, выбирая замечательный небольшой букет ромашек, и возвращается домой. В ожидании тревога всё так же бурлит в его груди: он то и дело поглядывает на часы, бесконтрольно поправляет воротник и рукава рубашки и бесконечно приглаживает волосы. Ин Хо как-то раз сказал, что у него прекрасные, мягкие волосы, и он до сих пор не уверен, всерьёз он это или просто дразнил. Он надеется на первый вариант, ведь ему совсем не хочется подстригаться — даже чтобы угодить Ин Хо. Мысль о том, что в нём есть что-то красивое в глазах этого мужчины, слишком хороша, чтобы быть неправдой. Он постоянно отдёргивает себя перед тем, как начнёт кусать ногти; в уме безостановочно прокручивает вопросы, которые может задать семья Ин Хо, чтобы быть готовым хотя бы к половине из них. Тут его осеняет: надо было заранее узнать у мужчины больше подробностей о его маме и брате. Что они любят? Как они себя ведут? В конце концов, у каждой семьи есть свои странности. Ровно в пять часов вечера его телефон вибрирует от краткого сообщения Ин Хо: «Я снаружи». Глубоко вздохнув, Ки Хун в последний раз смотрится в зеркало, поправляет волосы и облизывает губы. Он справится. Всё будет хорошо. Он прекрасно проведёт время. Улыбаясь, он берёт небольшой букет и торопливо выходит из дома, направляясь широкими шагами к машине, припаркованной на привычном месте. Ин Хо, прислонившись к капоту автомобиля, в ту же секунду, как Ки Хун попадает в поле его зрения, сосредотачивает своё внимание на нём одном. Мужчина окидывает его взглядом с головы до ног, и Ки Хун, заметив это, смущённо улыбается, останавливаясь, чтобы продемонстрировать себя, и разводит руки в стороны, держа букет в одной из них.  — Одобряешь? — забавляясь, интересуется он. Ин Хо раздумывает пару секунд, а затем с лёгкой, едва уловимой улыбкой кивает, и Ки Хун чувствует мгновенное облегчение. Мужчина отходит от капота, с привычной непринуждённостью обходит машину и галантно открывает ему дверь. Ки Хун не сдерживает усмешки. — Ещё несколько таких свиданий, и я привыкну к этому, — дразнит он, улыбаясь, и усаживается на пассажирское сидение, позволяя мужчине закрыть дверь. Глубоко, но тихо вздохнув, он пристёгивается — на этот раз с первой попытки. Хорошее начало. — Мне никогда не найти такого парня, как ты, — вздыхая, говорит он, когда Ин Хо садится за руль. Мужчина, даже не глядя на него, слабо усмехается и заводит машину. — Значит, будем притворяться парой, пока смерть не разлучит нас, потому что ты никогда не должен соглашаться на меньшее, — произносит он ровным тоном, будто говоря о погоде, и Ки Хун тихо смеётся, пытаясь расслабиться в своём кресле. — Ладно. Ну так что, какие они, твои родные? — спрашивает он. — Чего мне ожидать? Я был бы признателен любой справке. У меня не много опыта в работе под прикрытием. И ещё меньше — в знакомстве с семьёй моего фальшивого парня, — признаётся Ки Хун, вздыхая, и, прикусив губу, снова смотрит на Ин Хо. — Они такие же, как ты? Сдержанные, немногословные? — Брат более разговорчивый. У нас из общего не только почки — он может устроить тебе допрос или пробить тебя по базе данных, но не переживай, у меня есть козырь в рукаве, чтобы угомонить его. — Его странный парень? — догадывается Ки Хун. Ин Хо просто кивает, прежде чем продолжить: — А мама… на самом деле, она моя мачеха. Но мы довольно близки. Правда, она бывает очень чувствительной, и я порой не знаю, как в такие моменты себя вести, так что… — Понял, — кивает Ки Хун. — Значит, мне нужно сохранять спокойствие во время допроса от твоего младшего брата и быть на одной волне с эмоциями твоей мамы. Миссия ясна и понятна, — вздыхает он, пытаясь успокоить себя, и, ненадолго замолкнув, замечает тихо звучащий блюз. — Это странно, что я переживаю, что не понравлюсь твоей семье? — выдавливает Ки Хун, неловко бросая взгляд на Ин Хо и тут же видя его едва заметную улыбку. Он видит её всё чаще и чаще, что не может его не радовать. — Я не был в отношениях уже больше семи лет. Мама будет вне себя от счастья уже самому факту твоего существования — вот настолько планка занижена. Тебе не о чем беспокоиться, Ки Хун, — снова успокаивает его мужчина, на этот раз даже поворачиваясь, чтобы на мгновенье посмотреть на него. Ки Хун искренне благодарен ему за это. Он робко улыбается, кивая пару раз, и устремляет взгляд на дорогу. — Отлично. Думаю, с такой низкой планкой я справлюсь, — выдыхает он, ещё раз кивая и пытаясь сосредоточиться на машинах впереди, чтобы отогнать непрошенные мысли. — Ки Хун, — Ин Хо привлекает его внимание, поворачиваясь к нему на очередном светофоре, и Ки Хун чувствует себя заложником этого внимательного и глубокого взгляда. — Ты им понравишься. Даже не сомневайся, — с уверенностью говорит он в ожидании от Ки Хуна, который чувствует себя растерянным кузнечиком под лупой любопытного ребёнка, пары кивков и слабой улыбки. На душе становится легче — в этот раз по-настоящему. Под тихий блюз из радио они продолжают путь к нужному адресу. Лёгкая тревога снова возвращается, когда они — вдвоём в довольно тесном пространстве — поднимаются на лифте на один из верхних этажей. Взгляд Ин Хо, который тот даже не пытается скрыть, уж точно не спасает ситуацию, и Ки Хун неловко поправляет волосы, облизывая пересохшие губы. Он в порядке. Он справится. Он не опозорит Ин Хо и сыграет роль идеального парня — как сам мужчина неделю назад, будучи настолько убедительным, что понравился всем друзьям Ки Хуна. За исключением Сан Ву, которого на всякий случай пришлось подкупить виниловой пластинкой, остальным было достаточно пообщаться, чтобы проникнуться к нему симпатией. Даже Чон Бэ, который всё продолжает удивляться, что Ки Хун связался с полицейским, считает Ин Хо крутым. Дэ Хо и вовсе в восторге от него после всевозможных историй о буднях полицейского. Сэ Бёк как-то во время обеда поделилась с ним, что Ин Хо «странный», но она уважает его подход к общению. Её девушка выразилась куда экспрессивнее, назвав его парня настоящим «папочкой» с такой «аурой», будто он может свернуть шею любому, кто обидит его «детку». Ки Хун ещё никогда так быстро не возвращался к работе с обеденного перерыва. Ин Хо долго смотрит на него, явно уловив его скованность, и тихий вздох срывается с его губ, когда он наконец не выдерживает. — Помочь настроиться? — спокойно спрашивает он. Лифт движется отвратительно медленно. Ки Хун недоумённо моргает на него.   — В смысле? — искренне не понимает он, и тогда Ин Хо молча смотрит на него, как и раньше, а затем внезапно поворачивается к нему всем телом и делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Не давая ему времени на раздумья, он протягивает руку, кладёт её ему на затылок и притягивает ближе, соединяя их губы в поцелуе. Другой рукой он бережно поддерживает цветы в руке Ки Хуна, чтобы они в случае чего не рассыпались на пол.   На этот раз Ки Хун мгновенно закрывает глаза, растворяясь в этом поцелуе, и расслабляется, даже не пытаясь понять, почему судьба одновременно так жестока и так щедра к нему. Подарок и пинок судьбы в одном лице — вот что это. Он не может заставить себя жаловаться. Спиной он ощущает холод стенки лифта, и это выбивает из него всякий кислород; давление — такое идеальное — тёплых губ на его губы обрывается так же быстро и внезапно, как и в прошлый раз. Ин Хо отстраняется, и Ки Хун тут же отчаянно сильно хочет притянуть его обратно, но сразу понимает — двери лифта уже открыты, а Ин Хо, выйдя первым, рукой придерживает их от закрытия, пока растерянный Ки Хун пытается прийти в себя. — …Ты идёшь? — Ин Хо невинно наклоняет голову набок, и Ки Хун, вздрогнув, несколько раз кивает, собирается с мыслями и выходит из лифта. Ещё одно фальшивое свидание — начинается.