Хвосты, лапы и разговоры по душам

Муми-мама, войдя в гостиную, покачала головой, обнаружив на полу спящих Фредриксона и Шусселя. Они расположились прямо посреди комнаты на ковре, и она, осмотрев их еще раз, подумала: «Ох, и почему нельзя было лечь хотя бы на диван?» Сняв вязаный плед с кресла и укрыв их, она отправилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Заглянув в кладовую и оценив имеющиеся продукты, она решила приготовить яичницу с сыром и тосты. Собрав все необходимое, она вышла из кладовой и подумала: «Надо бы сделать бабушкино лекарство от похмелья, а то Шуссель всегда так напивается, что ему потом очень плохо». Разложив ингредиенты на столе, она с удовольствием приступила к готовке. Вскоре яичница была готова, и Муми-мама сложила тосты в стопку. Затем, отряхнув фартук и накрыв еду полотенцем, чтобы она не остыла, она поднялась наверх, чтобы взять книгу с бабушкиными рецептами. Войдя в спальню, она тихо открыла ящик своей тумбочки и, достав книгу, закрыла его. Её взгляд остановился на кровати, где спали её муж и Юксаре. Улыбнувшись тому, как мумрик крепко обвивает его, она, не раздумывая, подошла и, наклонившись, нежно поцеловала его в макушку, а мужа — в лоб. Мумрик шевельнул ухом и, приоткрыв глаза, сонно улыбнулся ей. Она, улыбнувшись в ответ, тихо произнесла: «Доброе утро, дорогой». Мурлыкнув, он аккуратно перевернулся к ней лицом и, принюхавшись, спросил: «Ммм, это тосты?» Кивнув ему, она отошла, чтобы не мешать ему встать. Юксаре посмотрел на Муми-папу и, наклонившись, потираясь об его нос, тихо замурчал, перебирая лапками мех на его груди. Тролль, проснувшись, сонно посмотрел на него и спросил: «Что такое?» Рассмеявшись, мумрик ответил: «Пора вставать, Муми приготовила завтрак, ты же не хочешь, чтобы он остыл?» Хмыкнув на это, тролль улыбнулся жене и сел, потягиваясь и отвечая: «Да, ты прав, дорогой. Дорогая, дети уже встали?» Покачав головой, она ответила: «Нет, я даже не уверена, где они. Зато Фред и Шуссель уснули на полу гостиной». Хмыкнув, тролль встал и, взяв цилиндр, прошёл в ванную. Посмотрев на его спину, Юксаре тоже встал и последовал за ним. Улыбнувшись этому, Муми-мама спустилась вниз и на кухне обнаружила Крошку Мю. Она была одета как обычно, но вместо привычной причёски Мюмлей её волосы были заплетены в сложную косу. Теребя её кончик, она пристально смотрела на накрытые тарелки. Подойдя к ней, мама погладила её по голове и сказала: «Доброе утро, дорогая, как спалось?» Та, улыбнувшись ей, ответила, слегка ворча: «Нормально, пока Фрёнкин Снорк не разбудила меня, чтобы рассказать про их с Сниффом идею». Хмыкнув, Муми-мама сняла полотенце и, поставив перед Мю тарелку, масленку и соусницы с джемом, спросила: «Это она тебя заплела?» Кивнув, Мю сказала: «Она сказала, что хочет, чтобы я сфотографировалась в её ожерелье для фото в газете, и что для этого лучше подойдёт коса». Доставая кофейник, мама удивлённо спросила: «Газета?» Хмыкнув, Мю с лёгким сарказмом ответила: «Они со Сниффом пытаются продать её украшения через газету и решили, что если сфотографировать их на 'моделях', то они привлекут больше внимания». Засыпав кофе, она, перебирая баночки с травами для отваров, сказала: «Вот как, что же, вероятно, это идея очень даже хорошая». Кивнув на это, Мю приступила к завтраку. Вскоре, когда отвар и кофе были готовы, в кухню зашли Муми-папа и Юксаре. Тролль, расправив газету, сел на привычное место, погружаясь в неё. Мумрик же поставил бутылку со свежим молоком на стол и, сев, взял один тост и, уже привычно закинув голые ноги на его колени, принился намазывать его маслом. Сделав это, он сунул его ему под нос и сказал: «Тучка моя, ты ещё успеешь прочитать свои новости, не обижай жену и ешь, пока всё не остыло». Проворчав что-то про своенравных мумриков, тролль опустил газету и забрал тост, приступая к еде. Улыбнувшись ему, Юксаре принился намазывать следующий тост. Посмотрев на него, мама налила ему кофе и положила в него корицу и ваниль, поставив рядом баночку с сахаром. Поблагодарив её, он добавил сахар и молоко в кофе и, отпивая, посмотрел на дочь и сказал: «Малышка, тебе очень идёт эта причёска». Хмыкнув на это, она кивнула и подвинула ему соусницу с джемом. Улыбнувшись её заботе, мужчина сосредоточился на еде. Вскоре в кухню подтянулись и остальные. Фредриксон спокойно пил кофе, пока его племянник рядом, положив голову на стол и вцепившись в кружку с отваром, стонал, бубня о том, что никогда больше не будет пить. Снифф удивлённо смотрел на отца, жуя тост. Фрёнкин Снорк, взяв газету у Муми-папы, внимательно читала её и, найдя наконец то, что ей было нужно, воскликнула: «Снифф, оно работает, посмотри, они опубликовали наше объявление!» Тот кивнул и, пытаясь проживать быстрее, сказал: «Хуух, да, это хорошо, нам стоит сегодня же попробовать ту вчерашнюю идею». Кивнув, она вернула газету папе, склонившись над Юксаре, рядом с которым сидела, и, принюхавшись, сказала: «О, мистер Юксаре, ваш кофе чудесно пахнет!» Улыбнувшись ей, он ответил: «Это корица и ваниль, девочка». Улыбнувшись на это, она, садясь на место, ответила: «Вот как». Муми-мама, стоявшая к ним спиной, спросила: «Не хочешь попробовать, дорогая? Я могла бы сделать и для тебя». Подумав, снорка ответила: «Да, спасибо, мама». Через некоторое время, поставив перед ней кружку, мама посмотрела в окно и, прижав лапу к щеке, улыбнулась, говоря: «Мальчики, похоже, сегодня не будут завтракать с нами». Посмотрев в окно, Юксаре улыбнулся, видя, как вдалеке сын ловит рыбу, а Муми-тролль наблюдает за ним, сидя на мосту, и согласился: «Да, мы все его утомили, поэтому, вероятно, они будут прятаться весь день», — «Да», — согласилась с ним мама. Фрёнкин Снорк же, попробовав кофе, улыбнулась и произнесла: «О, это действительно очень вкусно, спасибо, мама». Мама кивнула и ответила: «Не за что, дорогая. Мы с Юксаре научились этому в одном восточном городе, когда путешествовали. В том месте было очень популярно добавлять специи в напитки». Снифф был удивлён и спросил: «Вы так далеко плавали?» Фредриксон рассмеялся и ответил: «О, внучек, так и было, мы много, где побывали. Муми-мама и этот прохвост особенно любили собирать рецепты и пробовать блюда местной кухни, где бы мы ни оказывались». Юксаре улыбнулся и сказал: «О, это было так же интересно, как сжигать знаки или обманывать всяких дураков». Мама улыбнулась ему и хлопнула по плечу, тихо журя: «Хватит подавать детям плохой пример, мне достаточно того, что Снусмумрик и Муми-тролль уже были под арестом несколько раз». Рассмеявшись на это, мумрик хитро ответил: «Ну, ты должна была ожидать этого, учитывая, что они наши дети». Крошка Мю хмыкнула и вдруг спросила: «Неужели ты действительно что-то из этого готовил?» Посмотрев на дочь и хмыкнув на её недоверие, он спокойно прищурился и ответил: «Конечно, просто обычно в путешествии нет смысла готовить что-то сложное, нет ни продуктов, ни времени на это». Ещё раз с недоверием хмыкнув, Мю посмотрела в свою кружку. Муми-мама улыбнулась и спросила у мумрика: «Дорогой, знаешь, почему бы нам с тобой сегодня не приготовить на десерт рахат-лукум?» Юксаре улыбнулся и спросил: «О, а у нас есть мёд?» Мама кивнула и добавила: «И орехи тоже, дорогой. На самом деле, мы могли бы сделать и шербет, у нас где-то была патока». Довольно улыбнувшись, он помотал хвостом и сказал: «Чудесно, я согласен». Муми-папа оторвался от газеты и сказал: «Ммм, шербет — это действительно чудесно». Улыбнувшись на это, мумрик пощекотал его хвостом и ответил: «Раз так, то нам действительно стоит сделать его». Снифф спросил: «А что это такое?» Его отец, наконец-то оторвав голову от стола и пивший отвар, ответил: «Это восточная сладость, варится из молока с сахаром, а после туда добавляются орехи». Кивнув, Снифф вернулся к поеданию тостов, а Юксаре спросил у него: «И где же ты потерял свою жену, Шуссель? Мне бы хотелось видеть свою дорогую подругу». Шуссель с неохотой ответил: «Муссель сказала, что хочет навестить пару знакомых, раз уж мы тут, так что, скорее всего, через пару дней она присоединится к нам». Кивнув на это, мумрик, довольно откинувшись на спинку стула, закинул хвост к своим ногам на коленях Муми-папы и тихо замурчал, погружаясь в свои мысли. Погладив его по ноге, папа оторвался от чтения газеты и взял свою кружку кофе. Улыбнувшись им, Муми-мама занялась мытьём посуды. Снорочка, поблагодарив её за завтрак, обняла её и, забрав Сниффа и Мю, ушла. Проследив, как они удаляются, мама улыбнулась и сосредоточилась на посуде. Фрёнкин Снорк с задумчивым видом фотографировала Крошку Мю, которая терпеливо позировала ей. Снифф, сидя рядом, грыз печенье и читал книгу под названием «Продажи для чайников», которую они получили от мистера Хемуля. Увидев их объявление в газете, он сказал, что эта книга им точно пригодится больше, чем ему. Устало вздохнув, Мю спросила: «Ну долго мне ещё так стоять? Я тоже хочу печенья, и вообще, почему Снифф ест, пока мы тут делом занимаемся?» Снорка, взглянув на неё, сказала: «Пожалуй, этого хватит, так что можешь отдохнуть. Он тоже занят, читает книгу». Сев на траву, она проверила количество оставшихся снимков и добавила: «Нам нужна ещё одна модель, но я даже не знаю, кто мог бы согласиться на это». Хмыкнув, Мю плюхнулась на траву и, жуя печенье, спросила: «А кого бы ты хотела видеть своей моделью? Я уверена, что смогу уговорить любого». Положив камеру на землю и посмотрев на небо, Снорочка неуверенно ответила: «Возможно, твой брат подошёл бы, ему определённо пошёл бы тот комплект с зелёными вставками, что я сделала». Фыркнув, Крошка Мю уверенно сказала: «О, он и так согласится». Удивлённо посмотрев на неё, Фрёнкин Снорк спросила: «Почему ты так уверена? Ему так не нравится чужое внимание, ему точно это не понравится». Рассмеявшись, маленькая мюмла весело ответила: «О, конечно, но он твой друг, поэтому он может подумать над этим, а эта идея точно понравится Муми-троллю, и тогда он точно согласится». Неуверенно потеребив свой хвост, снорка ответила: «Я сомневаюсь, но раз ты так говоришь, мне стоит спросить у него, но я не думаю, что сейчас подходящее время, вчера вечером он выглядел очень уставшим». Снифф, оторвавшись от книги, согласился: «Да, он так быстро ушёл, хотя обычно он хотя бы пытается быть вежливым около 10 минут». Удивлённо посмотрев на него, Мю ответила: «Не думала, что ты замечаешь такие вещи, Снифф, но да, он явно устал от нас, но, если он будет тут вечером, я думаю, нам стоит спросить его про фото». Снорочка посмотрела на неё и спросила: «Ты думаешь, он уйдёт?» Крошка Мю, посмотрев на деревья вдалеке, сказала: «Он может, но я не уверена, я не могу знать точно, о чём он думает». Кивнув на это, снорка легла на траву, смотря на плывущие облака, и сказала: «Что же, значит, мы так и сделаем». Мю легла рядом с ней, согласно мыча. Снифф, посмотрев на них, закрыл книгу и тоже лёг, и под звуки того, как он и Мю спорят насчёт формы облаков, Фрёнкин Снорк задремала. Муми-тролль довольно сидел на мосту, наблюдая, как его любимый ловит рыбу, стоя в воде. В последнее время он всё чаще предпочитал ловить ее лапами, и у него это получалось очень хорошо. Снусмумрик поймал очередную крупную рыбину и бросил её в ведро, которое стояло рядом с ним. Он улыбнулся, поставил лапы по бокам от тролля и уткнулся носом ему в грудь. Тролль обнял его в ответ и спросил: «Ты закончил?» Мумрик кивнул, потёрся носом о мех и, отстранившись, вылез из воды. Он сел рядом с троллем и сказал: «Я думаю пожарить её, ты не против?» Муми-тролль отрицательно мотнул головой и ответил: «Конечно нет, мне нравится всё, что ты готовишь». Затем он оглянулся на дом и добавил: «Кажется, все уже встали, вон твой отец». Мужчина, взяв газету и молоко, помахал им и зашёл обратно в дом. Вставая и беря ведро, Снусмумрик ответил: «Да, но мне не очень хочется разговаривать с кем-то ещё сегодня». Тролль кивнул и последовал за ним. Вместе они разожгли костёр и разделали рыбу. Снусмумрик приправил и насадил её на веточки, поставил над огнём и завернул пару картофелин в фольгу. Он зарыл её в тлеющие угли с одного края, после чего выдохнул и почесал шею под палантином. Муми-тролль, смущённо смотря на него, спросил: «Болит?» Мумрик, подняв взгляд и улыбнувшись, ответил: «Нет, просто жарко». Он сел рядом с троллем, прижался к его боку и поцеловал в нос. Тролль улыбнулся ему и спросил: «Как думаешь, Снорк придёт сегодня?» Хмыкнув и встав, чтобы перевернуть рыбу, Мумрик ответил: «Нет, он же не дурак, он прекрасно знает, что они все сегодня будут не в состоянии работать. К тому же жара такая, кому захочется заниматься делом». Тролль покачал головой и сказал: «Да, пожалуй, так и есть». Снусмумрик задумчиво покрутил рыбу и, видимо решив, что она готова, снял её в миску, стоявшую на земле. Затем он наклонился к тлеющим углям, вытаскивая картошку. Ткнув её палкой, он убедился в её готовности и аккуратно вытащил её, скидывая всё в ту же миску. Взяв две вилки, одну из них он дал Муми-троллю и сел к нему на бревно, прижимаясь боком. Они держали миску между собой, неспешно завтракав. После этого они сидели, смотря на потухший костёр. Тролль, посмотрев на возлюбленного, наклонился, потираясь об его плечо носом. Мумрик мурлыкнул в ответ и взял его за лапу, целуя в тыльную сторону. Хихикнув на это, Муми-тролль спросил: «Чем бы ты хотел сегодня заняться?» Снусмумрик, хмыкнув, посмотрел в сторону леса и произнес: «Возможно, я действительно подумываю о том, чтобы выкопать цветы Миссис Филифьонки, как говорил вчера папа». Усмехнувшись, Муми-тролль заметил: «О, но если мы сделаем это без его ведома, твой отец расстроится. И разве её цветы так уж плохи?» Широко улыбнувшись, Снусмумрик обнажил клыки и ответил: «Я знаю, но, возможно, он не будет против, или мы можем взять его с собой, если ты не возражаешь. Да, она посадила эту ужасную герань, я её ненавижу». Муми-тролль, в свою очередь, удивленно уточнил: «Герань? Почему? У неё ведь хорошее значение». Кивнув, Снусмумрик поморщился и сказал: «Да, но её запах невыносим, мне он не нравится». Тролль, разглаживая морщинку между его бровей, спросил: «В чём причина, это из-за хорошего обоняния?» Снусмумрик, прикрыв глаза, прижался лбом к его лапе и ответил: «И да, и нет, она ядовита для нас». Тролль удивленно воскликнул: «Ядовита? Но тогда, может, не стоит её трогать?» Улыбнувшись на это, Снусмумрик неожиданно игриво лизнул его ладонь и сказал: «Нет, она ядовита только если мы её съедим, именно поэтому её запах для нас невыносим». Смутившись от действий любимого, Муми-тролль, посмотрев в его хитрые глаза, погладил его по щеке и потянулся к нему. Улыбнувшись этому, Снусмумрик довольно выдохнул и прижался в ответ, целуя его и чувствуя, как его крепко обнимают за плечи. Придерживая мордочку тролля, он поцеловал его ещё раз и, услышав шаги, отстранился последний раз, посмотрев любимому в глаза. Повернувшись, он вопросительно поднял брови, смотря на отца, который встал возле них, щелкая зажигалкой. Тот хмыкнул на его недовольство и, ухмыльнувшись, раскуривая трубку, спросил: «И что вы двое задумали?» Снусмумрик, закатив глаза, ответил: «О, ты и так ведь знаешь, я уверен на все сто процентов, что ты подслушал последние пятнадцать минут». Рассмеявшись, Юксаре кивнул: «Так и есть, ты учишься лучше слышать, это радует. Ну что, возьмёте старика с собой на маленькое приключение?» Хмыкнув на это, младший мумрик ответил: «О, я думаю, всё зависит от того, что скажет Муми-тролль». Повернувшись к нему, он нежно спросил: «Что скажешь, сахарок, стоит ли брать с собой моего бестолкового отца?» Смущенно улыбнувшись на это, тролль неуверенно посмотрел на мужчину и стушевался, глядя в лицо возлюбленного. Тот улыбался, на лицо упали несколько выбившихся прядок. Аккуратно заправив их ему за ухо под шляпой, он тихо ответил: «Почему нет, солнце, мне кажется, это будет весело». Хмыкнув, Снусмумрик кивнул и, повернувшись обратно к отцу, сказал: «Ну, он озвучил свой вердикт, так что я считаю, нам нужен отличный палан для нашего небольшого дельца. Предлагаю вырвать их, забрать и сделать где-нибудь в лесу яму, чтобы сжечь эти проклятые цветы». Кивнув, Юксаре задумчиво сказал: «Это хороший план, но нам нужно подгадать время, во сколько примерно за садом точно никто не будет следить?» Муми-тролль, смотря на них, ответил: «Её точно не бывает дома, когда они все идут на прогулку, обычно это с десяти и до обеда». Снусмумрик подтвердил это и добавил: «Ещё во время собрания садоводческого клуба, но это только два раза в неделю, так что я думаю, мы можем приступать сейчас, как раз успеем туда к их уходу». Улыбнувшись, его отец довольно замотал хвостом и, поправив шляпу, сказал: «Что же, тогда пошли». И они все направились к дому Миссис Филифьонки. Юксаре, сидя на ветке дерева, внимательно следил за удаляющейся Филифьонкой и ее детьми. Убедившись, что они отошли достаточно далеко, он с довольной ухмылкой взглянул вниз, на кусты, где скрывался его сын со своим возлюбленным. «Я думаю, мы можем начинать. » произнес он, обращаясь к молодым существам. Они вышли из кустов. Снусмумрик с ухмылкой держал в лапках лопату, а Муми-тролль задумчиво перебирал верёвку. Спустившись к ним, Юксаре потрепал их по плечу и, пройдя вперёд, по запаху безошибочно нашёл нужные цветы. Когда они подошли к ним, оба мумрика, почувствовав неприятный для них аромат, поморщились. Муми-тролль, глядя на цветы, недовольно нахмурил брови и произнес: «Их очень много, с вами всё будет хорошо? » Юксаре, улыбаясь, ответил: «Как уже сказал мой сын, если мы не будем их есть и помоем лапы после, с нами ничего не случится. Но я думаю, что пора приступать, у нас не так много времени. » Кивнув, они принялись за дело. Снусмумрик выкапывал самые крупные цветы, в то время как его отец выдергивал мелкие, а Муми-тролль собирал их в охапку, чтобы затем перевязать бечёвкой для более лёгкой транспортировки на нужное место. Спустя полчаса они закончили. Все перемазанные в земле, они переглянулись и рассмеялись. Снусмумрик, посмотрев на ямки, оставшиеся от посадок, и разрытую землю, хитро ухмыльнулся и, повернувшись к отцу, спросил: «Как думаешь, насколько она взбесится, если мы зальём их водой и разведем грязь по её идеальному саду? » Отец, вторя его выражению мордочки, продемонстрировал свою клыкастую улыбку и ответил: «О-о-о-о, она будет в ярости, давай сделаем это. » Муми-тролль покачал головой, но всё же помог найти ведро и набрать воды, чтобы затопить рытвины. После этого, попрыгав в получившихся лужах и разбрызгав грязь по всей округе, они, смеясь, перемазанные, как поросята в хлеву, скрылись в лесу. Отойдя на достаточное расстояние, они выкопали глубокую яму, не забыв сделать противопожарную линию вокруг неё. Закинув туда охапку цветов, они закинули сверху хворост и отошли в сторону. Посмотрев на Муми-тролля, Юксаре протянул ему свою зажигалку и сказал: «Нам лучше не стоять рядом, когда они будут гореть, подожги ты. » Взяв зажигалку, тролль открыл её, обратив внимание на гравировку на боку: «Моему самому дорогому пройдохе от твоего Муми». Незаметно улыбнувшись этому, он поджёг хворост и вернул зажигалку, отходя ещё дальше. Постояв так вместе, издалека наблюдая, как они прогорают, до тех пор, пока не потухли, они ещё раз рассмеялись над своей авантюрой. Снусмумрик, засунув лапки в карманы, покачался на своих каблуках и сказал: «Что же, это определённо было весело. » После чего он полез за своей трубкой и принялся забивать её смесью. Отец щёлкнул зажигалкой, и он, наклонившись, поджёг свою трубку и, затягиваясь, посмотрел на это. Отец легко боднул его лбом в плечо, выражая привязанность, и наконец ответил: «Определённо да, но, пожалуй, я больше не буду вам мешать и пойду домой. » Улыбнувшись ему, Снусмумрик выдохнул и, отведя в сторону трубку, наклонился, упираясь своим лбом в его, и, потираясь, мурлыкнул в ответ: «Хорошо, увидимся позже, пап, я думаю, мы вернёмся вечером. » Кивнув им и потрепав тролля по плечу, он развернулся, махая им рукой, и ушёл. Муми-тролль, проследив за тем, как он скрывается среди деревьев, спросил: «Чем теперь займёмся? » Мумрик загадочно улыбнулся, вдыхая дым и выпустив ровное колечко, ответил: «О-о, у меня есть одна идея, куда нам сходить, поэтому я надеюсь, ты пойдёшь со мной. » Улыбнувшись, тролль взял возлюбленного за свободную лапку и спросил: «И куда же мы собираемся? » Переплетая свои пальцы с его, Снусмумрик прикрыл глаза, всё так же улыбаясь, и тихо шепнул: «Скоро узнаешь, а пока это сюрприз. » И потянул его за собой в противоположным от дома направлении. Юксаре, напевая себе под нос, вошёл в дом и, взглянув на свои грязные сапоги, немного замешкался. Он не хотел пачкать пол и расстраивать Муми-маму, поэтому, недолго думая, снял сапоги и, взглянув на брюки, с которых сыпалась грязь, также решил их снять. В коридоре появился Фредриксон. Пожилой мужчина, осмотрев его внешний вид, с улыбкой спросил: «О, и что ты опять натворил, парень?» Ухмыльнувшись в ответ, Юксаре ответил: «Ничего такого, чего я не делал раньше, правда, это было веселее благодаря моим сообщников». Из гостиной выглянул Муми-папа и, осмотрев его, рассмеялся. Затем, сделав максимально драматичный вид, он печальным голосом произнёс: «О, как ты мог предать нас? Я думал, только мы являемся твоими напарниками, старый ты мерзавец». Рассмеявшись, Юксаре наконец свернул брюки так, чтобы не сыпалась грязь и пыль, и ответил: «О, ну что ты, дорогой, ты незаменим для меня, но ты слишком занят своими мемуарами, чтобы развлекаться со мной». Пробурчав что-то себе под нос о неуважении к его трудам, тролль всё равно улыбнулся и отвернулся. Рассмеявшись над ним, Юксаре и Фредриксон переглянулись, мысленно соглашаясь, что он, как всегда, скрывает все за ворчанием. В этот момент с кухни выглянула Муми-мама. Вытирая лапы полотенцем, она осмотрела их всех и, вздохнув, сказала, качая головой: «Мать лесная, Юксаре, дорогой, ты что, валялся в грязи?» Улыбнувшись, мумрик немного смущённо посмотрел на следы от своих ботинок на полу и ответил: «Нет, прыгал». Улыбнувшись на это, она ещё раз покачала головой и, закинув полотенце себе на плечо, сказала: «Знаешь, я очень бы хотела, чтобы ты искупался, чтобы не пачкать всё в доме, милый». Поморщив нос, он посмотрел на свои лапы и рубашку, такие же грязные, как и всё остальное, и выдохнул: «Пожалуй, действительно стоит». Улыбнувшись, она мягко сказала: «Тогда пошли, дорогой». И, зайдя в гостиную, направилась наверх. Прищурившись, посмотрев на смеющихся над ним Фреда и Муми-папу, Юксаре, фыркнув, последовал за ней. Поднявшись, они зашли в ванну. Женщина, посмотрев на него, улыбнулась ещё раз и наклонилась, затыкая ванну, затем, открыв краны, проследила за тем, как заполняется ванна. Решив, что её достаточно, она опустила лапу и, ощупав воду, решила, что температура приемлема, и закрыла краны. Отворачиваясь к шкафу, она сказала: «Можешь залазить». Слушая шуршание за спиной, она достала два пушистых мягких полотенца и положила их на тумбу, после чего развернулась, смотря на его комичный маленький вид в такой большой ванной и недовольное лицо, которое по подбородок накрывала линия воды. Рассмеявшись, она сказала: «О, прости, дорогой, я не подумала, что воды надо меньше, может, слить часть?» Покачав головой, создавая круги вокруг себя, он ответил: «Нет, пойдёт». Закинув его вещи в корзину для стирки, она потянулась, доставая с верхней полки шампунь для шерсти, и спросила: «Тогда, может, мне помыть тебе голову, дорогой, ты не против?» Взглянув на неё, он наконец снова улыбнулся и произнес: «Нет, давай, ты же знаешь, мне нравится такое». С нежной улыбкой на лице она наклонилась и осторожно полила его из кружки, стараясь не попасть в глаза. Затем, налив небольшое количество шампуня в свою лапу, она вспенила его и аккуратно втерла в его волосы. Откинувшись назад, он замурчал, явно наслаждаясь процессом. Улыбаясь, она тщательно расчесала его мыльные кудри пальцами и смыла шампунь. Затем, взяв бальзам, аккуратно распределила его по прядям, снова расчесывая их. Хмыкнув на это, мужчина помотал хвостом под водой, создавая волны. Подождав пару минут, она смыла и бальзам и, последний раз проведя по его голове, сказала: «Всё, дорогой, домывайся, а я пока замочу твои вещи». Отвернувшись, она начала наливать горячую воду в таз и засыпать порошок. Под плеск воды она принялась вымачивать его одежду, решив оставить её подольше, чтобы потом она точно отстиралась. Наконец она повернулась и увидела, как мумрик вылезает из ванны и спускает воду. Накрыв его большим полотенцем, она осторожно промакивала его волосы маленьким полотенцем, стараясь не распушить кудряшки. Довольно откинувшись ей на грудь, он посмотрел ей в глаза и, улыбнувшись, сказал: «Мм, я думаю, после этого испытания я заслужил поцелуй». Рассмеявшись над этим, она покачала головой и, наклонившись, нежно поцеловала его в лоб. Довольно прищурившись, он в ответ потерся своим носом об её и, чуть потянувшись вверх, произнес: «Что же, думаю, уже скоро все придут на обед». Кивнув ему, она ответила: «Да, уже всё готово. Я оставила одежду на стуле в спальне. Как оденешься, спустись, пожалуйста, ко мне, чтобы приготовить десерт, иначе мы не успеем к ужину». Кивнув ей и проследив, как она уходит и спускается вниз, мумрик зашёл в спальню и, хорошенько вытеревшись полотенцем, посмотрел на стул, где уже лежала знакомая водолазка и брюки. Хмыкнув, он надел бельё и, сев, надевая брюки, услышав скрип двери. Он, подняв мордочку, улыбнулся, глядя на Муми-папу. Тот, закрыв за собой дверь, осмотрел его, наклонился и поцеловав в плечо, спросив: «Ты снова будешь в водолазке?» На секунду прижавшись к нему, Юксаре вернулся к надеванию брюк и, вставая, застёгивая их, ответил: «Да, ты же знаешь, у вас нет больше подходящей для меня одежды». Кивнув, тролль внимательно проследил, как он натягивает верх. Увидев его взгляд, мужчина улыбнулся и, довольно прищуриваясь, протянул: «Оо, тебе нравится, как я в ней выгляжу, не так ли, дорогой?» Смутившись, тролль кашлянул и, отвернувшись, тихо ответил: «Мне всегда нравится, как ты выглядишь». Удивлённо посмотрев на него, мумрик довольно замурчал и с нежностью ответил: «Мне тоже нравится, как ты выглядишь, дорогой, особенно когда ты так очаровательно смущаешься из-за таких глупостей» Подойдя к нему, он нежно поцеловал его в нос и добавил: «Мне бы хотелось остаться с тобой, но я обещал помочь твоей жене». Тролль с пониманием кивнул и, нежно погладив его по щеке, ушел. Довольно улыбнувшись, Юксаре подумал, как же его тролль очарователен в такие моменты, и, вдохнув полной грудью, направился вниз, на кухню. Муми-мама, уже разложив все необходимое, занималась смешиванием молока с сахаром в сотейнике на среднем огне. Увидев его, она с улыбкой кивнула на стоявшую рядом миску с медом. Посмотрев на нее, Юксаре, тихо напевая, подошел и начал выливать мед в кастрюльку с сахарным сиропом, медленно растапливая его на огне. Когда смесь достигла нужной консистенции, он добавил крахмал и лимонный сироп, непрерывно помешивая. В это время мама, помешивая молоко и убедившись, что сахар полностью растворился, добавила патоку. Перемешивая, она дождалась, пока смесь станет густой, и затем аккуратно вылила ее на прохладный противень. Взбивая и перемешивая лопаткой, она добавила внутрь орехи. Выключив обе комфорки, мумрик вылил готовый сироп в форму с уже разложенными орехами и, слегка встряхнув ее, чтобы он равномерно распределился по форме, поставил ее и направился к раковине, чтобы залить кастрюльку водой. Муми-мама, улыбаясь, поставила свой противень рядом с его и, накрыв оба крышками, тоже встала у раковины, взяв полотенце. Улыбаясь, Юксаре кивнул и принялся мыть посуду, напевая и передавая ей чистые тарелки. Улыбаясь и слушая его, она с удовольствием вытирала и ставила посуду на место. Заглянувший в кухню Шуссель с улыбкой сказал: «Только посмотрите, прямо как раньше. Я так соскучился по, этому, ребята». Скосив на него взгляд, мумрик ответил: «По нам или по тому, что готовишь не ты, мой друг?» Хмыкнув, мужчина смущенно ответил: «О, если честно, и по тому, и по, другому». Рассмеявшись на это, Юксаре повернулся, облокотившись спиной об столешницу и, вытирая лапы полотенцем, сказал, мягко улыбаясь: «Иногда ты поражаешь меня своей честностью, но я рад слышать, что ты скучал не только по еде». Муми-мама, улыбнувшись им, похлопала его по плечу и, заглянув в духовку, сказала: «Шуссель, обед уже готов, не мог бы ты позвать остальных?» Кивнув ей, мужчина вышел. Посмотрев на мумрика рядом, она похлопала его по лапке и попросила: «Дорогой, помоги накрыть стол, пожалуйста». Кивнув ей, он, закуривая трубку, начал расставлять посуду и приборы на столе, пока она нарезала овощную запеканку, которую достала из духовки. Поставив ее в центр стола, она повернулась, беря миску с салатом и протягивая ему бутылку яблочного сидра. Кивнув ей, он достал открывашку и начал ее открывать. В комнату по очереди зашли сначала Муми-папа и Шуссель с Фредом, разговаривая о чертежах, а после Снифф и Фрёнкин Снорк, на чьем плече сонно, потирая глаз, повисла Крошка Мю. Поздоровавшись с ним, они сели. Юксаре, разливая сидр по стаканам, кивнул и, поставив их на стол, протиснулся, садясь на колени Муми-папы, поскольку стулья возле него заняли их друзья. Хмыкнув на это, он обнял его и, потираясь носом, спросил: «Я чую, вы сделали шербет?» Кивнув, мумрик, зачерпнув запеканку, протянул ему ложку и ответил: «Да, но все застынет только к ужину». Пробуя еду, тролль кивнул и, прожевав, сказал: «Хорошо, дорогая, ты как всегда кудесница, очень вкусно». Улыбнувшись ему, Муми-мама села и, отпив из бокала сидр, посмотрев в окно, сказала: «Спасибо, милый. Видимо, Муми-тролль и Снусмумрик и обедать не будут». Юксаре, хмыкнув, хитро улыбаясь, ответил: «Ну, у них точно есть дела поважнее. Я уверен, они не останутся голодными, где бы ни были». Хмыкнув, она с подозрением посмотрела на него, но, покачав головой, принялась есть. Остальные молча последовали за ней, тихо беседуя. Муми-тролль спокойно шел за Снусмумриком, который, крепко держа его за лапу, вёл его куда-то в чащу леса. Они шли уже некоторое время, как вдруг Снусмумрик остановился и с улыбкой сказал: «Мы пришли». Вынырнув из своих мыслей, тролль огляделся вокруг и увидел небольшое озеро, которое, сливаясь с маленьким ручьём, сверху в него сходил водопад. Множество густых деревьев и кустов создавали атмосферу уединённости и изолированности от остального мира. Взглянув на хитро улыбающегося возлюбленного, тролль смутился, вспоминая его слова, произнесённые вчера в реке. Слегка мотнув хвостом, он произнёс: «Здесь так красиво». Снусмумрик, нежно улыбаясь, тихо ответил: «Да, в эту часть леса, кроме оленей и кроликов, никто не заходит, поэтому здесь так тихо». Затем, в последний раз сжав его лапу, он отпустил её и, подойдя к кромке воды, начал раздеваться. Тролль, смутившись, отвернулся и посмотрел на ближайшее дерево. За спиной раздался смех и плеск воды, после чего Снусмумрик с нежностью позвал его: «Иди ко мне, хватит стесняться». Неуверенно повернувшись, он увидел, как Снусмумрик стоит по пояс в воде. Подойдя к кромке озера, тролль неуверенно начал заходить внутрь. Снусмумрик мягко улыбнулся ему и протянул свои лапки. Муми-тролль подошёл ближе и взял его за них, после чего Снусмумрик аккуратно повёл его спиной назад, погружая глубже в воду. Она была прохладной, что было особенно приятно в такой жаркий день. Тролль посмотрел в карие глаза своего любимого и увидел, как они переливаются на солнце от тёмно-шоколадного до янтарного оттенка. Выдохнув от восхищения, он замер. Улыбнувшись, Снусмумрик тоже остановился и потянул его к себе. Вздохнув, тролль, не отпуская его лап, подошёл ближе. Когда между ними оставалось расстояние не больше нескольких сантиметров, он неуверенно остановился, тихо мотая хвостом под водой. Взглянув на его мордочку, Снусмумрик с беспокойством сказал: «Если ты не хочешь, мы можем просто поплавать, сахарок». Покачав головой, тролль тихо ответил: «Нет-нет, я просто, не знаю, очень волнуюсь. В прошлые разы ты всегда был хоть как-то одет, и теперь я немного смущён всем этим, прости». Отпустив одну из его лап, Снусмумрик поднял свою, чтобы погладить его по щеке, и уверенно сказал: «Не надо извиняться, всё нормально, я тоже немного волнуюсь. Я понимаю, что видеть так же волнительно, как и чувствовать». Кивнув, тролль улыбнулся и, прижав его лапу сильнее к своей щеке, выдохнул: «Я так сильно люблю тебя». Снусмумрик, улыбаясь, обхватил его мордочку уже двумя лапами, глаза его сияли, и он ответил: «Я тоже тебя очень сильно люблю, сахарок». Затем он потянулся к нему и тихо выдохнул: «Можно мне?» Кивнув, тролль потянулся в ответ, целуя и обхватывая его за талию. Прижавшись к нему, Снусмумрик тихо довольно заурчал и, гладя его по щекам, открыл рот, впуская его язык. Тролль нежно прошёлся по его небу и, услышав стон, прижался в ответ. Прикусив его за губу, Снусмумрик тихо рыкнул, опуская руки ему на шею и вжимаясь в него всем телом. Тролль вздрогнул, чувствуя, как прижимается к его животу чужой член, и неуверенно опустил лапы ниже, оглаживая позвонки и спускаясь на ягодицы. Любимый ещё громче рыкнул на это и слегка помял его мех когтями, аккуратно впиваясь ими в шерсть, но не царапая кожу под ней. Лизнув его в губы, он разорвал поцелуй. Муми-тролль посмотрел на его раскрасневшееся лицо и блестящие от слюны губы и вздрогнул, чувствуя, как жар растекается по всему его телу. Снусмумрик улыбнулся и тихо сказал: «Знаешь, я очень хочу, чтобы ты поднял меня прямо так и прижал к себе». Смутившись, тролль всё же кивнул и, крепко сжав его ягодицы, поднял, отходя чуть ближе к берегу, чтобы крепче встать на дно и не смотря на него. Мумрик же обхватил его ногами и громко простонал практически ему в ухо, крепче ухватившись за его плечи, и сказал: «Милый, посмотри на меня, пожалуйста, я хочу, чтобы ты видел меня». Тролль, заливаясь румянцем, медленно опустил взгляд на своего возлюбленного. Как и всегда, он был прекрасен: его раскрасневшееся веснушчатое лицо с мягкой шёрсткой на лбу и носу, карие глаза, полные нежности и любви, встрепанные, собранные в пучок волнистые светло-рыжие волосы, тонкая шея и аккуратные плечи, покрытые лёгким, отдающим в медь мехом. Его обнажённая светлая грудь, покрытая веснушками, с лежавшим на ней кулоном и двумя аккуратными торчащими сосками вокруг него, крепкими предплечьями, которые от локтей покрывались пушком до запястий, где мех становился густым, пряча маленькие розовые подушечки на пальцах и коготки. Сглотнув, тролль опустил взгляд ниже и с выдохом понял, что его плоский живот от пупка покрывается таким же пушком, что и на руках, переходя в аккуратные линии бёдер по бокам, которые также были покрыты пушком, под которым были заметны такие же россыпи веснушек. Между бёдер, в окружении такого же медного меха, как и везде, возвышался аккуратный розовый член. Как он и думал, он соответствовал его комплекции и был тоньше, чем у него, но от этого не менее восхитительным. Ещё раз сглотнув, тролль крепче сжал его ягодицы в своих лапах. Хрипло выдохнув, Снусмумрик поёрзал на нём и сказал: «Знаешь, мне тоже очень хочется тебя увидеть, можно мне?» Тролль, выдохнув, ответил: «Конечно» и чуть опустил его ниже себе на бёдра. Поняв его действия, мумрик устроился поудобнее и, сняв лапу с его плеча, потянул её вниз, зарываясь в его мех и аккуратно нащупывая паховый шов. Тролль простонал от этого и прикрыл глаз, наблюдая за тем, как он, нежно оглаживая шов, толкает внутрь свои пальцы. Хрипло простонав, чувствуя, как он обхватывает его член, тролль посмотрел на его лицо, видя искренний интерес и нежность. Почувствовав, как он вытягивает его член из пахового шва, он снова опустил взгляд ниже. Тяжело дыша, в тонких, покрытых мехом пальцах любимого его член выглядел ещё больше, и от вида и ощущения крепкой хватки он снова застонал. Посмотрев на мумрика из-под ресниц, он увидел, как знакомо загораются от возбуждения глаза возлюбленного, и прижал его к себе. От этого член мумрика проехался по члену и руке, что его зажимала. Хрипло рыкнув, Снусмумрик помотал хвостом и, посмотрев ему в глаза своими почти чёрными от вожделения, хрипло сказал: «Держи меня крепче» и отпустил его плечо, откидываясь в его лапах. Вздрогнув, Муми-тролль крепче подхватил его под бёдра и ягодицы, удерживая на весу. Мумрик, убедившись в их устойчивости, двумя лапами обхватил их члены, прижимая их друг к другу. От ощущения чувствительной кожи к коже оба громко застонали. Посмотрев друг другу в глаза, они одновременно прижались друг к другу, целуясь, и мумрик, чуть кусая его, начал медленно водить лапами по их членам. Оба тяжело дышали друг другу рот в рот. С напором запустив свой язык ему в рот целуя, Снусмумрик принялся наращивать темп, крепче сжимая их члены в своей лапе, другой придерживая их. Дрожа от каждого движения, он оторвался от его губ и, прижав лицо к его плечу, громко заскулил от яркой стимуляции. Тролль хрипло простонал в ответ, ещё крепче сжимая его в своих лапах. Рыкнув, мумрик чуть выкрутил лапу, задевая их члены когтем, и оба громко застонали от этого. Снусмумрик, всё больше дрожа и громко всхлипывая, укусил его за шею, от чего Муми-тролль всхлипнул в ответ и крупно вздрогнул, кончая. Последовав сразу за ним, возлюбленный ещё пару раз провёл лапами по их членам и, отпустив их, обхватил его за лопатки. Тяжело дыша, прижимаясь к его груди, он поднял заплаканное, мокрое лицо, смотря на него и видя такого же разбитого любимого, выдохнул: «Я люблю тебя, Муми-тролль». Всхлипнув на это, тролль уткнулся ему в шею, ероша его шерсть, и произнес: «Я так сильно люблю тебя, что не могу представить мир без тебя, Снусмумрик». Снусмумрик, вздрогнув, поднял его мордочку, нежно гладя по щеке, и, заглянув в любимые голубые глаза, нежно поцеловал, зализывая ранку от клыков на его губе. Тролль, выдохнув, одной лапой погладил его поясницу, ощущая, как его переполняет океан любви к своему милому возлюбленному. Отстранившись, он, глядя ему в глаза, начал шептать: «Ты так прекрасен, как самая чудесная звезда, как тёплое весеннее солнце. Ты такой чудесный, умный, добрый и заботливый, что мне хочется подарить тебе весь этот мир, чтобы чаще видеть твою улыбку и бесконечно слушать твой мягкий голос и смех». Снусмумрик смущенно потянул свой хвост, переплетая его с хвостом тролля, и, тихо вздохнув, произнес: «Ты моя путеводная звезда, моя душа, и я готов всегда возвращаться только к тебе, лишь бы встречать твой взгляд по ту сторону моста и понимать, что я действительно вернулся домой». Чувствуя, как по щекам текут слезы, он нежно прижался лбом к его лбу, зная, что его милый тролль тоже плачет от счастья. Обнимая его за шею, он прикрыл глаза, вдыхая любимый запах — аромат его возлюбленного, даже после того, как он намок. Он пах теплым лугом, мехом и лавандой, с естественными нотками мускуса после их занятия любовью. Почувствовав, как любимый аккуратно вытирает его лицо большим пальцем, держа его одной лапой, он посмотрел на его заплаканную мордочку и, улыбнувшись, тихо произнес: «Я не перестану чувствовать, как внутри меня все замирает от восхищения твоей силой, сахарок». Тролль нежно улыбнулся в ответ: «Я тролль, мне положено, но ты тоже невероятно сильный, солнце моё, как физически, так и духовно. Ты правда самое прекрасное существо, которое я только мог пожелать знать, и от этого я не перестану повторять, как мне повезло с тобой». Снусмумрик, смущенно посмотрев ему за плечо, тихо выдохнул: «Я думаю так же о тебе. Я так благодарен, что ты со мной». Муми-тролль, хихикнув, произнес: «О-о, милый, мы с тобой такие сладкие, что твоя сестра уже бы заплевала нас желчью». Снусмумрик, простонав, хлопнул его по плечу, отвечая: «Нет, не вспоминай о моей сестре, когда мы голые. Я даже не хочу думать о ней сейчас, хотя ты абсолютно прав». Тролль, смутившись, посмотрел вниз на их мирно лежавшие члены и, кашлянув, произнес: «Прости, я немного забыл об этом». Снусмумрик, расслабленно щурясь, хитро протянул: «О том, что мы занимались любовью, дорогой? Неужели это было так плохо?» Покраснев, тролль неловко начал причитать: «Что нет, нет, это было просто прекрасно. Мне было так хорошо, что я немного забыл о том, что мы ээээ, ну знаешь, всё ещё раздетые». Снусмумрик, нежно рассмеявшись над этим, мягко сказал: «Прости, дорогой, я знаю, я тоже, но, думаю, нам стоит расцепиться, чтобы искупаться и постирать вещи, если ты, конечно, только не хочешь ещё что-нибудь попробовать». Муми-тролль, смутившись, посмотрел на уже более бледные следы на груди, которые он оставил ему в прошлый раз, и спокойно ответил: «Нет, я не уверен, что готов сейчас к этому». Снусмумрик, улыбнувшись, поцеловал его в нос и нежно прошептал: «Ничего, дорогой, я тоже. Мне пока хватило этого. У нас есть всё время мира, чтобы изучить и попробовать всё остальное, так что можешь отпустить меня». Кивнув, тролль потерся носом о его нос в муми-поцелуе и опустил его на дно озера. Встав, мумрик потянулся, улыбаясь, и отправился в глубину, чтобы окунуться. Наблюдая, как он неторопливо плывет по кругу, тролль с улыбкой посмотрел вниз, смущенно помылся и аккуратно убрал свой член в паховую складку. Чуть вздрогнув, он заправил его и, пригладив мех, тоже проплыл пару кругов, брызгая водой в сторону своего возлюбленного. Тот смеялся, отвечая ему тем же. После небольшого шутливого поединка они решили выйти из воды. Снусмумрик, выбравшись на берег, наклонился, чтобы взять своё бельё. Муми-тролль, заметив наливающиеся красным следы от своих пальцев на его ягодицах и бёдрах, смутился. Посмотрев на него, мумрик тихо спросил: «Что такое?» Тролль подошел ближе и нежно провел по следу, грустно отвечая: «Синяки останутся». Взглянув на небольшой кусочек полоски, видимый ему, Снусмумрик с улыбкой сказал: «Ничего страшного, ты же не специально, и, честно говоря, это было даже приятно в тот момент». Хмыкнув, тролль покачал головой: «Хорошо, что тебе не было больно, но это всё еще синяки». Надев бельё, мумрик выдохнул чуть смущенно: «На самом деле, мне действительно нравится чувствовать тебя вот так на коже, будто ты рядом, да и я снова оставил тебе след, только с другой стороны». Почесав шею и оглаживая свежий след от зубов на плече, он, краснея, ответил: «Да, возможно, я понял, о чем ты, я тоже не против, это правда было хорошо в тот момент». Увидев, как его мордочка горит от этого признания, Снусмумрик наклонился, нежно целуя его и прямо в губы шепча: «Тогда, я думаю, мы решили это, и нам больше не стоит беспокоиться об этом, сахарок». Кивнув, тролль тоже поцеловал его и отстранился, собирая его грязные вещи. Осмотрев их, он сказал: «Рубашка на самом деле чистая, можешь пока надеть ее». Согласившись с этим, мумрик надел рубашку, застегивая ее и наблюдая за тем, как его любимый заботливо вытаскивает содержимое карманов, осторожно кладет все на большой камень и замачивает его брюки и палантин в реке, полоща их. Встав рядом, он взял палантин у него и, убедившись, что он уже чистый, принялся отжимать его. Выжав всю воду, он аккуратно повесил его на ближайшую ветку сушиться и, взяв сапоги, принялся отмывать их в другой стороне от любимого, чтобы не мешать ему стирать его брюки. Тролль, закончив, отжал и повесил брюки рядом с палантином. Осмотрев их, он взглянул на солнце и сказал: «Я думаю, при такой жаре они высохнут минут за 20». Согласно промычав, Снусмумрик посмотрел на уже чистые сапоги и натянул их на лапы. Сегодня он был без носков из-за жары, и это было немного комично, учитывая, что он был в трусах, но он лишь улыбнулся на смешок и сел на тот самый камень, беря свои вещи. Погладив гармонь, он отложил ее в сторону и взял свою трубку, набивая ее табаком. Затем он цыкнул, пытаясь зажечь ее спичками. Часть из них намокла в кармане брюк, и он, наконец, зажигая трубку, сказал, ворча: «Хорошо, что табак не отсырел, совсем я об этом не подумал в тот момент». Сев рядом с ним, тролль обнял его за плечи, прижимаясь, чуя такой привычный запах смеси табака, мяты, цветов и костра. Даже после купания его шерсть и волосы пахли так ярко, что ему хотелось зарыться в них носом и нюхать, пока не насытится этим ароматом. Погладив его по спине, Снусмумрик выдохнул несколько колечек дыма друг за другом. Смотря, как они расплываются, Муми-тролль тихо сказал: «А папа так не делает». Вопросительно хмыкнув, мумрик взглянул на него. Тролль тихо объяснил: «Я говорю о кольцах дыма, ты и Юксаре постоянно их пускаете, а он — нет». Улыбнувшись, парень ответил: «Возможно, он не умеет или ему это не нравится». Затянувшись, он выпустил ещё пару колец. Муми-тролль, посмотрев на них, тихо спросил: «А это очень сложно?» Мумрик, прижавшись к его плечу, спокойно ответил: «Кому как, но определённой сноровки требует. Меня этому научил один хемуль, когда я только начал курить. Правда, он делал это с сигарами. Переплетая свой хвост с его, тролль выдохнул: «А твой отец? Я не помню, чтобы ты не курил, когда мы встретились, ты уже делал это». Снусмумрик погладил его по затылку свободной лапой. Затянувшись и подержав дым внутри, он выпустил его и ответил: «Я не знаю, я никогда не спрашивал, и он меня тоже. Он просто улыбнулся, увидев, как я пускаю кольца. Да, я начал задолго до нашей встречи. Я бы научил тебя пускать кольца, но я знаю, что тебе не нравится курить». Потеревшись об его шею носом, Муми-тролль нежно ответил: «Интересно, откуда он умеет это? Я так и думал, ты всегда выглядел так же естественно, как и папа. Да, мне нравится, как ты сладко-горько пахнешь, но самому мне это не нравится». Кивнув на это, мумрик последний раз затянулся и выбил трубку на землю. Отложив её в сторону, он поднял его мордочку и аккуратно выдохнул в него колечко дыма. Улыбнувшись на эту глупую выходку, тролль потянул его на себя и поцеловал, чувствуя знакомую горечь. Снусмумрик довольно заурчал, облизывая его губы, и отстранился, смотря ему в глаза. Мягким шёпотом он тихо сказал: «Я думаю, что всё уже высохло, и нам стоит вернуться и пообедать». Кивнув, тролль погладил его по предплечью и встал. Мумрик снял ботинки и надел сухие брюки, заправив в них рубашку. Распихав всё по карманам, он завернул шею в палантин и надел шляпу, ботинки. После, покривившись, он покрутился и спросил: «Видно?» Отрицательно покачав головой, Муми-тролль так же спросил: «А у меня?» Подойдя к нему, он пригладил его шерсть и тихо ответил: «Может немного, если стоять рядом, как я сейчас». Выдохнув, тролль сказал: «Ну, нечего не поделаешь, надеюсь, никто не захочет сегодня трогать меня, хотя, зная всех, видимо, нам придётся прятаться в палатки». Рассмеявшись, Снусмумрик взял его за лапу и весело сказал: «О, ну у нас и был такой план. Я думаю, приготовить на обед то рагу, что тебе понравилось в прошлый раз». Улыбнувшись этому, тролль счастливо сказал: «О, это чудесно». И они пошли обратно в сторону дома, тихо разговаривая о том, что стоит добавить в блюдо. В лагере царила умиротворённая тишина. Взглянув на дом, они заметили Юксаре, который мирно дремал в кресле на веранде. С нежностью улыбнувшись, они направились в палатку, где Снусмумрик начал тщательно собирать всё необходимое для приготовления ужина. Взяв котелок, ложки, миски, а также овощи и специи, он вышел из палатки, поставив всё рядом с кострищем. Посмотрев на Муми-тролля, он сказал: «Я быстро поймаю рыбу, помою овощи и наберу воды, а ты, пожалуйста, разожги костёр», — и ушёл. Муми-тролль с неуверенностью посмотрел на кострище и стал складывать дрова и хворост так, как видел, как это делает его возлюбленный. Помявшись над получившейся конструкцией, он растерялся, не зная, что делать дальше, ведь его любимый ушёл вместе со спичками. Внезапно рядом появился Юксаре. Он улыбнулся, увидев его испуганный вид, достал зажигалку и присел на корточки, чтобы осмотреть кострище. Поправив пару веток, он поджёг их и спросил: «Малыш, ты никогда не делал этого сам раньше?» Смущённо кивнув, тролль посмотрел на разгорающееся пламя. Встав, мужчина похлопал его по плечу и сказал: «Не волнуйся, для первого раза это очень хорошо сделано, я бы даже сказал, что это намного лучше, чем получалось у меня в начале». Муми-тролль неуверенно улыбнулся, посмотрев на свой хвост и слегка перебирая мех на нём, не зная, что делать наедине с отцом своего любимого. Мужчина, заметив это, выдохнул, сел на бревно и закурил, похлопав по месту рядом с собой. Сев рядом с ним, Муми-тролль проследил, как он, подобно Снусмумрику, пускает кольца дыма, и неуверенно тихо спросил: «Где вы этому научились?» Удивлённо посмотрев на него, Юксаре ухмыльнулся, фыркнул и ответил: «Я не знаю, почему тебе интересно, но на самом деле это очень интересная, но грустная история». Снусмумрик, появившийся рядом с неполным котелком, в котором уже плавали порезанные овощи и рыба, нахмурившись, спросил: «И почему же?» Отец посмотрел на него и, не отрывая взгляда от пламени, начал свой рассказ: «Когда мне было, наверное, лет 13, моя мать умерла. Отец даже не пришёл на похороны, сказав, что если она умерла, то так тому и быть, а я ему не нужен, и я могу делать со всем этим, что захочу. Я собрал все деньги, которые откладывал на наш с ней побег от него, и оплатил скромные похороны. Пока шла церемония, я держался, но как только работник оставил меня прощаться с ней, я вцепился в её холодные руки и упал в истерике. Я не знал, как жить без неё. Наверное, я бы так и не смог уйти оттуда, пока меня бы не выгнали. Но в этот момент какой-то пожилой мужчина-мумрик, услышав мои крики, вошёл и, обняв меня, успокоил. Он вывел меня на улицу, где, набив трубку, протянул её мне со словами: 'Вот так, парень, это должно немного помочь, по крайней мере мне обычно помогает'. Я почувствовал запах, похожий на тот, которым часто пахла мама после того, как ругалась с отцом, и взял трубку. Мужчина показал мне, как курить, а потом и как делать колечки. Он смеялся, когда я кашлял, пытаясь повторить за ним, но мне действительно стало легче. После этого я разговаривал с ним, и оказалось, что у него умерла жена, а детей у них не было, потому что они встретились, когда уже были в возрасте. После этого я жил у него, потому что не собирался возвращаться туда, где меня не ждали, а ему нравилась моя компания. Он научил меня всему, что нужно для настоящего мумрика, но после потери супруги он сильно чах и через три года умер. Я похоронил его рядом с ней и, забрав только самое необходимое и его трубку на память, отправился в одинокое путешествие, пока не встретил Фредриксона». Снусмумрик, который невозмутимо тушил рагу весь рассказ, снял его с огня и, подойдя к отцу, присел рядом с ним. Он взял его мордочку в руки и, глядя в глаза, сказал: «Мне очень жаль, что тебе пришлось так тяжело». Удивлённо посмотрев на его серьёзное лицо, отец погладил его по щеке в ответ и тихо выдохнул: «Нечего, тебе тоже было тяжело, котёнок, и это действительно моя вина, поэтому не надо меня жалеть». Тяжело вздохнув, парень нахмурился и с нежностью ответил: «Нет, это не твоя вина, ты не мог знать об этом даже с предчувствием. Я не виню тебя и не жалею, я сочувствую, потому что понимаю, как никто, и люблю тебя, пап». Юксаре, растроганный этим, потушил трубку и, положив её на землю, притянул сына в объятия. Снусмумрик, поморщившись, встал на колени, но ответил на объятия через плечо, глядя на плачущего от всего этого Муми-тролля. Похлопав отца по спине, Снусмумрик тихо сказал: «Пап, я тебя правда очень люблю, но, если я сейчас не обниму и его, он не успокоится». Отстранившись, мужчина усмехнулся грустному троллю и, потянув его за плечо, притянул в свои объятия. Рассмеявшись, сын крепко обнял их обоих, вдыхая два таких родных аромата: сладко-горький отца и тёплый, нежный любимого. Посидев так немного, он встал и, разминая лапы, сказал: «Я думаю, нам всё же стоит уже пообедать, и так уже поздно». Юксаре улыбнулся и тихо ответил: «Я обедал, но, если ты не против, я посижу с вами ещё немного». Покачав головой и накладывая рагу, младший мумрик ответил: «Нет, сиди, ты не мешаешь». И, дав одну из мисок троллю, сел между ними, прижимаясь к его боку. Довольный тролль, подув на ложку, попробовал рагу и, улыбаясь, сказал: «О-о-о, я обожаю это». Усмехнувшись и держа тарелку одной лапой, Снусмумрик поставил другую локтем на колено и, оперевшись на неё щекой, мягко прищурившись, тихо спросил: «А меня? Не уже ли оно лучше, чем я?» Его отец, услышав это, фыркнул, но Снусмумрик проигнорировал его, смотря на любимого. Муми-тролль, сглотнув, начал поспешно бормотать: «Нет, ты самый лучший, я люблю тебя, и вообще, это ты приготовил, поэтому оно такое вкусное». Окончательно смутившись, слыша смех Юксаре, он заалел и опустил взгляд в миску. Выдохнув, возлюбленный поднял его мордочку и нежно ответил: «Прости, я знаю, ты же знаешь, мне просто нравится тебя дразнить, сахарок». И, погладив его по щеке, шепнул: «Я тоже тебя люблю». Его отец тактично промолчал, зная, какое доверие он ему оказывает, говоря это при нём. Тролль же, смутившись, зачерпнул рагу и протянул ему ложку. Хмыкнув на это, Снусмумрик отстранился и открыл рот, придерживая волосы, выбившиеся из-под шляпы. Посмотрев на его клыки, тролль аккуратно положил ложку ему в рот. Слизав содержимое, возлюбленный улыбнулся ему, жуя, а после тихо сказал: «В этот раз я добавил больше перца, потому что в прошлый раз тебе больше всего понравилось с ним». Кивнув, тролль снова зачерпнул рагу и приступил к еде. Мягко улыбнувшись его явному довольству, Снусмумрик тоже принился есть, краем глаза смотря на отца, что тихо сидел рядом, явно веселясь с них двоих. Поев, они вместе всё убрали, и, сев на место, он достал гармонь и спросил: «Может, сыграешь со мной, пап?» Тот улыбнулся, обнажая клыки и довольно щурясь, кивнул, доставая свою флейту. После чего, послушав первые ноты, что заиграл сын, он подхватил мелодию, и она полилась нежным ручейком вокруг них. Муми-тролль, положив голову на колени, счастливо улыбался, смотря на них из-под ресниц. Сыграв ещё две мелодии, они убрали инструмент и, посмотрев на тлеющий костёр, его отец встал, потягиваясь всем телом на кошачий манер, и, потрепав его по плечу, тихо сказал: «Пожалуй, я пойду пошатаюсь рядом с Муми-мамой». Кивнув ему, Снусмумрик посмотрел, как он удаляется и заходит в дом, и повернулся к троллю, что всё так же смотрел на него из-под ресниц, облокотившись об свои колени. Склонившись над ним, мумрик нежно поцеловал его в щеку, шепча: «Как думаешь, с ним всё нормально?» Тролль протянул лапу и переплел свои пальцы с его, после чего, посмотрев на угли, так же шёпотом ответил: «Не совсем, видимо, его всё ещё беспокоит что-то, но я уверен, что этот рассказ и твои слова помогли ему почувствовать себя лучше». Кивнув, мумрик прижался к нему лицом и, мурча, стал нежно перебирать лапой его мех на спине. Улыбнувшись этому и довольно выдохнув, тролль обвил его хвост своим и тихо стал рассказывать про то, как он зимой убирал снег, чтобы выйти из дома через дверь. Довольно жмурясь и урча, слушая его, Снусмумрик подумал о том, что он очень счастлив. Муми-мама, услышав скрип открывающейся двери, подняла голову и увидела, как в дом заходит Юксаре. Он улыбнулся ей, снял сапоги и, пройдя в гостиную, опустился на пол рядом с ней, положив голову ей на колени. Ахнув, она отложила вязание в сторону и, нежно поглаживая его по волосам, стала ждать, когда он выскажет, что его беспокоит. Прикрыв глаза, он крепче обнял её колени и тихо произнес: «Знаешь, я не заслужил такого замечательного ребёнка». Хмыкнув, она нахмурилась и сказала: «Что за глупости, дорогой? Ты чудесный мумрик, и это твой чудесный сын». Потираясь носом о её колено, он тихо всхлипнул и ответил: «Он такой умный, такой добрый. Знаешь, он сказал мне, что ему жаль, что мне пришлось так тяжело, и что он понимает и любит меня. Я не был готов это услышать. Я думал, что он винит меня, а он сказал, что я ни в чём не виноват». Улыбнувшись, женщина подняла его лицо и, глядя в его покрасневшие глаза, нежно вытерла слезы большими пальцами. «Это правда, — сказала она, — никто не должен проходить через такие вещи, и ты не виноват ни в чём. Ты любишь его, и ты замечательный отец, как бы тебе ни казалось, это действительно так. Ты заботишься о нём, и ты пришёл, чтобы быть рядом, потому что волновался за него». Наклонившись и поцеловав его в лоб, она тихо спросила: «О чём вы разговаривали?» С грустной улыбкой он снова опустил мордочку, уткнувшись ей в колени, и ответил: «Твой сын спросил меня про трубку, и я вспомнил тот день и старика». Выдохнув, женщина, нежно перебирая его кудри, сказала: «Они не знали. Ты так редко говоришь о себе, дорогой, но я знаю, что это потому, что тебе очень тяжело вспоминать об этом всём, и что тебе до сих пор больно». Всхлипнув, он тихо признался: «Я так скучаю по ним, по маме и Джо». Кивнув ему, она ответила: «Я знаю, дорогой, я понимаю, что они рано покинули тебя, но не стоит забывать, что они любили тебя так же, как и ты их, и они бы не стали тебя ни в чём винить, поэтому и тебе не надо сваливать всё плохое на себя». Подняв взгляд и увидев, какой уверенной она выглядит, он тихо сказал: «Спасибо, дорогая, я правда очень люблю тебя, спасибо, что всегда готова выслушать меня. Ты, как всегда, права, но мне очень тяжело перестать винить во всём себя. Знаешь, мне до сих пор снятся кошмары. В одних мама бесконечно страдает в лихорадке, в других Джо застыл в кресле так же, как когда я его нашёл, но самые ужасные — те, где Муми-тролль прогоняет меня в тот день, когда он решил остаться здесь с тобой, только вместо тех спокойных слов он кричит на меня, обвиняя, что я ужасно ветреный и такого, как я, невозможно любить». Грустно посмотрев на него, Муми-мама потянула его на себя, усаживая к себе на колени, и с нежностью крепко обняла его. Она прошептала ему на ухо: «Это неправда, этого не было, и мы любим тебя. Ты замечательный друг, мужчина и отец, и Муми никогда бы не сказал ничего подобного. Он очень любит тебя, и, как бы вы ни ругались, он бы никогда не причинил тебе такой боли. Никто из нас не стал бы так с тобой поступать — ни я, ни Мюмла, даже дети. Они могут сердиться на тебя, особенно Мю, но они не со зла, они тоже очень сильно любят тебя. Поэтому, дорогой, в следующий раз, когда тебе станет плохо или ты проснёшься от кошмара, просто найди кого-нибудь из нас, и мы всегда выслушаем тебя. Когда ты отправишься в путь, я сделаю тебе оберег и отвар от плохих снов, если ты не против. Я бы хотела, чтобы ты и сегодня выпил его, любимый мой». Он прижался к её плечу и тихо ответил: «Хорошо, я люблю тебя, я так люблю тебя, я люблю вас всех так сильно, что иногда мне страшно дышать, настолько я боюсь причинить вам боль». Муми-мама нежно сжала его в объятиях и тихо сказала: «Я понимаю, милый, но тебе не стоит бояться. Иногда это неизбежно, как тогда с Муми или после с Мюмлой, но это не значит, что всё это не стоит того. Любовь стоит любой возможности испытать боль. Ведь любить — это так чудесно, разве ты сожалеешь о том, что полюбил Муми или что у тебя появился Снусмумрик?» Он посмотрел на неё и ответил: «Нет, я не представляю свою жизнь без вас всех, несмотря ни на что». Муми-мама кивнула и сказала: «Это и есть ответ для тебя, мы никогда не стали бы жалеть о том, что полюбили тебя, потому что каждый момент с тобой стоит этого. Ты драгоценен сам по себе, как и любое живое существо, и, как и все, ты заслуживаешь этого. Поэтому я действительно прошу тебя, перестань мучить себя всем этим». Он неуверенно улыбнулся и спрятал мордочку у неё на шее, вдыхая её запах — тёплый аромат лаванды, еды, роз и чистоты, запах дома. Она всегда ассоциировалась у него именно с этим словом «дом», дом для Муми-тролля, и теперь он точно знал, что и для него тоже. Принюхавшись, он различил еле заметный запах бумаги и табака от её шеи и улыбнулся, представляя, как Муми нежно целует её перед тем, как уходит писать свои мемуары. Думая об этом, он тихо замурчал. Муми-мама, улыбнувшись на этот звук, поцеловала его в макушку и посмотрела на мужа, который застыл в проходе, явно не уверенный, стоит ли ему заходить или нет. Она осторожно махнула лапой, подзывая его, и он как можно тише подошёл к креслу. Наклонившись, он аккуратно провёл по спине мумрика, тот вздрогнул и посмотрел на него. Видя, какой он разбитый и вымотанный, тролль погладил его по щеке и, наклонившись, обнял поверх лап жены, сжимая. Слабо улыбнувшись, Юксаре поднял одну из лап, оглаживая его мордочку, и, проведя по морщинке под глазом, тихо сказал: «Привет, тучка моя». Тролль, улыбнувшись, ответил: «Привет, милый, знаешь, я слышал часть разговора, поэтому можно я кое-что скажу?» мумрик выдохнул, но кивнул, смотря ему в глаза, и тогда Муми-папа сказал: «Я люблю тебя, и я никогда не жалел об этом, поэтому Муми права, ты стоишь всего, всей боли и всех мест, что мне пришлось пройти, и я бы прошёл всё это ещё раз, зная, что я точно встречу тебя снова». Вздохнув, Юксаре, дрожа, потянул его на себя, целуя и прижимая к себе, тихо шепнул: «Это... Это очень хорошо, мне важно знать об этом, ты тоже стоил всего этого, я люблю тебя». Гладя его по спине, Муми-мама улыбалась, смотря на мужа, который выглядел растроганным, хоть и печальным. Поймав его взгляд, она наклонилась и поцеловала его муми-поцелуем через плечо Юксаре, тот довольно замурчал, наклоняясь и смотря на это. Тролли, посмотрев на него, переглянулись и наклонились, расцеловывая его мордочку. Выдохнув, он схватил их за лапы, всё громче мурча. Наконец он тихо рассмеялся и сказал: «Хватит, иначе я сегодня от вас не отлипну». Отстранившись, они улыбнулись ему, и Муми-папа, разгибаясь, сказал: «Как хочешь, дорогой, ты знаешь, где нас найти». И, последний раз погладив его, ушёл. Посмотрев на это, мумрик поднялся, разминаясь, и спросил: «Ты не устала, я долго сидел?» Улыбнувшись, Муми-мама ответила: «Конечно нет, дорогой, ты довольно лёгкий, ты же знаешь, что мы сильные, для нас это не проблема. Если хочешь, останься со мной, я расскажу тебе про тот случай, когда Муми прятался от своей тётки, когда она приехала в гости обсудить его наследство». Ухмыльнувшись, он сел на пол, откидываясь на её ноги, и, слыша, как начинают щелкать спицы, прикрыл глаз, вслушиваясь в первые слова истории. Фрёнкин Снорк была слегка расстроена. Утром они не стали беспокоить Снусмумрика и Муми-тролля, наблюдая, как те готовят завтрак. Однако после обеда они не смогли найти их в лагере, и Мю оказалась права: если Снусмумрик и остался, то они встретят его только вечером. Поразмыслив, они решили пойти к Мюмле младшей. Снорка считала, что лёгкий макияж поможет лучше подчеркнуть красоту друзей и её украшений на них, но ей не хватало помады. Расстроившись из-за этого, она уже собиралась отказаться от своей затеи, но Мю неожиданно предложила одолжить помаду у сестры. Поэтому, оставив Сниффа, который решил проведать отца и деда на их лодке, они вдвоём отправились к дому Мюмлы младшей. Наблюдая за Мю, которая шла впереди, помахивая хвостом и трогая кончик своей косы, Снорка подумала, что подруга выглядит очень мило, особенно когда её рожки ярко сияют зелёным. Улыбнувшись этой мысли, она почувствовала, как её мех меняет цвет на золотистый. В этот момент она подумала, что даже если они не получат то, что нужно, и не смогут встретить сегодня Снусмумрика, она всё равно будет счастлива, ведь это был отличный день с друзьями. Думая об этом, Фрёнкин Снорк не заметила, как они пришли. Поэтому, когда Мю остановилась, она резко затормозила, спотыкаясь. Придержав её за ногу, Крошка Мю нахмурилась и, выдохнув, сказала: «Аккуратнее, ты могла бы и задавить меня». Смутившись, Снорка ответила: «Прости, я задумалась». Мю хмыкнула и спокойно ответила: «Ничего, не важно, сначала надо постучать на всякий случай, а то мало ли что они там опять делают». И, скривившись, она принялась стучать. Через минуту дверь открылась, и в дверях показалась Туу-Тикки, мягко улыбаясь. За её спиной послышались крики и звон стекла, но она лишь невозмутимо поздоровалась: «Здравствуйте, мои дорогие, если вы к Мюмле, давайте пройдём в гостиную и подождём её там». Мю кивнула ей, и, проведя их внутрь, Туу-Тикки налила им чай и, сев на диван отпила из своей чашки, спокойно смотря в окно. Откуда-то послышались новые крики, а потом грохот, будто что-то тяжёлое упало с высоты. После наступила тишина, и из кухни вышел потрёпанный Инспектор. В его шерсти был мусор и скорлупа от яйца, а форма была пыльной, словно он валялся в ней по полу. Посмотрев на них, он грустно шёпотом сказал Тикки: «Я пойду прогуляюсь немного, надеюсь, когда я вернусь, она успокоится». Похлопав его по лапи, женщина заверила его: «Ну конечно, ты же знаешь её, она быстро остынет, так что иди проветрись и подумай, почему она злится». Кивнув ей, он махнул девочкам и ушёл, тихо закрывая за собой дверь. Проводив его взглядом, Фрёнкин Снорк слегка озадаченно посмотрела на спокойную Туу-Тикки, но, увидев, что Мю также спокойна, решила, что, видимо, всё нормально, и отпила из кружки. Вскоре из кухни вышла Мюмла, выглядя так же зло, как муравьиный лев. Но, увидев их, она отряхнула подол платья, поправила причёску и, улыбнувшись, села рядом с Тикки и сказала: «Привет, девочки, вы что-то хотели?» Кивнув, Мю ответила: «Фрёнкин Снорк кое-что задумала, и мы хотели одолжить у тебя помаду». Удивившись, она взяла чашку, что налила ей Туу-Тикки, и, прижимаясь к её боку, отпила и спросила: «Что же вы задумали?» Фрёнкин Снорк, немного смущаясь, засияв лиловым, начала объяснять: «Я решила заняться продажей украшений, и мы со Сниффом, обсудив это и проанализировав, решили, что товар лучше продаётся, если предоставить его красивое фото. Мы сделали объявление, но потом я подумала о том, что они привлекут больше внимания на моделях, поэтому я попросила Мю сфотографироваться для этого». Улыбнувшись, Мюмла младшая мягко сказала: «Это чудесно, дорогая, поэтому Мю так заплетена? Тебе очень идёт, милая». Смущённо кивнув на это, Мю тихо сказала: «Да, а ещё она хочет сфотографировать Снусмумрика тоже». Мюмла отставила чашку в сторону и, кашлянув, ответила: «О-о, это интересно, а он знает об этом?» Фрёнкин Снорк грустно ответила: «Нет, мы весь день не можем застать его, я даже не думаю, что он согласится, но Мю говорит, что он это сделает». Улыбнувшись ей и похлопав её по лапе, беря её в руку, Мюмла спокойно ответила: «О, он может, ему нравится пробовать новое, а это определённо что-то новое, хоть и не в его привычном образе жизни». Улыбнувшись на это и снова мягко засияв золотистым, Снорка сказала: «Тогда мне бы очень хотелось сделать ему макияж, я считаю, что он с ним будет выглядеть ещё красивее, хотя он и так очарователен». Мюмла весело ответила: «Мой брат действительно милашка, особенно когда смотрит на Муми-тролля, сразу такой хорошенький, что и не верится, что занимается порчей чужого имущества, сжиганием табличек и сидел в тюрьме». Все рассмеялись над этим, соглашаясь с такой характеристикой Снусмумрика. Наконец Мюмла младшая встала и позвала их за собой. Зайдя с ней в спальную, они наблюдали, как она заглядывает в ящик трюмо и что-то там перебирает. Наконец она достала косметичку и начала показывать им всё, объясняя: «Вот это помада новая, но мне она не подошла, но на Мю и Сну она будет смотреться хорошо, вот эта тоже, а вот тут карандаш для глаз коричневый, чтобы подчеркнуть их, и ещё вот вам тушь для ресниц тоже коричневая и тени персиковые, сможете сделать естественный макияж, не прегружая образ. Можете оставить всё себе, у меня всё равно полно ещё всего». Удивлённо взяв косметичку, Снорочка ответила: «Ох, ты уверена, это много всего, к тому же у меня тоже есть косметика». Девушка, улыбнувшись ей, кивнула и сказала: «Конечно, мне не жалко, но потом я хочу получить копии фотографий для своего альбома». Улыбнувшись на это, Фрёнкин Снорк заверила её. «Конечно, Мюмла, я обязательно сделаю несколько для тебя и Муми-мамы», после этого она проводила их к выходу и, обняв Мю, помахала им на прощание. Идя по тропинке, они кивнули возвращающемуся инспектору и услышали, как он громко извиняется за что-то. Но не стали подслушивать и продолжили обсуждать, какой макияж лучше сделать. Снусмумрик, войдя в дом, чтобы попросить у Муми-мамы банку с соком для Муми-тролля, остановился, заглянув в гостиную. Муми-мама, увидев его, приложила палец к губам, призывая к тишине. На полу, свернувшись калачиком и спрятав нос за лапами и хвостом, лежал его отец, Юксаре, выглядел очень уставшим. Нахмурившись, Снусмумрик подумал, что отец, должно быть, очень расстроен. Тихо сняв сапоги, он мягкой поступью подошёл к ним. Наклонившись, он убедился, что отец крепко спит, и шепнул: «Мама, с ним всё хорошо? Он явно очень переживает». Муми-мама, мягко улыбнувшись ему, похлопала по подлокотнику своего кресла. Сев на него, Снусмумрик прижался к её боку, и она ответила шёпотом: «Не совсем, но он справится. Знаешь, он стал больше делиться своими переживаниями, и это уже очень хорошо. Да и ты молодец, дорогой, сегодня ты сказал слова, которые явно помогли ему почувствовать себя легче. Это замечательно видеть. Ему очень важно слышать, что он важен и любим». Снусмумрик кивнул ей, посмотрел на отца и сказал: «Я понимаю». Женщина погладила его по плечу и ответила: «Я знаю, дорогой, что ты понимаешь это лучше многих. Ведь ты иногда чувствуешь то же самое. Поэтому я хочу, чтобы ты помнил, что мы тебя любим, сынок». Смутившись, он спрятал лицо на её плече и очень тихо сказал: «Я тоже вас люблю. Я рад, что встретил именно вас и Муми-тролля. Знаешь, он мой дом, потому что мне хочется всегда к нему возвращаться». Муми-мама, поглаживая его по спине, ответила: «Да, я знаю, дорогой, всегда знала. Ведь ты смотришь на него с такой любовью и теплом. И я очень рада, что ты любишь его и делаешь счастливым, дорогой. Поэтому не забывай об этом всем и помни, что ты когда угодно можешь прийти и поговорить с нами. Мне бы не хотелось, чтобы ты копил всё, как твой папа. Он так сильно боялся, что прятал все эмоции, и теперь слишком сильно переживает их все разом». Снусмумрик потёрся об её плечо и ответил: «Спасибо, мама, я знаю». Потершись об его щеку в мягком муми-поцелуе, она спросила: «Так что ты хотел, дорогой?» Мурлыкнув, парень спокойно ответил: «Муми хотел сок, я пришёл спросить, можно ли взять его». Муми-мама ответила: «Конечно, дорогой, мог и не спрашивать. Вы можете брать его когда угодно, но знаешь, я бы хотела, чтобы вы поужинали с нами». Кивнув ей, он тихо встал, сказал: «Хорошо, мама, мы придём» и, взяв сапоги, ушёл на кухню. Спускаясь оттуда в подвал. Убедившись, что он ушёл, возвращаясь к вязанию, она тяжело выдохнула и сказала: «Знаешь, в некоторых не лучших вещах вы с ним почти одинаковые, и это меня беспокоит». Приоткрыв глаза, Юксаре посмотрел на неё сквозь пальцы снизу вверх и ответил: «Да что ж, я знаю, но он всё равно в этом лучше меня. Как минимум с вашим сыном он очень открыт. Так что я не думаю, что стоит слишком беспокоиться об этом, облачко моё». Кивнув, она сосредоточилась на рисунке, считая петли. Снусмумрик с удовольствием отвечал на поцелуи Муми-тролля, нежно поглаживая его по плечам. Он чувствовал, как Муми-тролль прижимается к нему все крепче, и его дыхание становится более частым. Ощутив первую легкую волну жара, он, слегка отстранившись и придерживая его мордочку, сказал: «Подожди, пожалуйста, я обещал твоей маме, что мы придём на ужин». Муми-тролль посмотрел на него, выдохнул и, скатившись набок, сказал: «Да, прости, солнце, я увлёкся». Снусмумрик прижал его лапу к своей груди и ответил: «Ничего, я тоже». Они посмотрели на потолок палатки и, не удержавшись, рассмеялись. Муми-тролль сказал: «Я не знаю, почему я смеюсь, но знаешь, мне нравится всё это». Снусмумрик улыбнулся и ответил: «Наверное, это от нервов, но мне тоже нравится, я люблю тебя». Муми-тролль, улыбнувшись, расцеловал его смеющееся лицо и произнес: «Оо, я тебя люблю, я тебя очень сильно люблю, ты мой восхитительный, милый, чудесный мумрик». Он остановился, глядя ему в глаза. Снусмумрик широко улыбнулся, показав свои клыки, и ответил: «Оо, конечно, твой, чей же ещё, а ты мой тролль, самый-самый любимый. Знаешь, мы могли бы продолжать так весь вечер, но я всё же считаю, что нам надо порадовать твою маму и прийти на ужин». Муми-тролль кивнул, поцеловал его еще раз и встал, протягивая лапу. Снусмумрик, взяв её и поднявшись, поправил свою одежду, в особенности палантин. Взяв несколько пустых банок, которые он давно хотел вернуть Муми-маме, он кивнул, и они пошли в дом. Когда они зашли на кухню, Муми-мама, помешивая суп в кастрюльке, зачерпнула его ложкой и дала попробовать Юксаре, который прижимался к её боку. Попробовав, Юксара сказал: «Я думаю, надо добавить ещё паприку и базилик». Муми-мама кивнула ему и протянула две баночки с полки. Склонившись над кастрюлей, мужчина, принюхиваясь, насыпал их по очереди в суп и, видимо решив, что получилось достойно, убрал их. Затем он повернулся и поздоровался с ними: «Привет, мы вас ждали, не могли бы вы сходить и вытащить этого упрямца из кабинета?» Снусмумрик, переглянувшись с любимым, кивнул, и Муми-тролль ушёл наверх. Он поставил банки на свободный край столешницы и сказал: «Мама, я возвращаю тебе банки». Муми-мама ответила: «Хорошо, дорогой, не мог бы ты принести мне из кладовой сыр, я хочу потереть его в салат». Снусмумрик ушёл в кладовую и, немного подумав, выбрал самый подходящий сыр. Вернувшись, он увидел, что Муми-тролль уже вернулся и вытащил своего отца из кабинета. Теперь они сидели рядом, разговаривая. Его собственный отец уткнулся в ту же книгу, что читал последние несколько дней. Сев рядом с ним напротив Муми-тролля, Снусмумрик положил сыр на стол. Муми-мама, посмотрев на него, сказала: «А, как хорошо, что ты выбрал пармезан, дорогой, я совсем забыла, что там несколько видов, спасибо». И вернулась к готовке. Снусмумрик, опустив голову, чтобы прикрыться шляпой, и стал наблюдать за возлюбленным из-под её полей. Он всё ещё ощущал лёгкие разряды электричества, бегущие по нему после поцелуев с ним, и ему очень хотелось забрать его и запереться с ним от всего мира, наслаждаясь лишь его присутствием. Потерев шею, мумрик поёрзал на стуле и, чуть морщась от этого, как можно незаметнее улыбнулся, вспоминая, как мило тролль смущался всего. Он смотрел, как тот машет хвостом, что-то рассказывая отцу, и подумал, что, возможно, стоит забрать его с собой в небольшой поход, чтобы побыть только с ним. Представив, как они будут смотреть вместе на звёзды или валяться, целуясь прямо в траве, он перестал моргать, рассматривая мордочку любимого. Юксаре сидел за столом и делал вид, что читает книгу. На самом деле он наблюдал за своим сыном, который не отрываясь смотрел на Муми-тролля, беседующего с отцом. Хотя метис прятался за шляпой и старался сохранять невозмутимое выражение лица, Юксаре замечал, как слегка дрожат его уголки губ, а в глазах бушуют эмоции. Взглянув на Муми-тролля, который старался делать вид, что не замечает пристального взгляда, Юксаре понял, что тот всё чувствует. Его хвост метался, и иногда он отвечал таким же заинтересованным взглядом, но не в глаза, а на шляпу своего любимого. Думая о том, какие они очаровательные в своих юношеских ужимках и флирте, Юксаре взглянул на Муми-папу, который расслабленно сидел, слушая сына. «Впрочем, мы были такими же», — подумал он и уже по-настоящему погрузился в книгу. Через некоторое время в кухню вошли Фредриксон, Шуссель и Снифф и сели рядом с ним, увлечённые обсуждением их первого корабля. Слушая их вполуха, Юксаре поднял книгу, чтобы Муми-мама могла поставить тарелку. Улыбнувшись ей, он поблагодарил её и, сложив книгу, отложил её в сторону, устраиваясь поудобнее. Муми-мама, разливая суп по тарелкам, спросила: «Снифф, дорогой, а где девочки, ты же был с ними?» Тот, не отрываясь от тарелки, ответил, что они пошли к Мюмле-младшей и, вероятно, скоро вернутся. Кивнув, она села и приступила к еде. Полчаса спустя все закончили трапезу и разошлись по своим делам. Снифф, снова схватив отца и деда, отправился с ними обратно на корабль. Муми-папа ушёл писать свои мемуары. Муми-тролль потащил Снусмумрика к себе в комнату. Убедившись, что они ушли, Юксаре опустил книгу, которую снова держал в лапах, и, посмотрев на Муми-маму, спросил: «Дорогая, ты думаешь о том же, о чём и я?» Ставя посуду в раковину, она вздохнула и, неуверенно посмотрев на него, сказала: «Возможно, но не уверена, ты уверен?» Хмыкнув, мумрик ответил: «Да, сегодня, когда я обнимался с ними, я почуял запах, так что я думаю, самое время, пока они не зашли слишком далеко». Кивнув, женщина сказала: «Вот как, хорошо, я приготовлю им аптечку, я уже думала об этом, потому что знаешь, жара будет всё сильнее, и Снусмумрик не сможет вечно ходить в палантине». Улыбнувшись ей, он встал рядом, беря полотенце в лапы, чтобы помочь ей вытирать уже чистую посуду, и ответил: «Он бы мог, но я не думаю, что это так уж необходимо, возможно, тебе стоит сказать, что нас всё равно не смутить такой ерундой». Хмыкнув, она, передавая ему следующую чистую тарелку, сказала: «Может быть, но вряд ли это сработает, тебе стоит сказать об этом всем Муми, а то он слишком остро отреагировал в прошлый раз, хорошо, что они уже ушли». Рассмеявшись, Юксаре, прищурившись, ответил: «О, он просто смущается, потому что сразу вспоминает, что мы вытворяли в молодости, вспомни сама». Улыбнувшись, она покачала головой и сказала: «Я-то как раз хорошо помню». Кивнув, он потерся об её плечо носом и продолжил вытирать помытую ею посуду. Снусмумрик, сидя на кровати, с удивлением наблюдал за Муми-троллем, который ходил кругами. Когда тот сделал уже пятнадцатый круг, Снусмумрик мягко спросил: «Сахарок, что случилось? Почему ты так волнуешься?» Наконец, остановившись, Муми-тролль выдохнул и смущенно ответил: «Я хочу показать тебе кое-что, но я не уверен, будет ли это слишком для тебя». Снусмумрик спокойно сказал: «Не переживай, чтобы ты ни хотел мне показать, вряд ли это сможет сбить меня с толку или что-либо еще». Муми-тролль, кивнув, наклонившись, отодвинул лапы Снусмумрика и достал из-под кровати сундучок. Сев рядом с ним, он открыл его, показывая содержимое. Заглянув внутрь, Снусмумрик выдохнул и нежно улыбнулся. В коробке было несколько небольших безделушек, явно важных для тролля, а в центре — стопка его собственных писем, укрытая сухими цветами. Наклонившись, он спросил: «Можно?» Получив согласие, Снусмумрик аккуратно достал цветы по одному, нежно расправляя их, и отложил в сторону. Доставая письма и поглаживая зеленую ленту, которой они были перевязаны, он тихо сказал: «Знаешь, когда я писал последнее письмо, я так сильно сомневался насчет венка. Я одновременно надеялся, что ты догадаешься, и боялся этого». Муми-тролль прижался к нему и ответил: «Я не понял, но каждый раз, просыпаясь, я перечитывал твои письма и, вдыхая твой запах, представлял, как мы встретимся весной». Снусмумрик, глядя в сундучок, спросил: «А это заколка Мю и ракушка от Фрёнки Снорка?» Тролль улыбнулся и ответил: «Да, здесь все вещи, что напоминают мне о ком-либо. Тут самый первый лист мемуаров папы и записка, где Снорк объяснял мне про работу крыльев». Вернув письма и цветы на место, они вместе убрали сундучок обратно под кровать. Затем Снусмумрик лёг, потянув его на себя, и, прижимая к своей груди, тихо сказал: «Это очень мило, что ты хранишь все это с такой заботой». Гладя его по голове, мумрик почувствовал, что тролль засыпает. Посмотрев на него, он услышал тихий запоздалый ответ: «Мне нравится чувствовать все это и вспоминать через предметы». Погладив его по голове, он тихо шепнул: «Спи, сахарок, ты устал сегодня». Вздохнув, тролль зарылся сильнее в ткань его рубашки и окончательно заснул, посмотрев на него. Снусмумрик укрыл любимого лежавшим с краю пледом, любуясь его мордочкой. Фрёнкин Снорк и Мю, войдя в дом, обнаружили на кухне лишь Муми-маму и Юксаре, которые занимались мытьём посуды. Взглянув на часы, девушки осознали, что пропустили ужин. Муми-мама, вытирая лапы полотенцем, с улыбкой посмотрела на них и произнесла: «Мы ждали вас, девочки, вот ваши тарелки, поешьте, только не забудьте потом помыть за собой посуду. А ещё вон там вы можете взять десерт». Она указала на две накрытые полотенцем формы на столешнице. Мю кивнула, но задала вопрос: «Мама, ты не видела Снусмумрика?» Юксаре, который убирал посуду в шкафчик, ответил дочери: «Твой брат наверху с Муми-троллем». Муми-мама кивнула и добавила: «Но сначала поешьте, он никуда не денется за полчаса». Юксаре потрепал девочек по плечу и голове, а мама мягко похлопала их по спине. Мю, недовольно фыркнув на мумрика, смотря, как они уходят, поправила волосы, после они сели за стол. Поев и заглянув под полотенце, они взяли несколько кубиков одного десерта и по кусочку другого. Оба лакомства оказались сладкими и нежными: одно — тягучим с отчётливым вкусом мёда, а другое — сливочным и рассыпчатым. Съев и их, Снорочка спросила, переливаясь в розоватый оттенок: «Как думаешь, стоит ли нам их беспокоить?» Фыркнув, Крошка Мю уверенно ответила: «Конечно, определённо надо будет постучать, ну и взять десерт. Я уверена, что мой глупый младший брат, как всегда, не съел ни кусочка, отвлекаясь на гляделки на Муми-тролля». Фрёнкин Снорк согласилась с ней, и, помыв за собой посуду и взяв порцию десерта, они отправились наверх. Поднявшись на самый верхний этаж, они постучали в дверь и услышали очень тихое: «Входите». Зайдя внутрь, они увидели, как Снусмумрик, развалившись на кровати, одной лапой обнимает укрытого пледом спящего на его плече Муми-тролля, а в другой держит трубку, расслабленно куря. Посмотрев на них из-под ресниц, он выдохнул дым и шёпотом спросил: «Вы что-то хотели?» Мю, аккуратно залезая с краю возле его ног, так же тихо ответила: «Ну, мы принесли тебе десерт, а ещё у Фрёнкин Снорк есть к тебе просьба». Хмыкнув, мумрик поднял брови, затягиваясь и ожидая пояснений. Снорка, помявшись, тихо подвинула стул и, сев на него, сказала: «Знаешь, мне нужно фото украшения на моделях, и я уже попросила Мю, но я бы хотела, чтобы ты тоже поучаствовал. Я думаю, что тебе очень пойдёт, что ты думаешь, не мог бы ты?» Улыбнувшись ей, Снусмумрик, выдыхая колечко дыма, спокойно ответил: «Ммм, конечно, почему нет?» Проследив за тем, как дым рассеивается над ними, Снорочка удивлённо переспросила: «Ты уверен? Тебе не нравится лишнее внимание, да и это не так быстро». Он усмехнулся и, улыбнувшись шире, ответил: «Конечно, почему нет, это может быть интересно». Снорка продолжила: «Но тебе придётся одеться по-свободней, чтобы продемонстрировать ожерелье, и я сделаю тебе макияж». Снусмумрик выдохнул дым и, фыркнув, ответил: «Это не проблема, я не понимаю, ты пытаешься меня отговорить или себя, знаешь, я просто действительно считаю, что это интересно». Он постучал когтем по трубке, заглядывая внутрь, и, убедившись, что она погасла, аккуратно потянулся через спящего тролля, кладя её на тумбочку. Проследив за его действиями, Фрёнкин Снорк сказала: «Я просто удивлена, я не думала, что ты так легко согласишься». Мю усмехнулась и сказала: «Я же говорила, раз вы всё решили, я думаю, нам стоит пойти к себе, чтобы не разбудить Муми-тролля». Снорка кивнула и, вставая, спросила: «Завтра ты сможешь?» Посмотрев на неё, мумрик ответил: «Посмотрим, наверное, да, я собираюсь сейчас уйти на ночь в лес, но утром я вернусь». Мю хмыкнула и спросила: «А Муми-троллю ты об этом говорил?» Фыркнув на её привычный злорадный тон, он ответил: «Нет, но я разбужу его позже, когда пойду собираться». Кивнув ему, Мю схватила снорку за лапу и, потянувшись, запрыгнула на неё, повисая на её плече. Охнув, девушка придержала её другой лапой под спину и подкинула, устраивая поудобнее, они попрощались, уходя и тихо прикрывая дверь. Снусмумрик усмехнулся и посмотрел на тарелку с десертом, улыбнувшись, поняв, что это шербет. Потянувшись, он тихо вылез и сел с краю, поедая его и довольно щурясь. Закончив с ним, он посмотрел на спящего возлюбленного и, взяв тарелку, решив отнести и помыть её на кухне, выйдя и прикрыв за собой дверь, он спустился вниз. Зайдя на кухню, мумрик обнаружил Муми-маму, которая ждала, когда закипит чайник. Посмотрев на то, как он моет тарелку, она, проследив, как он закрывает воду и вытирает лапы, собираясь уходить, тихо сказала: «Подожди, милый, я хотела бы, чтобы ты кое-что взял» и указала на стул. Удивлено сев, мумрик спросил: «Что такое?» Женщина улыбнулась и, открыв ящик, достала и положила на стол перед ним аптечку. Он удивлённо сказал: «О, ну, у меня есть аптечка, мама». Отвернувшись, она ответила: «Возьми, это пригодится». Он с сомнением открыл её и, заглянув внутрь, пару минут рассматривал содержимое, и поняв, что там, покраснел, быстро закрывая её, прикрыв лицо лапами, он тихо сказал: «С-спасибо, Муми-мама». Не оборачиваясь, она ответила: «Не за что, просто будьте аккуратнее». Встав, он взял аптечку и сказал ей: «Я собираюсь переночевать сегодня в лесу один, утром вернусь». Кивнув ему, она погасила плиту, наливая кипяток в заварочный чайник с чаем. Посмотрев на неё последний раз, он неловко запихнул свой груз в карман и вернулся наверх, где, посмотрев на спящего возлюбленного, тихо простонал, всё ещё чувствуя лёгкое замешательство, но, успокоив себя, наклонился и, гладя тролля по щеке, нежно с улыбкой сказал: «Сахарок, просыпайся, пожалуйста». Повторив так несколько раз, он увидел, как тролль сонно щурится на него, а затем улыбается в ответ. Убедившись, что тролль его слышит, он тихо продолжил: «Муми, дорогой, сегодня я пойду переночевать в лесу и вернусь утром». Сначала тролль нахмурился, но потом все же расслабившись ответил: «Конечно, будь осторожен, поцелуй меня на ночь, хорошо?» С улыбкой наклонившись мумрик поцеловал его в нос. Затем, укрыв его пледом, вышел из комнаты, гася свет, и, спустившись вниз, надев ботинки покинул дом. Он собирался взять с собой несколько вещей и отправиться в путь. Муми-тролль, выйдя из своей комнаты, замер: прямо за дверью на полу лежала аккуратно уложенная крупная мёртвая рыбина. Нахмурившись, он наклонился, чтобы рассмотреть её внимательнее, и, заметив след от клыков, тихо хмыкнул. В этот момент в коридор зашёл отец, неся в лапах проигрыватель и замерев. Он тоже осмотрел рыбу и, как и сын, издал тихое хмыканье. За его спиной появился Юксаре и, встав с трудом, заглянул через плечо отца. Его реакция была такой же. Муми-папа вдруг спросил: «Это ты?» Мумрик рассмеялся и, покачав головой, ответил: «Нет, это наверняка Снусмумрик». Хмыкнув, отец поинтересовался: «И зачем?» Мужчина удивлённо спросил: «А ты разве не знаешь?» Тролль ответил: «Нет, но я помню, как ты меня так запугивал раньше, но зачем твоему сыну это делать?» Мумрик смущённо почесал щёку, прокашлялся и сказал: «Ну, я-я-я не знал, что ты так думал об этом, это не запугивание». Хмыкнув, отец с недоумением воскликнул: «А что же, если не оно, это же мёртвая рыба?» Юксаре потупил взгляд в пол и смущённо ответил: «Это, ну знаешь, ритуал ухаживания». Зависнув, тролль покраснел и, вспоминая, неуверенно сказал: «О-о-о, так все те разы?» Кивнув, мужчина добавил: «Да, очевидно, Снусмумрик последовал инстинктам и начал преподносить добычу в дар, показывая, какой он хороший партнёр». Муми-тролль смущённо посмотрел на рыбу на полу и, улыбнувшись, сказал: «О, это даже мило, стоит ли тогда говорить ему, что это не обязательно, я и так в нём не сомневаюсь». Хмыкнув, мумрик ответил: «Ну, можешь сказать ему, но не факт, что это сработает. Это желание показать партнёру, что мы можем прокормить семью, очень сильное, и в своё время у меня от него зудела так сильно, что иногда я, сам не осознавая этого, оказывался с добычей перед гамаком твоего отца». Смущённо посмотрев на него, Муми-папа сказал: «Ох, знаешь, теперь мне действительно неловко, так что пойдёмте вниз, пока я не провалился туда сам». Хмыкнув, мумрик направился к лестнице. Посмотрев, как отец идёт за ним с граммофоном, Муми-тролль, взяв рыбу, последовал за ними. Войдя в кухню, они застали Муми-маму и Снусмумрика за чашкой кофе. По другую сторону стола сидели Фрёнкин Снорк и Крошка Мю, увлечённые рисованием в альбоме. Поздоровавшись с ними, папа поставил граммофон на стол и, налив себе кофе, сел на стул. Юксаре устроился рядом, облокотившись о его плечо и погрузившись в чтение книги. Муми-тролль, немного помедлив, взглянул на своего любимого, который прятался за полями шляпы, и мягко произнёс: «Снусмумрик, дорогой, это очень мило, но знаешь, я бы предпочёл, чтобы ты приготовил рыбу, а не оставлял её у меня на пороге». Мумрик поднял взгляд из-под полей и, взглянув на рыбу, смущённо ответил: «О, прости, я, честно говоря, даже не понял, как и когда это сделал. В следующий раз обязательно учту». Все с интересом посмотрели на них, и тролль, положив рыбину в раковину, сказал: «Ничего страшного, я понимаю, что ты делаешь это из лучших побуждений». Мю фыркнула, а Снорочка спросила: «А зачем всё это?» Мю ответила: «Пфф, эти глупые мумрики ухаживают, преподнося дары. Очень часто это то, что они могут добыть сами, чтобы показать, на что они способны. Как-то раз этот старый кот притащил маме домой тушу зайца, весь перемазанный кровью». Юксаре, не отрываясь от книги, невозмутимо сказал: «Это была довольно крупная добыча, я до сих пор горжусь этим. Хотя как-то раз я поймал здоровенного сома в реке для Муми-тролля, вот только оказалось, что он думал, что это угрозы». Мю громко расхохоталась: «Серьёзно, что ли?» Сказав это, она посмотрела на Муми-папу, который покраснел и, прокашлявшись, ответил: «Откуда мне было знать об этом всем?» Муми-мама, улыбнувшись ему, сказала: «Ты мог бы спросить, но это довольно распространённый факт, как и то, что мы, тролли, ухаживаем, делая что-то своими лапами». Смутившись ещё больше, он проворчал: «Ну конечно». Вдруг Фрёнкин Снорк поинтересовалась: «А что вы дарили друг другу? Я знаю, чем обменивались Муми-тролль и Снусмумрик, а вы?» Юксаре опустил книгу и сказал: «О, мне тоже интересно, что-то я не могу вспомнить ничего такого». Муми-папа неуверенно посмотрел на чистившего рыбу Муми-тролля, пытаясь проигнорировать их заинтересованные взгляды, но, не выдержав, всё же ответил: «Ну, первое, что я подарил тебе, был свисток, если ты помнишь». Юксаре хмыкнул и ответил: «О-о, я действительно забыл об этом, но да, мне до сих пор жаль, что я утопил его при том шторме, mon amour». Тролль покачал головой: «Ничего, главное, что ты не утоп вместе с ним, да, и потом я сделал тебе другой, но ты и его потерял, и я сделал третий». Удивлённо посмотрев на него, мужчина спросил: «О, и где же он? Я не помню, чтобы ты дарил мне ещё один». Тролль хмыкнул и ответил: «Я его тебе не подарил, на самом деле, я решил, что тебе не нравится, что я за тобой ухаживаю, потому ты сверлил меня взглядом, терял их постоянно и оставлял мёртвую рыбу под моим гамаком, и поэтому я оставил его у себя». Юксаре грустно сказал: «Я не думал, что это так выглядело для тебя, почему ты потом не сказал об этом и что в итоге стало с тем свистком?» Муми-папа смущённо посмотрел на свою чашку и, покрутив её в лапах, ответил: «Ну, когда всё это случилось, наконец, я боялся спрашивать, почему до этого ты, ну, делала всё это. А свисток и сейчас у меня лежит в ящике в столе, да, и в конце концов, потом ты приняла зажигалку». Мумрик легко похлопал по грудному карману и сказал: «Да, это, несмотря на обстоятельства, заставило меня верить, что всё это было значимо и для тебя». Все, немного смущённые этим их диалогом, переглянулись, и Фрёнкин Снорк спросила: «О, а что вы с Муми-мамой дарили друг другу?» Муми-мама, улыбаясь, ответила: «О, первым подарком папы была деревянная чашка, а я подарила ему шарф. Потом, когда мы уже осели здесь, конечно, был дом, но на самом деле это подарок для нас обоих, я знала об этом и не была против. Как-то я подарила им обоим по паре носков, но они так ничего и не поняли». Она расхохоталась над мужчинами, которые стушевались с этих слов. Юксаре пробормотал: «Ну, вообще, я принёс тебе в ответ букет, если ты не помнишь». Она улыбнулась ему и ответила: «Конечно, помню, дорогой, ты принёс один и для Муми, но он подумал, что это тоже для меня, и поставил их в одну вазу, и ты расстроился». Муми-папа посмотрел на него и сказал: «Мне жаль, я не думал тогда об этом». Покачав головой, мужчина ответил: «Ничего, это было так давно, на самом деле мне интересно, я слышал, что снорки ухаживают почти так же, как тролли». Фрёнкин Снорк, поняв, что он пытается перевести тему, кивнула и пояснила: «Да, но помимо подарков мы также делаем много комплиментов, и часто используются стихи в качестве дара, но мне интересно, как ухаживают Мюмлы, я слышала, что они обычно не дарят подарки, как другие виды». Мю фыркнула и отвернулась, смотря в окно. Посмотрев на неё, Юксаре ответил: «Да, обычно они много флиртуют и используют прикосновение, чтобы выразить своё расположение к выбранному партнёру. Мюмла-мама в своё время носила меня на руках при любом удобном случае». Тролль рядом фыркнул и проворчал: «И вконец тебя разбаловала». Ухмыльнувшись, мумрик прижался к нему и сказал: «О, ну, вы все у меня достаточно сильные для этого, так почему нет? Ещё скажи, что тебе совсем не нравится это». Муми-мама, расхохотавшись над дующимся мужем и посмотрев, как сын нарезает рыбу и овощи, спросила у него: «Дорогой, что ты делаешь?» Муми-тролль поднял взгляд и, улыбнувшись, ответил: «Я готовлю уху для Снусмумрика». Младший мумрик нахмурился и сказал: «Но я принёс её для тебя». Улыбнувшись ему, тролль спокойно согласился: «Да, милый, но именно поэтому я могу сам решить, что с ней сделать, и я хочу сделать что-нибудь для тебя». Снусмумрик, улыбнувшись в ответ, сказал: «Хорошо, как скажешь, сахарок». Фрёнкин Снорк, глядя на них, улыбнулась и спросила: «А если вы захотите заключить брак, то, как это будет? Ведь у всех это происходит по-разному». Снусмумрик, смутившись, покраснел и, спрятав лицо под шляпой, ответил: «Обычно, когда пара состоит из представителей разных видов, они используют оба способа». Снорка кивнула и сказала: «Я знаю, но тролли и снорки традиционно проводят церемонию при свидетелях у своего жилья. Однако я никогда не слышала, чтобы мюмлы или мумрики вступали в брак». Юксаре, улыбаясь, сказал: «О, мы вступаем в брак, но очень редко. Мюмла-мама была замужем за отцом Мюмлы, но вскоре он скончался, и она решила, что больше не будет вступать в брак. Мы, мумрики, обычно одиночки, и, хотя у многих из нас есть семьи, наш партнёр обычно кочует вместе с нами». Снорка поинтересовалась: «И как же вы проводите свадьбу?» Он посмотрел на сына и ответил: «Обычно мы говорим друг другу о своих чувствах, потом заявляем о них двум свидетелям и отправляемся в путешествие только для двоих. Обычно это достаточно для заключения партнерства». Муми-папа, подавившись кофе, сказал: «Быть не может, если это так, ты, мы с тобой давно в браке». Ухмыльнувшись ему, Юксаре склонил голову и ответил: «Ну, фактически так и есть». Тролль пробормотал: «Как такое возможно вообще, я никогда не слышал об этом». И, посмотрев на жену и увидев её улыбку, воскликнул: «Нет, только не говори, что ты знала об этом». Она улыбнулась и ответила: «Да, но не волнуйся так, дорогой, это в любом случае считается односторонней церемонией». Муми-папа тяжело провел лапами по морде и простонал: «Это ещё хуже, я теперь выгляжу как сбежавший от алтаря жених, почему ты мне не сказала?» Она покачала головой: «Юкс не хотел, чтобы ты знал об этом, потому что знал, что это сделает его уход ещё более тяжелым. Ты требовал от него осесть, а он не был готов к этому». Плюхнувшись головой на стол, тролль мрачно изрёк: «Какой позор, и всё это выясняется теперь через 20 лет, ещё и при детях». Юксаре погладил его по спине и, смеясь, ответил: «Ну ты можешь считать, что этого и не было, ведь после вы с Муми провели полноценную церемонию». Он ответил: «Нет, это всё ещё считается помолвкой по вашим меркам, разве нет? Да и, честно говоря, это не так важно, я просто расстроился, что ты не сказал мне всё это тогда, может быть, мы бы и не ругались так». Фыркнув, мумрик ответил: «Ну как вышло, так вышло, ты можешь думать как угодно, кстати, если подумать, то Снусмумрику придётся проводить три церемонии из-за того, что он метис». Его сын простонал и ответил: «Хватит это обсуждать, это всё очень сильно гипотетически, и я даже не думал об этом». Муми-мама похлопала его по плечу, смотря при этом на смущённого сына, который всё это время молча готовил, явно не зная, что делать со всем этим. Она сказала: «Вы оба не обязаны думать об этом или тем более делать это только потому, что мы обсуждаем это, это в любом случае будет только ваше решение. Но Юксаре прав, в случае если вы примете такое решение, вам придётся провести три церемонии». Потом, долив младшему мумрику кофе, она спросила: «Ты знаешь, как проводить церемонию у мюмлей?» Мю фыркнула и ответила за него: «Конечно, сестра ему объясняла про это». Он кивнул, и Фрёнкин Снорк поинтересовалась: «А у них сильно отличается церемонии от наших?» Муми-мама мягко улыбнулась и ответила: «Частично, они тоже проводят церемонию при свидетелях, но обычно где-нибудь в природном месте, и обмениваются не кольцами, как мы, а лентами с вышитыми пожеланиями». Мю фыркнула и пробубнила: «А потом закрепляет это всё друг с другом актом любви где-нибудь наедине». Юксаре хмыкнул и сказал: «Не ерничай, малышка, кто знает, может, тебе это тоже предстоит, так что не дразни брата». Она показала ему язык и отвернулась, но её рожки сияли зелёным, что явно выдавало её веселье. Муми-тролль закончил и налил тарелку ухи Снусмумрику и себе, садясь рядом с ним. Он смущённо сказал: «Это всё очень важно, но мне кажется, что стоит закрыть эту тему». Все кивнули и вернулись к своим делам. Снусмумрик, поев, сжал лапу Муми-тролля и сказал: «Спасибо, было очень вкусно». И, поцеловав его между ушей, встал, собираясь уйти, но Фрёнкин Снорк и Мю поймали его и потащили наверх, говоря, что он обещал им помочь сегодня. Проследив за ними, молодой тролль встал и принился мыть посуду, говоря: «Если кто-нибудь хочет, можете доесть уху». Покачав головой, Юксаре сказал: «Мы с твоим отцом пойдём займёмся мемуарами». Муми-папа сначала сказал: «Что? Но мы...» Но, посмотрев на грустного сына, продолжил: «Кхм, да, конечно, мы хотели дописать главу». И они ушли. Муми-мама улыбнулась, качая головой, думая о том, что они опять оставили всю работу на неё, но лишь встала и, решив заварить чай, аккуратно спросила: «Тебя это расстроило, сынок?» Вытирая тарелку, тролль выдохнул, пытаясь уйти от разговора: «Что именно?» Мама, погладив его по плечу, ответила: «То, что мы говорили о браке, милый, и о вашем возможном с Снусмумриком будущем». Тролль тяжело вздохнул и сел на стул, смотря в потолок, после чего неуверенно ответил: «Не совсем, я просто видел, что ему неприятно говорить об этом, но не мог ничего сделать со своим интересом, из-за чего не остановил вас сразу, и он расстроился». Мама дала ему чашку чая и села напротив. Помешивая сахар в своей чашке, она мягко понимающе сказала: «Я понимаю, дорогой, мы тоже не должны были давить на вас, так что это не твоя вина». Он перевёл взгляд в свою чашку и ответил «Может быть, я просто боюсь, что это его испугает, и он решит, что мы, то есть я, навязываю ему свои мнения и чувства», — сказал он. Мама кивнула и спросила: «А ты сам хотел бы этого?» Он посмотрел на её улыбку и неуверенно выдохнул: «Наверное, да, это было бы замечательно. И хотя я понимаю, что даже если этого никогда не случится, ничего страшного не произойдёт, мне всё равно немного грустно от этой мысли, хотя я осознаю, что это не самое важное». Отпив чай, она задумалась, глядя в окно, и произнесла: «Я понимаю, что Снусмумрик может никогда не захотеть этого. Но я уверена, что от этого он не станет любить тебя меньше. Вы ещё так молоды, и всё может измениться. Я считаю, что тебе стоит спросить его об этом и понять его мысли по этому поводу. Разговоры о том, что вас волнует, очень важны для отношений, дорогой. И, возможно, даже если он скажет, что не хочет, ты же не перестанешь любить его от этого?» Он слегка улыбнулся и смущенно произнёс: «Ты права, мама, я знаю всё это. И это действительно не изменит того, как сильно я его люблю. Мне действительно стоит спросить его мнение, чтобы не накручивать себя». Она улыбнулась, взяла его за лапу и тихо сказала: «Вот и хорошо, дорогой. Я уверена, что у вас всё будет хорошо». После этого они молча пили чай. Снусмумрик сидел в позе лотоса, закрыв глаза. Снорочка, нежно держа его за подбородок, кисточкой наносила ему светло-персиковые тени. Отстранившись, чтобы осмотреть свою работу, она тихо спросила: «Что тебя беспокоит? Ты выглядишь грустным с тех пор, как мы вышли с кухни». Мю, сидевшая рядом и красившая свои коготки, согласилась: «Она права, тебя явно что-то волнует». Мумрик тяжело вздохнул и, открыв глаза, увидел, что они искренне беспокоятся за него. Посмотрев на свой хвост, он спокойно ответил: «Этот разговор о браке меня немного встревожил, особенно то, что Муми-тролль явно расстроился из-за моей реакции». Фрёнкин Снорк, повернув его лицо к себе, спросила: «Это так, ты не хочешь этого? Выходить замуж за него?» Он, смутившись, ответил: «Я не знаю, в этом и проблема. Мысли об этом пугают меня, потому что кажется, что это не для меня. Но я знаю, что он захочет этого когда-нибудь, и я не уверен, буду ли я готов к этому когда-либо в принципе. Боюсь, что разочарую его этим». Мю фыркнула и, посмотрев на брата, сказала: «Ты такой глупый». Снорка недовольно воскликнула: «Мю!» Улыбнувшись ей, Крошка ответила: «Ну а что, это же правда». Выдохнув, Снорочка посмотрела мумрику в глаза и сказала: «Знаешь, вероятно, он действительно когда-нибудь захочет брака с тобой, и если ты нет, он, скорее всего, расстроится, но не разочаруется уж точно. Он любит тебя очень сильно и, несмотря ни на что, ни за что не будет обижаться на тебя из-за такого. Это же Муми-тролль, он никогда не осудит никого за выбор, поэтому тебе стоит просто поговорить с ним об этом». Мумрик улыбнулся и ответил: «Да, он замечательный, иногда мне кажется, что я его не заслужил». Фрёнкин Снорк, доставая помаду, сказала: «Вот теперь ты действительно говоришь глупости, ты тоже замечательный, и он любит именно тебя таким, какой ты есть, и ничего не изменит этого». Мю рядом снова фыркнула: «Она права, и хоть Муми-тролль олух и зачастую совершенный тупица, он бы не стал даже задумываться о такой ерунде». Недовольно поморщившись на это, Снусмумрик ответил: «Он не тупица, он просто иногда немного рассеянный». Рассмеявшись на это, маленькая мюмла с сарказмом ответила: «О, а я тогда прекрасная оперная певица». Хихикнув над этим, снорка потянула Мумрика обратно на себя и сказала: «Хватит вертеться, я почти всё, осталась только помада и тушь». Замерев, он дал ей накрасить ему губы, а после и глаза. Отдвинувшись, она улыбнулась и сказала: «Как я и думала, тебе очень идёт». Он встал и, заглянув в зеркала, ответил: «Ну, это довольно мило, хоть и непривычно». Встав рядом с ним, она сказала: «Теперь надо, чтобы ты снял палантин и надел ожерелье, и я хочу поправить твою причёску, если ты не против». Он кивнул: «Почему нет?» И, слегка помявшись, стянул палантин с шеи. Снорочка за его спиной фыркнула, рассматривая бледный, еле заметный след под шерстью на задней стороне его шеи. Увидев, что он понял, почему она так реагирует, она сказала: «Не волнуйся, его не видно, если не знать». Выдохнув, он почесал шею и ответил: «Ммм, хорошо, я думал, все сошли, я мазал их вчера несколько раз». Мю сделала вид, будто её тошнит, и сказала: «Фу, вот этого я точно не хотела знать». Снорочка, закатив глаза, ответила: «Перестань, ты так говоришь, будто это что-то ужасное, на самом деле это ожидаемо». Улыбнувшись, Снусмумрик махнул на сестру лапой и спросил: «Так что ты хочешь, чтобы я надел?» Снорочка кивнула и отошла, роясь в сумочке, и, достав оттуда всё нужное, подошла к нему, показывая: «Вот ожерелье и серьги, не волнуйся, это клипсы, и они просто надеваются поверх, это комплект, поэтому лучше будет смотреться вместе». Он кивнул, смотря на неё через отражение в зеркале, и распустил волосы, собрал их лапами, поднимая выше, чтобы она застегнула на нем ожерелье. Она же, посмотрев на шнурок на его шее, сказала: «Прости, но тебе придётся снять кулон». Он отпустив волосы, достал его из-под ворота рубашки и, покрутив его в лапах, выдохнул, потянув наверх, снимая. После чего неуверенно сжав одной лапой одел на запястье, несколько раз закрутил на нем шнурок и спросил: «Так не будет мешать?» Снорка кивнула и, уже сама подняв его волосы, застегнула цепочку и стала по новой собирать их в пучок. Заколов их его же шпилькой, она по очереди одела клипсы ему на уши. Посмотрев на себя и покрутив головой, он хмыкнул и сказал: «Это на самом деле выглядит хорошо, ты молодец, Фрёнкин Снорк». Смутившись, она залилась персиковым и, отмахнувшись, сказала: «Это всё потому, что ты красивый, на тебе что угодно будет выглядеть хорошо». Он смущенно улыбнулся и сказал: «Ты тоже красивая, и у тебя действительно хорошо выходят украшения, поэтому моя внешность здесь ни при чём». Улыбнувшись довольно, она засияла золотым и, отвернувшись, спросила, меняя тему: «Так ты поговоришь с Муми-троллем?» Посмотрев на сестру, что тоже с интересом посмотрела на него, отрываясь от журнала, он тихо ответил: «Я на самом деле сегодня хотел, знаешь, забрать его на небольшой поход до завтрашнего вечера». Снорочка улыбнулась: «Это свидание, не так ли?» Он, смутившись, отвернулся, смотря на книги в шкафу, поскольку без шляпы не мог спрятать лицо под ней, и ответил: «Можно сказать и так». Снорка, собирая всё обратно в косметичку, сказала: «Тогда мне не стоит волноваться, я надеюсь, у вас всё пройдёт хорошо». Крошка Мю, встав, подняла фотоаппарат и спросила: «Как думаешь, где лучше сфотографировать его?» Посмотрев в окно, Фрёнкин Снорк сказала: «Во дворе, но так, чтобы на фоне было только небо, это будет хорошо». Согласившись, они направились вниз, на улицу. Муми-тролль, убедившись, что его друзья и любимый уже спустились, тихо вышел вслед за ними и присел на веранде. В отдалении он заметил Снорочку, которая, пытаясь найти идеальный ракурс, смотрела через камеру на Снусмумрика. Снусмумрик стоял расслабленно, и его собранные волосы слегка трепал ветер. Муми-тролль, глядя на него, не мог сдержать улыбку, думая о том, как прекрасен его любимый. Внезапно Снусмумрик поднял взгляд и, посмотрев на него, слегка улыбнулся в ответ. У Муми-тролля перехватило дыхание. Снусмумрик действительно выглядел невероятно. Его аккуратно собранные волосы открывали вид на лицо и шею, а лёгкий макияж подчеркивал глаза, делая их ещё более выразительными. Губы влажно блестели, а тонкую шею и милые ушки обвивали украшения из голубых и зелёных бусин разной формы, в центре которых было по ракушке. Он выглядел как настоящий дух природы, и троллю очень захотелось поцеловать его, пока Снусмумрик смотрел в его сторону. Снорочка наконец сделала несколько снимков, и от щелчков затвора оба парня вздрогнули, глядя на неё. Она оглянулась на них по очереди и улыбнулась. Её шёрстка ярко сияла золотым светом. Муми-тролль встал и, подойдя к ним, тихо спросил: «Сделаешь мне копию фотографии?» Она улыбнулась и шепнула: «Конечно». Похлопав его по лапе, она ушла, забирая Мю с собой, оставляя их наедине. Тролль проводил их взглядом и подошёл к возлюбленному. Снусмумрик уже улыбнулся ему полноценно, чуть показывая свои клыки. Взяв его за лапу, тролль сказал: «Ты очень красивый, ты всегда красивый, но сейчас ты сияешь, солнышко моё». мумрик довольно мурлыкнул и тихо ответил: «Я рад, что тебе нравится». Муми-тролль смущённо согласился: «Очень, можно я тебя поцелую?» Снусмумрик с нежностью прищурился и ответил: «Конечно, сахарок», после чего склонился к нему. Взяв его лицо в лапки, тролль нежно прильнул к нему, целуя. Улыбаясь ему сквозь поцелуй, мумрик обнял его, притягивая к себе ближе, и, лизнув его губы, отстранился, рассматривая уже его. Хихикнув, он с нежностью сказал: «Теперь у тебя помада на шерсти размазалась». Улыбнувшись, тролль ответил: «Неважно, у тебя же она тоже смазалась». Снусмумрик, потираясь носом об его нос в муми-поцелуе, тихо сказал: «Да, это неважно, я хотел тебя позвать со мной в поход до завтрашнего вечера, что скажешь?» Тролль, поглаживая мех на его челюсти и за ушами, ответил: «Конечно, дорогой, это чудесно, когда пойдём?» Отстранившись и смотря ему в глаза, возлюбленный тихо сказал: «Попозже, я не все вещи ещё собрал, которые нам понадобятся. Я собираюсь взять палатку, позову тебя, когда всё будет готово, так что можешь пока подождать дома?» Кивнув, тролль сказал: «Ты что-то задумал? И не хочешь, чтобы я это увидел раньше времени?» Нежно рассмеявшись, мумрик согласился: «Да, это сюрприз, поэтому не спрашивай меня об этом, хорошо?» Муми-тролль поцеловал его в щёку и, с нежностью стерев оставшийся след с неё, ответил: «Конечно, солнце», после чего ушёл в дом. Проследив за ним, Снусмумрик счастливо вздохнул, прижимая лапу к груди, чувствуя, как внутри всё сладко сжимается. После он ушёл в лагерь собирать оставшиеся вещи. Муми-тролль с широкой улыбкой вошёл в кухню и, обняв мать, которая в этот момент заваривала чай, счастливо сказал: «Он позвал меня в поход». Она мягко улыбнулась в ответ, глядя на него через плечо, и произнесла: «Это чудесно, дорогой». Повернувшись, Мама заметил розовый след на его шерсти, и, указав на него, добавила: «Я думаю, тебе стоит умыться, пока Мю не увидела это». Кивнув, он направился к раковине, где тщательно умылся, а затем, подняв мокрую мордочку, спросил: «Всё?» Мама кивнула ему и, заливая заварку кипятком, поинтересовалась: «Милый, вы надолго?» Присев на стул, он ответил: «Не особо, он сказал, что мы вернёмся завтра вечером». Снова кивнув, она поставила заварочный чайник на поднос, где уже стояли чашки и тарелка с рахат-лукумом, и произнесла: «Хорошо, возьмите с собой одеяло, пожалуйста, ночью будет прохладно». Кивнув, он проследил за тем, как она поднимается наверх, и, предположив, что она, вероятно, направляется к отцу в кабинет, снова улыбнулся, гадая, что же задумал его любимый. Был уже полдень, и Снусмумрик, собрав всё необходимое в лагере и убедившись, что ничего не забыл, направился в дом, чтобы попросить у Муми-мамы кое-что из продуктов и бутылку вина. Он заглянул на кухню, но не обнаружил её там. Затем проверил гостиную и, задумавшись, где она может быть, услышал тихие звуки колыбельной. Направившись на этот звук, он улыбнулся и подумал: «Ну конечно, мама в мастерской». Постучав и дождавшись тихого ответа, он вошёл, любуясь ею. Муми-мама сидела за мольбертом, и её спину и лицо освещали яркие солнечные лучи. Она вытирала кисть тряпочкой и, посмотрев на него, улыбнулась: «Привет, дорогой, ты что-то хотел? Я почти закончила». Подойдя ближе, Снусмумрик не стал смотреть на картину, зная, как она не любит показывать незаконченные работы. Он ответил: «Да, я просто хотел взять кое-что из кладовой и бутылку вина». Кивнув ему, она сказала: «Конечно, ты же знаешь, ты можешь брать всё, что захочешь». И, посмотрев на холст, добавила: «Можешь посмотреть, если хочешь, мне осталось только покрыть её лаком, когда краска высохнет». Повернувшись, он мягко улыбнулся, увидев, что на картине изображены очень молодые Муми-папа и его отец, лежащие на траве и смотрящие друг на друга. Он сказал: «О, это очень красиво, мама, это в долине?» Муми-мама кивнула и, убирая кисть в стакан к другим, ответила: «Да, это одно из моих воспоминаний из того времени, когда мы только причалили к долине. В последнее время мне это постоянно снится, и я не могу понять, хорошо это или плохо». Хмыкнув, Снусмумрик подвинул к ней стул и, сев, сказал: «Наверное, ты просто волнуешься из-за того, что папа довольно долго здесь, но почему бы тебе не спросить у карт, раз ты сомневаешься?» Он достал колоду и начал её перемешивать. Посмотрев на то, как ловко он это делает, она вздохнула и, подумав, ответила: «Хорошо». Кивнув ей, он придержал колоду рубашкой вверх, давая ей сдвинуть первую карту, и сказал: «Четко мысленно задай свой вопрос». Посмотрев на неё, она стянула её и повернула к нему лицом. Он, увидев влюблённых, слегка нахмурился и сказал: «Вытяни ещё две». Достав следующую карту, она также показала её ему. Посмотрев на неё, он смягчился и кивнул на колоду. Она достала последнюю карту и спросила: «Ну что там, милый?» Он улыбнулся и ответил: «Влюблённые, шесть жезлов и туз кубков, вероятно, скорая возможная разлука или принятие решения, но две следующие карты обещают тебе успех в любви, нежность, взаимные чувства, благие перемены и творческий взлёт, так что я думаю, что всё будет хорошо». Улыбнувшись ему, она сказала: «Я не особо верю в судьбу, но это обнадеживает». Он кивнул и ответил, складывая карты: «Я тоже, но иногда это помогает легче принять решение, решиться на что-то или успокоиться». Убрав колоду обратно в карман, он встал, потягиваясь, и сказал: «Я пойду, мне бы хотелось ещё успеть собрать букет для Муми-тролля». Улыбнувшись ему, она похлопала его по предплечью и спросила: «Ты снова хочешь ему что-то сказать?» Он улыбнулся и, целуя её в щеку, ответил: «Просто хочу показать ему, как много он для меня значит». И ушёл. Посмотрев ему вслед, Муми-мама улыбнулась и с нежностью взглянула на картину, думая о том, что как только закончится, она покажет её мужу и Юксаре, чтобы так же выразить свои чувства к ним, как это делали её мальчики с помощью цветов. Снусмумрик собрал все припасы в рюкзак и отправился собирать цветы, собрав пышный букет. Он внимательно осмотрел цветы, нежно погладил их лепестки и, подумав, решил снова отправиться к Мистеру Хемулю, чтобы вновь обменяться с ним на определенный цветок. Сделав это, Наконец, довольный результатом, он вернулся к лагерю, где его уже ждал Муми-тролль. Муми-тролль с улыбкой встретил его, рассматривая пышный бело-желтый букет. Он нежно улыбнулся и сказал: «Я вижу нарциссы, подсолнухи и астры, но не знаю, что это за цветы», указывая на несколько соцветий в центре. Смущенный Снусмумрик отдал ему букет и тихо ответил: «Это гиацинты, они значат, что я очарован тобой навсегда». Тролль, окончательно растрогавшись, посмотрел ему в глаза и потянулся, чтобы поцеловать в щёку. Счастливо прижавшись к нему, мумрик сказал: «Наверное, нам стоит оставить букет дома, чтобы он не завял». Тролль кивнул и, погладив его по щеке, ушёл, чтобы поставить его в вазу. Вернулся он уже с перевязанным одеялом и подушкой. Удивленный Снусмумрик спросил: «Ты хочешь взять их с собой?» Муми-тролль кивнул и пояснил: «Мама сказала, что ночью будет холодно, да и, честно говоря, в твоей палатке мне очень не хватает моей подушки». Рассмеявшись, мумрик согласно кивнул и сказал: «Что же, тогда можем идти, как раз придём на место к вечеру». Он помог ему надеть рюкзак и, несмотря на протесты, взял у него собранную палатку и пошел следом за ним. Спустя несколько часов неторопливой прогулки по лесу они вышли на пустынную полянку на холме, окружённую густым лесом. Разместив лагерь вместе со своим любимым, Муми-тролль с удовольствием наблюдал за тем, как Снусмумрик сооружает кострище из камней на месте, которое, по всей видимости, уже использовалось для этих целей ранее. Снусмумрик, явно довольный результатом, посмотрел на него с улыбкой и, встав, отряхивая брюки, подошел ближе, усаживаясь рядом. Тролль, обняв его и смотря на его открытую шею, смущённо заметил: «Я думал, что они ещё долго не сойдут». Хмыкнув, Снусмумрик ответил: «Твоя мама дала мне новую банку мази и кое-что еще. Похоже, она беспокоится за нас, ну или как минимум что я перегреюсь, если буду постоянно ходить в палантине». Тролль тихо выдохнул: «Да, она, наверное, права». Посмотрев на его мордочку, Снусмумрик кокетливо заметил: «Но это не значит, что ты не можешь так делать, теперь даже наоборот, можно не беспокоиться об этом». Окончательно смутившись, Муми-тролль отвернулся, любуясь кромкой леса, и восхищённо выдохнул: «Смотри, солнце садится!» Взглянув на небо, Снусмумрик увидел, как закатное солнце окрашивает небо в сиреневые и розовые тона. Он кивнул, наблюдая за ним, пока оно не скрылось за деревьями. Он встал и, нежно поцеловав любимого между ушей, сказал: «Я займусь ужином, не мог бы ты разжечь костёр?» И на этот раз не забыл дать ему спички. Взяв их, тролль с энтузиазмом принялся за дело, вспоминая, как это делали Снусмумрик и Юксаре. После трёх попыток ему удалось разжечь костёр, и он, улыбнувшись, повернулся к возлюбленному. Мумрик уже расстелил плед, а поверх него — одеяло, расставив стаканы, бутылку вина и тарелку с сырной нарезкой. Повернувшись к нему, он сказал: «Спасибо, сахарок, я хочу приготовить пасту, можешь порезать бекон». Он протянул ему бумажный свёрток. Кивнув, Муми-тролль наблюдал за тем, как Снусмумрик вешает котелок с водой на подпорки над огнём и приступает к нарезке лука. Через некоторое время, когда паста была отварена, он взял котелок побольше, закинул все нарезанные ингредиенты, обжарил их, добавив приправы, а затем, смешав всё, выложил на тарелки, разбив в каждую порцию по яйцу и посыпав тёртым сыром. Закончив, он сказал: «Готово, давай есть». Кивнув и взяв у него одну из тарелок, Муми-тролль сел вместе с ним на одеяло. Пробуя еду, он довольно заурчал и сказал: «Это очень вкусно, дорогой». Кивнув ему, мумрик открыл вино и, разливая по стаканам, произнёс: «Хорошо, я давно хотел приготовить этот вариант». Дав ему один из стаканов, он сел рядом и тоже приступил к еде, наблюдая, как в небе медленно зажигаются первые звёзды. После ужина они устроились лицом друг к другу, медленно потягивая вино. Снусмумрик, стащив кусочек сыра, неуверенно начал: «Знаешь, я хотел поговорить с тобой о том, что произошло утром». Тролль, отпив вина и прижав уши к голове, ответил: «Я тоже, прости, что не остановил их раньше, хотя и видел, что тебе было не по себе». Покачав головой, мумрик сказал: «Нет, не надо извиняться, это не твоя ответственность, и рано или поздно этот разговор всё равно всплыл бы. Так что, наверное, даже хорошо, что это случилось сейчас. Я знаю, что тебе интересно, поэтому просто спроси меня, я всегда отвечу на любой вопрос, может, не сразу, но отвечу». Муми-тролль, посмотрев на его уверенное лицо, тихо выдохнул: «Ты не хочешь вступать в брак? Не со мной, а в принципе?» Посмотрев на свой стакан, явно формулируя ответ, Снусмумрик мягко начал: «Я не знаю, милый, пока не уверен. Это пугает меня, потому что создаёт ощущение, что брак свяжет меня, привяжет к одному месту навсегда, хотя я понимаю, что это совершенно не так. Я действительно сильно люблю тебя, поэтому, если бы я и захотел, это в любом случае было бы только с тобой. И я знаю, что ты захочешь этого, и боюсь, что, если я нет, тебя это разочарует». Тролль, отставив свой стакан, нежно взял его за лапку, переплетая их пальцы и заглядывая в глаза, сказал: «Я сам не уверен сейчас, но, скорее всего, так и случится, и я захочу этого. Но если ты нет, это не страшно, солнце, я люблю тебя, и это ничего не изменит. Может быть, мне будет немного грустно, но это никак не изменит того, что я счастлив быть с тобой. И знаешь, у нас всё ещё впереди, поэтому мы ещё успеем обсудить всё это много раз, просто я волнуюсь, потому что тебя эта тема расстраивает, я знаю, что ты не любишь говорить с другими про свои эмоции». Улыбнувшись ему, Снусмумрик крепче сжал его лапу и ответил: «Да, мне тяжело делиться этим, но не с тобой, для тебя я всегда готов поговорить об этом, и я рад слышать, что, несмотря ни на что, это всё ничего не изменит для тебя, потому что я действительно боюсь сделать тебе больно». Убрав и его стакан за пределы одеяла, тролль притянул его к себе в объятия и, поцеловав в макушку, сказал: «Не бойся, ты не сможешь, ненамеренно уж точно. Я уже говорил тебе об этом и о том, что ты замечательный, но я скажу ещё раз, для меня ты самый лучший из всех, и это не поменяется, это то, в чем я действительно уверен, как и в том, что я люблю тебя». Прижавшись к его груди лицом, мумрик приглушенно ответил: «Каждый раз, когда ты так говоришь, у меня внутри разливается такая сильная волна любви и восхищения к тебе. Я думаю о тебе так же, я никогда никого так сильно не любил и уже не полюблю, встретив тебя, я понял, что это чувство, оно навсегда». Тролль, сдерживаясь, всё-таки всхлипнул и, смотря, как Снусмумрик взволнованно заглядывает в его глаза, тихо, дрожа, выдохнул: «А до меня так долго доходило, что я чувствую, что тебе пришлось меня ждать». Подняв лапу, любимый взял его за мордочку и сказал: «Нет, не плачь, это не плохо, ты понял, когда был готов к этому, я тоже не сразу понял, что именно чувствую. В конце концов, мы были такими детьми, когда познакомились, и потом мне было достаточно просто любить тебя, и даже если бы ты не любил меня, этого было бы достаточно, быть рядом, видеть твою улыбку и слышать твой смех». Муми-тролль, выдохнув, уверено сказал: «Но это не так, я люблю тебя в ответ, и теперь ты действительно можешь делать всё, что хочешь со мной». Хихикнув, мумрик ответил: «Так и есть, поэтому прямо сейчас я поцелую тебя». Смеясь, тролль потянулся навстречу, встречая его поцелуй, и довольно простонал, когда он открыл рот, углубляя его. Почувствовав, как любимый зарывается ему в шерсть на шее пальцами, привычно чуть царапая, он обнял его крепче, опрокидывая на спину. Охнув, мумрик обнял его ногами, притягивая сильнее к себе, и довольно урча, оторвался, смотря в глаза. Посмотрев на него в ответ, тролль шепнул: «Я люблю тебя». Погладив его по шее, мумрик так же шёпотом откликнулся: «Я тоже тебя люблю» и снова притянул, уже более напористо целуя и толкаясь языком уже в его рот. Чуть рыча от нетерпения, тролль мягко прошёлся по его груди и, нашарив пуговицы, отстранившись, тихо выдохнул: «Можно?» Снусмумрик, кивнув ему, снова притянул его к себе, вовлекая в страстный поцелуй. Чувствуя, как тролль неумело, но уверенно расстёгивает пуговицы, он простонал и провёл лапами по его широким плечам, явно поощряя его действия. Тролль хрипло выдохнул, явно довольный этим, и наконец высвободил рубашку из брюк, распахнув её. Он оглаживал голые бока мумрика, проходясь пальцами по его рёбрам, вызывая дрожь у своего возлюбленного. Снусмумрик, вздрогнув, замахал хвостом, щекоча его ногу, и, прикусив губу тролля, почувствовал, как тот тихонько хныкнул. В отместку на это он поднял лапы выше, сжимая его сосок. Хрипло простонав, мумрик аккуратно царапнул его плечо когтями, окончательно прижав его к одеялу. Муми-тролль, оторвавшись от него, заглянул в глаза, ощущая, как его член высвобождается, упираясь в бедро возлюбленного. Его глаза так же шало горели, и он сглотнул, отпуская шею тролля, чтобы расстёгнуть брюки. Тролль, выдохнув, опустил взгляд, наблюдая, как Снусмумрик поспешно и с трудом стягивает их. Он помог стянуть брюки и, посмотрев на влажное бельё партнёра, вопросительно взглянул на него. Мумрик кивнул, и тогда тролль сам стянул с него трусы. Его член, освобождённый, вздрогнул от прохладного воздуха, и тролль, аккуратно обхватив его, провёл снизу вверх. Снусмумрик застонал, прижимая лапы к лицу, пытаясь заглушить звук. Посмотрев на его красное лицо, тролль наклонился, целуя его, и тихо сказал: «Не надо, я хочу слышать тебя полностью, мы здесь одни». Мумрик снова положил лапы ему на шею, притягивая к себе. Почувствовав, как их члены сталкиваются, они оба громко простонали. Тролль, посмотрев на них, решился и сделал так же, как и любимый в прошлый раз: крепко обхватил оба лапой, прижимая друг к другу. Он хрипло выдохнул, слыша такое же тяжёлое дыхание партнёра. На пробу проведя вверх, он немного изменил положение пальцев и, убедившись, что мумрику от этого положения так же хорошо, стал медленно водить лапой вверх-вниз, целуя партнёра. Тот урчал и тяжело дышал, чувствуя, как постепенно разгорается пламя внизу живота. Проводя по его небу, он раздвинул ноги шире и обвил его ногу хвостом, притягивая ближе, вынуждая прижаться грудью к его груди. Муми-тролль простонал, чувствуя его затвердевшие соски даже через мех, и, на секунду потёршись об него всем телом, снова начал двигать лапой, уже наращивая темп. Разорвав поцелуй, Снусмумрик уткнулся в его плечо, тяжело дыша. Тролль, чувствуя, как он дрожит, облизал его ухо и повернул руку при новом движении. Громко, застонав, мумрик кончил, чувствуя, как дрожит его член. Тролль последовал за ним и обмяк, придавливая его собой. Выдохнув, партнёр обнял его за поясницу, не давая откатиться. Посмотрев на него, Муми-тролль увидел, как всё ещё горят его глаза, и тихо спросил: «Всё нормально?» Снусмумрик кивнул и с уверенностью произнес: «Всё в порядке, даже слишком». Он слегка толкнулся вверх, демонстрируя, что его член снова начал вставать. Увидев, как Муми-тролль охает от удивления, он рассмеялся и спокойно предложил: «Я думаю, что готов пойти дальше. Что ты скажешь на это?» Муми-тролль смущенно опустил глаза и спросил: «Ты уверен?» Мумрик ответил: «Да, а ты?» Тролль прижал уши и сказал: «Да, я готов, ну, ты понимаешь». Хмыкнув, парень добавил: «Я тоже готов быть снизу, если ты об этом. Меня устроит любой вариант, даже если ты передумаешь в процессе». Улыбнувшись, любимый тихо ответил: «Нет, я уверен, что всё будет хорошо». Снусмумрик взглянул на их члены и сказал: «Ну тогда, наверное, лучше сначала попробовать с тобой. Я не уверен, что сейчас у нас достаточно терпения, чтобы растянуть меня достаточно для тебя». Смутившись, тролль мысленно сравнил их размеры и кивнул, переворачиваясь на спину рядом с ним. Увидев, как он явно нервничает, Снусмумрик встал на ноги и, достав из рюкзака аптечку, кисет и трубку, сел рядом. Он набил трубку, поджег ее и, раскурив, протянул троллю, сказав: «Я знаю, что ты это не любишь, но, если ты будешь так нервничать, у нас точно ничего не получится». Тролль неуверенно взял трубку и затянулся, вспоминая, как это делается. Все равно, закашлявшись, он посмотрел на своего возлюбленного, который в свете костра и луны выглядел волшебно. Снова мысленно сравнив его с духом природы, тролль сделал еще одну затяжку, уже чувствуя, как мондраж начинает отпускать его. Он подумал, что потом надо будет спросить, что в этот раз в смеси. Любимый посмотрел на него и, забрав трубку, с заботой спросил: «Ты ведь знаешь, что делать?» Увидев его кивок, он затянулся, глядя на луну. Тролль погладил его по плечу и удалился, скрываясь в кустах в направлении реки. Снусмумрик закончил курить как раз к тому моменту, когда он вернулся. Тролль лег обратно на одеяла и передал ему аптечку. Посмотрев на его влажную шерсть, Мумрик отложил трубку за пределы подстилки и, положив подушку ему под поясницу, раздвинул его ноги, садясь между ними. Открыв аптечку, он достал бутылёк, вылил смазку на лапу и, слегка подогрев ее, поднял его колено и спросил: «Можно?» Кивнув, тролль еще шире развел ноги, давая ему больший доступ. Снусмумрик запустил лапу в мех, нащупавая чуть приоткрытое колечко мышц и начал смазывать его. Хрипло выдохнув, тролль, глядя на его сосредоточенное лицо, спросил: «Откуда у тебя вообще это?» Хмыкнув, Мумрик улыбнулся и невозмутимо ответил: «Я же сказал, твоя мама позаботилась и дала всё это вместе с новой мазью». Покраснев, тролль простонал: «Это действительно неловко, как мне смотреть ей в глаза, зная, что она знает?» Усмехнувшись, Мумрик посмотрел на партнера и сказал: «Так же, как и мне, мне тоже неловко, но я благодарен ей за заботу». После чего нахмурился, массируя его мышцы, и добавил: «Знаешь, я тебя люблю, но давай больше не будем говорить о твоей матери в постели». И толкнулся одним пальцем внутрь него, издав громкий стон. Не успев произнести и слова, тролль лишь смял ткань одеяла под собой. Улыбнувшись ему, мумрик вновь сосредоточился на своей задаче. Поняв, что палец движется свободно, он добавил ещё смазки на лапу и проник внутрь ещё одним пальцем, осторожно растягивая стенки. Тяжело дыша, тролль закрыл глаза. Снусмумрик, взглянув на его мокрую от пота мордочку, присел ближе и перекинул одну его ногу через своё колено, меняя угол проникновения и проникая глубже. Покрутив лапой, он нащупал сплетение нервов и слегка надавил на него, вызвав довольный громкий стон. Увидев, как дрожит член его любимого, он улыбнулся и, помассировав простату, добавил ещё смазки и вошёл уже тремя пальцами, другой рукой сжав член возлюбленного. Увидев положительную реакцию и оценив, как легко растягиваются стенки, он добавил ещё один палец и уже четырьмя нежно раскрыл его как можно шире. Услышав всхлип, он с беспокойством взглянул на мордочку любимого и спросил: «Всё хорошо? Не больно?» Муми-тролль покачал головой и хрипло ответил: «Нет, всё нормально, просто очень уж чувствительно, наверное». Кивнув, Снусмумрик вытащил пальцы, получив новый всхлип, и спросил: «Ты готов?» Тролль, взглянув на его нежное выражение лица, кивнул, протягивая к нему лапу. Встав на колени, мумрик подвинулся ближе и, добавив ещё смазки на него и на свой член, взял его за лапу другой лапой, направляя себя внутрь. Прижав свой член к его входу, он переплёл их пальцы и, заглянув в глаза, убедился, что тот готов, и вошёл наполовину. Оба застонали. Остановившись, мумрик дал ему привыкнуть и осторожно опустился вперёд, переплетая пальцы и со второй его лапой, прижимая их к одеялу. Подождав и услышав тихое «двигайся» от партнёра, он толкнулся бёдрами вперёд, входя до конца. Под таким углом он без труда попал сразу по простате, и тролль громко захрипел, крепче сжимая его лапы. Подняв глаза, он попросил: «Поцелуй меня, пожалуйста». Снусмумрик нежно поцеловал его и почти полностью вышел, после чего, открыв рот, медленно вошёл обратно, снова попадая под нужный угол, и застонал ему в рот. Муми-тролль переплёл их языки, углубляя поцелуй, и чуть толкнулся навстречу, призывая двигаться. Последовав этой молчаливой просьбе, мумрик продолжил двигаться назад и вперёд, постепенно ускоряясь. Смазка от этого всего громче хлюпала, но никто из них не обращал на это внимания. Член тролля, налившись, был прижат к животу партнёра, и при каждом движении тёрся об его кожу и пушок, от чего он только громче стонал. Глядя на его мордочку, Снусмумрик рыкнул и при новом толчке укусил за шею. Громко, всхлипывая, тролль задрожал, кончая. Почувствовав, как в первой после оргазма фрикции сжимаются стенки на его члене, мумрик тут же вышел, кончая ему на живот, и упал на него, тяжело дыша. Тролль, так же тяжело дыша, обнял его за мокрые плечи, прижимая к своей груди. Почувствовав, как кулон впивается в кожу, Снусмумрик поморщился и достал его, перекидывая на спину. Он прижался крепче, довольно вздыхая, и спросил: «Ну как? Всё хорошо?» Муми-тролль, отдышавшись, переплёл свой хвост с его и ответил: «Очень даже, было хорошо, тебе ведь тоже?» Фыркнув, возлюбленный ответил: «Конечно, но теперь мне ещё больше хочется попробовать самому, но не сегодня. Мы оба устали, и меня будет сложнее готовить». Тролль, улыбаясь, поднял его лицо и сказал: «Я люблю тебя, Снусмумрик». Снусмумрик улыбнулся в ответ, поцеловал его и ответил: «А я очень люблю тебя, Муми-тролль. Но нам нужно помыться и залезть в палатку, чтобы не простудиться». Рассмеявшись, тролль легонько хлопнул его по плечу и встал, поднимая его вместе с собой. Мумрик охнул и сказал: «О духи, как ты умудряешься даже после такого находить столько сил? Я вот сейчас упаду». Тролль, улыбаясь, опустил лапы, прижимая его уже за талию, и ответил: «Ничего, я не дам тебе упасть. И ты забываешь о том, какие тролли сильные и выносливые, дорогой». Снусмумрик, улыбаясь, мурлыча, поцеловал его в нос. Затем они сходили к ближайшей реке, быстро искупались и, вернувшись, убрав всё и потушив костёр. Залезли в палатку. Улегшись на расстеленный спальник и накрывшись одеялом, они крепко обнялись. Тролль тихо шепнул: «Спокойной ночи, солнце». Снусмумрик, сплетая их ноги и хвосты под одеялом, счастливо выдохнул: «Сладких снов, сахарок». И они мирно уснули в любящих объятьях друг друга под звуки природы снаружи.