Представь, что ты любим мной

Ки Хун чувствует себя пьяным, глупым, импульсивным. Он выходит на улицу, прохладный свежий воздух моментально проникает в его лёгкие, и сейчас он больше всего на свете хочет закурить. В кармане пальто он находит пачку, зажимает последнюю сигарету между губ и шарит по карманам в поисках зажигалки, как вдруг вспоминает, что оставил её дома. Другая зажигалка, на которую он полагался в дни их встреч, принадлежала Ин Хо. Ну что ж, видимо, сегодня ему покурить не суждено до самого возвращения домой. Он прячет сигарету в карман — пустую пачку он уже успел выкинуть — и принимается искать телефон. Несколько мучительно долгих секунд он обыскивает все карманы дважды, пока наконец не понимает, что забыл его в квартире мужчины. Отлично, просто великолепно. Он поднимает голову, оглядываясь на здание, но тут же передумывает. Нет, он не пойдёт обратно, не станет стучать в его дверь и объяснять, что забыл почти все свои вещи у него дома. Он просто не может — ведь если вернётся, то уйти уже не сможет. Он увидит Ин Хо, потеряет голову, поверит ему, поверит алкоголю в крови, а не своему здравому смыслу, и поцелует его, и тогда… Риск слишком велик. Он тяжело вздыхает, направляясь к метро. Естественно, он опаздывает на поезд всего на десять секунд, и, естественно, ему приходится ждать следующего, сидя на скамейке и мысленно прокручивая все события, которые обрушились на него за последние пару недель с момента его первой встречи с Ин Хо. Ки Хун размышляет обо всём, что тот сказал ему сегодня, и начинает жалеть, что сбежал. Не стал бы он говорить всё это, все эти слова про улыбку, если бы не хотел с ним чего-то настоящего, правда? Или это не имело серьёзного подтекста? Ведь такое можно сказать и другу. Боже, он чувствует себя идиотом! Его рука тянется в карман, чтобы написать Сан Ву и умолять его помочь ему разобраться в этом бедламе, но, нащупывая лишь пустоту, он вспоминает, что у него нет с собой телефона. Вздыхая, он проводит ладонями по лицу. Может, это и к лучшему. Его друг, наверное, сейчас с женой на романтическом ужине, и с его стороны было бы по меньшей мере грубо навязываться со своими проблемами. Опять. Лучше ему просто пойти домой и лечь спать. А завтра… а завтра, возможно, Ин Хо и впрямь придёт к нему, как и обещал. И они поговорят. И, возможно… — Простите, вы Сон Ки Хун?   Тот растерянно поднимает голову и, несколько раз моргнув, разглядывает незнакомого мужчину в костюме с портфелем в руках. — Мы знакомы? — неуверенно спрашивает он, чуть нахмурившись. Незнакомец слегка улыбается в дружелюбной манере. — Не совсем, — отвечает он, после чего садится рядом с ним. — Но у нас есть общий знакомый. Хван Чжун Хо. Вот тогда-то до Ки Хуна доходит, и он издаёт короткое «а», кивая. — Ах, вы… тот самый продавец, — говорит он и неуверенно усмехается, продолжая поглядывать на него с лёгким подозрением. Мужчина улыбается, с восторгом взирая на него. — Так он говорил обо мне? Как мило, — он издаёт мягкий смешок, открывая портфель, и Ки Хун, поддавшись свойственному всем людям любопытству, бросает туда взгляд. Он поднимает брови, неоднократно моргая, всматриваясь в весьма странное содержимое: два конверта, красный и синий, и две стеклянным бутылки с жидкостями соответствующих цветов. В продажах чего замешан этот человек? — Пожалуй, нам стоит воспользоваться этой небольшой возможностью, чтобы узнать друг друга получше, согласны? — предлагает молодой человек, пока Ки Хун отчаянно пытается вспомнить, где видел подобный конверт. — Я слегка… — он начинает отвечать, но внезапно замирает, потому что его накрывает воспоминание — точно такой же конверт лежал на месте преступления пару дней назад, залитый кровью жертвы того маньяка. Нет. Этого не может быть. Не так. Не с ним. Не сейчас. — Я, на самом деле, слегка перебрал для такого, извините… — произносит он, ощущая, как ползучий страх цепляется за стенки его горла. Охваченный паникой, он судорожно ищет способ выбраться отсюда как можно скорее. Он сглатывает, начиная шарить по карманам. — О, чёрт… Кажется, я оставил телефон у Ин Хо, мне надо… вернуться, — бормочет Ки Хун себе под нос и, избегая взгляда мужчины, поднимается с лавки. — С радостью выпью с вами как-нибудь, но сейчас мне надо… э-э… да… — он улыбается как можно дружелюбнее, машет на прощание и направляется к выходу из метро, но внезапно его хватают за воротник пальто, и следующее, что он чувствует, — это резкая боль в голове от удара об стену. Он не теряет сознание, но боль неприятная и, кажется, из разбитой брови струится кровь. Молодец, Ки Хун, ты повёл себя как идиот, полагаясь на удачу, и теперь ты в серьёзной передряге — точь-в-точь как в старые добрые времена. Знакомое чувство боли — и крепкой хватки — не ослабевает, когда его разворачивают и прижимают спиной к стене, а к виску приставляют пистолет.   — Я, на самом деле, считаю, что сейчас идеальный момент, чтобы узнать друг друга получше, — улыбается безымянный мужчина, а Ки Хун сглатывает, глядя ему в глаза. Он принимается храбриться: — Я-то думал, ты как привидение, — говорит он. Тяжесть дула у виска сродни родному и знакомому приветствию из прошлого. Ощущение почти утешает. — Здесь везде камеры, каждая станция патрулируется. Полицейский может появиться в любой момент, — замечает Ки Хун, хотя куда насущнее вопрос — где вообще полиция сейчас. Или они действительно патрулировали станции только одну ночь, и уже всё? Что за позор. На что идут его налоги? — Чжун Хо знает, кто я, так что больше нет смысла притворяться привидением, — произносит мужчина, с интересом изучая его лицо и явно отмечая, что пистолет не производит на Ки Хуна должного эффекта. Ки Хун чувствует где-то в глубине души слабый укол сострадания, погребённый под лавиной других тяжёлых мыслей. — Значит… сейчас он, наверное, очень расстроен, да? — задаёт он вопрос, на самом деле подразумевающий: «Брат Ин Хо жив?» Мужчина усмехается. — Его парень оказался убийцей, как, вы думаете, он сейчас себя чувствует? — спрашивает он, а затем облизывает губы и слегка наклоняет голову набок, ухмыляясь. — А вы как себя чувствовали бы, узнав что-то подобное о своём дорогом детективе? — интересуется продавец, и Ки Хун, сбитый с толку, слегка хмурится. — Именно так. У меня есть ключ от скелетов в шкафу, которые наш дорогой детектив Хван предпочитает скрывать ото всех, вплоть до самого себя. Я могу показать их вам, если хотите. Видеозаписи всего, на что он был способен. Шесть месяцев жизни он балансировал на краю чего-то, что было гораздо масштабнее его самого. Он думает, что уничтожил всё и оставил позади, когда разрушил тот остров, но он не может не знать, что где-то там есть люди, которые знают его в лицо. Люди, чьи лица он сам никогда не узнает, ведь мы все носили маски. Маленькие потерянные души. А он взял и разрушил наш драгоценный улей, не задумываясь о возможных последствиях, — усмехается безымянный мужчина. — Неудивительно, что его от меня в дрожь бросает. Он не может узнать моё лицо, но не может не распознать подсознательно мою манеру ходить, говорить, двигаться… или убивать, — дуло пистолета с сильным нажимом скользит от виска Ки Хуна к щеке, останавливаясь у уголка его рта. — Я бы с удовольствием поиграл с ним подольше, но его милый младший братик оказался чуть умнее, чем я ожидал. Так что, простите, пожалуйста, я был вынужден импровизировать. — Зачем ты мне всё это рассказываешь, если всё равно собираешься убить меня? — спрашивает Ки Хун, отчаянно пытаясь найти выход из этой ситуации. Он мог бы рискнуть ударить его, рвануться в сторону, но слишком высока вероятность, что исходом будет пуля в его теле. — Это что, твой злодейский монолог, который ты выдаёшь всем своим жертвам? Тогда я удивлён, как тебя до сих пор не поймали. — О, им этот монолог ни к чему. Они и так всё знали. И я не убивал их, не совсем, они всё делали сами. Я просто дал им понять, что нашёл их — своих бывших коллег, которые начали притворяться, что могут жить дальше. Как будто они обычные люди и не видели того же, что и я, — с этими словами он хмурится, прижимая дуло пистолета к плотно сжатым губам Ки Хуна. — В любом случае, с ними я покончил. Наш угрюмый детектив — последний живой человек, сумевший сбежать с того острова. Это, понимаете, даже символично. Он и я, совсем как тогда. Последняя игра. А вы… — дуло пистолета обводит его губы, — станете великолепным приглашением. — Это вряд ли, — выдавливает из себя Ки Хун, но мужчина пользуется моментом, и дуло пистолета с лёгким нажимом оказывается прямо у его зубов. Ки Хун щурится, в страхе отпрянув назад. — Я ему не очень-то и нравлюсь. Твои источники ввели тебя в заблуждение. Мы даже не встречаемся, не совсем. — Ну разумеется, котёнок, — усмехается он. — Но я вас не виню. Поначалу я тоже так думал. Что всё это фальшь. Пока в нашу последнюю встречу он не ударил меня в лицо и чуть не пристрелил. Если бы не его милый младший братик, я бы сейчас лежал в больнице с пулевым ранением… да уж, он не из тех, кто стерпит оскорбления в адрес своего любимого, — усмехается продавец. — А ведь я всего лишь обмолвился о вашем прошлом. Ох, он стал таким эмоциональным после встречи с вами. Благодаря вам стало ещё интереснее играть с ним…  Это что-то новое. Он не знает, как на это реагировать, поэтому концентрируется на другом. — Если не собираешься меня убивать… я не совсем понимаю, зачем тебе тогда этот пистолет, — пробует Ки Хун, отчего у продавца вырывается смешок. Он прикусывает губу, взглядом скользя к месту, где дуло упирается в губы мужчины, и вдруг и впрямь отводит пистолет в сторону, улыбаясь. — Давайте сыграем в игру, господин Сон Ки Хун, — произносит он, опуская руку в карман пиджака и доставая два квадратных конверта, идентичных тем, что лежат в его портфеле. — Проиграете — умрёте. Выиграете — умру я, а вместе со мной канут в небытие все мрачные секреты нашего милейшего детектива, — он наклоняет голову набок, с потехой взирая на него. — Хотите попробовать? — А если я скажу «нет»? — угрюмо бросает Ки Хун. Он не может выкинуть из головы мысль, что рано или поздно здесь должен появиться полицейский. Но что, если он уже убил патрульного? И отключил камеры, чтобы никто не заметил происходящего — иначе как ещё объяснить, что сюда до сих пор никто не пришёл, когда он достал пистолет? — Вы сможете уйти, — просто отвечает мужчина, вводя Ки Хуна в полное недоумение. Он делает паузу, а затем расплывается в ухмылке. — И вместо вас мне придётся взять его брата. А. Вот оно что. Ки Хун поджимает губы, глядя на него с недоверием и настороженностью. Затем мужчина протягивает ему красный конверт, не отводя от него выжидающего взгляда. Рука Ки Хуна дрожит, когда он принимает его. Продавец изгибает губы в ухмылке. — Что ж, — произносит он, убирая пистолет под пиджак и отступая от Ки Хуна, и аккуратным движением бросает синий конверт на пол. — Полагаю, вы знакомы с игрой ттакджи? Если вам удастся своим броском перевернуть мой конверт хотя бы дважды — выиграете. Если нет — проиграете. У вас лишь три попытки. Улыбается ли вам сегодня удача? — он наклоняет голову набок. Очевидно, нет. Он всё ещё слегка пьян, и его не отпускает беспокойство за Чжун Хо, ведь, где бы тот сейчас ни был, ему явно тяжело. Возможно, он связан и заперт в багажнике, или лежит без сознания на какой-нибудь свалке — даже если он спросит, Ки Хун сомневается, что мужчина скажет ему правду. Внутри всё сжимается от тревоги: его рука потеет, сжимая красный конверт, а мысли вихрем сменяются одна за другой — успеет ли он до прибытия следующего поезда; может, патруль появится ещё до этого момента; а вдруг полицейские просто халатно отнеслись к своим обязанностям, уйдя на перекус и оставив пост без присмотра, но вот-вот вернутся? Ещё никогда он не питал таких больших надежд на бестолковость полиции. Он бросает взгляд на конверт, лежащий на полу. Синий квадрат, который он должен перевернуть своим броском. Он никогда не был хорош в этой игре. Зачем продавцу вообще всё это нужно? Почему бы просто снова не ударить его по голове, связать и похитить? Просто потому, что он делает всё, что вздумается? Всё это — сплошная бессмыслица. Он делает первый бросок. Он попадает точно в цель, но так и не переворачивает конверт. Он чувствует одолевающее его отчаяние и взгляд молодого человека, ленивый и любопытный, который не покидает его ни на мгновение. — Помочь поднять? — будто бы из добрых побуждений предлагает продавец. Ки Хун бросает на него раздражённый взгляд, сжимая губы, и сам наклоняется, поднимая конверт с не требующей того агрессией. Его дыхание сбивается, руки дрожат, и он снова думает о Ин Хо. Что он сейчас делает? Наверное, пьёт или спит. Скорее всего, первое. Боже, ему и правда нужно было остаться там до утра… или подняться за телефоном, или просто попросить его вызвать такси. Или поцеловать его, как он и хотел. Чувствуя его руку в своих волосах, тепло его тела… С другой стороны, что было бы с Чжун Хо, если бы этот тип не обнаружил его в метро этой ночью? Он не может знать наверняка. И мысль о том, что Ин Хо мог снова потерять кого-то близкого… он не может этого допустить. Это бы уничтожило человека, который только-только начал находить радость в жизни после всего, через что он прошёл. Но что, если он сейчас умрёт вместо Чжун Хо? Ин Хо всё равно кого-то потеряет. Кажется, в этой игре невозможно победить. Разве что ему удастся успешно бросить конверт оставшиеся два раза — что, по правде говоря, было бы шансом один на миллион, с его-то везением. Как бы то ни было, он должен хотя бы попытаться. Он закусывает губу и пытается прицелиться, крепко сжимая конверт. Зря он столько выпил, определённо зря, но сейчас алкоголь придаёт ему уверенности, а результат — это главное, не так ли? Он замахивается и бросает красный квадрат, и… Есть! Знакомое чувство. Прилив адреналина, вспышка улыбки вопреки смертельному ужасу ситуации и факту того, что на кону стоит его жизнь. То же самое он чувствовал давным-давно, когда поставил свои последние деньги на одну лошадь, и та действительно пришла к финишу первой. Тогда его ждали снаружи, и он с дурацкой улыбкой тут же отдал часть выигрыша ростовщикам. Только вот теперь эта победа — лишь половина пути. Ему ещё нужно сделать хороший последний бросок. И сейчас… сейчас ему и впрямь страшно умирать. Тогда ему не было страшно. Не совсем. Но сейчас он в ужасе. Не потому, что его жизнь только начала налаживаться, а потому что впервые за многие годы своего существования смертью он, вероятно, огорчит кого-то настолько, что его пугает одна только перспектива. Разумеется, у него были друзья и раньше, но это… совсем другое. То, что Ин Хо сегодня за ужином сказал ему — с романтичным подтекстом или нет, искренне или притворно, — для того определённо имело значение. И он… он не хочет, чтобы мир снова лишился улыбки Ин Хо. Он колеблется, держа в руках красный конверт. Присутствие психопата совсем рядом никак не помогает унять дрожь в его теле, и он хочет попросить его отойти, прежде чем сделать последний, решающий бросок, но слова застревают в сухом горле. — Позвольте мне помочь вам принять решение, — обманчиво мягким голосом произносит мужчина после долгой паузы, и Ки Хун растерянно смотрит на него. — Десять. Девять. Восемь… Ублюдок! — Семь. Шесть, — отсчитывает он слишком быстро, и Ки Хун, охваченный паникой, поудобнее сжимает конверт в руке. Он сможет, он сможет! — Пять, четыре, три, два… Он делает бросок. И в тот самый миг, когда конверт ещё не успел коснуться другого, лежащего на земле, внезапно раздаётся голос: — Руки вверх, чтобы я их видел! Ки Хун непонимающе поднимает взгляд за спину продавца и замечает Чжун Хо — взъерошенного, с кровоточащим носом и пистолетом в руках, нацеленным точно в затылок молодого человека. Все застывают на месте. — Вы арестованы! — голос Чжун Хо как никогда полон решимости. — Поднимите руки, или я буду стрелять! Продавец, легко улыбаясь, медленно начинает поднимать руки. — Как думаете, он действительно выстрелит? — вопрошает он, глядя на Ки Хуна, но тот молчит, не в силах унять дрожь в теле. Он опускает взгляд на пол, и в ту же секунду продавец повторяет за ним. И… О. Он выиграл. Ки Хун, вопреки всякой логике, чувствует накрывающую его волну облегчения и поднимает глаза на лицо мужчины. Тот на пару секунд задумывается, сохраняя на губах ту же лёгкую ухмылку, и крайне медленно поднимает руки вверх. А затем… — У него пистолет! — успевает крикнуть Ки Хун, когда видит, как рука продавца стремительно ныряет под пиджак. Всё происходит мгновенно — он даже не успевает пошевелиться, в полном шоке наблюдая, как мужчина резко поворачивается к Чжун Хо и стреляет в голову себе. Кровь разлетается во все стороны, брызгая на лицо Ки Хуна. Он не может пошевелиться. Продавец падает на пол. Не более чем труп. Если верить его словам, последний человек, кроме Ин Хо, кто знал, что творилось на том острове, — покончил с собой прямо у него на глазах. Ки Хун смотрит на Чжун Хо. Тот теперь выглядит таким потерянным, сжимая в руках пистолет и глядя на труп человека, которого, как он думал, он знал. Ки Хун понятия не имеет, насколько близкие отношения связывали этих двоих, но по одному лишь взгляду внешне спокойного молодого полицейского понимает — ему больно. — Чжун Хо… — пытается он, но в этот момент парень выходит из оцепенения, подносит полицейскую рацию к лицу и сообщает номер станции метро, а также то, что подозреваемый по делу «Убийства в метро» погиб при задержании. Его голос звучит спокойно и ровно, и Ки Хун слышит в нём Ин Хо. Та же собранность. Та же невозмутимость. Та же кровь.   Получив ответ по рации, он убирает её обратно и наконец обращает взгляд на Ки Хуна, замершего в нескольких метрах от него. — Ты в порядке? — спрашивает он с прямотой человека, выполняющего важное задание. Ки Хун неуверенно оглядывает конверты у своих ног, труп, лежащий неподалёку, сочащуюся из черепа мужчины кровь. Затем он поднимает взгляд на Чжун Хо и робко кивает. — Ты в порядке? — произносит он с искренней заботой, не в силах даже представить, что тот сейчас чувствует. Чжун Хо вздыхает, снова возвращаясь взглядом к телу на полу. Его внешнее спокойствие даёт трещину, сквозь которую просачиваются боль и изнеможение. — Ин Хо меня убьёт, — просто говорит он. Ки Хун настолько на нервах, что не сдерживается и шутит: — Мы ему не скажем. Взгляд, который Чжун Хо бросает на него, громче любого ответа, как и тишина, последовавшая за его шуткой. Ки Хун поджимает губы, внезапно ощутив странный привкус, и касается своего лица пальцами. От взгляда на покрывшую их алую кровь к нему подкатывает тошнота. — Как ты вообще тут оказался? — с усталостью в тоне спрашивает Чжун Хо, подходя ближе и обходя труп своего уже бывшего возлюбленного. — Вы же должны были ужинать у него дома? Как он вообще мог позволить тебе ехать на метро в такой поздний час? На него это не похоже. Ки Хун неуклюже вытирает вымазанные кровью пальцы о свои брюки. — Наше… эм, свидание завершилось… не на лучшей ноте… — выдавливает он неуверенно. На это Чжун Хо фыркает, бросая ещё один взгляд на тело на полу. — Да уж, я тебя понимаю, как никто другой. С губ Ки Хуна слетает смешок, хотя в нём, как и в самой шутке, больше шока, чем веселья. Он качает головой. — Да уж, тут мне с тобой точно не сравниться, —  отвечает он, после чего с осторожностью смотрит на Чжун Хо, пытаясь понять, что тот сейчас чувствует. В голове всплывают слова продавца: «Его парень оказался убийцей, как, вы думаете, он сейчас себя чувствует? А вы как себя чувствовали бы, узнав нечто подобное о своём дорогом детективе?» Он не уверен, что хочет знать, что скрывается за этими словами. Что бы ни произошло на острове за те шесть месяцев, единственный, кто сможет пролить на это свет, — Ин Хо. И он не станет принуждать его рассказать ему. Это было бы слишком жестоко. Возможно, однажды настанет момент, и он сам решится поделиться всем. Но не сейчас. Явно не сейчас. — Иди домой, Ки Хун, — наконец говорит Чжун Хо, мельком взглянув на него. — Я всё улажу. — Уверен? — спрашивает Ки Хун, но парень решительно кивает, кладёт руку ему на лопатку и мягко подталкивает к подошедшему полупустому поезду. — Иди. Я сам позвоню Ин Хо, пока это не сделал кто-то другой, — говорит молодой человек, и Ки Хун, закусив губу, всё же сдаётся, кивает и разворачивается в направлении вагона метро. В момент, когда двери уже закрываются, он оглядывается и замечает, как Чжун Хо опускается на корточки рядом с телом, накрывая голову мужчины своей курткой.