Хвосты, лапы и разговоры по душам

Муми-тролль, войдя в дом утром, с удивлением обнаружил, что там царит оживление. За кухонным столом сидел Снорк, увлечённо чертя на бумаге и эмоционально размахивая лапой, попутно объясняя свои действия. Напротив него курил трубку Муми-папа, который внимательно его слушал и, не отвлекаясь, одной лапой нежно гладил ступни Юксаре, расположившегося на его коленях. Мумрик же, мурлыча, читал какую-то книгу, спрятав лицо за её страницами. На его вытянутых ногах сидела Малышка Мю, с выражением крайнего злорадства что-то записывала на листке бумаги. Осмотрев всю эту картину и отметив, что мамы нигде не видно, Муми-тролль поздоровался: «Доброе утро всем!» Снорк, не отрываясь от своих чертежей, кивнул: «Доброе утро, Муми-тролль!» Юксаре и Мю также кивнули, не прерывая своих занятий. Папа же, взглянув на него, указал на стул рядом: «Садись, сынок, мама ушла к миссис Филифьонки, но она оставила вам с Снусмумриком завтрак в корзинке. Но для начала я хотел бы у тебя кое-что спросить». Удивлённый этому, Муми-тролль неуверенно сел рядом с ним. Отец, посмотрев на него с задумчивым видом, перевёл взгляд на Юксаре. Мумрик, почувствовав это, опустил книгу и, приложив её к подбородку, выдохнул: «Сегодня пришло письмо от Мюмлы. Мю уже пишет ответ, но прежде чем его отправить, я бы хотел, чтобы ты отнёс письмо Снусмумрику. А после вы бы сходили к Мюмле-младшей, чтобы дополнить ответ». Тролль удивлённо нахмурился, глядя на Малышку Мю. Та, оторвавшись от письма, проворчала: «Мама отправила нам всем общее письмо, зная, что мы все сейчас тут, поэтому будет лучше, если мы все отправим ответ ей в одном конверте». Она встала, весело размахивая хвостом с красным бантиком, и, свернув лист, протянула его вместе с вскрытым почтовым конвертом. Её рожки слегка переливались бирюзовым, и она добавила: «Мы все считаем, что будет лучше, если ты покажешь Снусмумрику мамино письмо». Взяв конверт, Муми-тролль посмотрел на него. В углу было приклеено три марки с бабочками, а слегка небрежным почерком было выведено: «Малышке Мю в Муми-дом в Муми-долине от Мюмлы». Покачав головой и отметив отсутствие обратного адреса, он спросил: «А куда же вы отправите ответ?» Юксаре улыбнулся и ответил: «Я знаю, куда именно она отправилась, поэтому подпишу конверт, когда письмо будет готово». Кивнув на это, Муми-тролль встал и направился в кладовую, где нашёл корзину, оставленную мамой. Заглянув в неё, он положил туда письмо и вернулся, ставя её на стол. Отметив, что Мю уже куда-то исчезла, он принялся искать кофе в шкафчике. Папа, наблюдая за ним, спросил: «Что ты ищешь, сынок?» Муми-тролль повернулся, глядя на них, и ответил: «Кофе, для таких важных вещей с утра определённо нужен кофе». Улыбнувшись, отец согласился и указал на соседний шкафчик: «Мама убрала его туда, там же и кофейник, можешь забрать и его». Кивнув на это, юный тролль решил сразу заварить кофе. Пока он это делал, сзади раздался шум, и он обернулся. Юксаре встал, потягиваясь, наклонился над сидящим Муми-папой и поцеловал его в нос, говоря: «Муми, дорогой, я, пожалуй, прогуляюсь до пляжа и немного погрею на солнце свои старые косточки, не теряй». Отец улыбнулся и, погладив его по лапки, ответил: «Хорошо, Юкс, я думаю, мы со Снорком как раз закончим чертежи для лодки». Кивнув на это, Мумрик скрылся в коридоре, и послышался хлопок двери, свидетельствующий о том, что он ушёл. Хмыкнув на это, Муми-папа посмотрел на ожидавшего Снорка, который протирал очки. Немного подумав, он сказал ему: «Снорк, я, пожалуй, схожу в кабинет за старыми чертежами, чтобы нам легче было работать над новыми». Снорк кивнул, уверенно говоря: «Это отличная идея, и почему я сразу об этом не подумал». Папа поправил свой цилиндр и ушёл наверх. Проследив за тем, как он скрывается, Муми-тролль залил кипятком кофейник и, посмотрев на Снорка, всё же с интересом спросил: «Тебя они не смущают?» Тот, оторвавшись от чертежей, непонимающе посмотрел на него. Тролль стушевался и перевёл взгляд на кофейник в своих лапах: «Ну знаешь, их отношения». Не зная, какое слово подобрать для этого, он снова посмотрел на Снорка. Тот, видимо поняв, о чём он бормочет, всё так же спокойно ответил: «Нет. А тебя они смущают, Муми-тролль?» Тролль отрицательно замотал головой и хвостом, восклицая: «Нет-нет, ну, может, немного, я просто не совсем понимаю, что происходит». Снорк поднял свои очки, потирая переносицу, и спросил: «А это имеет какое-то значение? Раз их всё устраивает и они счастливы, это хорошо, разве нет?» Муми-тролль неуверенно сел напротив него, ставя кофейник на стол, и, выдохнув, ответил: «Пожалуй, так и есть, я просто немного, мм, в замешательстве. Когда я спрашивал Юксаре в прошлый раз, он говорил, что их время ушло, но теперь вроде как они с папой пришли к чему-то, и теперь их нельзя увидеть по отдельности, я немного волнуюсь за маму». Хмыкнув на это, Снорк отпил из чашки, стоявшей рядом с ним, остывший чай, и ответил: «Муми-тролль, ты не бывал за пределами Муми-долины, в отличие от меня, поэтому много не видел. Но в мире существует множество разных вещей, чувств и существ, и не все из них подвластны нашему восприятию, поэтому я с уверенностью скажу, что любить кого-то — это удивительная наука. Вот ты любишь Снусмумрика, и это взаимно». Посмотрев на его краснеющую от смущения мордочку, он ещё раз отпил и продолжил: «А твой отец любит твою мать и Юксаре, и они любят его в ответ, это единственное, о чём тебе стоит знать. Но если ты так переживаешь, я думаю, тебе стоит поговорить об этом не со мной, а с ними». Всё ещё красный Муми-тролль кивнул. И, взяв корзинку и кофейник, он вышел через кухонную дверь во двор. Вздохнув, Снорк посмотрел в коридор, откуда выглянул Муми-папа, сжимая в руках чертежи. Увидев его обеспокоенный вид, Снорк сказал: «Знаете, я думаю, вам всем стоит поговорить с ним об этом. Он ещё так молод, и ему нужно убедиться, что у вас всё хорошо». Папа кивнул, соглашаясь со Снорком, и сел рядом. «Пожалуй, это так, Снорк, но пока почему бы нам не вернуться к чертежам?» Он кивнул, и, разложив их на столе, они вместе склонились над ними, обсуждая, что стоит добавить. Муми-тролль подошёл к палатке и, подняв шторку, заглянул внутрь. Снусмумрик в это время надевал сапоги. Подняв на него глаза, он улыбнулся и спросил: «Что там у тебя? Мама дала нам завтрак?» Тролль покачал головой: «Не совсем, она оставила нам еду, но ушла раньше, чем мы проснулись». Затем он посмотрел в сторону дома и предложил: «Давай позавтракаем под нашим деревом. У меня есть кое-какие новости для тебя, милый». Мумрик, встав и надев шляпу, хмыкнул: «Хорошо, сахарок, кажется, я даже знаю, о чём пойдёт речь». Выйдя из лагеря, они прошли немного ближе к дому и сели под старым дубом, где и приступили к трапезе. Заботливая Муми-мама оставила им омлет с овощами и несколько бутербродов. Пока они ели, Снусмумрик то и дело бросал взгляд на письмо, лежавшее в корзинке. Уже наливая себе кофе в кружку, он всё же спросил у него: «Куда ушла Муми-мама?» Муми-тролль повернулся и, добавив в его чашку сливки и сахар, ответил: «Она пошла к миссис Филифьонки, по крайней мере, так сказал папа». Мумрик довольно прищурился и чуть замурчал, отпивая из чашки. Прикрыв глаза, он посмотрел на него из-под ресниц и сказал: «Не мог бы ты сам прочитать мне письмо от Мюмлы?» Неуверенно посмотрев на него, но увидев, что он спокоен, тролль кивнул и достал несколько листов из конверта. Прокашлявшись, он начал: «Дорогие мои малыши, я хорошо устроилась в общине и уже чувствую себя лучше. Поэтому я вспомнила, что ничего не сообщила вам, хотя и собиралась. Я надеюсь, что Юксаре действительно отправился в долину, как говорил мне, когда мы прощались, и сообщил вам об этом. Также я вспомнила, что он говорил мне, что наш милый сын прошёл через взросление мумриков и теперь ещё больше похож на него. Я надеюсь, что у тебя, мой милый Снусмумрик, всё хорошо и ты чувствуешь себя лучше. Я хочу, чтобы ты знал, что я очень люблю тебя в любом случае, ведь ты моё драгоценное дитя. Крошка Мю, моя дорогая дочь, я надеюсь, что ты не злишься на то, что я с тобой не попрощалась. Но, зная тебя, скорее всего, ты в ярости и обвинишь в этом Юксаре. Но не будь к нему так строго, милая, он любит вас всех, и я в любом случае отправилась бы в общину рано или поздно. Там я выросла, и все эти годы я очень скучала по ней. Поэтому, когда я начала забывать даже такие важные вещи, как количество малышей в доме, я приняла решение вернуться, пока не стало поздно. Сейчас я осталась у одной из моих кузин, но скоро мы приберёмся в доме ваших бабушки и дедушки, и я перееду в него. Знай, несмотря ни на что, я люблю вас всех очень сильно и надеюсь, что когда-нибудь вы навестите меня. Мюмла, моя гордость, моё первое возлюбленное дитя, я знаю, что ты примешь и поймешь, почему именно я поступила так, но никогда не сделаешь так же, мы слишком не похожи. Я надеюсь, что ты не злишься на меня. Когда-то я возложила на вас с Мю слишком много всего, что должна была делать сама, особенно на тебя. И я очень сожалею об этом и могу лишь надеяться, что теперь ты счастлива. Поэтому прошу тебя о последней просьбе: присмотри за своими братом и сестрой, они, конечно, тоже уже взрослые и давным-давно самостоятельные, но это не мешает мне беспокоится о них. Также, если Муми-тролли и Юксаре прочитают это письмо, я хочу сказать, что очень люблю вас, мои дорогие друзья. Муми-мама, спасибо, что заботишься о моих детях как о родных, ты самая чудесная подруга, которую только можно желать. Муми-папа, старый болван, я надеюсь, что, если Юксаре не соврал, вы наконец-то поговорите и решите свою маленькую трагедию. Юксаре, любимый мой, если ты всё ещё в долине, тебя это тоже касается. Я прекрасно знаю, как ты можешь скрывать свои чувства за шуточками, но это не отменяет того, что ты чувствуешь. Все эти годы я наблюдала, как ты тоскуешь по Муми-троллю, и волновалась за тебя, даже не смотря на мою забывчивость. Поэтому искренне надеюсь, что вы все решите и будете счастливы, мои дорогие. С любовью, от Мюмлы-мамы для моих самых любимых». Муми-тролль закончил читать письмо и посмотрел на любимого. Снусмумрик выглядел растроганным, его глаза влажно блестели даже под полями шляпы. Шмыгнув носом, он посмотрел на него и молча развёл руки. Поняв его, тролль подполз ближе и крепко обнял его, чувствуя, как намокает мех на плече. Он принялся гладить его по спине, шепча: «Всё хорошо, милый, я знаю, что это очень важное для тебя письмо». Мумрик сжал его крепче на пару минут, а после, подняв голову, посмотрел ему в глаза. Шерстка на его носу и лбу взъерошилась, а глаза и нос слегка покраснели, но он улыбнулся и, поцеловав его в щеку, ответил: «Я просто очень рад. С тех пор как я узнал, кто моя мать, я всегда сомневался, что нужен ей, потому что она потеряла меня. Поэтому её слова о том, что она любит меня, очень важны для меня. Я знаю, что это не то же самое, что, например, твои родители, но мне достаточно и этого, просто знать, что я важен для неё и она помнит обо мне». Тролль прижался носом к его носу в муми-поцелуе и тихо, мягко ответил: «Я понимаю, солнце моё, но хочу, чтобы ты знал, что ты действительно важен для всех нас. Я люблю тебя больше всего на свете, и я уверен, что все остальные также очень сильно тебя любят, поэтому тебе не стоит сомневаться в этом». Снусмумрик покраснел, и в его глазах разлился океан нежности и любви к его милому, чудесному Муми-троллю. Его возлюбленный был самым прелестным существом, которое он только мог встретить. Счастливо улыбнувшись ему, он вдруг неожиданно положил лапки ему на мордочку и принялся осыпать его поцелуями. Тролль, щурясь, радостно рассмеялся, прижимая его за талию, и, подняв вверх, закружился вместе с ним по траве. Мумрик рассмеялся в ответ, крепко обняв его за плечи и прижавшись к нему всем телом. Тролль остановился и, нежно держа его в своих лапах, поцеловал в плечо. Потираясь о него мордочкой, он сказал: «Я так рад, что тебе лучше, дорогой. Как бы мне ни хотелось осыпать тебя своей любовью прямо сейчас, нам нужно сходить и показать письмо твоей старшей сестре». Мумрик сделал вид, что дуется, и, хитро прищурившись, ответил: «Может быть, я бы подумал над этим, если бы ты не отпускал меня, пока мы идем к ней». Удивленно посмотрев на него и поняв, что он не шутит, Муми-тролль снова расплылся в нежной улыбке и, крепче обняв его под бедра, прижал к своей груди. «Конечно, солнце, но сначала мы должны убрать корзинку хотя бы на крыльцо и собрать листы с земли», — ответил он. Так они и сделали, а также взяли лист ответного письма Мю и, взглянув на него, громко рассмеялись. Там неровным почерком большими буквами было написано: «НУ КОНЕЧНО Я ЗЛЮСЬ, И ЭТОГО СТАРОГО МОШЕННИКА Я ВСЕ РАВНО УКУШУ, ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МАМА, СПАСИБО ЗА ПИСЬМО, МЮ». А на всю оставшуюся часть листа был нанесён рисунок, где забавный маленький человечек кусал другого за хвост. Покачав головой и сойдясь на том, что крошка Мю бывает такой предсказуемой, они отправились к дому Мюмлы-младшей. Мюмла с удовольствием занималась поливом цветов, в то время как Туу-Тики, расположившись в плетеном садовом кресле, вырезала что-то из деревянного бруска, насвистывая весёлую мелодию. Заметив её довольную улыбку, Мюмла с нежностью спросила: «Дорогая, это, случайно, не одна из мелодий моего брата?» Тики, взглянув на неё, кивнула и ответила: «Да, это его прошлогодняя летняя песня. Уже почти наступило лето, и я вспомнила об этом. Думаю, скоро он возьмётся за сочинение новой мелодии, чтобы успеть к празднику середины лета». Мюмла, глядя на цветущие кусты пионов, согласилась с ней и задала следующий вопрос: «А что ты вырезаешь на этот раз?» Женщина улыбнулась и, нежно погладив кусочек дерева, сказала: «Мм, это кое-что для твоего брата и юного Муми-тролля». Мюмла младшая, с удивлением взглянув на деревянную заготовку, спросила: «О, это очень интересно. Это что-то важное?» Туу-Тики загадочно ответила: «Очень даже, но пока это секрет, сладкая моя, но потом я обязательно покажу тебе его». Мюмла кивнула и, посмотрев ей за спину, неожиданно вскинула голову и тихо захихикала. Тики обернулась и увидела вдалеке Муми-тролля, который медленно приближался к ним, крепко удерживая на своих лапах Снусмумрика. Тот, прижавшись к его груди, явно спал. Подойдя к ним, Муми-тролль шикнул на них, призывая вести себя тише, и, немного помявшись возле них, аккуратно сел в кресло напротив Туу-Тики. Выдохнув, он легко приподнял Снусмумрика, держа его за бедра, и разместил у себя на коленях. Пока он это делал, Снусмумрик даже не шелохнулся, продолжая спать. Наконец устроившись, Муми-тролль улыбнулся, глядя на явно развеселившихся с их вида женщин, и тихо сказал: «Он уснул по дороге сюда, что неудивительно, учитывая, как он распереживался до этого». Мюмла встревожено взглянула на лицо брата, наполовину спрятанное в меху тролля, и, отметив его покрасневшие нос и глаз, присела на подлокотник кресла Туу-Тики. Женщина, посмотрев на её встревоженное лицо и горящие бирюзовым рожки, отложила ножик с заготовкой в сторону и обняла её одной рукой за талию, другой похлопывая по её руке: «Ну-ну, огонёк, я уверена, что там ничего страшного, не так ли, Муми-тролль, мой дорогой друг?» Тролль кивнул и, придержав одной лапой спящего мумрика под спину, другой аккуратно зарылся в карман его пальто и, слегка шурша, достал конверт, протягивая его им. «Это письмо от Мюмлы старшей для всех вас», — сказал он. Мюмла неуверенно взяла конверт и, нахмурившись, достала листы письма, передавая их Тики. «Хм, мама же отправилась в общину. Обычно оттуда не приходит почта», — произнесла она. Туу-Тики расправила листы и, держа их так, чтобы ей было видно текст, сказала: «Обычно да, дорогая, но они могут отправлять и получать письма с нейтральной территории, где встречаются с близкими, которым не позволино заходить внутрь общины». Хмыкнув на это и покачав головой, она наклонилась и принялась за чтение вместе с ней. Через некоторое время они добрались до последней страницы и рассмеялись над ответом Крошки Мю, после чего, сложив все в конверт, положили его на столик, стоявший между креслами. Потом Мюмла посмотрела на свой сад и наконец-то выдохнула: «Пожалуй, это намного лучше, чем то, что я ожидала. Зная маму, неудивительно, что Снусмумрик расчувствовался. Она так редко говорила кому-либо из нас о своих чувствах к нам, что всегда казалось, что если мы так же исчезнем, как и он, она даже и не заметит. Собственно, так и было, когда я ушла, и после, когда она забыла Мю в Муми-доме. Я не виню её. Синдром одиночества мюмлий действительно очень сильно влияет на память и ум». Тики сжала её руку крепче и прижалась головой к её боку. Посмотрев на неё, Мюмла наконец снова улыбнулась и вернула свое внимание к троллю. Тот сидел слегка грустный и гладил Снусмумрика по спине. Тот мурчал, уже полностью пряча лицо у него на плече, что, вероятно, означало, что он проснулся, пока она читала, и слышал всё, что она сказала. Немного смутившись этому, она все же спросила: «Привет, милый, как тебе спалось?» Мумрик выдохнул и, подняв лицо, развернулся, удобнее устраиваясь на чужих ногах, чтобы смотреть на сестру. Теперь тролль обнимал его, положив голову ему на плечо, и его лапы сходились на его животе в крепком замке. Погладив его по ним, Снусмумрик, посмотрев себе на ноги и скрывая тем самым лицо шляпой, ответил: «Хорошо, не переживай, всё хорошо. Просто содержание этого письма действительно оказалось важным для меня». Кивнув на это, Мюмла младшая улыбнулась и, снова посмотрев на сад, чтобы не смущать брата, ответила: «Я понимаю, мама очень мало с тобой общалась, а когда вы виделись, она была слишком рассеянный, чтобы обратить на тебя внимание. К сожалению, с этим ничего не поделаешь, она такая, какая есть. Но я хочу, чтобы ты знал, что я уверена, что она правда тебя любит. В конце концов, я помню, как она тебя ждала. Ни до, ни после она не была так трепетна к своей беременности. Знаешь, у них с Юксаре очень долго не получалось завести общего малыша, поэтому, когда ты родился и он увидел тебя, то был в таком восторге, что не отходил от тебя ни на секунду и был готов пылинки сдувать. А потом взял тебя с собой в путешествие на полгода, а вернувшись, с неохотой оставил тебя нам». На её лицо набежала тень печали, и, посмотрев на него, она, сжав одной рукой подол своего платья, добавила: «Тем печальней было, когда ты пропал. Он был так зол, что я боялась, что он сорвётся и ударит маму, как один из её бывших ухажёров. Но он лишь сжался, став еще меньше, и ушёл. Последующие несколько месяцев он либо искал тебя по округе, либо спрятавшись в бельевом шкафу плакал. Я никогда раньше не видела его плачущим — обычно, что бы ни происходило, он всегда улыбался. Снусмумрик, посмотрев на неё, кивнул и сказал: «Да, я знаю, он не хочет казаться слабым». Затем он откинулся назад на грудь Муми-тролля, посмотрел на плывущие по небу облака и вздохнул: «Я знаю, что это болезненное воспоминание для всех вас, но на самом деле я очень рад узнать, что меня действительно не бросили в коробки, как говорили мне воспитатели». Мюмла, удивлённо посмотрев на него, покачала головой: «Ох, нет, конечно, нет, никто из нас никогда не оставил бы тебя специально. Ты очень дорог родителям и, конечно, мне, ты мой младший брат. Несмотря на то, что мы так мало общались, я хочу, чтобы ты знал, я очень сильно люблю тебя, Снусмумрик. Поэтому, если от рассказа о том, что случилось тогда, тебе становится легче, я очень рада этому и всегда готова ответить на любые твои вопросы». Улыбнувшись ей в ответ, он неожиданно переместился, ложась спиной на колени тролля и закинув ноги на подлокотник. Затем он опустил шляпу на лицо и глухо сказал: «Я рад это слышать, ты тоже мне дорога, сестрёнка. Пожалуй, тебе стоит написать ответ на письмо, папа и Мю собираются отправить все ответы в одном конверте». Мюмла фыркнула и, рассмеявшись его попытке скрыть смущение, встала: «Пожалуй, действительно стоит ответить маме. Пойду схожу за бумагой и ручкой. Я надеюсь, вы оба будете пирог и чай». Снусмумрик промолчал, делая вид, что задремал, а Муми-тролль, улыбнувшись, погладил его по колену и ответил за него: «Конечно будем, Мюмла, твои пироги — одни из лучших в Долине». Она рассмеялась на это и заметила: «Но точно не лучше, чем у Муми-мамы», и удалилась в дом. Туу-Тикки, нежно посмотрев ей вслед, вновь сосредоточилась на деревянном брусочке, аккуратно срезая с него лишнее. Тролль, наблюдавший за ней, немного смущенно спросил: «Как у вас дела, ну, у вас всех?» Женщина подняла глаза и, посмотрев на его алеющую мордочку, со смешком ответила: «Спасибо, что спросил, но у нас всё хорошо. В этом году Мюмла останется со мной у вас в купальне, если вы не возражаете». Тролль уверенно заверил, махая лапой: «Нет, конечно, нет, никто не будет против. Папа очень рад, что ты присматриваешь за ней, пока мы спим». Кивнув на это, она посмотрела на ближайшие кусты пионов и добавила: «Я знаю, что, наверное, у тебя есть ещё какие-то вопросы». Тролль неуверенно посмотрел на Снусмумрика, который, казалось, снова задремал, мирно лежа на его коленях. Погладив его по колену ещё раз, он слегка помотал кончиком хвоста и нерешительно спросил: «Я просто хотел бы знать, ну… не обидно ли тебе, что Инспектор, ну, тоже эээ, бывает у Мюмлы». Тикки улыбнулась его робости и, посмотрев на небо, обдумывая ответ, сказала: «Я понимаю твой интерес, поэтому могу заверить, тебе не о чем волноваться. Инспектор — хороший мужчина и очень хорошо относится к Мюмле, но зимой он, как и все вы, впадает в спячку, поэтому ей бывает одиноко, и ей приходится уходить на юг, чтобы не быть одной. Теперь же, когда мы вместе, она может остаться со мной и не волноваться о том, что оставляет вас всех здесь одних. Мне этого достаточно». Кивнув ей, тролль задумчиво посмотрел на ближайший куст пионов и улыбнулся. Женщина снова вернулась к своему занятию, тихо насвистывая мелодию, пока из дома не появилась Мюмла младшая с подносом, на котором на тарелке был аккуратно разрезанный пирог с ягодами и чайный сервиз. Поставив всё на столик, она улыбнулась им и сказала: «Давайте есть, а я пока напишу ответ». Туу-Тикки улыбнулась ей в ответ и, убрав в сторону свой ножик и заготовку, похлопала себя по колену, а после развела руки в стороны. Кокетливо хихикнув, Мюмла села к ней на колени и, обвив хвостом одну из её задних лап, протянула ей кусочек пирога и, расправив перед собой лист бумаги, принялась писать на нём. Муми-тролль улыбнулся её довольному лицу и опустил взгляд вниз, где уже, подняв с глаз шляпу, так же улыбаясь, смотрел на них Снусмумрик. Он перевёл взгляд на него и, прищурившись, потянул его лапу, чтобы встать. Сделав это, он потянулся, а потом снова сел уже между его ног. Его хвост довольно веял из стороны в сторону, пока он двигал к себе поднос. Передав кусок пирога троллю, он взял ещё один для себя и, откусив его, счастливо заурчал, явно довольный его вкусом. Тролль согласно промычал, после чего сказал: «Мюмла, пирог, как всегда, прекрасен». Та подняла глаза и, улыбнувшись, ответила: «Спасибо, я рада, что вам нравится. Я знаю, что Снусмумрик особенно сильно любит чернику, поэтому я надеюсь, что он всем доволен». Мумрик улыбнулся сестре и ответил: «Конечно, это очень вкусно, Мюмю». Та кивнула и вернулась к письму. Через время, когда пирог был съеден, чай выпит, а письмо дописано, они распрощались. На последок Мумрик обнял сестру, а после Муми-тролль и Снусмумрик пошли домой, крепко держась за лапки. Смотря, как они удаляются по тропинке, Мюмла младшая улыбнулась и, откинувшись назад на грудь Тикки, посмотрела в её голубые глаза. Женщина легко улыбнулась и, подняв её ладонь, оставила лёгкий поцелуй на её костяшках, после чего сказала: «Я же говорила, что с ним всё будет хорошо, огонёк мой». Кивнув на это, девушка крепко прижалась к ней, закрывая глаза и чувствуя полное умиротворение впервые за последние годы. Юксаре наслаждался покоем, лежа на большом булыжнике и вдыхая солёный морской воздух. Он грелся на солнышке и дремал, когда рядом послышались лёгкие шаги, и тень накрыла его. Открыв глаза, он улыбнулся, увидев склонившуюся над ним Фрёнкин Снорк. Её мех переливался золотым, а на лице играла тёплая улыбка. Поняв, что он проснулся, она произнесла: «Здравствуйте, Юксаре, не возражаете, если я присяду рядом?» Он кивнул и, потянувшись, как кот, принял позу лотоса, освобождая ей место. Сев рядом с ним, Фрёнкин принялась медленно пропускать песок сквозь пальцы, не отрывая взгляда от моря. Несколько раз повторив это движение, она вздохнула и сказала: «Мой брат сейчас в Муми-доме. Я знаю, что вы с Муми-папой увлекли его грандиозным планом по улучшению лодки». Мумрик рассмеялся и ответил: «О, прошу прощения, малышка, но я считаю, что план Муми-тролля действительно весьма хорош». Посмотрев на него, Снорка улыбнулась, и её мех слегка порозовел. «Да я и не сомневаюсь, у него всегда много интересных идей. Я не особо волнуюсь, потому что в вашем доме брат хотя бы точно будет вовремя накормлен и уложен спать. Просто, когда мне не нужно о нём постоянно заботиться, я не знаю, куда девать столько свободного времени». Хмыкнув на это, мужчина тоже обратил свой взгляд на море, обдумывая ответ. Поправив свою шляпу, он спросил: «Неужели у тебя нет никаких занятий? В прошлый раз ты успешно вышивала, поэтому я уверен, что ты можешь найти себе занятие по душе». Фрёнкин выдохнула и, подтянув колени к груди, начала крутить золотой браслет на своей лодыжке. Наблюдая за бликами, которые прыгали на нём при каждом движении, она ответила: «Да, мне нравится рукоделие, но мне бы хотелось заниматься чем-то ещё помимо него. Знаете, не очень хочется сидеть и сутками заниматься одним и тем же. Я бы могла провести время с кем-то из друзей, но сегодня все чем-то заняты. Снифф и Мю снова проворачивают какую-то схему обогащения, брат зарылся в чертежи вместе с Муми-папой, а Муми-тролль ушёл по каким-то загадочным важным делам со Снусмумриком, по словам Муми-папы, что не особо важно. Я уверена, что им в любом случае надо бывать наедине друг с другом. В конце концов, они только стали парой». Мужчина кивнул и, вытянув одну из задних лап, начал рыться в кармане. Наконец, он достал оттуда небольшой кожаный блокнот, перетянутый резинкой, и ручку. Открыв его, он задумчиво посмотрел внутрь и произнес: «Знаешь, когда-то давно, когда мы все разошлись по разным дорогам, я тоже не знал, что делать. И тогда одна ведьма, которую я встретил в баре, сказала мне, что для того, чтобы понять, чем теперь заниматься, я должен написать список всего, что искренне нравится мне и приносит удовольствие, и решить, исходя из него. Я думаю, почему бы тебе не сделать то же самое?» С этими словами он вырвал чистый лист из блокнота и, закрыв его, протянул ей вместе с ручкой. Неуверенно взяв их в лапки, Снорка положила блокнот себе на колени, а сверху — лист. Она вздохнула, глядя на его белизну, и произнесла: «Может быть, вы правы, но я даже не знаю, с чего начать». Мужчина нежно погладил ее по голове и ответил: «Конечно, девочка, иногда мы все не знаем, с чего начать, но почему бы тебе для начала просто не написать то, что тебе больше всего нравится делать, или, например, свою любимую книгу или песню?» Кивнув, она взяла ручку и, задумавшись, неуверенно начала писать своим красивым почерком. Какое-то время они сидели в тишине, лишь под звуки морских волн и скрип ручки по бумаге. Наконец, она остановилась, ещё раз пробежала глазами по написанному, кивнула и вернула листок ему. Юксаре посмотрел на её сверкающую лиловым шёрстку и мягко спросил: «Мне прочитать?» Она кивнула, и он, аккуратно взяв листок в лапы, слегка хрипло зачитал вслух: «Мне нравится Одри Гламур, я люблю краситься и ухаживать за своей челочкой, я люблю читать модные журналы и романы с пиратами, я люблю вышивать, мне нравится смотреть музыкальные шоу по телевизору и проводить время с друзьями на природе, я люблю делать украшения из ракушек, бусин и ниток, а ещё я люблю петь и рассказывать другим про моду, мне очень нравится подбирать наряды для своих друзей». Закончив, он посмотрел на неё и улыбнулся, увидев, как её мех переливается розовым и персиковым, выдавая её смущение. После этого он аккуратно спросил: «Если тебе так нравится мода и делать разные украшения, почему бы тебе не заняться чем-нибудь из этого? Ты могла бы попробовать сама сшить что-то, что понравилось тебе в журналах, или же самой написать что-то вроде статьи, рассказывая о том, что именно тебе нравится в тех или иных вещах». Она, пошевелив хвостом, посмотрела на свой браслет и кивнула: «Это звучит интересно, пожалуй, я попробую и то, и то». Мягко улыбнувшись, мужчина снова погладил её по голове и встал, надевая свои сапоги, которые всё это время стояли с другой стороны от валуна. «Это замечательная идея, малышка, я думаю, что тебе стоит начать прямо сейчас, а я, пожалуй, вернусь и проверю своего дорогого Муми-тролля и твоего брата», — произнес он, идя в сторону тропинки в долину. Посмотрев ему вслед, Фрёнкин Снорк улыбнулась, подумав о том, насколько этот мужчина иногда легко находит решение чужих проблем. Она тоже встала, направляясь на поиски ракушек. Муми-папа, уставший от долгих часов споров о деталях в плане корабля, медленно потягивал чай. Напротив него, по другую сторону стола, с такой же усталостью потягивал свой чай Снорк, подняв очки на лоб и взъерошив синеватую чёлку. Вдруг раздался скрип двери, и в кухню, напевая какую-то мелодию, вошел Юксаре. Он окинул взглядом их уставшие лица и стол, заваленный смятыми бумагами и канцелярскими принадлежностями, и с улыбкой покачал головой. Наклонившись и внимательно рассматривая бумаги, он сказал: «Пожалуй, нам стоит прибраться здесь до того, как вернется Муми-мама, мне бы не хотелось ее расстраивать». Мужчины, вздрогнув, оглядели стол и согласно кивнули. Снорк, вздохнув, ответил: «Мне бы тоже не хотелось, все-таки она приготовила нам завтрак». Он встал и начал складывать бумаги в аккуратную стопку. Юксаре, наблюдая за его действиями, подвинул стул ближе к Муми-папе и сел на него, облокачиваясь грудью и руками на спинку стула и положив голову на сложенные лапы. Он сказал: «Знаешь, я встретил твою сестру». Снорк кивнул: «Мм, я думал, она дома или гуляет с друзьями». Муми-папа, покосившись на Мумрика, поставил чашку с блюдцем на стол и с некоторой неуверенностью произнес: «Ты не заметил, Снорк, но она заглядывала к нам до этого». Молодой снорк замер и, не отрывая взгляда от бумаг, выдохнул: «Оу, это не очень хорошо». Мужчины переглянулись, и Юксаре ответил: «Да, она была расстроена, ну, не только из-за тебя, знаешь, она сказала мне, что совершенно не представляет, чем может заняться в одиночестве». Снорк поправил очки и, потирая переносицу, ответил: «Это действительно не очень хорошо». Мумрик, успокаивая его, кивнул и произнес: «Не волнуйся, я поговорил с ней немного и подкинул пару идей, так что сейчас ей лучше». Муми-папа с сомнением произнес: «И что же ты мог посоветовать девочке, мой дорогой?» Мумрик рассмеялся и ответил: «Не волнуйся, Муми, ничего противозаконного или неуместного для юной леди, лишь пару мыслей на тему творчества и рукоделия, я не настолько невежественен, как ты думаешь». Смущенно похлопав его по спине, тролль ответил: «Тогда ладно». Снорк, закончив собирать бумаги, снова сел и неуверенно произнес: «Я надеюсь, все действительно хорошо, ей правда стоит найти что-то только для себя». Кивнув на это, Муми-папа прокашлялся и сказал: «Что же, раз так, то я думаю, нам стоит отдохнуть от обсуждения, почему бы тебе не пойти прилечь вздремнуть, а я уберу все это пока к себе в кабинет и займусь мемуарами». Снорк, потирая лапой подбородок и тяжело вздохнув, все же согласился и ушел наверх в одну из гостевых комнат. Муми-папа, действительно, принялся собирать все со стола. Проследив за тем, как он берет стопку и часть канцелярии в лапы, Юксаре вздохнул и, потягиваясь, встал, помогая ему собрать оставшиеся вещи. Вместе они поднялись наверх, в кабинет, где вскоре, уютно устроившись в одном кресле, стали тихо спорить о содержании мемуаров Муми-папы. Муми-мама, устав от долгого разговора с миссис Филифьонкой о гортензиях и их поливе, уже выпила четыре чашки чая. Эта тема её сильно утомила. Взглянув на часы и заметив, что скоро обед, она наконец-то нашла предлог, чтобы уйти: «О, уже так поздно, миссис Филифьонка, я думаю, мне стоит вернуться домой и приготовить обед. Скоро дети вернутся, и им нужно будет подкрепиться после такого насыщенного утра». Миссис Филифьонка тоже взглянула на часы и согласилась: «Вы правы, пожалуй, мне тоже стоит заняться этим». Попрощавшись с ней и поправив сумочку на плече, мама отправилась домой, размышляя о том, что можно приготовить сегодня. «Так, у нас ещё есть яйца и мука, а также немного картофеля и мяса в кладовой. Пожалуй, можно приготовить пастуший пирог и картофельный салат», — думала она, вспоминая рецепты. Не заметив, как дошла до дома, Выплыв из мыслей, она увидела на крыльце корзинку, которую оставляла для своего сына и его возлюбленного. Заглянув внутрь, она улыбнулась, увидев, что они всё съели. Взяв корзинку, она открыла входную дверь. Войдя внутрь, она удивилась царившей там тишине. Посмотрев в гостиную, она прошла на кухню, оглядывая её. Там она заметила два сдвинутых стула, стоявших друг к другу сиденьями, и пару смятых бумажек, забытых под столом. Покачав головой, она улыбнулась и подумала: «Ох, иногда они такие мальчишки, не лучше наших сыновей». Поставив свою сумочку и корзинку на один из стульев и задвинув другие, она начала убирать бумажки, разворачивая их. Убедившись, что там нет ничего важного, она выбросила их в мусорную корзину и решила, что для начала сделает пару сэндвичей, чтобы её мальчики подкрепились. Поправив фартук, она приступила к готовке, напевая слова одной из колыбельных, которые когда-то пела своему сыну. Муми-мама с осторожностью вошла в кабинет, бережно держа поднос одной лапой. На подносе возвышалась стопка сэндвичей и две чашки кофе. Закрыв за собой дверь, она взглянула вперед, где Муми-папа, лишенный своего привычного цилиндра, одной рукой писал что-то, а другой нежно придерживал за спину мумрика, уютно устроившегося у него на коленях. Мумрик, крепко обнимая его, положил голову на плечо и блаженно щурился. Посмотрев прямо на нее, Юксаре с улыбкой произнес: «Муми, отложи свою писанину, твоя чудесная жена принесла нам ланч». Тролль, хмыкнув, отложил ручку в сторону, слегка повернул голову и взглянул на нее, не в силах полностью развернуться, пока мумрик продолжал восседать на его коленях. Муми-мама, улыбнувшись, подошла ближе, поставила поднос на свободный край стола и произнесла: «Перекусите, мальчики, но я надеюсь, что через пару часов вы сможете оторваться от своих мемуаров и спуститесь обедать со всеми». Затем она наклонилась и поцеловала в щеку сначала Юксаре, а потом своего мужа. Мумрик, мурлыча, взял ее лапу в свою и прижался в ответном поцелуе, говоря: «Конечно, дорогая Муми-мама, я обязательно вытащу этого старого пня из-за стола». Тролль поморщился, но, сжав его спину обеими лапами, ответил: «Я сам могу позаботиться о себе, но да, мы обязательно спустимся к обеду, дорогая». Женщина, улыбнувшись, похлопала его по плечу и, поправив фартук, вышла за дверь. Юксаре, улыбаясь, потерся об плечо тролля и развернулся, беря сэндвич и передавая другой такой же ему. Откусив, он довольно заурчал и произнес: «Ох, знаешь, я так люблю ее, она до сих пор помнит, что моя любимая начинка — это сыр с ветчиной и яйцом». Муми-папа с улыбкой погладил его по голове и ответил: «Конечно, помнит, милый. Вы раньше проводили столько времени вместе на кухне и секретничали обо мне, что я иногда ревновал и даже не знал, кого из вас и к кому». Мумрик рассмеялся и хитро прищурился: «О, Муми-тролль, я знал, что ты тот ещё проказник, но я всё равно ни за что не скажу, о чём мы тогда разговаривали». Тролль хмыкнул и приступил к еде, постукивая пальцами одной лапы по столу: «Юксаре, услышав это, замер, осознав, что это азбука Морзе, а потом засиял: «О-о-о, Муми, это очаровательно, но ты меня не подкупишь этим, но я тоже тебя люблю, моя ты грозовая тучка». Слегка смутившись на этот прямой ответ, тролль спрятал глаза за цилиндром и активнее принялся поедать сэндвичи. И, посмеявшись над этим, Мумрик довольно прижался к нему боком, вытягивая ноги на подлокотник кресла, и отпил свой кофе, определив его по запаху, ведь в него Муми-мама всегда клала корицу и ваниль. Громко урча, он выглядел невероятно счастливым. Муми-папа посмотрел на его прикрытые ярко-голубые глаза, почувствовал, как знакомо его наполняет нежность и любовь к мужчине, и, не долго думая, убедившись, что он поставил чашку на стол, наклонился и, прижав лапу к его щеке, поцеловал. Мумрик выдохнул и, замахав хвостом, простонал ему в губы, после чего сжал его плечи, чуть впиваясь коготками в мягкий мех и словно растекаясь на его коленях. Улыбнувшись сквозь поцелуй, тролль стал поглаживать его за ушами. Юксаре громко замурчал, но вскоре неожиданно больно прикусил его губу. Вздрогнув, тролль отстранился, смотря на его горящее лицо. Мумрик отвёл взгляд в сторону и, кашлянув, сказал: «Как бы мне всё это ни нравилось, но скоро обед, и если ты продолжишь, мы не выйдем отсюда до вечера. Мне бы не хотелось, чтобы Муми-мама пришла за нами, а потом сверлила нас обиженным взглядом, как раньше. В конце концов, мы обещали спуститься к ней». Смутившись, тролль посмотрел на дверь и кивнул: «Кхм, да, прости, я немного не подумал об этом». Юксаре посмотрел на него и, прищурившись, протянул: «О, поверь мне, я знаю, о чём ты думал». Муми-папа, окончательно смутившись, взял свою чашку, чтобы занять руки, молча смотря в неё. Посмотрев на это, Мумрик покачал головой и прижался обратно к его плечу, кладя голову на него: «Ммм, знаешь, мы с тобой уже староваты, чтобы смущаться, как мальчишки, из-за такой ерунды». Скосив на него взгляд, тролль отпил кофе и ответил: «Может быть, так и было бы, но знаешь, мы, наверное, оба отвыкли друг от друга. В конце концов, прошло уже 20 лет с того момента». Хмыкнув, Юксаре потерся об его плечо и очень тихо выдохнул: «Знаешь, я не чувствую этого времени, будто это всё было только вчера, и мы просто вернулись к тому, на чём остановились тогда, но я знаю, что для тебя это всё по-другому». Тролль поставил чашку и слегка повернулся, беря его мордочку в лапы: «Да, для меня время действительно прошло, но это не делает это всё хуже, даже наоборот, я лишь ещё сильнее и чище чувствую всё то, что ты во мне вызываешь. И мы оба изменились, ты стал мягче и менее независим, поэтому я больше не боюсь быть забытым. Я не уверен, изменился ли я в лучшую сторону, но хочу, чтобы ты знал, что, чтобы ни случилось, я всегда буду ждать тебя здесь, дома. В конце концов, я строил его и для тебя тоже, хоть и знал, что тебе это не нужно, но это в любом случае, независимо ни от чего, и твой дом». Улыбнувшись, Мумрик прижал его лапу, целуя, и ответил: «Да, теперь я знаю. Знаешь, когда Снусмумрик пропал, я был в таком горе, что мне впервые в жизни по-настоящему захотелось исчезнуть, поэтому я так и сделал, бродя туда, куда глазам придётся, и изредка возвращался, чтобы Мюмле было не так плохо, но эта потеря убила наши отношения, и, как бы мы ни любили друг друга вместе, мы лишь испытывали горе. Ей было стыдно, что она не уследила за ним, а мне — что я оставил её одну, зная, как эта потеря ухудшает её состояние». Тролль погладил его по щеке и переплел свои пальцы с его крепкими, удерживая их, он ответил: «Это одна из тех причин, по которой ты так долго не появлялся тут, не так ли, Юкс?» Мумрик посмотрел на их сцепленные лапы и, грустно улыбнувшись, ответил: «Наверное, да, я бы даже сказал, что основная. Ты же знаешь, как мне сложно говорить о чувствах, а ещё я боялся посмотреть в твои глаза и увидеть разочарование». Муми-Папа выдохнул и потянул его к себе, крепко обнимая и спрятав морду у него на плече, вдыхая запах табака и трав, глухо сказал: «Я бы никогда не стал, ты одно из немногих существ, что вызывает во мне восхищение, я очень горжусь тем, что ты был и есть в моей жизни, но, возможно, если бы ты поделился со мной своей болью, ты бы встретился с сыном намного раньше». Хмыкнув на это, Юксаре ответил: «Так и есть, но всё случилось как случилось, я рад, что дорога жизни вообще привела его именно к вам, и вы смогли дать ему всё то, что он должен был получить, но не получил от нас с Мюмлой». Сказав это, он погладил его по спине и добавил: «Никогда бы не подумал, что мы с тобой будем говорить о чувствах, пожалуй, мы действительно стали очень сентиментальными». Муми-папа посмотрел на него и, улыбнувшись, ответил: «О, действительно, но, пожалуй, это нам на пользу, знаешь, я очень рад, что у наших сыновей врожденная эмпатия и чувство такта их матерей». Рассмеявшись на это, Мумрик покачал головой: «О, это действительно так, если бы не это, они бы топтались вокруг друг друга намного дольше, и мы бы замучились ждать, когда это уже случится». Ещё раз посмеявшись, он посмотрел на часы, стоявшие на столе, и, поцеловав тролля в щеку, встал, говоря: «Я думаю, нам следует спуститься, пока Муми-дева не пришла по наши души с полотенцем», — и вышел. Муми-папа рассмеялся, вспоминая, как его жена в молодости гоняла их по палубе, шлепая полотенцем по спине. Он тоже встал и последовал за ним. Муми-мама хлопотала на кухне, сервируя стол, когда в дверях появился сонный Снорк. Зевая, он поздоровался с ней и, не совсем проснувшись, сел на ближайший стул. Мама улыбнулась ему и поставила салат в центр стола. В этот момент за спиной у неё скрипнула дверь, и в кухню вошел Снифф с грустной мордочкой. На его руке висела Малышка Мю, чье лицо выражало злорадство. Её рожки горели зеленым, а хвост описывал круги. Они тоже поприветствовали маму, после чего она обратилась к ним с просьбой: «Дорогие мои, не могли бы вы достать для меня из подвала две банки сока?» Они кивнули, и Снифф полез в люк в полу, а Мю придерживала его, ожидая. Муми-мама улыбнулась и, надев прихватки, открыла духовку. Вынув пирог, она поставила его на столешницу, чтобы он схлынул. В этот момент из прихожей донёсся шум, и в дверях появилась очень довольная Фрёнкин Снорк. Её золотой мех светился, и она поздоровалась со всеми. Заглянув через мамино плечо, она, улыбаясь, спросила: «О, это пастуший пирог? Как замечательно! Мне помочь тебе, мама?» Муми-мама кивнула и ответила: «Да, ты не могла бы достать стаканы из серванта?» Снорочка снова кивнула и ушла в гостиную за стаканами. Мама же принялась нарезать пирог, радуясь, что сегодня на обед собирается почти вся семья. Вскоре сверху спустились Юксаре и Муми-папа. Увидев их довольные лица, она улыбнулась и сказала: «А я думала, что мне уже придётся за вами идти». Рассмеявшись на это, Юксаре наклонился, помогая дочери ставить банку сока на столешницу. Открыв ящик, он достал оттуда открывашку, чтобы открыть её, и ответил: «Не волнуйся, дорогая, я напомнил нашей Тучке, какая ты бываешь грозная с полотенцем в лапках». Рассмеявшись, она покачала головой, доставая два кувшина для сока. Посмотрев на мужа, она сказала: «Дорогой, не мог бы ты принести ещё стульев из кладовой? Сегодня нас довольно много». Кивнув, Муми-папа ушел за стульями. Пока Юксаре и Муми-мама переливали сок в кувшины, в кухню зашли Муми-тролль и Снусмумрик. Раскрасневшиеся, растрёпанные и счастливые, они держались за лапки. Посмотрев на листья и травинки в их мехах, мама тепло улыбнулась и сказала: «Мальчики, вы как раз вовремя, сейчас будем обедать. Идите, помогите папе со стульями и садитесь». Кивнув, они отправились к нему. Через 15 минут стол был накрыт, и все с аппетитом приступили к обеду. Мама сидела в центре, с улыбкой наблюдая за своей семьей. Слева от неё расположился папа, на чьи колени в очередной раз положил свои лапы Юксаре. За папой сидел Снусмумрик, прижимаясь боком к Муми-троллю, который что-то увлечённо рассказывал Снорочке. Её брат, всё ещё сонный, ковырялся в пироге. А справа от мамы сидела Мю, активно поедая пирог, словно соревнуясь в скорости со Сниффом. Ещё раз улыбнувшись, Муми-мама наконец-то приступила к обеду. После трапезы все переместились в гостиную. Мама, сидя на диване, всё ещё вязала что-то красное. Юксаре, лениво закинув лапы и хвост ей на колени, мурчал, его голова лежала на коленях Муми-папы, который, не отрываясь от книги, нежно гладил его по ней. Мю же спала у него на боку, свернувшись калачиком, так что виднелись лишь её рожки и кончик хвоста. Муми-тролль сидел на полу, привалившись к маминым ногам, и нежно гладил дремавшего на его коленях Снусмумрика. Напротив них, в кресле, уснул Снорк, явно ещё не до конца восстановив силы. Снорочка же, прижимаясь к его ногам, с восторгом рассказывала, как создала несколько чудесных украшений и, сфотографировав их, разместила объявление о продаже в газете. Снифф, сидящий рядом с ней, внимательно слушал, явно придумывая новый способ, как заработать на этом. Неожиданно Снорочка заметила его интерес и начала разговаривать только с ним о том, как можно было бы продать её украшения. Муми-тролль, улыбаясь, подумал, что это был поистине замечательный день. Ранним утром Муми-тролль с неуверенностью наблюдал за тем, как на сковородке скворчит тесто. Он явно делал что-то не так. Уже третий блин разлезся и превратился в кашу. За его спиной раздались мягкие шаги. Обернувшись, он смущённо взглянул на свою маму, которая, улыбаясь, смотрела на него, завязывая фартук. Подойдя ближе, она спросила: «Что ты делаешь, милый?» Он немного неуверенно ответил: «Блинчики?» Взглянув на его творение, она покачала головой и спросила: «Почему ты не подождал меня?» Окончательно смутившись, он посмотрел на своё творение и ответил: «Я… ну знаешь, хотел сам сделать их, ну для Снусмумрика, он любит блины». С нежностью улыбнувшись на это, мама погладила его по плечу и предложила: «Почему бы мне не показать тебе, как это делать, чтобы тебе было легче, милый?» Он улыбнулся и сказал: «Конечно, если ты не против». Кивнув на это, она достала из нижнего ящика такой же фартук, как у неё, только в голубой горошек. Надев его, Муми-тролль неуверенно повернулся, не зная, как его завязать. Мама с теплом посмотрела на него и завязала красивый бантик на спине. Заглянув в миску с тестом, она сказала: «Я думаю, ты добавил мало яиц и много муки. Стоит добавить ещё два яйца и стакан молока». Проделав всё это, она встала у плиты, показывая ему, когда и как наливать тесто. После этого она сняла первый блин и отошла, давая ему попробовать. Сделав всё по её инструкции, тролль улыбнулся и сказал: «О, у меня получилось! Спасибо, мама». Она покачала головой и, доставая кофейник и кофе, ответила: «Не за что, сынок, это очень хорошее желание — порадовать любимого вкусным завтраком». Покраснев, он кивнул и продолжил печь блины. Наконец, сделав достаточное количество для себя и Снусмумрика, он отошел в сторону, давая матери, которая уже поставила кофе на стол, подойти к плите. Заглянув в миску, она сказала: «Пожалуй, раз ты уже начал, я сделаю блины для всех остальных, сынок». Кивнув на это, он развернулся, собираясь поставить тарелку, чтобы взять соусы и сложить всё в корзину для пикника, но вздрогнул, едва не опрокинув тарелку. Прямо за ним стоял Юксаре. Улыбаясь, мужчина рассмеялся: «Прости, прости, малыш, я не хотел тебя пугать. Просто я почувствовал аппетитный запах и спустился, а тут удивительная картина: два прелестных тролля готовят завтрак». Сказав это, он с большим трудом потрепал его по голове между ушами и стянул один из блинов с его тарелки. Нахмурившись, тролль сказал: «Это не вам». Юксаре, проживав, ответил: «Да, я знаю, но получилось чудесно. Ты молодец, малыш. Я думаю, моему сыну очень понравится». Смутившись, Муми-тролль посмотрел на тарелку и уточнил: «Правда?» Кивнув, мужчина сказал: «Определённо. Но знаешь, мой сын принял бы и яд из твоих лап». Нахмурившись, тролль фыркнул: «Глупости какие». Муми-мама, не оборачиваясь, сказала: «Дорогой мой, хватит пугать мне ребёнка». Рассмеявшись на это, мумрик подошёл ближе и положил голову ей на плечо: «Конечно, конечно, облачко моё. Знаешь, сегодня ты ещё прекраснее, чем обычно». Фыркнув, она смущённо отмахнулась от него лапой и ответила: «Перестань, дорогой, ты говоришь так почти каждый раз, когда я пеку блины». Он мурлыкнул и, поцеловав её в щёку, отошёл, садясь на стул: «Мм, это потому, что ты лучшая женщина в мире, дорогая». Хихикнув на это, она покачала головой, снимая блин в стопку и смазывая его маслом: «А как же Мюмла? А ещё мне кажется, что ты просто очень любишь блины». Улыбнувшись, вытянув ноги на соседний стул, он закурил и ответил: «Мм, как бы я её ни любил, у неё определённо не было достаточно времени и сил, чтобы кормить меня, поэтому как минимум в данном плане моя любовь к тебе перевешивает». Покачав головой, мама произнесла: «Вот же старый плут». Муми-тролль, который всё это время стоял у стола с тарелкой в руках, наконец-то пришел в себя и поставил ее на стол, задав вопрос: «И чем же вы питались, мистер Юксаре?» Услышав такой неожиданный вопрос, мужчина с улыбкой выпустил кольцо дыма в потолок и ответил: «Малыш, я умею готовить. Это один из самых важных навыков для выживания. Способность прокормить себя очень важна, особенно если ты один и у тебя нет денег. Но если есть возможность, я предпочитаю есть блюда, приготовленные кем-то другим». Тролль кивнул: «Да, Снусмумрик мне об этом говорил. Просто вы не очень-то вяжетесь с готовкой, вы такой…» Мужчина снова усмехнулся и, хитро ухмыльнувшись, обнажая клыки, перебил его: «Просто я выгляжу слишком ленивым для этого, я знаю. Но когда мы путешествовали на корабле, сначала готовил только я, а потом мы уже делали это вместе с твоей мамой». Муми-мама, улыбаясь, сняла последний блин на тарелку, погасила плиту и, вымыв лапы, начала вытирать их полотенцем, говоря: «О, мы проводили столько времени на кухне и разговаривали, что Муми-папа не находил себе места, явно не зная, чем заняться». Рассмеявшись, Юксаре наклонился, чтобы достать пепельницу из ящика, и, выбив в неё трубку, сказал: «О, он просто жутко ревновал нас обоих друг к другу и так забавно дулся, когда я отказывался говорить ему, о чём мы с тобой разговариваем». Мама, сев рядом с ним, добавила: «Да, я помню, как он следил за нами через окошко, ожидая, когда мы отвернёмся, чтобы зайти и подслушать нас. А потом очень бесился, что ты замечаешь его ещё до того, как он зайдёт в комнату». Кивнув, мумрик повторно наполнил трубку, зажёг зажигалкой и, раскурив её, сказал: «Ох, это было очень весело. Он постоянно забывал, какой у меня хороший слух, и каждый раз возмущался, как в первый». Муми-тролль, слушая их, наконец захихикал и сказал: «И почему я не удивлён? Знаете, папу иногда так легко напугать. Он постоянно задумывается о чём-то, и если подойти к нему в такой момент, он испугается». Мужчина кивнул: «Да, он бывает рассеянным, но это часть его очарования, не так ли, Муми, дорогая?» Мама кивнула: «Да, он в такие моменты особенно мил, что хочется потрепать его за щёчки и дать конфетку». Улыбнувшись на это, мумрик погладил её по руке, явно мысленно соглашаясь с ней. Муми-тролль, последний раз взглянув на них, подумал, что у них всё явно хорошо, и он зря беспокоился за маму, после чего встал и принялся собирать корзинку. Собрав всё необходимое, он также отлил кофе из кофейника в термос и, поцеловав маму в щеку и кивнув Юксаре на прощание, ушёл, так и не сняв фартук. Посмотрев через окно, как он идёт к лагерю Снусмумрика, мама улыбнулась тому, как завязки фартука развиваются на его спине. Юксаре, встав рядом, затянулся и сказал: «Знаешь, моя дорогая Муми-дева, ваш с Муми сын — просто очаровательное создание. Он собрал в себе ваши лучшие черты, и я невероятно рад, что он любит моего сына». Похлопав его по спине, она ответила: «О, Юкс, милый, твой сын тоже невероятно чудесный, и я очень рада, что он делает моего сына счастливым. А ещё я рада, что вы с моим мужем наконец разобрались со своим небольшим конфликтом. Без тебя он частенько хандрил, как мои цветочки без полива». Вытряхнув трубку и отложив её в сторону, он повернулся и крепко обнял её, уткнувшись ей в грудь: «Мне без него тоже было тоскливо. Без вас обоих, знаешь, я так сильно люблю вас двоих, что готов положить к вашим ногам весь мир, лишь бы всегда иметь возможность снова увидеть вас, когда мне этого захочется». Он шмыгнул носом. Нежно улыбнувшись ему, явно растроганная, она начала неспешно гладить его по голове, тихо говоря: «Ну что ты, любимый мой, нам не надо ничего такого, нам достаточно просто иногда видеть тебя рядом. Ты можешь уйти и вернуться когда угодно, и мы будем рады тебе, потому что это твой дом, дорогой». Шмыгнув ещё раз, он ответил: «Да, Муми-тролль сказал мне то же самое вчера, но я рад услышать это и от тебя, потому что твоё мнение для меня так же важно, как и его». Она гладила его по голове до тех пор, пока в комнату не зашёл Муми-папа. Посмотрев на них, он нахмурился и спросил: «Что такое, что-то уже случилось с утра пораньше?» Мама покачала головой: «Ничего, просто мы немного расчувствовались, дорогой, не так ли, Юкс милый?» Мумрик поднял лицо, смотря на тролля в проходе, и, шмыгая носом, кивнул. Тролль вздохнул, смотря на его покрасневшие глаза и нос, и сказал: «Ох, ну что ты, милый». И, подойдя к ним, обнял их обоих, крепко прижимаясь к его спине и обхватив жену за талию. Зажатый между ними мумрик расслабился и, прикрыв глаза, вернул голову на грудь Муми-мамы, тихонько замурчав. Переглянувшись, тролли улыбнулись на этот звук и в четыре лапы принялись гладить мужчину по плечам и спине, пока он не замурчал ещё громче, растекаясь, как сироп, стоя на ногах только из-за их поддержки. Побыв так некоторое время, он выдохнул: «Я в порядке, я думаю, блины уже давно остыли. Удивительно, что никто из детей до сих пор не спустился». Муми-папа хмыкнул: «Вчера под вечер они явно пере возбудились, поэтому ничего удивительного, но ты прав, скоро они наверняка спустятся». Сказав это, он последний раз погладил его и вышел из объятий, наливая себе кофе. Муми-мама же поцеловала низкого мужчину в лоб. «Пожалуй, я разогрею блинчики и сделаю какао для всех», — произнесла она и, отступив к плите, достала сотейник. Юксаре, включив воду, умылся от слез и, слегка расчесав влажную шерсть на мордочке, сказал: «Я принесу молоко и какао». Она кивнула ему и, зажигая плиту, поставила тарелку с блинами рядом, чтобы они прогрелись от тепла печи. Мумрик вышел на крыльцо, где его уже ждали свежая бутылка молока и сегодняшняя газета. Взяв их, он посмотрел вперёд и увидел своего сына, который сидел в своём лагере спиной к нему, одной лапой перебирая завязки на фартуке Муми-тролля, прижавшемся к его боку. Улыбнувшись этой картине, он вошёл в дом и направился в кладовую. Оглядев многочисленные полки в прохладной комнате, он заметил заветную банку и вздохнул, потому что она находилась на верхней полке, доступной для троллей, но не для него. Почесав щеку, он что-то проворчал себе под нос и вернулся на кухню. Поставив бутылку молока на стол и положив газету под нос Муми-папы, он неуверенно спросил: «Кхм, Муми-тролль, не мог бы ты пойти и помочь мне?» Тролль удивлённо посмотрел на него, но без вопросов встал и последовал за ним. Войдя в кладовую, Юксаре обречённо указал на банку и сказал: «Знаешь, я бы достал её сам, но тогда я свалю всё на других полках, и твоя чудесная жена точно отхлестает меня полотенцем». Не в силах сдержать смех, тролль, держась за живот, и видя, как мумрик хмурится, а его зрачки сужаются до тонких щелочек, воскликнул: «Прости, прости, дорогой, иногда я действительно забываю, какой ты крошечный по сравнению со всеми нами». После этого он спокойно снял банку с полки и, похлопав его по плечу, вышел из кладовой. Юксаре последовал за ним, ворча себе под нос о невежественных троллях. Что, конечно, было совсем несерьёзно. Муми-тролль, сжимая корзинку, неуверенно шагал по тропинке. Несмотря на слова Юксаре, он сомневался, понравится ли его угощение Снусмумрику. Он очень надеялся, что понравится, потому что, проснувшись утром в палатке и увидев спящего возлюбленного, он так обрадовался, что тот улыбается во сне, что решил обязательно что-нибудь сделать для него. Закончив вспоминать лицо спящего любимого, Муми-тролль понял, что уже дошел до лагеря. Прислушавшись, он услышал плеск воды из палатки и понял, что Снусмумрик уже встал и умывается. Заглянув внутрь, он увидел его, стоящего спиной к нему в одних трусах и чистившего зубы. В очередной раз Муми-тролль залюбовался веснушками на лопатках и пояснице, а также мехом на плечах и икрах ног своего возлюбленного. Он смутился, опустив взгляд на его длинные задние лапы и пяточки, которые возвышались над землей. Его каждый раз восхищало и удивляло, что его милый Снусмумрик ходит, опираясь только на переднюю часть лапы, где были милые розовые подушечки. Как-то раз он объяснил ему, что это одна из причин, почему у его сапог такой высокий каблук. Думая об этом, он пропустил тот момент, когда Снусмумрик посмотрел на него. Услышав, что он полощет рот и отплевывается, Муми-тролль поднял голову и, встретив пристальный взгляд черных, как ночь, глаз, смутился и немного пискляво сказал: «Доброе утро, Снусмумрик, я принёс завтрак, тут блинчики и кофе, как спалось?» Снусмумрик, не отводя взгляда, кинул щетку куда-то на свой рюкзак и, подойдя вплотную, провел лапой по его животу, всё ещё покрытому фартуком. Поняв это, Муми-тролль окончательно стушевался и, заметив, как расширились зрачки Снусмумрика, неуверенно продолжил: «Ну, если ты не хочешь, можем сделать что-нибудь другое». Хмыкнув, Снусмумрик обнял его по линии пояса фартука и, наклонившись, неожиданно принялся покрывать поцелуями его мордочку. Муми-тролль вздрогнул, выдыхая, и замычал от этой приятной ласки. Остановившись на поцелуе в нос, Снусмумрик, пристально смотря ему в глаза, счастливо улыбнулся и ответил: «Нет, всё хорошо, блинчики — это чудесно, просто я никогда не видел тебя в фартуке, знаешь, так ты больше похож на свою маму, чем на папу, и в нём ты очень милый настолько, что мне немного хочется тебя скушать, как самую сладкую зефирку». Муми-тролль, заалев, как мак, от этих слов, улыбнулся и свободной лапой нежно погладил его по щеке, говоря: «О, когда ты говоришь что-то подобное, у меня сердце так колотится, будто еще немного и выпрыгнет, и мне очень хочется тебя поцеловать». Потершись об его лапу, Снусмумрик хитро улыбнулся, показывая клыки, и ответил: «Ммм, ну тогда целуй, тебе никто не мешает, сахарок». Тролль хмыкнул и, поставив корзинку на пол за собой, неожиданно опрокинул его на спальник, садясь сверху, и, смотря на явное веселье на его лице, наклонился, втягивая его в поцелуй. Снусмумрик ответил на поцелуй, обняв его за шею и нежно массируя коготками шёрстку на затылке, сладко мурлыча. Муми-тролль, издав стон от этого звука и лёгкого царапания, укусил его за губу и начал покрывать поцелуями пушистую часть его челюсти, спускаясь всё ниже к шее. Зарывшись носом в мех, он нежно облизал её, а затем подул на пространство между шеей и плечом. Вздрогнув от контраста, Снусмумрик тихо зарычал и, опустив руки ему на поясницу, начал нетерпеливо теребить завязки на фартуке. Наконец развязав их, он провёл рукой по меху. Улыбнувшись его нетерпению, Муми-тролль поставил колено между его ног и прижался к груди, сдвинув кулон в сторону, приник, потирая её носом. Крупно вздрогнув от ощущения трения на коже, Снусмумрик вцепился коготками в спину Муми-тролля и шире развёл ноги, прижимая его ближе к себе. Поняв его действия, Муми-тролль улыбнулся и прикусил открытый участок кожи рядом с соском. Протяжно простонав, Снусмумрик тихо сказал: «Не балуйся, пожалуйста». Хихикнув в ответ, Муми-тролль посмотрел на его красное лицо, растрёпанные волосы, лежавшие на подушке, и прикрытые тёмные глаза. «Мм, просто ты такой вкусный, что мне хочется растянуть удовольствие, дорогой», — произнёс он, после чего резко втянул его сосок в рот, чуть прикусывая. Парень под ним захныкал и обхватил его бока коленями, прижимаясь ещё сильнее. Почувствовав его реакцию животом, Муми-тролль, не перестав своё занятие, оперся на одну лапу, а другой подхватил его под поясницу и начал слегка раскачиваться, создавая трение между их телами. Тяжело задышав, Снусмумрик закинул одну из ступней ему на спину, а другой отталкивался от спальника, вторя его движению. Вздрогнув от нахлынувших ощущений, тролль хрипло простонал прямо в грудь своего возлюбленного, охлаждая мокрое от слюны место своим дыханием. Захныкав, мумрик с силой толкнулся на него, попадая в нужный ритм. Между ними была лишь тонкая преграда ткани его трусов, и от этого ощущения стали в разы ярче, чем раньше. Снова прикусив кожу на груди, тролль уверенно переместил лапу с поясницы на ягодицы своего партнёра, крепко сжимая их. Оба громко простонали, почувствовав возбуждение друг друга уже напрямую, а не только коленями или телами. Почувствовав, что мумрик такой же мокрый, как и он сам, тролль уже более мягко толкнулся на него. Снусмумрик, дрожа, выгнул поясницу сильнее, прижимаясь тазом к нему, и закинул вторую лодыжку ему на спину, выдохнув от того, как плотно их члены прижались друг к другу в таком положении. Тролль опустился на локти, уже двумя руками сжимая его ягодицы и наращивая темп толчков, покусывая его шею и плечо. Снусмумрик рычал под ним, царапая его спину, и неожиданно, прижавшись к нему лицом, укусил в ответ. От контраста лёгкой боли и яркого удовольствия Муми-тролль вздрогнул всем телом, чувствуя, что он близок к концу, и наклонился, целуя его в губы. Снусмумрик открыл рот в ответ, впуская его язык, и, рыча и постанывая, прикусил его губу клыками. Тролль рыкнул в ответ и, окончательно опрокинув его на постель, тяжело прижался к нему всем телом, не останавливаясь до тех пор, пока Снусмумрик под ним не вздрогнул всем телом и, рыча, ещё крепче сжимая его бока ногами, не кончил. Собираясь остановиться, чтобы не причинить боль чувствительному после оргазма возлюбленному, он почувствовал, как тот удержал его когтями и тихо выдохнул: «Продолжай, не останавливайся, пожалуйста». Послушав его, он продолжил в том же темпе и, слыша обрывистые вздохи и всхлипывания любимого, тоже кончил, после чего обмяк, удивлённо чувствуя, как мумрик под ним снова крупно дрожит, протяжно рыча. Подняв морду, он посмотрел на красное, мокрое от пота лицо возлюбленного, к которому прилипли волосы. С его щеки тянулась высохшая дорожка слюны. Он тяжело дышал и выглядел невероятно трогательно. Собираясь откатиться вбок, чтобы не задавить его, он снова почувствовал хватку, и Снусмумрик прерывисто сказал: «Нет, полежи так ещё немного, пожалуйста». Послушав его, он снова навалился на него всем телом, и оба вздрогнули от остаточной чувствительности, чувствуя липкость между друг другом. Слегка поерзав, тролль положил мордочку на его грудь и, смотря на его лицо, тот посмотрел на него сквозь ресницы, гладя его по спине. Немного полежав так, с любовью рассматривая его, Муми-тролль мягко спросил: «Ты ведь знаешь, второй раз, да?» Снусмумрик, хмыкнув его смущению, спокойно произнёс: «Ммм, да, я снова кончил, когда почувствовал твой оргазм. После первого раза я всегда становлюсь очень чувствительным». Тролль, смутившись от такого прямого ответа, задумался, рассматривая его шею и осознавая, что оставил на ней множество отметин, которые тянулись от линии челюсти до середины груди. Подняв лапу, он неуверенно потёр самую яркую из них. Снусмумрик, вздохнув, сказал: «Ммм, не волнуйся, за шарфом их не будет видно. К тому же, я тоже оставил тебе пятно». Тролль потёр шею, чувствуя лёгкое пощипывание, и спросил: «Да, сильно заметно?» Хмыкнув, Снусмумрик улыбнулся и покачал головой: «Нет, под твоим мехом, если не быть к тебе впритык, это будет незаметно». Кивнув на это, тролль снова расслабился и нежно поцеловал его плечо в том месте, где заканчивался мех и начиналась его голая кожа. Замурлыкав, Снусмумрик поднял лапу, нежно гладя его по щеке, и произнёс: «Я думаю, еда уже остыла, и, пожалуй, нам стоит привести себя в порядок, пока мы кому-нибудь не понадобились». Тролль кивнул и, поцеловав его в губы в последний раз, встал, осматривая себя. Фартук, съехавший наверх, не испачкался, чему он был очень рад, ведь стирать его не хотелось — мама бы точно догадалась, почему он это делает, и тогда он бы провалился под землю от стыда. Сняв фартук, он, нахмурившись, посмотрел на свой грязный мех, осознавая, что просто вытереть его не получится и придётся мыть и вычёсывать. Снусмумрик, стоявший напротив, хмыкнул, глядя на него, и растёр пятно на своём животе ещё сильнее. Его лёгкий пух на животе тоже был перепачкан и явно требовал чистки. Недолго думая, он выглянул наружу, проверяя, нет ли кого поблизости, и, убедившись, что никто их не увидит, взял свою полотенца и потянул его за собой к реке. Чуть пройдя в лес и найдя более глубокое место, он неожиданно резво стянул с себя трусы, совершенно не стесняясь, и залез в воду. Муми-тролль покраснел, впервые видя его голые ягодицы и бёдра. На них был лёгкий светлый, едва заметный пушок, который светился на солнце. Наблюдая за ним до тех пор, пока он полностью не погрузился в воду, он последовал за ним. Пощупав воду, он с удивлением обнаружил, что она довольно тёплая, несмотря на ранний час, и, уже не сомневаясь, зашёл следом. Снусмумрик улыбнулся ему и прижался спиной. Смутившись от тепла его кожи, Муми-тролль брызнул на него водой. Тот радостно захихикал и опустился в воду по подбородок, хитро сверкая глазами. Почувствовав, как его ногу обвивает чужой хвост, Муми-тролль вздрогнул и смущённо произнёс: «Я надеюсь, ты не собираешься делать ничего такого, я всё ещё не уверен, что нас никто не увидит». Хмыкнув на это, Снусмумрик спокойно ответил: «Ммм, эта идея звучит очень заманчиво, но как-нибудь в другой раз, где-нибудь в более уединённом месте, так что можешь не волноваться. Я просто хочу тебя отмыть сам, ты не против?» Смутившись от слов про другой раз, он неуверенно кивнул, разводя руки, сдаваясь на милость любимого. Улыбнувшись, тот подошёл ближе и под водой присел, нежно перебирая его мех лапками, аккуратно прочёсывая его коготками и тем самым очищая. Прикрыв глаза от приятных ощущений, тролль прижал уши к голове и замотал хвостом, болтая воду. Улыбнувшись этому, Снусмумрик ещё несколько раз уверенно прочесал его мех полностью, проверяя, всё ли он очистил, и, убедившись в этом, поцеловал его в нос, отходя в сторону. Посмотрев на его спину, Муми-тролль спросил: «А ты?» Тот, не оборачиваясь, ответил: «Я бы с удовольствием, но если ты это сделаешь, мы точно не сможем выбраться отсюда ближайшие полчаса». Поняв, что он имеет в виду, тролль снова покраснел и вышел на берег, обтираясь полотенцем парня. Оно, как и многие его вещи, было зелёным и очень мягким на ощупь. Тролль был уверен, что это потому, что его открытая кожа очень чувствительна и грубая ткань будет причинять ему дискомфорт. Вытирая плечи полотенцем, он легонько прижал его к лицу, вдыхая уже такой родной запах табака, мяты, цветов и костра. Выйдя из воды, Снусмумрик прижался головой к его плечу и, улыбнувшись, произнес: «Ты можешь нюхать меня в любое время, сахарок, но, пожалуйста, отдай мне полотенца, чтобы я мог прикрыться и не смущать никого по дороге в палатку». Покраснев от этого замечания, тролль не глядя отдал полотенца и стал смотреть на свои ноги, пока не услышал шуршание ткани и не почувствовал, как его мягко берут за лапу. Взглянув на любимого, он улыбнулся: Снусмумрик завернулся в полотенца на манер тоги, скрывая тело от плеч до колен, но даже это не могло скрыть засосов на его шее и груди. Однако, кажется, это его не смущало. Поняв, куда он смотрит, Снусмумрик улыбнулся, потёр один из засосов пальцами свободной руки и сказал: «Это прозвучит странно, но мне нравится ощущать их, будто я ношу частичку тебя на себе». Тролль нежно улыбнулся, потерся носом об его нос в бережном муми-поцелуе и мягко потянул за собой. На обратной дороге им снова повезло не встретить ни единой души. Зайдя в палатку, Снусмумрик закинул свою белью в мешок с грязными вещами и, хмыкнув, достал точно такие же трусы, только голубого цвета. Натянув их прямо под полотенцем, чтобы снова не смущать своего парня, он снял полотенце и положил его на складную табуретку, стоявшую в углу палатки. Затем он нашёл чистую льняную рубаху без застёжек, натянул её, сел, подвинув полотенце на тот же табурет, и надел тонкие зелёные носки, подаренные Муми-мамой. Достав свои привычные широкие брюки с заплатками, он просунул в них лапы и встал, заправляя рубашку и застёгивая пуговицы. Затем он протянул лапу в сторону Муми-тролля, который, наблюдавший за ним, протянул ему подтяжки и помог их застегнуть. Проделав это, Мумрик с тоской посмотрел на пальто и наклонился, роясь в рюкзаке. Вскоре достав оттуда лёгкий жёлтый палантин, он умело завязал его на шее, закрывая все оголённые части, и прошёл в другой угол, где стояли его коричневые сапоги. Натянув сначала один, потом другой, он заправил в них свободные штанины, создавая складки на брюках, и, наконец, улыбнувшись, повернулся к троллю, мягко спрашивая: «Муми, не мог бы ты заколоть мне волосы?» Муми-тролль кивнул и, подождав, пока он сядет, взял его шпильку с пола, где лежали его вещи, разложенные вокруг рюкзака. Аккуратно скрутив его волнистые влажные волосы в жгут, он заколол их в низкий пучок, чтобы они не мешали его шляпе. Мумрик откинулся ему на живот и, смотря в голубые глаза любимого, сказал: «Знаешь, я бы хотел, чтобы ты снова надел фартук, ты в нём действительно очень милый».Увидев, как тролль смутился, он с улыбкой произнес: «Не переживай, сегодня я больше не буду тебя дразнить, мне действительно нравится просто смотреть на тебя». Муми-тролль наклонился и, нежно поцеловав его в лоб, ответил: «Хорошо, но обещай не смеяться, если кто-то ещё увидит меня в нем». Мумрик, кивнув, встал, потянулся и надел шляпу, которая висела над входом рядом с лампой. В этом году ему повезло найти чудесную крепкую палку с сучками — на неё так удобно было вешать нужные вещи. Поправив шляпу, он обратил внимание на то, как тролль пытается завязать фартук. Улыбнувшись, он подошёл к нему сзади и аккуратно завязал маленький бант, оставив более длинные завязки свободно свисать на спине. Довольный своей работой, он, насвистывая, поднял корзинку с завтраком и вышел на улицу. Тролль последовал за ним и с интересом наблюдал, как он садится на бревно и открывает корзинку. Снусмумрик внимательно осмотрел содержимое, отмечая, что благодаря близости термоса еда всё ещё оставалась тёплой. Увидев горку слегка неровных блинчиков, он нежно улыбнулся и спросил: «Ты сам готовил?» Муми-тролль присел рядом с ним и, смущенно потерев мех на хвосте, ответил: «Да, надеюсь, всё хорошо. По крайней мере, мама и твой отец сказали, что всё нормально». Доставая тарелку из корзинки, Мумрик ответил: «Я уверен, что всё чудесно, потому что пахнет так же, как блины твоей мамы. К тому же я в любом случае съел бы это». Затем, передав ему термос, он спросил: «Мой отец уже встал? Это довольно рано для него, обычно он спит как можно дольше». Тролль, открывая термос и наливая часть кофе в крышку, ответил: «Да, он напугал меня до чёртиков, оказавшись за спиной. Я не очень понимаю, как вы так бесшумно передвигаетесь. Он сказал мне, что пришёл на запах блинов, а потом начал флиртовать с мамой». Снусмумрик, улыбаясь, макнул блинчик в джем и, откусив, облизался, говоря: «Ммм, очень вкусно, сахарок, такие же вкусные, как у твоей мамы. Это похоже на него, он любит поесть, да и остальному я не удивлён, он флиртует со всеми, к кому серьёзно относится». Тролль, отпивая из термоса, улыбнулся: «Спасибо, солнце, я рад, что тебе нравится». Потом, потерев подбородок пальцами, нахмурившись, спросил: «Серьёзно относиться?» Мумрик кивнул и, доев блинчик, ответил уже серьёзнее: «Пока мы с ним вместе путешествовали, я пару раз замечал, что он никогда не флиртует сам, только отвечает на чужой флирт улыбками и подмигиванием. Мне показалось, что это странно и не вяжется с ним, я имею в виду, он, конечно, мой отец, но он выглядит как самый настоящий обольститель. Поэтому в какой-то момент я всё же спросил его об этом. Он посмотрел на меня с какой-то тоской и, выпив за раз кружку пива целиком, став царапать стол когтем, ответил: «О, сынок, я по-настоящему флиртую и делаю комплименты только тем, кого искренне, всем сердцем люблю, обычно это очень важные для меня существа, например, твоя мама». Тогда я засомневался над этим, но когда он остался в Муми-доме и я увидел, как он общается с твоим отцом, я сразу всё понял. В его поведении действительно есть огромная разница, когда он разговаривает с кем-то несерьезно и когда ему действительно кто-то очень нравится». Хмыкнув на это, Муми-тролль сказал: «Да, а я, как всегда, не обращал на это внимания, пока не застал, как он спит у папы на коленях». Посмеявшись, вспоминая его красное лицо и книгу с рецептами, Снусмумрик ответил: «Ну, если бы я не знал про это всё, я бы, наверное, тоже не придал этому значения». Взяв у него крышку от термоса, он отпил из неё, довольно щурясь. Поев и убрав посуду в корзинку, чтобы потом помыть её, они прижались друг к другу. Мумрик одной лапой игрался с мехом и завязками фартука, по очереди накручивая их на пальцы, а тролль, мирно положив голову ему на плечо, двумя лапами мял подушечки на другой его лапе, смотря, как при каждом нажатии на них его коготки показываются наружу. Вдруг Снусмумрик хмыкнул и спросил: «Это почтальон?» Подняв взгляд, тролль посмотрел вдаль и кивнул удивленно, говоря: «Странно, в последнее время он приходит и приносит газету и почту как можно раньше, чтобы не попасться Мю на глаза». Согласно промычав, Мумрик, видя, что он заметил их и идёт прямо к ним, сказал: «Ну, видимо, сейчас мы узнаем, зачем он здесь». Почтальон подошёл к ним и, пытаясь отдышаться, с тревогой огляделся. Посмотрев на это, Снусмумрик сказал: «Не бойтесь, моя сестра ещё спит». Облегчённо выдохнув, мужчина утер пот с лица и сказал: «Хорошо, очень хорошо, нам неожиданно пришла телеграмма для Муми-папы». Муми-тролль сначала удивлённо посмотрел на него, а потом, словно поняв что-то, улыбнулся и ответил: «О, это чудесно, давайте её нам, мы сами отнесём её папе, я не уверен, сколько ещё крошка Мю будет спать». Мужчина сглотнул и, всучив им незапечатанный чистый конверт, помахал лапой и быстро скрылся обратно в лесу. Хмыкнув на это, Снусмумрик с интересом посмотрел на конверт в руках тролля и спросил: «Ты ведь знаешь, от кого это?» Кивнув, тролль улыбнулся: «Это от дяди Шусселя и Фредриксона, только они пользуются телеграфом». Хмыкнув, Мумрик встал и сказал: «Ну, тогда я думаю, нам стоит поскорее показать её твоему отцу». Кивнув на это, Муми-тролль, взяв в руки корзинку, пошёл за ним к дому. Зайдя в дом и пройдя на кухню, они обнаружили забавную картину: Муми-папа, едва сдерживая смех, укрывался за газетой, в то время как явно недовольный Юксаре, сжав трубку в зубах, с негодованием помешивал что-то в сотейнике на плите. Принюхавшись, Снусмумрик уловил аромат какао и кошачьей мяты. Муми-мама, стоя рядом с его отцом, фаршировала блинчики сыром и, слегка обжаривая их на сковородке, тихо бормотала: «Просто не обращай на него внимания, дорогой, ты же знаешь, он побесится и успокоится». Младший мумрик, взглянув на отца, хмыкнул и спросил: «И что же тебя так расстроило на этот раз, пап?» Тот, не отрываясь от своего занятия, свободной лапой взял трубку и, наконец нормально выдохнув дым, пробурчал: «Не важно». Муми-папа не выдержал и, опустив газету, рассмеялся: «Он, как обычно, рассердился на меня, когда я подшутил над его проблемами, связанными с ростом». Усмехнувшись, Снусмумрик ответил: «А, понятно». Юксаре посмотрел на него через плечо, его зрачки зловеще сузились, и он рыкнул: «Чтобы ты понимал, выросла проклятая колонча, весь в мать». Рассмеявшись на это, сын подошел к нему и, похлопав по плечу, сказал: «Ну-ну, папа, будет тебе, это никак не влияет на то, что я и твой сын тоже, в конце концов, посмотри на меня». Он показал на свое лицо, улыбнулся, обнажив клыки, и слегка зарычал, отчего его зрачки также сузились до щелочек, открывая карию радужку глаз. Посмеявшись на это, отец снял сотейник, убирая его в сторону, и, повернувшись, демонстративно потянул его за подбородок и принялся внимательно рассматривать его лицо. Затем, повернув его боком, игриво лизнул его щеку и со смешком сказал: «Хм, ну и ну, действительно мой котёнок, как удивительно». Поежившись, младший простонал: «Ну пап, я ненавижу, когда ты так делаешь». Посмеявшись, он отпустил его лицо и ответил: «Ничего, скоро ты поймёшь, зачем это надо». С сомнением посмотрев на него, Снусмумрик потёр влажную щеку, стирая след, и ушёл, садясь на стул рядом с Муми-папой, который всё это время тихо посмеивался над ними. Муми-мама же лишь потрепала Юксаре по голове и дала ему кружки, куда начала разливать какао. Посмотрев на это, Муми-тролль сел рядом с парнем и положил конверт прямо поверх отцовской газеты. Тот, увидев, что на нем нет никаких надписей, радостно воскликнул: «О, мне пришёл ответ от Фреда». Юксаре хмыкнул и, подойдя к нему, толкнул его лапу, залезая ему на колени, и невозмутимо спросил: «И что там? Ты что-то у него спрашивал?» Поняв, что мужчина проявил к нему милость и перестал обижаться, тролль прижал его к себе и, доставая лист из конверта, сказал: «Да, я спросил его по поводу одного спорного момента в чертежах, который мы никак не можем решить со Снорком». Сказав это, он погрузился в чтение письма и через пару минут расплылся в широкой улыбке, что явно было видно по морщинкам вокруг его глаз. Постучав лапой по столу, он сказал: «Они с Шусселями ответили, что находятся недалеко и сегодня прибудут к нам, чтобы лично посмотреть на чертежи». Муми-мама, закончив раскладывать блины, повернулась и сказала: «О, это чудесно, дорогой, вы давно не виделись». Тролль кивнул: «Да, наверное, года 4». Юксаре, хмыкнув, спросил: «Они знают, что я тут? Мы не виделись с вашей свадьбы, я не уверен, что они будут мне рады». Муми-папа, нахмурившись, ответил: «Конечно, я написал им об этом, я уверен, это одна из причин, почему они решили посетить нас, тебе не стоит волноваться, они тоже скучали по тебе». Покачав головой, мумрик сказал: «Как скажешь». Муми-папа, очевидно, хотел продолжить убеждать его, но в дверях появилась очень сонная Крошка Мю. Удивительно, но она все ещё была в ночной рубашке, а её длинные рыжие волосы свободно ниспадали на спину и плечи. Потерев глаза одной лапой, она произнесла: «Я хочу есть». Мама, улыбнувшись, ответила: «Конечно, дорогая, завтрак уже давно готов. Садись, но я думаю, что тебе стоит убрать волосы, чтобы они не мешали». Крошка Мю неуверенно кивнула и забралась на стул по другую сторону от отцов. Юксаре, взглянув на неё, стал рыться в карманах и из одного из нагрудных достал ярко-розовую резинку для волос с цветочком. Наклонившись над дочерью, он, прочесывая её волосы когтями, собрал их в высокий хвост. Благодарно кивнув ему, Мю снова зевнула и потянулась к тарелке с блинами, которую перед ней поставила Муми-мама, тихо пробормотав: «Спасибо, мама». Мама кивнула и поставила общую тарелку для своего мужа и мумрика, который всё ещё сидел у него на коленях. Вскоре в дверях появились все остальные, такие же сонные, как и Мю, и расселись за столом. Раздав им всем по тарелке и кружки какао или кофе, мама тоже села есть. Снифф, сидевший рядом с ней, посмотрев на Муми-тролля и Снусмумрика, спросил: «А вы почему не едите?» Снусмумрик, раскуривая свою трубку, фыркнул и спокойно ответил: «Мы давно встали и поели, Снифф». Муми-тролль смущённо кивнул, взглянув на его мордочку. Младший мумрик мягко улыбнулся и, выпуская дым, наклонился, потираясь об его нос, а затем прижался к его плечу, куря и смотря в потолок. Улыбнувшись в ответ, тролль стал поглаживать его по спине, чувствуя сквозь тонкую рубашку каждый изгиб. Все с удивлением посмотрели на его умиротворённое лицо, кроме Юксаре, который, откусив у возмущённого этим посягательства Муми-папы блинчик, принюхался и сказал: «М-м, я думал, ты не куришь эту смесь после того раза». Снусмумрик хмыкнул и, затянувшись, ответил: «Не, иногда я это делаю. Почему бы не сегодня? Сегодня отличный день для этого». Рассмеявшись на это, отец ответил: «Да, конечно, почему нет, дай-ка мне». Младший хмыкнул и, наклонившись через Муми-тролля, передал ему трубку. Отец принял её и сильно затянулся пару раз, после чего вернул её сыну. Все с интересом наблюдали за этим. Оторвавшись от еды, Муми-папа хмыкнул и спросил: «Ты уверен, что тебе стоит? Один ушедший в дзен мумрик — это уже полная непредсказуемость, а два — это уже катастрофа». Юксаре ухмыльнулся, как самый настоящий чеширский кот, и, поцеловав его в щеку, ответил: «Я немножко, знаешь. Не очень весело смотреть на кого-то другого под дурманным и не быть под ним тоже». Снорка, сидевшая рядом с Мю, единственная осмелилась и неуверенно спросила: «Под дурманным?» Муми-мама, посмотрев на неё и как можно аккуратнее, ответила: «Есть некоторые травы, которые при их употреблении особым образом действуют на мумриков». Юксаре кивнул и пояснил: «Чаще всего мы курим кошачью мяту, смешанную с табаком, чтобы расслабиться и снять напряжение. Очень помогает, когда мы злимся, но иногда мы используем более сильную смесь трав». Он неожиданно завис, смотря на стол, и все увидели, как его зрачки заполняют радужку. Вздохнув, он продолжил: «Так вот, она делает нас свободнее в плане эмоций. Мы делаем некие не свойственные нам обычно вещи и говорим всё, о чём думаем». Снусмумрик в этот момент кивнул и, затянувшись в последний раз, выбив трубку в пепельницу, произнес: «Так и есть, поэтому я могу сказать, что люблю тебя, пап, без лишних мыслей». Улыбнувшись, мужчина довольно замурчал и ответил: «Я тебя тоже, сынок. Как думаешь, стоит ли нам пойти и выкопать те ужасные цветы в саду миссис Филифьонки?» Усмехнувшись на это, парень, довольно потянувшись, сказал: «Может быть, позже. Сейчас мне хочется посидеть на руках у Муми-тролля». И, подтверждая свои слова, он перелез к нему на колени. Тот без проблем подхватил его под бедра и приподнял, удерживая в воздухе. Обняв его за шею, мумрик уткнулся ему в плечо и довольно замурчал. Все, кроме родителей и Снорка, с удивлением смотрели на эту сцену, пока Юксаре не сказал, громко рассмеявшись: «М-м, отличная идея, сынок. Мне тоже это нравится. Пожалуй, я бы тоже так сделал, но этот старый пень будет ворчать на меня за это до скончания веков». Муми-папа поморщился и ответил: «Сколько угодно, но не при детях, даже если они делают то же самое». Посмотрев на него через плечо, мужчина задумчиво сказал: «М-м, ну, это довольно безобидно. Вспомни, что мы вытворяли в той тюрьме на острове ведьм, чтобы позлить их». Покраснев до самой шляпы, папа покашлял и ответил: «Не надо об этом говорить. Мне до сих пор стыдно. Между прочим, они были довольно милы с нами». Муми-мама покачала головой и сказала: «Я помню эту историю. И я уверена, что если бы вы не смутили своим поведением верховную ведьму, она бы вас так просто не отпустила». Тролль зашипел: «Не вставай на его сторону, дорогая. Самое худшее, когда вы двое объединитесь, чтобы поиздеваться надо мной». Прикрыв лапой мордочку, она рассмеялась. Юксаре же лизнул его в нос и игриво ответил: «Ладно тебе. Мы просто дразним тебя не всерьёз, так, любя». Все, окончательно смущенные этим, дружно посмотрели на невозмутимого Снорка. Тот, посмотрев на них, отпил свой кофе и сказал: «Что? Вам же объяснили: это дурман. Они так и будут такими игривыми и надоедливыми весь день. На мумриков он действует от 3 часов и до 8, в зависимости от дозировки. А, судя по пеплу, Снусмумрик точно пробудит таким до ночи». Упомянутый мумрик, оторвавшись от плеча тролля, снял шляпу, надевая её на него, и ответил: «7 часов. На меня такая дозировка действует около 7 часов». Все с интересом посмотрели на его собранные волосы. Его так редко можно увидеть без шляпы, особенно при свете дня. Его светлые волосы отливали медью и золотом на свету, а шпилька удерживала аккуратно причёску. Фрёнкин Снорк, улыбнувшись, спросила: «О, Муми-тролль сделал тебе причёску?» Кивнув, мумрик сказал: «Да. Мне нравится, когда он расчёсывает мои волосы». Рассмеявшись на такой непривычно честный ответ, она ответила: «Да, понимаю. У него это очень хорошо получается». Этот маленький диалог немного разрядил обстановку, и Муми-папа, кашлянув, сказал: «Снифф, твой отец и дед приедут сегодня вечером». Тот удивлённо поднял глаза и сказал: «О, их давно не было. А мама будет с ними?» Папа покачал головой: «Я не знаю, они не написали об этом». Снусмумрик, всё ещё расслабленно сидя на руках любимого, неожиданно спросил: «Папа, ты же отправил маме ответное письмо?» Юксаре, ковырявший шов на своих брюках, спокойно ответил: «Конечно, ещё вчера. Но, думаю, если она и ответит, то письмо дойдёт не раньше середины лета, община довольно далеко». Мю, потягивая какао, хмыкнула и сказала: «Вряд ли она ответит». Встав, она поставила чашку в раковину и ушла наверх. Проследив за ней взглядом, Снусмумрик покачал головой и начал напевать песенку про чертика. Все замерли, вслушиваясь в знакомые слова детской считалочки, и рассмеялись, улыбаясь им. Хитро сверкая глазами, мумрик перестал петь: «Пожалуй, мы с моим Сахарком пойдём отдыхать в палатку, и я надеюсь, что никто нас не потревожит». Сказав это, он похлопал смущённого Муми-тролля по плечу, и тот медленно встал, слегка подкидывая его бедра выше, чтобы удобнее устроить на руках. После чего тихо сказал: «Ну, мы пойдём, встретимся вечером, пока, мама, не давай Юксаре слишком сильно дразнить папу, а то он будет ещё более ворчлив». Муми-папа возмущённо посмотрел на него, пока все остальные смеялись. Улыбнувшись ему, сын крепче сжал возлюбленного и ушёл через входную дверь. Неожиданно Снифф неуверенно спросил: «Кто-нибудь знает, почему Муми-тролль в фартуке?» Все удивлённо посмотрели на него. Мама улыбнулась и ответила: «Он готовил блины для Снусмумрика с утра». Снифф нахмурился и сказал: «Но это было утром?» Хмыкнув на это, Юксаре сказал: «Да, но моему сыну явно понравилось, как он в нём выглядит». Все с сомнением посмотрели на него. Муми-папа спросил: «Откуда ты знаешь?» Мумрик, довольно прищурившись, ответил: «О, я узнаю этот взгляд. К тому же, не уже ли ты не понял, почему он в такую жару завернулся в палантин по самый подбородок? Если это так, ты меня разочаровываешь, дорогой». Расширившимися глазами тролль посмотрел на него и неверующе сказал: «Нет, ты шутишь, мой сын — он…» Рассмеявшись на это, Юксаре ответил: «Что, такой же прилипала, как и его отец в молодости?» Муми-мама хлопнула его по руке и сказала: «Хватит, если бы они хотели, чтобы мы об этом думали, они бы не скрывались. Но они явно не хотят смущать нас и себя таким открытым проявлением своих чувств, поэтому, если вы хоть ещё слово скажете про это, я точно использую своё полотенце». Сглотнув, мужчины кивнули и быстро встали, уходя, отвечая: «Пожалуй, мы пойдём в кабинет, дорогая». «Да, нам ещё надо закончить главу про пиратов», — рассеянно подтвердил Юксаре. Посмотрев на их поспешный побег, мама покачала головой и посмотрела на оставшихся детей, спрашивая: «Снорк, Фрёнкин Снорк, вы останетесь до вечера? Я не уверена, что они действительно будут обсуждать чертежи с Фредом и Шусселям сегодня, я даже уверена, что они все напьются в честь встречи». Снорк ответил: «Нет, как бы мне ни хотелось встретиться с мистером Фредриксоном, я, пожалуй, вернусь в мастерскую и поработаю над своим новым проектом». Его сестра посмотрела на Сниффа, сидевшего рядом, и сказала: «На самом деле, мы со Сниффом вчера обсудили кое-что, и сегодня, увидев, что моё объявление опубликовали в газете, мы хотим кое-что попробовать». Кивнув на это, мама ответила: «Хорошо, но я надеюсь, что ты, Снифф, вернёшься вечером, чтобы встретить отца и деда». Тот кивнул, и они, попрощавшись с мамой, все ушли по своим делам. Грустно улыбнувшись им вслед, она помыла посуду и, помявшись, пошла в свою мастерскую, бывшую когда-то комнатой всякой всячины. Но её муж и сын, глядя на её новое хобби, освободили её, давая ей личное пространство для творчества. Сев на стул, она посмотрела на свою последнюю картину, что начала писать недавно. На ней её ещё молодой муж смеялся, лежа в траве, а Юксаре, обнимавший его, с любовью смотрел на его мордочку. С тех пор как он вернулся, ей постоянно снился сон про тот последний счастливый день лета, когда они все вместе собирали цветы, исследуя новую местность. Погладив щеку мужа на картине, она грустно улыбнулась. Всё давно прошло и теперь наладилось, но она всё ещё с теплом вспомнила, какими счастливыми и молодыми они все были. Посмотрев на палитру, она принялась смешивать краски. Сегодня она хотела прописать тёмные кудри Юкса и его голубые глаза. Напевая колыбельную, она поставила первый мазок, погружаясь в дело. Муми-тролль, чувствуя смущение, осторожно отнёс Снусмумрика в палатку и лёг на спальник, бережно прижимая его к своей груди. Он смотрел в потолок палатки, наслаждаясь теплом его тела. Снусмумрик, довольный, заурчал и начал лапками мять мех на его груди. Муми-тролль с улыбкой прижался носом к его макушке, вдыхая его аромат, и неожиданно произнёс: «Я так тебя люблю, ты моё весеннее солнце, которое согревает моё сердце своим светом». Снусмумрик, заглянув ему в глаза, его зрачки почти полностью заслонили радужку, что выглядело завораживающе. Он нежно погладил его по щеке и ответил: «Я тоже люблю тебя, Муми-тролль. Ты такой чудесный, что даже просто твоё присутствие рядом наполняет меня сладостью». Тролль улыбнулся и спросил: «Поэтому я сахарок?» Снусмумрик кивнул и добавил: «А ещё потому, что белый». Хмыкнув, Муми-тролль вытащил шпильку из его волос, распустив их, и, отложив её в сторону, начал перебирать пряди. Счастливо замурчав от ласки, его любимый прикрыл глаза и, слушая, как бьётся его сердце, сказал: «Папа, наверное, догадался, почему я надел палантин сегодня». Покраснев, тролль неуверенно спросил: «Почему ты так думаешь?» Снусмумрик, погладив его по груди, ответил: «Он подарил мне один из тех своих понимающих и одобряющих взглядов». Хмыкнув на это, Муми-тролль пробурчал: «Ну, наверное, стоило этого ожидать, рано или поздно это должно было случиться». Согласно промычав, Снусмумрик вытянул хвост и переплел его с хвостом тролля. Не сопротивляясь этому, Муми-тролль чуть пошевелил им, крепче сжимая в ответ, и, не переставая перебирать его волосы, спросил: «Как думаешь, во сколько нам стоит вернуться, чтобы не прийти слишком рано, но и не поздно, чтобы не застать всех вдрызг пьяными?» Хмыкнув, Снусмумрик ответил: «Пожалуй, часов в семь. И на ужин успеем, и вряд ли провороним их, и тихо улизнуть потом сможем». Кивнув на это, тролль посмотрел на него и спросил: «Не хочешь вздремнуть, ты выглядишь уставшим?» Снусмумрик похлопал его по груди и сказал: «Ты и это очаровательное семейное застолье с утра меня вымотали. Я бы предпочёл что-то одно за раз, желательно тебя, но, увы, как получилось, так что я бы действительно поспал». Кивнув ему, Муми-тролль потянул на них край покрывала, накрывая его, и сказал: «Тогда спи, я тебя разбужу». Снусмумрик, крепче завернувшись, спросил: «А если тоже уснёшь?» Поцеловав его в макушку, тролль ответил: «Ну, тогда нас разбудит кто-нибудь другой, я уверен, что вечером будет много шума». Согласно промычав, Снусмумрик мирно заснул, сопя. Поглаживая его по голове, Муми-тролль снова посмотрел на потолок, думая о том, что вечером точно будет весело. Муми-папа был погружен в свои мысли, когда внезапно Юксаре, который до этого спокойно сидел у него на коленях, заерзал и, опустив лапу, начал нежно поглаживать внутреннюю сторону его бедра. Тролль, посмотрев на его мордочку, скрытую на его плече, с некоторой неуверенностью провел лапой по его спине. Мумрик довольно хмыкнул и поднял лапу выше, поглаживая то место, где внутренняя часть бедра переходила к паху. Вздрогнув, тролль инстинктивно раздвинул ноги и почувствовал, как довольный этим мужчина скрещивает лодыжки за его спиной и прижимается своей ширинкой к его паху. Хрипло выдохнув, тролль спросил: «Ты уверен, что хочешь этого?» Юксаре поднял мордочку, его затуманившиеся глаза ярко переливались, и он довольно ухмылялся: «Не волнуйся, ты же знаешь, если бы я не хотел, я бы не начал». Сказав это, он неожиданно стал расстёгивать пуговицы на своем пальто и, скинув его на пол, оказался в одной майке. Тролль, взглянув на мех на его открытой груди и плечах, кивнул и, отложив в сторону ручку, что сжимал в лапе, двумя лапами потянул его майку вверх и, стягивая ее с него, прижал к себе, целуя. Мумрик открыл рот, впуская его язык внутрь, и, поёрзав от нетерпения, принялся одной лапой расстёгивать свои брюки. Сделав это, он со стоном разорвал поцелуй и сказал: «Я не шутил насчёт того, что тоже хочу посидеть на руках». Хмыкнув на это, тролль снял свой цилиндр, кладя его на пол к уже лежавшей там шляпе мумрика, и, сжав его бёдра, поднялся, держась за его плечи. Юксаре, прикрыв глаза, кокетливо сказал: «Давай, сними с меня брюки». Фыркнув на это, тролль, держа его за поясницу, стянул его брюки сразу вместе с бельём, открывая вид на налившийся член, прикрытый темным мехом, и, сместив лапы на ягодицы, прижал его к себе. Простонав от этого, мумрик задумчиво посмотрел вниз и сказал: «Я хочу кое-что попробовать, если ты не против». Тролль кивнул, и тогда он потянул лапу вниз, до конца вытягивая уже торчавший из пахового шва член тролля. Сжав его пару раз на пробу и слушая тихие хрипящие вздохи, он поднял одну ногу выше, прижимая своё колено к груди тролля и не переставая другой обнимать его поясницу, сказал: «Давай, держи мою ступню вот так». Послушно прижав его согнутую ногу крепче, он с удивлением наблюдал, как тот шире разводит ягодицы и просовывает между ними его член. Всхлипнув, ощущая его шерсть там, тролль прижал его крепче. Юксаре посмотрел на него и, прижав к себе, начал раскачиваться, давая его члену скользить между его ягодиц и проезжаться по колечку мышц, слегка дразня, толкаясь всё быстрее, и с каждым толчком собственным членом утыкаясь в живот партнёра, чувствуя трение. Он стал тихо стонать и порыкивать на ухо тролля и, царапая когтями его плечи, опустился ещё ниже, теснее прижимаясь к его члену. Всё ещё держа его ногу, тролль подумал и, отпустив её, поднял выше, закидывая себе на плечо, и, меняя угол, проезжаясь по его ягодицам наискосок и задевая при каждом движении его мошонку. Громко застонавший мумрик, дрожа, зашептал: «Да, да, вот так, отлично». И одной лапой потянул его морду, целуя. Его член между их животами всё сильнее дрожал до тех пор, пока он не задрожал всем телом, и, укусив его в плечо, не кончил. Слегка дрожа, он переждал оргазм и, нежно коснувшись всё ещё возбуждённого члена партнёра, снова опустил ногу, обвивая ею его. Зажав его член в лапе, он прижал его к своему собственному, ставшему вялым, и, крепко сжав бёдра, начал надрачивать. Тролль тяжело вздохнул и, пристально глядя на него, прижал его крепче, заставив рыкнуть. Хлопнув его по плечу, Юксаре уверенно провёл кончиком когтя по головке, чувствуя, как она дрожит в его руках. Выкрутив запястье, он аккуратно обвёл её и сжал. Хрипло простонав, тролль наконец кончил ему в руку, осторожно спрятав член обратно в паховую складку. Тяжело дыша, он привалился спиной к стене и произнёс: «Знаешь, я уже не так молод для таких фокусов». С усмешкой, Юксаре наклонился в его руках, проведя лапами вверх по его телу. Оглаживая плечи и прикрыв глаза, он игриво ответил: «Не обманывай, твои лапы даже не дрогнули за всё это время». Подняв хвост, он пощекотал им бедро и добавил: «Только не говори, что тебе не понравилось. Я ещё не настолько стар, чтобы потерять хватку».       Вздохнув, тролль нежно погладил его по меху на голых бёдрах и, целуя в челюсть, ответил: «Нет, ты, как и всегда под воздействием дурмана, особенно резвый. Ты же знаешь, мне нравится, когда ты кокетничаешь». Мумрик довольно заурчал, подставляя шею под поцелуи, и произнес: «Да, это всё потому, что в такие моменты мне ничто не мешает, и я хочу сделать с тобой всё, о чём думаю постоянно, но обычно боюсь предложить». Хмыкнув на это, тролль начал покрывать поцелуями его плечо, где, потираясь носом, сказал: «Я не думал об этом, но это многое объясняет, особенно твои пристальные хищные взгляды. Знаешь, когда мы только познакомились, они меня пугали, и я думал, что не нравлюсь тебе». Рассмеявшись на это замечание, Юксаре покачал головой и, подняв его морду, уверенно ответил: «Ох, Муми-тролль, твои глаза прекраснее самой тёмной ночи, я думал об этом с тех пор, как впервые посмотрел в них. Поэтому ты определённо запал мне в душу с первого взгляда». Очень смутившись, Муми-папа отвёл взгляд и проворчал: «Иногда ты говоришь такие глупости, что я даже не знаю, что делать». Погладив его по щеке, мужчина ответил: «Это не глупости, тучка моя, я действительно так думаю о тебе. Знаешь, я уже сказал об этом твоей жене с утра, но теперь, я думаю, мне стоит сказать и тебе. Я так сильно люблю вас обоих, что готов положить весь мир к вашим ногам просто ради возможности быть рядом. А ты для меня неизменная константа моего бытия, моя совесть, душа и вся вселенная. Где бы я ни был и с кем бы ни был, я всегда вспоминаю твой смех и улыбку и думаю, что рассказал бы тебе что угодно, лишь бы услышать и увидеть их ещё раз». Тролль окончательно смутился и спрятал морду в его груди, выдохнув: «Только не говори, что ты действительно думал об этом все 20 лет, я сгорю со стыда». Посмеявшись над этим, Юксаре обнял его за шею, прижимаясь лбом к его лбу, и ответил: «Так и было, я очень скучал по тебе, но не был готов встретиться с тобой лицом к лицу, боясь увидеть, что своим решением окончательно тебя потерял. Знаешь, получив твоё письмо, я испытал два самых огромных облегчения в своей жизни, снова по-настоящему чувствуя себя свободным. Я был счастлив от мыслей о том, что ты не злишься на меня и что мой котенок жив и получил вашу заботу и внимание. Я так быстро отправился в путь, боясь не застать его в долине, что, придя на место и увидев его издалека, я замер. Я сразу узнал его, несмотря на то, что он уже так вырос. У него такой же нос, как у Мюмлы и малышей, и волосы с глазами такого же оттенка, как у моей матери». Удивлённо подняв взгляд, тролль сказал: «Я не знал, я думал, он унаследовал это от кого-то из мюмлей». Покачав головой, мумрик ответил: «Нет, он вообще очень похож на мою мать. Когда он родился, я был в таком восторге от этого факта, что назвал его похожим именем». Муми-папа кивнул, спрашивая: «И как звали твою маму?» Подумав, он ответил: «Я не знаю, как это будет на общем, но первая часть её имени означала луну, а вторая — наш вид. Знаешь, я очень любил свою мать и ненавидел отца. Именно поэтому мне до сих пор становится страшно, что я могу стать таким же, как он. Это та причина, что действительно расстроила меня в прошлый раз». С легкой грустью тролль кивнул и, осознав, что они снова заговорили о серьезных вещах не в самое подходящее время, крепче прижал его к себе и глубоко поцеловал. Юксаре, издав удивленный стон, вцепился в его плечи и, немного поборовшись за главенство, оторвался от его мордочки, чтобы сказать: «Знаешь, если ты будешь продолжать в том же духе, нам придется запереться в спальне, потому что я с тебя не слезу». Тролль, хмыкнув на эту угрозу, уверенно подошел к двери и, убедившись, что вокруг никого нет, перетащил его в спальню. Закрыв дверь на щеколду, он ответил: «Я думаю, у нас достаточно времени до того, как пройдет дурман, чтобы заняться всем этим». Рассмеявшись, мумрик прищурился и игриво лизнул его, сказав: «Раз так, то я тебя предупредил». Затем он обхватил его мордочку лапами и крепко прижался, сразу глубоко целуя. Довольно хмыкнув ему в губы, тролль мысленно извинился перед женой за шум и, надеясь, что все дети уже покинули дом и ничего не услышат, повалил его на кровать. Охнув, Юксаре слегка побил его лапами по спине, делая вид, что возмущается, но тролль знал, что на самом деле он обожает, когда его прижимают вот так. Продолжая целовать его и чувствуя нарастающий жар, он навалился еще сильнее, прижимая его к матрасу. Рыкнув ему в губы и поерзав, мумрик укусил его и, разорвав поцелуй, сказал: «Каждый раз, когда ты так делаешь, я так загораюсь, что мне немедленно хочется сделать что-то эдакое». Тролль, хмыкнув на это, спросил: «И что же, например?» Прищурившись, мужчина опустил свою лапу, оглаживая его все ниже и ниже, и, наконец, дойдя до пахового шва под мехом, слегка надавил на него, кружа по кругу, и ответил: «Например, это». Наблюдая за тем, как тролль дрожит от его движений, он уверенно запустил лапу внутрь и аккуратно потянул его член наружу. Затем он крепко сжал его у основания, филигранно царапая коготками, не вредя, а лишь раззадоривая. Он шепнул прямо в ухо дрожащего тролля: «Прямо сейчас я мог бы опуститься вниз и облизать его, а потом взять в рот, высасывая из тебя душу, и ты знаешь об этом, не так ли, дорогой?» Тролль дрожал, чувствуя, как по нему от этого дьявольского шёпота снова проходит горячая волна. Сместив лапу на грудь и найдя сосок, он сжал его, так как помнил, что они особенно чувствительны. Услышав подтверждение в виде нового рычания, он спросил: «Но ты ведь не этого хочешь, не так ли?» Юксаре посмотрел на него затуманенным взглядом и ответил: «Да, знаешь, я мечтаю о том, как оседлаю тебя и приму тебя целиком, чтобы почувствовать весь рельеф твоего члена, сразу раскачиваясь». Выдохнув, тролль представил это и, кивнув, тихо произнес: «Знаешь, возможно, в этот раз у нас даже получится». Мумрик, промычав в ответ, спросил: «И как же?» Тролль молча встал, открыл тумбочку и, порывшись в ней, кинул пузырёк на кровать. Удивлённо осмотрев вязкую жидкость внутри, Юксаре рассмеялся: «Это что, смазка? Неужели мы настолько предсказуемы, что она заранее положила её туда?» Тролль смущённо кивнул, не отводя взгляда от его хвоста. Улыбнувшись, мумрик выдохнул: «О духи леса, я люблю эту женщину. Знаешь, мы должны будем сделать для неё что-нибудь потом». Тролль снова кивнул и, лёг рядом, похлопал по своему животу. Поняв его молчаливую просьбу, Юксаре залез на него и, приподняв зад, передал пузырёк. Открыв его, тролль вылил часть жидкости на его разведенные ягодицы и, смочив пальцы, начал разминать мышцы. Прижавшись лбом к его плечу, мумрик выше поднял зад и сильнее развёл ягодицы лапами, открывая ему ещё больший доступ к колечку мышц. Одной лапой придерживая его под живот, другой он почувствовал ослабление и нажал на вход, вводя один палец внутрь. Услышав громкий стон, он опустил руку с живота ниже и огладил его член, отвлекая от боли и давая снова привыкнуть к ощущению растянутости. Через некоторое время мужчина выдохнул ему в плечо: «Можно». Добавив смазки, он ввёл второй палец, слегка раздвигая их. Мумрик, рыча ему в плечо, ещё сильнее прогнулся в спине, явно пытаясь найти нужное положение. Подумав над этим, тролль уверенно протолкнул пальцы глубже и, согнув их, надавил, за что был вознаграждён довольным протяжным урчанием. Продолжая попадать по нужной точке, он наконец почувствовал, как свободно стенки впускают его, и добавил третий палец. Вздрогнув, Юксаре заскулил от чувства наполненности и укусил его за плечо, слегка протыкая кожу сквозь мех клыками. Снова сжав его член, тролль принялся по кругу нажимать на стенки пальцами. Наконец, услышав нужный глубокий вздох, он добавил четвёртый палец, аккуратно растягивая стенки максимально широко. Проделав так несколько раз и убедившись в отсутствии сопротивления, он вытащил пальцы, слыша недовольный скулёж Юксаре. Погладив его по пояснице, он вылил смазку на свой член и спросил: «Ты готов?» Мужчина поднял мордочку и, слегка дрожа, положил лапы ему на плечи, вставая на колени. Примерившись, он ответил: «Давай». Тролль поцеловал его в щеку и, прижав свой член к его входу, осторожно толкнулся внутрь, ощущая, как легко он скользит внутрь. Застонав, мумрик аккуратно опустился на его член до конца и, откинув голову назад, сказал: «О, это даже лучше, чем я помню». После чего он поднялся и снова опустился до конца, цепляясь когтями за плечи, рыча и постанывая, увеличивая скорость толчков. Посмотрев на его мокрую от пота мордочку, тролль уверенно подхватил его под бедра, чуть смещая и помогая ему двигаться. Мужчина тут же застонал во весь голос, чувствуя, как с каждым новым толчком член попадает прямо по простате. Наклонившись, он втянул его в поцелуй, рыча ему в рот от удовольствия. Переместив лапы ему на ягодицы, тролль развел их в стороны, со всей силой толкаясь внутрь. Заскулив от яркой стимуляции, Юксаре прижался к его груди, и он, почувствовав, как крепко стоят его соски и член, продолжил толкаться с такой же силой внутрь него. Рыча и царапая его плечи, мумрик начал крупно дрожать и ещё через несколько толчков кончил, обрызгав струёй семени его и свой живот. Почувствовав, что он собирается остановиться, он покачал головой: «Нет, ты же знаешь, продолжай». Кивнув ему, тролль снова наращивал темп, слушая его скулеж и всхлипывания, чувствуя, как сжимаются мышцы мумрика на его члене. Спустя несколько толчков он излился внутрь него, рыча, и почувствовал, как из члена мужчины повторно слабо вытекает сперма. Недолго думая, он замер, не выходя из него, и обхватил его член лапой, крепко сжимая его. От этого Юксаре ещё раз толкнулся назад и, всхлипнув, кончил в третий раз. По его лицу текли слезы, но он открыл глаз и выглядел крайне довольным всем этим. Смотря ему в глаз, он выдохнул: «Я люблю тебя, Муми-тролль». Вздрогнув, Муми-папа погладил его по щеке и ответил: «Я тоже тебя люблю, Юкс». Мумрик лёг на него, морщась, но не слезая с его члена. Полежав так немного, он сказал: «Мне так нравится чувствовать тебя внутри, что мне не хочется вставать». Хмыкнув на это, тролль чуть качнул бёдрами, хрипло урча и слыша ещё один всхлип. Мумрик хлопнул его по плечу и сказал: «Не делай так без предупреждения. Пожалуй, нам стоит сходить в ванну, и я надеюсь, что ты поможешь мне вымыться, потому что я без сил». Кивнув на это, он вытащил свой член из него с хлюпаньем, наблюдая, как за ним тянутся нити спермы. Посмотрев на его член, мумрик хмыкнул и сказал: «Красота, если бы я так не устал, я бы решился на третий заход только ради него». Поморщившись, тролль ответил: «Когда ты так говоришь, у меня такое ощущение, что мой член тебе важнее меня». Рассмеявшись, мумрик сказал: «Теперь это ты говоришь глупости, он прекрасен и идеален для меня именно потому, что он — часть тебя». Покачав головой, тролль снял смятую простынь с кровати и, завернувшись в неё, подхватил мумрика под зад, закинув его на плечо. Юксаре лишь хмыкнул на это и подул на следы от своих когтей на его спине. Вздохнув, тролль накинул свободный конец простыни на своего партнёра, прикрывая его спину, и, прислушавшись к звукам в коридоре, снова открыл дверь, перенося его в другую комнату. Закрыв дверь ванной и убедившись, что чистые полотенца есть, он открыл воду и наполнил ванну наполовину. Скинув с них простынь, он поставил мумрика в ванну и залез туда сам. Сев, он поцеловал его внутреннюю сторону бедра, ероша шерсть. Улыбнувшись на это, Юксаре поморщившись, оперся лапой о его плечо и поставил одну ступню на бортик ванной, лучше раскрывая себя. Придерживая его за ногу, тролль нежно ввел два пальца внутрь и, раскрыв их, наблюдал, как выливается семя. Убедившись, что всё вытекло, он намочил лапу и стал аккуратно промывать стенки. Мужчина над ним застонал, и, посмотрев на него, тролль увидел, что его член наполовину встал. Недолго думая, не переставая массировать стенки, он поднял морду и взял его член в рот. Юксаре всхлипнул и оперся о его плечи ещё крепче. Вылизывая его член по кругу и слегка дуя на него, он несколько раз последовательно нажал на простату, и тот кончил, изливаясь ему в рот. Проглотив всё, он последний раз нажал на простату и вынул пальцы, смотря в мокрое и раскрасневшееся лицо мумрика. Тот посмотрел на него сквозь ресницы, и сказал: «Ещё кое-кто что-то говорит про мою активность» — и, опустив ногу, не убирая лапы с его плеч, задумчиво посмотрел вниз на его член под водой и ступней надавил на него. Услышав стон, он довольно улыбнулся, после чего активно принялся массировать его круговыми движениями ноги. Через несколько минут этой пытки тролль кончил и прижался лбом к его животу, тяжело дыша. Погладив его по голове, Юксаре улыбнулся и, опустившись на колени, нежно вымыл его член, убрав его обратно в паховый шов, после чего прижался к нему всем телом, обнимая. Полежав так в ванной, они вылезли и, спустив воду, завернулись в полотенца, возвращаясь в спальню. Посмотрев на по-новой застеленную кровать, где лежала стопка вещей и баночка заживляющей мази, Юксаре снова сказал: «Я ужасно люблю эту женщину, она самая лучшая». Тролль согласно промычал, сел к нему спиной, давая намазать мазью царапины, зная, что благодаря ей через пару часов от них ничего не останется и им не придётся прятать их. Улыбнувшись этому, Муми-папа сказал: «Ты прав, нам надо что-то сделать для неё». Муми-мама задумчиво накрывала на стол, прибравшись в гостиной. Она решила, что пришло время подготовиться к визиту гостей. Мю, сидевшая рядом, вздохнула и произнесла: «Если я снова услышу шум сверху, прежде чем успею уйти, клянусь, я разобью этот чертов стул об головы этих глупых отцов». Мама покачала головой и сказала: «Не волнуйся, я обязательно напомню им быть внимательнее в следующий раз». Затем она наклонилась и поставила корзинку с фруктами в центре стола. Сверху послышались шаги, и вскоре появился встрепанный Муми-папа без своего цилиндра. Увидев Мю, он обречённо выдохнул: «Чёрт, так и знал, что она где-нибудь здесь». Мама хлопнула его по руке, произнеся: «Язык, дорогой, между прочим, вам с Юксаре следует быть более внимательными. Вам повезло, что она уже уходила, когда вы начали шуметь». Смутившись, он сказал: «Да прости, дорогая, ты же знаешь, какой он под дурманом». Она покачала головой: «Да и ты теряешь от его вида голову, поддаваясь безумию». Ставя кружки, она добавила: «Кстати, где он?» Посмотрев на неё, он смущённо ответил: «Уснул». Хмыкнув и прищурившись, она произнесла: «Ааа, совсем умотал его, прям как раньше, да?» Кашлянув, он отвернулся, глядя в окно. Посмотрев на его попытку скрыть смущение, она сказала: «Лучше сходи и, пожалуйста, принеси бочёнок с пивом и несколько бутылок прошлогоднего клубничного вина». Кивнув ей, он ушёл. Мю, делая вид, что не слышала их разговора, с иронией произнесла: «У старого мошенника определённо есть свой типаж, не правда ли?» Удивлённо посмотрев на неё, Муми-мама кивнула: «Пожалуй». Тут на кухню зашёл сонный Юксаре, такой же растрёпанный и не в своей одежде, а в лёгкой чёрной водолазке и льняных брюках. Он сел за стол, зевая, и спросил: «Где наша грозовая тучка?» Поцеловав его в макушку, Муми-мама ответила: «Я отправила его за алкоголем в подвал, скоро вернётся». Кивнув на это, он довольно растянулся на стуле, выглядя крайне умиротворённо. Посмотрев на хмурую дочь, он похлопал себя по колену. Она с сомнением встала и залезла к нему, после чего, дёрнув его за ухо, потянула его голову на себя и что-то сказала ему на ухо. Кивнув, он ответил: «Да, хорошо, прости, малышка». Кивнув, она откинулась на его грудь и, улыбнувшись, начала рассказывать про очередную идею того, как разыграть почтальона. Слушая её, он гладил её по голове, мурча. Наконец в комнату зашёл Муми-папа, неся на плече бочёнок и другой лапой прижимая к боку ящик, полный бутылок вина. Поставив всё это в углу комнаты, он улыбнулся, смотря на мумрика, сидевшего в обнимку с дочерью, и, посмотрев на жену, сказал: «Мне кажется, они уже скоро появятся». Посмотрев на часы, она ответила: «Да, я тоже так думаю», и, раздав указания, они вчетвером быстро накрыли на стол. Закончив, они сели, ожидая. Через некоторое время появился помятый Муми-тролль. Посмотрев на сына, Муми-мама нежно спросила: «О, милый, ты уснул, не так ли?» Кивнув, он, налив воду и выпив её, ответил: «Да, я не собирался, но Снусмумрик устал и уснул на мне, и мне не хотелось его тревожить». Юксаре, хмыкнув на это, спросил: «Ты разбудил его?» Кивнув, тролль сказал: «Да, он скоро будет», и тут же в дом зашёл Снусмумрик. Он выглядел всё так же, как и несколько часов назад, только чуть растрепаннее. Почесав щеку, он присел на стул и, лениво развалившись, спросил: «Когда там они приедут, я бы хотел поздороваться и вернуться ко сну». Согласно промычав, Муми-тролль сел рядом с ним. Посмотрев на них, она кивнула. Вскоре во дворе послышался шум, и в дом, громко приветствуя всех, вошел Фредриксон, увлекая за собой Шусселя. Оглядевшись, он воскликнул: «О, Юксаре, дорогой друг, ты действительно здесь? Я так рад видеть тебя, мы ведь столько лет не виделись!» С этими словами он с энтузиазмом похлопал мумрика по плечу, от чего тот поморщился, но все же ответил: «Да, я тоже рад видеть тебя, Фред, и тебя, Шуссель». Мю слезла с колен Юксаре и, сказав: «Пожалуй, я пойду и найду Сниффа», отправилась на поиски. Кивнув ей, мама поставила бочонок на столешницу. Фредриксон же поинтересовался: «Дочери Мюмлы все еще здесь, как я вижу?» Она кивнула ему в ответ, а Муми-папа добавил: «Да, она недавно ушла в общину с другими детьми, поэтому теперь она не навещает их». Удивленно посмотрев на мирно сидящего Юксаре, он произнес: «Понятно». Вдруг мумрик встал и, как коала, повис на Муми-папе, который придержал его под спину. Фредриксон, взглянув на них, спросил: «Он что, под воздействием дурманна?» Юксаре покачал головой и ответил: «Я уже нет, а вот мой сын — да, поэтому не надоедай ему». Фредриксон, взглянув на Снусмумрика, который, закинув ноги на колени Муми-тролля, открывал бутылку вина, фыркнул: «И не собирался, он, в отличие от тебя, парень толковый». Снусмумрик, наконец открыв бутылку, отдал ее муми-маме и сказал ей: «Я забираю одну бутылку, один пирог и одного сахарка и ухожу в свою палатку». С этими словами он встал, выполнил все свои требования, крепко держа Муми-тролля за лапу и отдав ему бутылку, побежал с ним на улицу. Муми-папа, наблюдая за этой сценой, рассмеялся: «Знаешь, в такие моменты вы с ним действительно похожи». Юксаре, слезая с его рук, фыркнул и ответил: «Что отец, то и сын, дорогой твой, тоже бывает таким же ворчливым, как и ты». Взяв у муми-мамы один из уже налитых бокалов с вином, он отпил, прижимаясь к ее боку. Она обняла его в ответ и чокнулась с ним стаканами, произнеся: «За наших детей, милый». Тот кивнул в ответ. Муми-папа, посмотрев на них, хмыкнул и начал разливать пиво по кружкам, две из которых отдал Шусселю и Фреду. Взяв последнюю, он отпил из нее. Проведя несколько часов за разговорами, они несколько раз отвлекались на Крошку Мю и Сниффа, которые вернулись домой. Затем они разделились на группы. Муми-мама сидела с детьми, слушая, что же такого Снифф делал со Снорочкой. Муми-папа играл в шахматы с Шусселем под комментарии Фредриксона, а Юксаре спокойно потягивал вино, сидя на диване и наблюдая в окно, как его сын танцует с возлюбленным. Фредриксон встал рядом с ним и тихо спросил: «Твой сын встречается с сыном Муми-тролля?» Не отрывая взгляда от кружившихся в свете костра парней, мумрик согласно промычал. Хмыкнув на это, Фредриксон с легкой иронией произнес: «У мумриков, похоже, действительно особая слабость к Муми-троллям». Усмехнувшись на это, Юксаре ответил: «Так и есть, мы не можем устоять перед их очарованием». Сев рядом с ним, пожилой мужчина неуверенно спросил: «Вы ведь помирились, не так ли?» Мумрик, наконец отведя взгляд от окна, ответил: «Да, не переживай, у нас всё хорошо, мы, знаешь, наконец-то умеем друг с другом разговаривать, а не гнуть каждый свою линию». Кивнув на это, мужчина провел по своей седой бородке и сказал: «Это хорошо, давно пора было, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда». Юксаре с теплом посмотрел на своего Муми-тролля, сидящего в кресле, и кивнул: «Да, это определённо так». Встав и потягиваясь, он сказал: «Пожалуй, я пойду и украду его себе». Рассмеявшись на это, Фредриксон, встав, похлопал его по спине и ответил: «Иди, я пока отвлеку внимание Шусселя». Забрав Муми-папу, он поднялся с ним наверх в спальню и потянул за собой в кровать, говоря: «Я что-то устал, полежи со мной, пожалуйста». Кивнув, тролль снял цилиндр и, убрав его на тумбочку, наклонился, стягивая с мужчины брюки и водолазку. Тот вяло шевелился, позволяя себя раздевать. Аккуратно сложив вещи на стул, стоявший возле шкафа, он поднял мумрика и, достав из-под него одеяло, лег вместе с ним под него. Юксаре уткнулся ему в грудь и сразу уснул. Поцеловав его в макушку, тролль подумал о том, что последние пару дней были действительно слишком насыщенными. И, гладя его по спине, он тоже уснул. Снусмумрик, наслаждаясь куском пирога и несколькими глотками вина из бутылки, не мог отвести взгляд от своего любимого тролля. Как всегда, тот был очарователен, даже без фартука, ведь когда он разбудил Снусмумрика, то категорически отказался встречаться с папиными друзьями в таком виде. Снусмумрик не горел желанием проводить вечер в шумной компании, поэтому он просто взял со стола то, что ему было нужно, и сбежал обратно в палатку, чтобы провести время наедине с дорогим сердцу существом. Прибежав сюда, они рассмеялись над своей поспешностью, а затем Мумрик разжёг костёр и открыл вино. Увидев, что тролль поел, Снусмумрик взял у него бутылку и, отпив ещё один глоток, встал, поставил ее на землю и протянул лапу, приглашая: «Потанцуй со мной». Тролль с улыбкой поднялся, беря его за неё, и они, крепко держась за лапки, закружились под шелест травы и песни светлячков. Они смеялись, и сердце Снусмумрика сжималось от счастья, когда он слышал смех своего любимого. Он так сильно любил его, что чувствовал, как нежность и обожание наполняют его от кончиков пальцев ног до самой макушки. Тролль прижался к нему крепче, останавливаясь, и Снусмумрик наклонился и поцеловал его в нос. После этого они тихо стояли в обнимку, медленно раскачиваясь, наблюдая за тем, как в небе зажигаются звёзды. Мумрик задумчиво напевал мелодию колыбельной про звёзды, пока, не выйдя из объятий, не убрал открытое вино и пирог и не поманил тролля за собой в палатку. Улыбнувшись, тот последовал за ним, наблюдая, как он раскладывает спальник. Мумрик махнул ему на него, и тот лёг, наблюдая, как парень раздевается до трусов. Сложив всё на табурет, тот упал к нему в объятия. Прижав его, тролль тихо выдохнул, гладя его по голове: «Почему ты всегда раздеваешься, тебе же холодно?» Мурлыча, Снусмумрик зарылся в его мех на груди и, обвив его ногу хвостом, ответил: «Иногда мне очень нужно чувствовать тебя вот так близко, голой кожей». Потеревшись носом, он неуверенно добавил: «Это как-то разгружает меня после активного дня. Ты же знаешь, я не люблю находиться долго с таким большим количеством существ. Последние несколько дней были слишком насыщены на контакты с другими». Согласно промычав на это, Муми-тролль накрыла их покрывалом и сказала: «Я рад, что это помогает тебе, и я не слишком загружаю тебя своим присутствием». Мумрик, накручивая его шерсть на пальцы, ответил: «Мм, нет, ты же знаешь, если мне действительно надо будет побыть одному, я уйду, но пока я не хочу, мне хочется просто побыть только с тобой». Улыбнувшись, тролль потерся носом об его макушку и сказал: «Я рад этому, и если ты захочешь уйти, я просто подожду, пока ты не вернёшься. Я так люблю тебя, Снусмумрик». Мумрик поднял голову, смотря ему в глаза, и ответил: «Я тоже люблю тебя, сахарок, ты мой дом, поэтому я всегда возвращаюсь и буду возвращаться к тебе». Погладив его по щеке, тролль кивнул и обнял его крепче, засыпая. Посмотрев на его спящую мордочку, Мумрик провёл лапкой по подвеске на своей груди и, улыбнувшись, подумал, что это очень хорошее начало лета.