Представь, что ты любим мной

Он просыпается плавно, без какой-то особой причины: открыв глаза, он постепенно обнаруживает, что потолок над ним заметно отличается от привычного ему, и тут к нему начинают возвращаться воспоминания о прошлой ночи — и их много, явно слишком много — вместе с лёгкой головной болью. Он выдыхает, облизывая пересохшие губы, поворачивает голову и понимает, что Ки Хун, видимо, проснулся раньше него и решил его не будить, что вполне в его духе — он всегда такой заботливый по отношению к нему. Это даже мило. Ин Хо проводит ладонью по лицу, на пару мгновений закрывая глаза пальцами, потом собирается с мыслями и садится, сонно оглядываясь вокруг. На прикроватной тумбочке он замечает стакан воды и лежащую рядом белую таблетку без каких-либо опознавательных знаков. Размышляя, что вряд ли он как-то заслужил, чтобы мужчина хотел так подло его отравить, Ин Хо без вопросов выпивает лекарство, встаёт и надевает брюки, которые оставил на стуле вместе с рубашкой. Осторожно шагая, он направляется к чуть приоткрытой двери. Он останавливается в проходе, замечая Ки Хуна на кухне. Тот, видимо, успел принять душ и переодеться: сейчас на нём была другая футболка и пижамные штаны, а волосы были влажными, и с них капала вода, оставляя на плечах едва заметные тёмные пятна. Мужчина что-то сосредоточенно жарил на сковороде, уверенно держа в руке лопатку. Ин Хо невольно бросает взгляд на его запястье, замечая синяк, который оставил ему вчера, и ощущает лёгкий укол отвращения к самому себе, но заставляет себя выдохнуть и успокоиться. Он найдёт способ загладить вину — ему всегда это удаётся.  На столе уже стояли две кружки, и Ин Хо, кажется, улавливает аромат кофе — он слабо усмехается от этого, но звук заглушается шумом готовящейся еды, так что он всё-таки делает шаг внутрь комнаты. Преобладающая часть него хочет с любовью поддеть мужчину, который явно потерялся в своих мыслях, но он всё-таки останавливает себя, потому что в перспективе это может быть рискованным решением. Нет, самое время для честности и обаяния. Никаких излишеств. Не сейчас. Ну только если совсем чуть-чуть… — Ты правда собирался принести мне романтический завтрак в постель? — нарушает он тишину и подавляет смешок, видя, как Ки Хун почти подпрыгивает от неожиданности и оглядывается на него. — Я не… — начинает он, но колеблется, видя его таким несобранным и спокойным с безнадёжно растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой на лице. — Это было бы так мило с твоей стороны. Я даже могу вернуться в комнату, если хочешь, — шутит он, беря со стола кружку кофе, а Ки Хун, закатив глаза, снова поворачивается к нему спиной: — Поздно. Садись и пей свой утренний кофе, — говорит он, выключая плиту. Ин Хо продолжает наблюдать за ним, сидя на своём стуле и склонив голову набок, мысленно задаваясь вопросом, почему мужчина выглядит таким нервным и встревоженным. Что у него сейчас на уме? Разве он не должен быть счастливым и влюблённым? Или… А. Ясно. Опять он за своё. Накручивает себя. — Ладно, обойдусь без фальшивого романтического завтрака в постель, — произносит он, тихо постукивая подушечками пальцев по ободку кружки, и слышит стон отчаяния от Ки Хуна, закрывающего лицо ладонями. — Заткнись, — говорит он, явно покраснев. Ну, по крайней мере, уши у него стали красные. Боже, столько стыда в одном человеке — просто восхитительно. — Я вчера много всего наговорил… И как Ин Хо удержаться и не подразнить его ещё чуть-чуть? В конце концов, он тоже человек. — Ты и впрямь влюблён в меня, да? — спрашивает он. — Ну, то есть, это вполне логичное предположение, учитывая твои слова, что ты боишься, что я разобью тебе сердце… — Да ты что, не думал в детективы податься? — отчётливо раздражённо интересуется Ки Хун, однако поворачивается, чтобы взглянуть на него. Ин Хо, забавляясь, смотрит на него с лёгкой улыбкой, не отвечая и давая тому возможность закопать себя ещё глубже — тем интереснее будет его оттуда потом вытаскивать. — Поверить не могу, что я всё это сказал… это просто ещё одно доказательство в пользу того, что я был слишком пьян прошлой ночью, и не более, — бормочет он, снова отворачиваясь и накладывая на тарелки еду из сковороды. — То есть, ты говорил это не всерьёз? — Ин Хо безжалостен до первой чашки кофе. Он делает второй глоток. На вкус вовсе не ужасно. — То есть ты, я полагаю, теперь хочешь, чтобы мы забыли обо всём, что было прошлой ночью, и сделали вид, что это был всего лишь сон? Ки Хун тяжело вздыхает, всё ещё стоя к нему спиной. — Наверное… Ин Хо приглушённо хмыкает, ставя кружку на стол и облизывая губы. Он задумчиво смотрит на него. — Ты правда этого хочешь? Чтобы всё это было просто сном? С того момента, как я прикоснулся к твоим губам и до самого утра? — спрашивает он, но ответа нет. — Это может быть сном. И не самым плохим, к тому же. Для нас, по крайней мере. Возможно, немного драматичным, но всё же… приятным. Было же приятно, верно? Когда я целовал тебя. Касался тебя, гладил твой… — Чего ты от меня хочешь? — прерывает его Ки Хун, поворачиваясь к нему со странно нетерпеливым и взбудораженным видом. Он подходит к столу и, не заботясь об аккуратности, со звоном ставит тарелки с завтраком. — Ты… почему мне вообще должно быть стыдно, если это ты пытался заняться со мной сексом? Это тебе должно быть стыдно! Ин Хо, забавляясь, приподнимает брови. — Мне должно быть стыдно? За то, что я хотел заняться сексом в своём доме, после прекрасного романтического свидания наедине, после того, как я рассказал о себе нечто такое, что лишило тебя дара речи? — спрашивает он. — Почему мне должно быть стыдно? Ты же мой парень, разумеется, я бы захотел заняться с тобой сексом. — Хватит это повторять, — бросает Ки Хун, опуская на свою тарелку такой взгляд, словно она ему чем-то не угодила. — Почему это? — спокойно интересуется Ин Хо. — Сам знаешь почему, — всё-таки смотрит на него Ки Хун. — Раньше было забавно, но теперь, когда ты… теперь, когда ты знаешь, что это для меня значит, это просто жестоко. Я не твой парень. Это было не по-настоящему, всё это — просто шутка. Ин Хо собирался и дальше его дразнить, но что-то в чужих глазах заставляет его замолчать, не дав слову сорваться с языка, и он лишь вздыхает, смягчаясь. Этот человек слишком хороший для этого мира. Слишком нежный. Прямо как его прекрасные волосы, как улыбка, как румянец, разливающийся по щекам, когда он смущается… Ин Хо — жестокий человек, редко считающийся с чувствами и эмоциями других, но, видимо, невозможно не поддаться некоторым душам. Пару мгновений он задумывается над ответом, а затем кладёт вилку на стол, смотря на Ки Хуна более спокойным взглядом. Время признания. — Это никогда не было фальшью, — говорит он, позволяя словам, словно дыму, повиснуть в воздухе, а затем, когда Ки Хун молчит, снова вздыхает и продолжает: — Это было по-настоящему с нашей самой первой встречи. Возможно, даже до того, как я постучал в дверь твоего лучшего друга и представился твоим парнем. Я бы никогда не сделал ничего подобного, если бы не хотел с тобой сблизиться. Я не из тех, кто тратит время на что-то… ненастоящее, Ки Хун, — он делает глоток кофе. Ки Хун смотрит на него, не произнося ни слова, слегка хмурясь в попытке осмыслить услышанное, как будто он слушает чужой, незнакомый ему язык. — Возможно, ты прав, и мне следовало быть более откровенным в своих намерениях, однако… в своё оправдание могу сказать: я думал, что это будет забавно. Притворяться, что мы притворяемся, — говорит он и слабо улыбается. — Своеобразная маленькая игра, только между нами двумя. Так я… пытался покорить тебя, полагаю. Думал, тебе нравится. Нет? — тихо добавляет он, снова беря вилку и пробуя завтрак, пока Ки Хун смотрит на него так, словно он только что вытащил котёнка из своего уха. — Ты… — Ки Хун, полностью застыв, пытается подобрать слова. — Ты всё это время ухаживал за мной? — О, так ты серьёзно не заметил? — спрашивает Ин Хо, стараясь не рассмеяться. — Ну конечно я, блядь, не заметил! Ты всё твердил про эту хрень под прикрытием и фальшивые свидания! Что ещё мне оставалось думать?! — восклицает Ки Хун, бросая вилку на тарелку. — Я тебя поцеловал. Трижды, — напоминает Ин Хо. — Да, для убедительности! — парирует Ки Хун, а Ин Хо изо всех сил пытается сдержать смех, но улыбка на лице всё равно выдаёт его мысли по этому поводу. — О, — всё, чем он ограничивается. Ему сейчас крайне трудно не рассмеяться Ки Хуну в лицо. Ки Хун, наконец высказав эту мысль вслух, тут же осознаёт, насколько абсурдно она звучит. Наблюдать за сменой эмоций на его лице — просто уморительно. — Ну хорошо, да, это и правда звучит тупо, но ты уже должен был догадаться, что и я не умнейший человек на свете, и потому не использовать мою тупость против меня же! — Опять-таки, в своё оправдание: я был уверен, что ты в курсе моих чувств, — говорит он. — Я думал, ты просто подыгрываешь. — Ну, я, может, и догадывался, что нравлюсь тебе, но мне казалось, что для тебя это всё было чем-то… непостоянным, — отвечает Ки Хун, и Ин Хо слабо усмехается, покачивая головой. — Я-то думал, к этому моменту ты уже поймёшь, что я совсем не склонен к непостоянству, Ки Хун. Я довольно серьёзный человек, особенно когда дело касается проявления чувств, —  отмечает он, снова беря кружку и отпивая кофе. Ки Хун смотрит на него с видом котёнка, подвергшегося насилию, и он никак не может понять, что не так. Мужчина решает дать ему время осмыслить всё сказанное, просто продолжая завтракать. — То есть… ты имеешь в виду, что… — начинает он, и Ин Хо останавливается, смотря на него, готовясь наблюдать, как до того наконец дойдёт. — Ты имеешь в виду… что ты имеешь в виду? — на грани отчаяния выдыхает Ки Хун. Невероятно. Какой он жалкий и глупый, я люблю его. — Я люблю тебя, — бездумно произносит он. Он сам удивляется собственным словам, сорвавшимся с губ, но явно не так, как Ки Хун, если судить по его широко распахнутым глазам. — Хм. — Ты… что ты только что сказал? Что ж, уже как-то странно отказываться от своих слов. Да и бессмысленно. Хотя, конечно, жаль, что он не выбрал для этого более романтичный момент. Но сказанного не воротишь, поэтому он тихо вздыхает, выпрямляется и смотрит ему прямо в глаза. — Я сказал, что люблю тебя, — говорит Ин Хо и, выждав паузу, возвращается к завтраку, будто ничего не произошло. — Кофе, кстати, вкусный. Мне очень нравится, как ты его приготовил. Ки Хун открывает рот, порываясь сказать что-нибудь, но в его голове — ни единой мысли, словно кто-то вылил ушат воды на электрический щиток. — Ты… ты не можешь просто взять и сказать это! — с трудом выдавливает он, а Ин Хо, продолжая жевать, поднимает на него взгляд и несколько секунд молчит, прежде чем задумчиво отвести глаза. Он прожёвывает последний кусок и глотает, кивает пару раз, продолжая блуждать взглядом по комнате. — Ты прав, — говорит Ин Хо, и наконец его глаза цепляются за бумажные полотенца у раковины. Он допивает кофе одним глотком и встаёт, уверенно направляясь к своей цели под растерянным взглядом Ки Хуна. Развернув одно полотенце, он начинает ловко, уверенно скручивать его и складывать, пока мужчина, не имея ни малейшего представления, что происходит, наблюдает за ним. Добившись нужной формы, а именно — тюльпана, он снова подходит к Ки Хуну, смотря исключительно на него, и невозмутимо опускается на колени, опираясь одной рукой на чужое бедро будто бы для равновесия. При всём этом он сохраняет полное спокойствие, словно так и должно быть, пока Ки Хун, ошеломлённый и безмолвный, пытается пережить этот поворот событий без потери сознания. Наконец, Ин Хо протягивает ему «цветок», слегка склонив голову набок. — Думаю, я люблю тебя, — повторяет он спокойно. — Точнее, это вполне логичное предположение, основываясь на имеющихся у меня доказательствах. Сам подумай. Ты заставляешь меня смеяться, хотя мне уже семь лет ничего вокруг не казалось смешным. Мне легко улыбаться тебе. Несколько дней назад мой напарник застал меня за тем, как я улыбаюсь, глядя в телефон — одним единственным сообщением ты чуть не разрушил весь мой образ хладнокровного и недоступного детектива. Не говоря уже о том, что я успел подраться из-за тебя несколько раз, хотя знаешь ты только об одном. На самом деле их было три. Первый, конечно, тот самый в баре. Второй — помнишь ту ночь, когда я пришёл к тебе домой с царапиной от ножа? Я сказал, что получил при её задержании, но это не вся правда. Это был тот же самый тип, только теперь он был в ярости на меня из-за ареста своего друга, и решил, что упомянуть тебя в разговоре будет хорошей идеей. Зря, —  говорит он, поглаживающим движением пальца рисуя круги на бедре, и лишь на мгновение опускает взгляд ниже его глаз. — А третий был, разумеется, с тем подпольным клоуном. Более того, я хотел его пристрелить. Отнюдь не повод для гордости, не отрицаю, но, оглядываясь назад, он, пожалуй, заслужил пулю в колено за всё содеянное, — смиренно замечает Ин Хо и, вновь смотря мужчине в глаза, вздыхает. — Ты заставляешь меня испытывать эмоции. Ты заставляешь меня чувствовать. Я уже не готов просто так лишаться всего этого, когда у меня есть ты. Так что считай это моим… чистосердечным признанием. Я люблю тебя, и это всё по-настоящему, — он всё-таки кладёт цветок в руку Ки Хуна, прикрывая его своей ладонью. — Это всегда было по-настоящему. Ки Хун потерянно смотрит на бумажный цветок в своей руке, задаваясь вопросом, где и когда тот научился делать что-то подобное — до или после того, как он сам сложил ему того салфеточного котёнка. Он понимает, что должен сейчас думать совсем о другом, но его мозг будто вышел из строя, как мобильный телефон, который уронили в океан. Он пытается осознать, что это всё по-настоящему, что Ин Хо и впрямь говорит ему всё это, что это не очередной сон, хотя им и кажется. Безумие. — Итак… хочешь быть моим настоящим парнем? — спрашивает Ин Хо, слегка склонив голову набок, уже представляя, как ровно через год опустится перед ним на колено в каком-нибудь ресторане, протянет ему обделанную бархатом коробочку с кольцом, а затем, услышав, конечно же, «да», встанет, поцелует его и незаметно вложит ему за ухо точно такой же бумажный цветок. Это будет идеально. И Ин Хо знает, что это случится. Он не допустит никакого другого сценария развития событий, отличающегося от уже запланированного им. Ки Хун, похоже, постепенно приходит в себя, когда первичный шок ослабевает, и наконец открывает рот, но говорит совсем не то, что Ин Хо ожидал услышать: — Ты — самое странное, что случалось со мной за всю мою жизнь. Это настолько неожиданно, что Ин Хо слегка усмехается, изумлённо смотря на него, и облизывает губы, чуть наклоняясь вперёд. — М-м, правда? — он устраивается подбородком на его колено, поддерживая их зрительный контакт снизу вверх, и слегка наклоняет голову набок. — Продолжай. Ки Хун слабо усмехается, но затем свободной рукой тянется к лицу Ин Хо, отчего тот напрягается, глядя ему в глаза и ощущая, как пальцы другого зарываются в пряди его волос. Нежность всё ещё поражает его, даже если он не подаёт вида. Он прикрывает глаза, расслабляясь, позволяя голове опуститься на колени Ки Хуна, несильно, нежно обнимая его за голени, пока Ки Хун гладит его по волосам так ласково, будто это самая простая задача на свете — быть с ним нежным. Усталость мигом накатывает на него, словно он впервые за долгое время снимает свой тесный костюм, маску, в которой ему нечем дышать. Ему почти думается, что он не заслуживает этой нежности, но его эгоистичная сторона рычанием отгоняет эти мысли. Он тонет в этом чувстве, напрочь забывая, что Ки Хун так ему и не ответил. Но так уж ли важны слова? Он не похож на своего возлюбленного; ему не нужно слышать то, что и так ясно без слов. Будь его воля, он бы провёл так целые сутки: стоя на коленях перед этим мужчиной, наслаждаясь, подобно изголодавшейся по любви собаке, ласковыми прикосновениями и покоем, но в какой-то момент — по его мнению, слишком скоро — он ощущает вибрацию телефона в кармане и с тяжёлым вздохом достаёт его, продолжая свободной рукой обнимать Ки Хуна за ногу. Чжун Хо привет можно я у тебя парня украду на вечер у меня из друзей некому пожаловаться что мой бывший оказался серийным убийцей и застрелился у меня на глазах и что МНЕ ПОТОМ ПРИШЛОСЬ ПИСАТЬ ОБ ЭТОМ ОТЧЁТ Мужчина тяжело вздыхает, не отрывая щеки от колен другого, ведь, пока Ки Хун гладит его по волосам, вставать с пола он не намерен. Ин Хо С такими запросами тебе скорее терапия подойдёт. Хочешь, скину тот номер, который ты так настырно пихал мне три года назад? Ин Хо Если верить твоим словам, он «отлично помогает преодолеть весь пиздец в жизни». Так ты сказал. Ин Хо И нет, я не дам тебе своего парня. Твой бывший его чуть не убил. Как-нибудь потом сблизитесь на почве общей травмы, а сейчас он мне нужен здесь. Чжун Хо Спорим, Ки Хун бы мне не отказал, напиши я ему, один ты мне тут грубишь, и это очевидно :/ Чжун Хо Это кст тупо доказывает, что ты его не достоин Ин Хо Я проигнорирую это только потому, что я старше и понимаю, что позже ты пожалеешь о сказанном. Ин Хо Вдобавок, как ты мог. Я твой брат. Почему ты хочешь поплакаться в плечо моему парню, а не мне? Чжун Хо УГАДАЙ??? Чжун Хо Если я захочу послушать нравоучения в стиле «Я же говорил», обещаю, ты будешь первым, к кому я обращусь, хён Чжун Хо А теперь отдай мне своего парня. Обещаю вернуть его в целости и сохранности. В худшем случае — подвыпившим и в рубашке, пропитанной моими слезами. Чжун Хо Мама всегда говорила, что надо делиться :с Ин Хо тяжело вздыхает, но рука в его волосах помогает ему расслабиться. Он задумывается на пару секунд и, наконец, находит решение их проблемы. Ин Хо Могу одолжить тебе Кима. Это моё лучшее и последнее предложение. Ин Хо Своего парня я тебе не отдам, он мне нужен в эти выходные. Чжун Хо В СМЫСЛЕ ОДОЛЖИТЬ МНЕ КИМА? Ин Хо Он вернулся в Корею неделю назад. Ты был в него влюблён, и мы все это знаем. Просто бери его и живи дальше. Чжун Хо ВО-ПЕРВЫХ, НЕТ, НИКАКОЙ ВЛЮБЛЁННОСТИ НЕ БЫЛО, ТЫ ВСЁ ВРЁШЬ И Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ Чжун Хо Во-вторых, я хочу кому-то поплакаться, а ты впихиваешь мне КИМА? ТЫ СОВСЕМ СДУРЕЛ? ОН БЕСЧУВСТВЕННЫЙ, ОН, НАВЕРНОЕ, ПРОСТО СКАЖЕТ, ЧТО Я ИДИОТ И ДОЛЖЕН БЫЛ ДОДУМАТЬСЯ, ЧТО МОЙ ПАРЕНЬ — ПСИХОПАТ, ЕЩЁ В НАШУ ПЕРВУЮ ВСТРЕЧУ Ин Хо И будет прав. Чжун Хо Мой парень оказался серийным убийцей, мы поссорились, он бросил меня ЛЕЖАТЬ БЕЗ СОЗНАНИЯ В МУСОРНОМ БАКЕ с коробкой конфет, КОТОРУЮ ПОДАРИЛ МНЕ НА ДЕНЬ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА (некоторые конфеты кст были отравлены), попытался УБИТЬ ТВОЕГО ПАРНЯ, а потом ЗАСТРЕЛИЛСЯ прямо У МЕНЯ НА ГЛАЗАХ Чжун Хо А ПОТОМ МНЕ ПРИШЛОСЬ СОСТАВЛЯТЬ ОБ ЭТОМ ОТЧЁТ Чжун Хо Я ПРОСТО ПРОШУ ЧУТОЧКУ ПОДДЕРЖКИ. ПОЧЕМУ ТЫ ТАКОЙ БЕССЕРДЕЧНЫЙ? Я ДУМАЛ, КИ ХУН УЖЕ СНЯЛ ЭТО ПРОКЛЯТИЕ ПОЦЕЛУЕМ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ ИЛИ ТИПА ТОГО! Ин Хо Тебе давать телефон Кима или нет? Чжун Хо По-твоему, я настолько отчаялся? Ин Хо По-твоему, нет? Чжун Хо … Чжун Хо Почему ты издеваешься надо мной если мне и так плохо Ин Хо вздыхает, открывает другой чат, отправляет пару сообщений и возвращается к переписке с Чжун Хо. Ин Хо Я только что отправил ему твой номер. Он тебе позвонит. Развлекайся, не пиши Ки Хуну. Не дожидаясь следующего сообщения (или, скорее, двадцати новых сообщений), он ставит телефон на беззвучный режим, блокирует его и убирает в карман, поднимая взгляд на Ки Хуна. — На чём мы остановились? — Это твой брат был? — с беспокойством спрашивает Ки Хун. — У него всё в порядке? Ин Хо вздыхает, решает взять Ки Хуна за руку и кончиками пальцев поглаживает след от синяка на его запястье. — Всё будет в порядке. Я об этом позаботился. — Точно? Может, не стоит сейчас оставлять его одного? Всё-таки то, что случилось вчера, это… тяжело, — говорит Ки Хун, и Ин Хо в очередной раз изумляется его эмпатии, хотя в то же время чувствует себя немного уставшим: прямо сейчас он хочет Ки Хуна только для себя — как душой, так и телом, так что ему лучше выкинуть его брата из головы. — Он не один. Я же сказал, что обо всём позаботился — так что просто доверься мне, дорогой, хорошо? — спрашивает он, глядя на него снизу вверх, и, когда Ки Хун со вздохом сдаётся, слегка улыбается. — Отлично. Теперь, — он наконец встаёт с колен и, продолжая держать мужчину за руку, медленно притягивает его к себе, не разрывая зрительного контакта. — У тебя есть какие-нибудь планы на выход… Прежде чем он успевает закончить фразу, его прерывают самым прекрасным образом: поцелуем. Впервые это Ки Хун инициирует поцелуй между ними, впиваясь губами в его губы, кладя одну ладонь ему на шею, цепляясь пальцами в короткие пряди волос, и всё это ощущается так невероятно приятно. Ин Хо, не теряя ни секунды, тут же отвечает: его руки находят путь к талии другого мужчины, сначала поверх футболки, а затем чуть требовательнее ныряют под неё в жажде ощутить пальцами тепло чужой кожи. Его ногти впиваются в кожу, оставляя белые следы. Когда их губы размыкаются и между ними слышно лишь учащённое дыхание, Ин Хо, не расцепляя рук вокруг его талии, слегка отстраняется, просто чтобы посмотреть ему в глаза. Он хочет что-то сказать, но на этот раз Ки Хун опережает его. — Как долго ты собирался продолжать эту игру? Притворяться, что это всё фальшь?   — Я, можно сказать, просто ждал, когда ты сам всё поймёшь. В один момент я даже подумал, что до тебя дойдёт после нашей свадьбы, которую мы бы сыграли только, само собой, ради льгот для сотрудников, состоящих в браке, или что-то в этом духе. Ни по какой другой причине.  — Ох, ты и твои чёртовы поддразнивания…  — несмотря на это, Ки Хун снова целует его, и Ин Хо ловит себя на том, что смеётся в поцелуй, прежде чем провести языком между его губ, углубляя его. Он почти упускает момент, когда его поясница упирается в столешницу, но в эту же секунду Ки Хун снова размыкает их губы. — Смешно тебе? — Вообще-то… да, вообще-то, смешно, — усмехается Ин Хо, проводя кончиками пальцев по его пояснице под футболкой, не отрывая одурманенного любовью взгляда от его глаз. — Хотя и не только. Ты, целующий меня. Я и представить не мог, что это может быть так… горячо. Ты можешь быть очень уверенным, если захочешь, да? — Ох, заткнись, — фыркает Ки Хун, снова целуя его, на этот раз — страстно и глубоко, и Ин Хо наслаждается каждой секундой: его руки блуждают по чужой спине, кожа под ними ласкает жаром, как вдруг Ки Хун начинает спускаться губами к его шее, а Ин Хо не может устоять, чтобы не вцепиться одной ладонью в его слегка влажные волосы. Он жадный, в данный момент немного неуклюжий — другими словами, идеальный. Ох. Он ещё и кусается. Это было неожиданно. Он не думал, что это в стиле Ки Хуна. Не то чтобы он жаловался. — Какой ненасытный… — от него это звучит почти как похвала, и он сопровождает эти слова поглаживанием его головы, улавливая тихий стон, который можно было бы легко пропустить, не будь он так внимателен ко всему, что тот сейчас делает. Это явно влияет на него, но ещё сильнее — то, как через несколько мгновений Ки Хун буквально падает перед ним на колени, приступая расстёгивать пуговицы его штанов дрожащими от возбуждения — или нетерпения? — руками. Он стягивает их вместе с нижним бельём, словно распаковывает долгожданный подарок. И когда его губы находят то, что он хочет, Ин Хо приходится одной рукой впиться в край столешницы, а другой — крепче сжать мягкие, влажные пряди. Он смотрит вниз и уже не может отвести взгляд. Ки Хун, явно неопытный после стольких лет одиночества, с лихвой компенсирует это искренностью, от которой у Ин Хо кружится голова. Глядя на него сейчас, Ин Хо не может удержаться и тут же проводит кончиком пальца по шраму на его брови, мимолётно представляя, как он с удовольствием размозжил бы череп тому ублюдку об стену. Он бы бил его снова и снова, вплоть до самой смерти, просто за то, что посмел причинить вред его дорогому человеку. От этого прикосновения Ки Хун всхлипывает, донельзя трогательно изгибая брови, и Ин Хо отчётливо ощущает желание поцеловать эту самую складку между бровей, а затем — всё его тело, отметив каждый сантиметр чужой кожи зубами и лихорадочно горящими засосами. Ему приходится несколько раз несильно оттянуть Ки Хуна за волосы, пока тот не подчиняется — с влажными губами, стекающей по подбородку слюной и взглядом снизу вверх, от которого Ин Хо захватывает чувство, что он никого в жизни не хотел сильнее.   Это самое реальное — настоящее — чувство, что он испытывал за многие годы. Ему жарко. Он проводит пальцами по слегка влажным волосам другого мужчины, не сводя глаз с его прекрасного лица, а затем притягивает его к себе ближе, чуть выше, и шепчет едва ли громче дыхания: «Такой красивый», почти не осознавая, что говорит это вслух. Он снова целует его, на этот раз глубоко и медленно, свободной рукой слегка приподнимая свои брюки, чтобы они не мешали ему идти, потому что через мгновенье Ин Хо, не разрывая поцелуя, уверенно направляет их в сторону спальни. Ки Хун ударяется спиной о дверь, распахивая её, но даже так они не отрываются друг от друга, будто наконец дорвавшись к телу другого. Ин Хо всё-таки толкает его на кровать, срывая с него футболку и бросая её в сторону, и незамедлительно припадает губами к его ключицам, а затем движется ниже, исследуя его кожу с рвением религиозного фанатика. Ки Хун пытается добраться до его кожи, с явным намёком сжимая в кулаке ткань серой футболки и задирая её повыше, и в какой-то момент Ин Хо уступает его безмолвным мольбам, отстраняясь, чтобы на его глазах быстро и ловко снять футболку, откидывая её. Они продолжают раздевать друг друга, пока не оказываются полностью обнажёнными, целуясь, скользя ладонями по чужому пылающему телу. Ки Хун хватает его за плечи хваткой, способной оставить синяки; он словно тонет в собственных простынях. Ин Хо хочет, чтобы тот оставил на нём как можно больше следов, и эта мысль почти доводит его до исступления — но не так, как возможность целовать и касаться горячей кожи мужчины под ним или звуки, что тот издаёт, которые настолько жалкие, что весь мыслительный процесс Ин Хо сжимается до одной мысли — мой, мой, мой. Они оба изголодались по прикосновениям за годы одиночества, и это очевидно. Это ощущается как нечто большее, чем просто секс — они будто и не стремятся достичь пика своего удовольствия, гораздо более увлечённые изучением друг друга с этой новой, интимной стороны. В какой-то момент Ин Хо оказывается лежащим на спине, с Ки Хуном сверху, просто потому, что позволил ему и, на самом деле, позволил бы сейчас всё что угодно как минимум из банального любопытства узнать, на что тот способен. И, что ж, сейчас он узнаёт много нового, что не смог бы узнать никаким другим образом — только лично. Он кусается. Он хнычет. И, видимо, не представляет, где ещё быть, кроме как с открытым ртом между ног Ин Хо, ведь никак иначе объяснить Ин Хо это не может. На этот раз он не принуждает его остановиться, просто поддаваясь удовольствию, зарываясь пальцами в его волосы и нежно массируя голову, без конца восхищаясь им и говоря что-то, от чего тот, видимо, теряет голову: «Ты такой красивый», «Я люблю тебя», «Ты так хорошо справляешься», «Вот так, да», «Не забывай дышать, любовь моя», «Полегче, солнце» и «Надо было раньше тебе всё это сказать, ох, блядь…» Он не отстраняется, когда ему говорят, что, честно говоря, лучший пример непослушания за всю жизнь Ин Хо, поэтому он позволяет ему. Притягивая его к себе для поцелуя, он снова переворачивает его, укладывая на спину рядом с собой — Ки Хун чуть не падает с края, что уморительно, но Ин Хо непринуждённо ловит его в самый последний момент, с лёгкостью двигая к центру кровати, и это настолько ненавязчивое проявление скрытой в нём силы, что Ки Хун стонет ещё до того, как рука Ин Хо обвивается вокруг него. Как бы Ин Хо ни хотел продолжать целовать его, ещё больше он жаждал видеть его лицо и слышать издаваемые им звуки. Он доводит его до предела, не отрывая взгляда от чужого лица, продолжая хриплым голосом говорить ему горячие слова поощрения: «Такой хороший», «Посмотри мне в глаза, дорогой, я же знаю, что ты можешь сделать это для меня», «Приятно ощущать, как ты любим мной?» — и тот крик, который он слышит в ответ, и то выражение на лице мужчины бесценны для него. После он целует его. Долго, лениво, не торопясь. Впереди у них целые выходные, и Ин Хо ни за что не отпустит его до утра понедельника. Или, если уж на то пошло, до конца своей жизни.