Хвосты, лапы и разговоры по душам

Муми-мама с умиротворением сидела в своём любимом кресле в гостиной и вязала, сосредоточенно отсчитывая ряды. В этот момент к ней спустился Юксаре, зевая и улыбаясь. Он удобно устроился в соседнем кресле, прижав ноги к груди. Его мех на груди и мордочке влажно блестел, что свидетельствовало о том, что он уже успел умыться, что было удивительно для него в столь ранний час. Посмотрев на него, Муми-мама тихо произнесла: «Доброе утро, дорогой». Увидев, как он довольно щурится, она, словно небрежно, сообщила: «Знаешь, приходила миссис Филифьонка». Мумрик, не отрывая головы от колен, посмотрел в окно и промычал: «Ммм, и что?» Женщина продолжила: «Кто-то выкопал её цветы». Мужчина хмыкнул и с сарказмом пробурчал: «Беда какая». Муми-мама, улыбаясь, сказала: «О, и как странно, преступник тронул только недавно посаженную герань». Юксаре, скосив на неё взгляд с суженными зрачками, ухмыльнулся, обнажая клыки, и тихо ответил: «Действительно, как странно, интересно, кому же помешали бедные цветочки». Глядя на его искрящиеся от веселья глаза и хищную ухмылку, женщина громко рассмеялась и, прижимая лапу к мордочке, фыркая, сказала: «Она была уверена, что это Снусмумрик». Прищурившись, он ещё шире растянул губы в улыбке и спросил: «О, какая грубость — обвинять моего котёнка без доказательств! И что же ты ей ответила, carino?» Она, улыбаясь с весельем и нежностью, ответила: «О, ну я сказала, что этого не может быть, никто из нас не мог этого сделать, ведь мы все были дома, дорогой, не так ли?» Встав и потянувшись, он подошёл к ней и, склонившись к её мордочке, довольно согласился: «Так и есть, облачко моё». Он поцеловал её в щеку, довольный тем, что она поддерживала их с детьми маленькую авантюру. Подняв лапу, она, улыбаясь, погладила его щеку и, оставив лёгкий ответный поцелуй на его губах, вернулась к вязанию, тихо говоря: «Завтрак на столе, дорогой, поешь и выпьешь кофе. Муми уже ушёл к Фреду и Шусселю на корабль обсудить план». Хмыкнув, он отозвался: «Спасибо, дорогая». Посмотрев в окно на плывущие по небу облака, он недовольно добавил: «Наша тучка так рано встала, а я надеялся, что он полежит со мной подольше». Погладив его по плечу, женщина сказала: «Ну-ну, не расстраивайся, ещё успеешь с ним побыть, только 9, если пойдёшь к ним, скажи мне, я хотела сделать сэндвичи на ланч для всех». Кивнув ей, Юксаре удалился на кухню завтракать. Посмотрев на то, как лениво он машет хвостом, она покачала головой, все так же улыбаясь, и, глядя на почти готовый шарф, подумала: «Какой же он пройдоха, очень чудесный, но все еще пройдоха». И она вернулась к вязанию. Фрёнкин Снорк с улыбкой рассматривала готовые фотографии. Вчера вечером ей удалось убедить брата проявить их как можно скорее. Хотя Снорк и ворчал, что на копии уходит много бумаги и реактивов, она видела, что ему всё равно нравится это занятие. Как и обещала, они сделали несколько копий всех снимков для Муми-мамы и Мюмли, а также несколько копий фотографии Снусмумрика для Муми-тролля. На одной из фотографий Снусмумрик получился особенно хорошо. Он легко улыбался, глядя немного за пределы камеры, так как его взгляд был устремлён на Муми-тролля за спиной Фрёнкин Снорк. От этого он выглядел намного счастливее, чем на других снимках, что делало его образ мягче и нежнее. Фрёнкин аккуратно сложила все копии по конвертам, подписав их для последующей передачи. После этого она оставила только четыре фото. Осмотрев их, она выбрала два для публикации в газете, а другие два решила вклеить в свой альбом. На первом снимке был Снусмумрик, уже полностью смотревший ей за спину, а на втором — Крошка Мю, смеющаяся и прикрывающая рукой рот, пока пыталась позировать. Выглядела она удивительно очаровательно: слегка растрёпанная, со сверкающими от смеха глазами. Погладив лицо Крошки на фотографии, Снорочка нежно улыбнулась и, открыв альбом, вклеила это фото на страницу к другим снимкам Мю. Её редко удавалось поймать на камеру, но на всех фотографиях она получалась невероятно живой. Вот старое фото, на котором она стоит вместе с ней и Сниффом. Их сфотографировал Муми-тролль перед зимней спячкой, поэтому все были слегка сонные, и фото вышло чуть размытым. А вот фотография с позапрошлого праздника середины лета. На ней Крошка танцевала, освещаемая костром. Это фото, как и многие другие на праздниках, сделал Муми-папа. На следующем снимке Мю стояла боком к камере на столе и хитро улыбалась, размахивая большой ложкой. В тот раз она подшутила над Сниффом, насыпав ему в еду перец, и Фрёнкин Снорк сфотографировала её, пока она говорила о том, как ждёт его реакцию. На последнем фото Мю была сфотографирована крупным планом. Она недовольно смотрела на неё, а её только появившиеся тогда маленькие рожки недовольно светились оранжевым, почти в тон её волос. Это было около трёх лет назад. Тогда Мю немного злилась из-за того, что получила их от матери и теперь не может задумать что-либо без того, чтобы все не поняли это по цвету её рожек. Снорка считала это очень милым, но рассказала, как сама контролирует цвет своей шёрстки, что помогло Мю научиться делать то же самое. Вспоминая это, Фрёнкин Снорк аккуратно закрыв альбом, положила его на место и встала. Взяв небольшую розовую сумочку с вешалки на стене, она перекинула её через плечо, сложила внутрь конверты и вышла из своей комнаты. Прислушавшись, она услышала привычный скрежет ручки по бумаге и лёгкий звон металла. Постучав, она зашла в комнату брата. Снорк, как обычно, не поднимая головы от стола, чертил что-то на бумаге, попутно крутя модельку своего корабля из стороны в сторону. Подойдя к нему, Снорочка наклонилась и, заглянув через его плечо на схему каких-то деталей, поцеловала его в щёку. Вздохнув, он выплыл из своих мыслей и, посмотрев на неё, улыбнулся и спросил: «Привет, ты уже уходишь?» Она кивнула и, ещё раз прижавшись к нему со спины, ответила: «Да, если я хочу, чтобы они опубликовали объявление как можно раньше, надо успеть отнести их до завтрака». Кивнув, он погладил её лапу на своём плече и сказал: «Хорошо, сегодня я пойду к мистеру Фредриксону и Шусселю обсуждать чертежи лодки, поэтому, скорее всего, буду поздно». Отстранившись и поправив ремешок сумки, Снорочка ответила: «Хорошо, я, наверное, останусь в своей комнате в Муми-доме». Кивнув ей снова, Снорк вернулся к чертежам. Покачав головой на привычное поведение брата, девушка вышла, прикрывая дверь, и, посмотрев на себя в зеркало в коридоре, поправила чёлку. Подумав, что, наверное, пора её подстричь, она вышла из дома, направляясь в местное издательство. Размышляя о том, что надо будет взять Мю и сходить с ней за новыми ракушками, она направилась по тропинки. Юксаре, сытно позавтракав, сидел на кухне, лениво поглядывая в окно, и курил свою трубку. Он одновременно хотел пойти к друзьям, чтобы немного побеспокоить их, особенно своего любимого тролля, но на улице было очень душно, и ему совсем не хотелось одеваться и куда-то идти, даже несмотря на то, что они точно были на пляже. В комнату вошла Крошка Мю и, взглянув на него, скривилась: «Тц, только тебя без рубашки с утра и не хватало». Фыркнув, Юксаре посмотрел на дочь и спокойно ответил, выдыхая дым в сторону от неё: «Можно подумать, ты меня раньше не видела, к тому же я не Снусмумрик, и у меня есть мех, так чем это отличается от Муми-троллей, они постоянно ходят раздетыми». Фыркнув на это, Крошка забралась к нему на колени и, откинувшись на его грудь, ответила: «У брата хотя бы есть приличия, в отличие от тебя, тролли не придают этому значения, в отличие от всех остальных, поэтому это не воспринимается неправильно. К тому же мама носит фартук и ночнушку». Погладив её по голове свободной лапой, Юксаре сказал: «Сегодня очень душно, но, если тебе некомфортно из-за меня, я могу одеться. Знаешь, твой брат ещё более скрытый и стеснительный, чем я в его годы. Я уверен, что ты ни разу не видела его не в рубашке, он и пальто снимает изредка и в основном только когда один или рядом с Муми-домом, потому что только так он чувствует себя в безопасности. А про троллей, наверное, ты права, снорки тоже не носят одежду, и для них это нормально, у них всех очень густой мех. Муми-мама же носит фартук, потому что когда-то жила в городе и училась в школе, а там все вне зависимости от вида носят одежду, она привыкла к этому, и ей так комфортно». Помохав хвостом, задевая им его живот, Крошка, глядя в окно, ответила: «Нет, мне всё равно, я просто…» Она нахмурилась и очень тихо продолжила: «Я вспоминаю о доме, когда вижу тебя таким домашним, я скучаю по всем маленьким Мю и маме». Удивлённый её честным ответом, Юксаре отложил трубку в пепельницу и обняв её, утыкаясь носом в её волосы, тихо ответил: «Я знаю, милая, я тоже скучаю по ним, чтобы ты ни думала, но твоей маме и братьям с сёстрами действительно будет лучше в общине, где за ними будут присматривать. Я думаю, нам всем бы не хотелось, чтобы она потеряла ещё кого-то из детей из-за своего состояния». Кивнув, Крошка неожиданно вернулась к предыдущей теме, явно не горя желанием продолжать такой тяжёлый разговор: «Фрёнкин Снорк говорила мне про то, что в городе все ходят в одежде, я не знала, что Муми-мама жила в одном из таких мест, по рассказам папы мне казалось, это был маленький городок». Фыркнув, Юксаре с иронией сказал: «Ну, по рассказам этого пня, он героически спас её от смерти в одиночку, и она полюбила его с первого взгляда, а это, конечно, неправда, он с ней даже не разговаривал почти большую часть времени, когда она приходила к нам на корабль, настолько сильно стеснялся». Фыркнув, Мю сказала: «И как она могла полюбить такого олуха?» Рассмеявшись над этим вопросом, мужчина ответил: «О, милая, так же, как и я, просто мы считаем его до ужаса очаровательным созданием, возможно, когда-нибудь ты поймёшь это». Смутившись, Крошка посмотрела на свои ладони, рассматривая покрашенные в красный коготки, и тихо сказала: «Я не знаю, мне никто особо не нравится, и я точно не выйду замуж». Улыбнувшись ей, её названый отец спокойно ответил: «В этом нет ничего страшного, нам всем неважно это, мы просто хотели бы видеть тебя счастливой, но, если ты будешь счастлива одна, это будет замечательно». Кивнув ему, Крошка собиралась ещё что-то сказать, когда они оба дёрнулись, услышав тихие шаги с улицы, и посмотрели в коридор. Вскоре послышался скрип двери, и мимо прошла Фрёнкин Снорк. Махнув им, она пошла в гостиную, и они услышали, как она говорит Муми-маме что-то про фото. После звука замка и шелеста бумаги она появилась в кухне и, улыбнувшись, поздоровалась: «Привет, Мю, я хотела спросить, пойдёшь ли ты со мной собирать ракушки?» Посмотрев на то, как дочь тут же расплывается в улыбке и вскакивает на ноги, мумрик улыбнулся, а она, перепрыгнув через стол, повисла у подруги на плече, снорка, лишь улыбнувшись, придержала её под спину. После чего они, попрощавшись с ним, ушли. Проследив за ними через окно, Юксаре подумал о том, что ему пожалуй можно ни о чем не волноваться, и встал. Размявшись, он пошёл за Муми-мамой, решившись всё-таки отправиться к друзьям. Юксаре с лёгкостью шагал по тропинке, направляясь к тому месту на пляже, где его друзья причалили к берегу. В своих лапах он нёс корзинку с ланчем, который они приготовили вместе с Муми-мамой. Он не стал надевать рубашку, лишь накинул на плечи шёлковый платок, взятый у его милой Муми-девы, и надел свою шляпу, чтобы солнце не припекало. Издалека он заметил, как забавно выглядит маленькая лодка Муми-папы по сравнению с огромным кораблём Фредриксона и Шусселя. Аккуратно проехав по песку, он быстро спустился к своим друзьям, которые стояли вокруг стола прямо на пляже и громко спорили. Остановившись за спиной Муми-папы, он без колебаний прижался к нему и заглянул за его плечо. Тролль перестал возмущаться на остальных и, посмотрев на него, улыбнулся: «Доброе утро, дорогой! Я думал, мы не увидим тебя до обеда». Осмотрев три различные схемы, лежавшие на столе, мумрик поднял мордочку и, ухмыльнувшись, кокетливо ответил: «О, ну, может, если бы кто-то не оставил меня одного в постели так рано утром, так бы и было». Фредриксон, стоявший напротив них, громко рассмеялся, а Муми-папа, смутившись, кашлянул и сказал: «Ну, мы и так откладывали обсуждение несколько дней, и я не бросил тебя, я просто не хотел тебя будить, ты же так любишь поспать». Юксаре хмыкнул и, заметив, как Шуссель рядом с ним старается не смотреть на них, а смотрит преимущественно в стол, явно смущённый, потянул тролля за лапу, заставляя опуститься на один с ним уровень, и шепнул на ухо: «Ты же знаешь, я чутко сплю. Я дал тебе уйти только потому, что мне было лень шевелиться в такую жару, но в следующий раз ты так просто меня не оставишь». Тролль, окончательно смутившись, принялся ворчать про наглость определённых мумриков, но, не разгибаясь, поцеловал его в щёку и, выпрямившись, спросил уже громче: «Что у тебя там?» Довольно мыркнув после ласки, Юксаре поднял корзинку выше и ответил: «Мы с Муми приготовили ланч для вас, поэтому хватит ругаться из-за очередной ерунды и идите есть». Снорк рядом хмыкнул на такую формулировку, но, посмотрев на солнце, сказал: «Мистер Юксаре прав, я думаю, нам нужен перерыв, иначе мы так ни к чему не придём». Фредриксон и Шуссель согласно кивнули и направились в сторону натянутого тента, под которым стояло несколько кресел и низкий столик. Все последовали за ними и сели. Мумрик поставил корзинку на стол и, откинув полотенце, насвистывая, принялся доставать сэндвичи и лимонад. Муми-папа, пристально смотревший на его голую поясницу и хвост, не выдержал и чуть дёрнул за него. Повернувшись, Юксаре недовольно и хищно посмотрел на него из-под шляпы и прошипел: «Ещё раз так сделаешь, и я тебя поцарапаю». Тролль, посмеиваясь, тихо сказал: «Прости, дорогой, но иногда я не могу сдержаться, когда ты так им размахиваешь». Все остальные сдерживали смех, не желая, чтобы мужчина перевёл свой гнев на них. Осмотрев их, мумрик выдохнул и, пощекотав бок своего глупого тролля хвостом, плюхнулся ему на колени и сказал: «Хватит смеяться, ешьте, иначе я скажу Муми-маме, что вы все не захотели есть нашу еду, и она придёт по ваши души». Шуссель сглотнул, вспоминая былое, и взял сэндвичи, откусывая. Все последовали за ним. Юксаре, откинувшись на один из подлокотников и закинув ноги на другой, спросил: «Так что вы на этот раз поделить не можете?» Муми-папа, евший свой сэндвичи с сыром, свободной лапой погладил его голый бок, чуть зарываясь в мех, и ответил: «Мы не можем решить насчёт мачты, оставить её съёмной или нет. Фред со Снорком уверены, что её стоит закрепить, чтобы её не могло снести во время качки, но мы с Шусселем думаем, что лучше оставить её как есть, чтобы можно было накрывать лодку брезентом на зиму». Хмыкнув, мумрик сказал: «Вот как? Ну, честно говоря, учитывая всё то, что вы планируете, легче новую лодку построить, чем делать что-то с этой». Все посмотрели на него и явно задумались насчёт этих слов. Потом Фредриксон, вздохнув, ответил: «Так и есть, но, боюсь, тогда это займёт всё время до самой зимы, если только не нанять работников, но на это нужны деньги». Муми-папа, хмыкнув, ответил: «Это не проблема, но это в любом случае займёт довольно много времени. Готовы ли вы так надолго остаться в Муми-долине?» Шуссель, посмотрев на него, спросил: «Откуда у тебя деньги?» Мумрик, фыркнув, ответил: «О, его тётка оставила ему часть своих сбережений, чтобы её деньги привыкли к нему как к новому владельцу». Кивнув, тролль сказал: «Так и есть, но откуда ты об этом знаешь?» Улыбнувшись ему, Юксаре ответил: «О, Муми поделилась со мной парочкой чудесных историй. Знаешь, меня действительно забавляет, что ты при любом удобном случае сбегаешь сидеть в пещере, чтобы чего-то избежать или найти вдохновение». Смутившись, Муми-папа прокашлялся под всеобщим смехом и спокойно сказал: «Что же, я не мастер побегов, в отличие от тебя». Поняв, что ему не стоило это говорить, он с тревогой посмотрел на него. Мумрик грустно кивнул и тихо ответил: «Да, это у нас, мумриков, в крови. Я действительно рад, что мой сын научился разговаривать о проблемах раньше, чем наломал дров». После чего, похлопав его по лапе, успокаивая, добавил: «Не важно, всё хорошо». Фредриксон, решивший отвлечь их, ответил на ранний заданный вопрос: «Что же, раз деньги не проблема, то мы останемся до тех пор, пока корабль не будет готов». Кивнув, Снорк сказал: «Это действительно облегчит задачу, если мы будем строить с нуля, но нам придётся делать новые чертежи». Фред, согласившись с ним, начал обсуждать, с чего им лучше начать. Юксаре, глядя на них, улыбнулся. Он почувствовал, что тролль все еще переживает, и, подняв его лапу, нежно поцеловал в тыльную сторону ладони, прижав её к своему лицу. Муми-папа, выдохнув, погладил его другой лапой по боку, обнимая и прижимая к себе. Мумрик, мурлыча, подумал, что, возможно, только ради этого стоило выйти из дома в такую жару. Он прикрыл глаза, слушая обсуждение друзей. Снусмумрик проснулся от духоты и жары. Он посмотрел вниз и увидел Муми-тролля, который крепко спал, свернувшись калачиком и положив голову ему на живот. Его шерсть была мокрой от пота, но он крепко обнимал ногу Снусмумрика всеми лапами. Одеяло валялось в углу спальника. Снусмумрик вздохнул и нежно погладил его по голове. Он почувствовал, какой горячий и мокрый тролль, и как тесно он обвивает его ступню своим хвостом. Снусмумрик был рад, что вчера надел белье, иначе сейчас ему было бы очень неловко от близости любимого. Он поерзал, опустился чуть ниже и, почесав тролля за ухом, посмотрел на закрытую шторку палатки. Неуверенно потянув лапу возлюбленного, Снусмумрик собрался выбраться из объятий, стараясь не разбудить его. Тролль поморщился, крепче сжал его ногу и открыл глаза, сонно глядя на него. Он тихо спросил: «Куда ты?» Снусмумрик улыбнулся, услышав хриплый после сна голос тролля. Он погладил его по голове и ответил: «Прости, сахарок, но мне очень жарко, да и природа зовет». Расстроенный тролль откатился, отпуская его ногу, и лёг на спину, глядя в потолок палатки. Снусмумрик хихикнул над его недовольством и встал, потягиваясь. Он вышел из палатки. Муми-тролль потёр мокрую шерсть на лбу, ещё раз тяжело вздохнул и сел, собираясь тоже встать. Снусмумрик зашёл обратно в палатку и, взяв несколько полотенец, зубную щётку с порошком и фляжку, сказал: «Пошли искупаемся, милый, там сегодня ещё жарче, чем вчера». Тролль посмотрел на него, встал и, взяв свою щётку и расчёску, кивнул. Они неспешно дошли до речки. Солнце ярко светило, припекая, и Снусмумрик щурился от его лучей, не имея возможности прикрыть лицо без шляпы. У кромки воды он полил на зубные щётки из фляжки, сначала свою, потом его. Открыв коробочку с порошком, он макнул свою щётку и приступил к чистке зубов. Тролль сделал то же самое. Через пару минут, прополоскав по очереди рот из фляжки, они положили всё на одно из полотенец. Мумрик тихо сказал: «Надо будет подняться к источнику и набрать ещё воды для питья». Кивнув, тролль зашёл в реку, довольно выдохнув, чувствуя прохладу. Снусмумрик последовал за ним, чувствуя облегчение. Постояв немного рядом, он несколько раз нырнул с головой. Тролль улыбнулся, посмотрев на его мокрые волосы, прилипшие к лицу и шее. Он подошёл к нему, взял за щёки и потянул к себе. Снусмумрик улыбнулся и поцеловал его, урча. Обняв его за поясницу, тролль положил голову ему на грудь, слушая, как он мурчит, и чувствуя лёгкую вибрацию от этого звука. Снусмумрик, щурясь, гладя его по голове, тихо спросил: «Что хочешь на завтрак?» Муми-тролль, не отрываясь от него, промычал: «Не знаю, ты же знаешь, я съем всё, что ты приготовишь, солнце». Хмыкнув, мумрик потерся носом о макушку возлюбленного и в мех выдохнул: «Ну тогда сделаю яичницу с колбасками». Кивнув, тролль отпустил его и вышел на берег, смотря, как он вытирается полотенцем. Снусмумрик ещё раз окунулся с головой и вышел к нему. Тролль, сев на полотенце, похлопал перед собой. Когда метис сел, он начал осторожно вытирать его волосы, стараясь не ерошить их, зная, каким пушистым он будет после. Он считал, что так любимый выглядит очень мило, но знал, как тому это не нравится. Оставив полотенце на его плечах, он взял расчёску и, аккуратно разобрав запутавшиеся пряди, провёл ей по волосам. Повторив это несколько раз, он осмотрел его светло-рыжие волосы, смотря, как от солнца они ярко светятся золотисто-медным по краям. Удовлетворившись своей работой, он начал расчёсывать уже свой мех. Мумрик, повернувшись и посмотрев, как он вычесывает длинные завитки на груди, тихо протянул лапу, беря расчёску, и спросил: «Можно я тебя расчешу?» Кивнув, тролль передал ему расчёску и замер. Снусмумрик нежно провёл щёткой по его шерсти, вычёсывая линяющий пух и шерстинки. Закончив с грудью и плечами, он перешёл к мордочке. Придерживая его под подбородок, он поворачивал его голову из стороны в сторону, тщательно расчёсывая самые взъерошенные участки. В последний раз проведя расческой по макушке между ушами, он отложил её в сторону и, посмотрев в голубые глаза своего любимого, наклонился и поцеловал его. Прикрыв глаза, тролль обнял его за поясницу, отвечая на поцелуй. Мурлыкнув, мумрик разорвал поцелуй и прижался своим лбом к его, довольно щурясь, и смотря ему в глаза. Посидев так немного, он встал и спокойно сказал: «Пошли, я приготовлю завтрак, а ты сходи за водой. Мы обещали вернуться к вечеру, а сейчас уже почти полдень». Кивнув, тролль встал и, собрав их вещи, вернулся в палатку. Убрав всё в рюкзак, он с улыбкой наблюдал, как его любимый одевается. Снусмумрик надел лёгкие светлые брюки, которые дала ему Муми-мама несколько дней назад, сказав, что скоро будет слишком жарко для его обычной одежды. Мысленно поблагодарив её за это, он подумал и надел майку, которую обычно надевал под рубашку, когда начинало холодать. Собрав влажные волосы и заколов их, он отряхнул свою шляпу и, надев её, повернулся, улыбаясь любимому, который всё это время смотрел на него. Подойдя, он поцеловал его в щеку и, надев сапоги, принялся доставать продукты из сумки и сковороду. Муми-тролль, улыбнувшись ему, взял котелок и фляжку и ушёл за водой. Снусмумрик вышел из палатки и, подумав, разложил пару крупных камней в центре кострища, создавая своеобразное место для сковороды. Разложив хворост и разжигая огонь, он довольно улыбнулся, убедившись, что всё сделано правильно, и опустил сковородку. Ожидая, пока она нагреется, он достал приправы и приборы. Услышав лёгкое шипение, он разбил несколько яиц в сковороду и посыпал их приправами. Подождав, пока белок начнёт сворачиваться, он положил туда же пару колбасок и прикрыл всё крышкой. В это время появился Муми-тролль с водой. Поставив котелок рядом с ним, он зашёл в палатку и, пока Снусмумрик снимал сковороду с огня и ставил на её место котелок, вернулся с одеялом, расстилая его на земле на том же месте, что и вчера. Поставив сковороду прямо на землю рядом с ним, мумрик сел и протянул ему вилку. Взяв её, тролль прижался к нему и, сняв крышку, улыбнувшись, сказал: «Выглядит чудесно, спасибо, солнце». Потераясь об его плечо мордочкой, мумрик довольно ответил: «Я люблю тебя, ешь». Хихикнув, тролль выдохнул: «Я тоже люблю тебя. Что ты хотел сделать: кофе или чай?» Снусмумрик, накалывая кусочек яйца на вилку, ответил: «Ммм, кофе заваришь сам?» Кивнув, тролль подул на свою вилку и, попробовав, довольно замотал хвостом. Улыбнувшись его довольной мордочке, мумрик так же приступил к еде. Поев, они пили кофе, смотря на то, как в небе плывут облака. Переплетая свой хвост с хвостом возлюбленного, мумрик сказал: «Я бы остался с тобой здесь ещё на пару дней, но я обещал твоей маме, что мы вернёмся сегодня». Тролль кивнул: «Я знаю, я тоже. Нам в любом случае лучше вернуться к ужину, чтобы показать, что с нами всё хорошо». Согласно хмыкнув, Снусмумрик тихо спросил: «Как ты думаешь, они наконец-то занялись делом или так и будут откладывать свои чертежи до последнего?» Муми-тролль, рассмеявшись, ответил: «Не знаю, но, думаю, они наконец приступили. Снорк не стал бы ждать так долго».Мумрик, кивнув, допил кофе, отставил чашку и посмотрел на своего возлюбленного, его глаза сверкали знакомым блеском. Тролль, улыбаясь, отложил свою чашку и раскрыл объятия. Снусмумрик, не раздумывая, повалил его на одеяло, прижал к себе и поцеловал, нежно поглаживая по спине. Тролль, тихо выдохнув, отстранился и заправил выбившуюся прядь волос своего любимого ему за ухо. Какое-то время они молча рассматривали друг друга, нежно гладя его по щеке. Мумрик прижался к груди тролля и тихо сказал: «Я так сильно тебя люблю, сахарок». Тролль, продолжая гладить его по спине, ответил: «Я тоже тебя люблю, солнце, и мне очень понравилось проводить с тобой время. Мне нравится, какое чудесное свидание ты нам устроил». Улыбнувшись, мумрик сказал: «Да, мне тоже нравится. Я рад, что тебе понравилось». И они замолчали, наслаждаясь близостью друг друга. Фрёнкин Снорк с увлечением исследовала песок в поисках ракушек. Мю, лениво сидевшая рядом на камне и устало смотревшая на моррские волны, с недовольством вздохнула и проворчала: «Мы уже несколько часов здесь, а до сих пор ничего не нашли. Эта жара просто невыносима. Давай вернёмся домой или хотя бы поищем Муми-папу и Юксаре. Я уверена, что Снифф где-то с ними». Фрёнкин Снорк, услышав её слова, выпрямилась и, сев рядом, ответила: «Ты права, но знаешь, мне нужно сходить к твоей сестре. Ты помнишь, я обещала ей ваши фотографии?» Мю, усмехнувшись, кивнула: «Ага, ну пошли к ней. У неё наверняка есть лимонад или сок». И, поднявшись на ноги, она запрыгала вверх по тропинке, увлекая за собой подругу. Вскоре они уже оказались у дома Мюмлы. В саду, за чашкой чая, играя в шахматы с Инспектором, сидела Туу-Тикки. Хемуль, держа пешку в лапе, задумчиво рассматривал доску. Увидев их, женщина улыбнулась и поздоровалась: «Привет, девочки, вы к Мюмле?» Снорчка кивнула и сказала: «Да, я принесла фотографии, которые обещала ей». Тикки кивнула и ответила: «Хорошо, но она спит. Можете зайти и оставить их на столе в гостиной. И, если хотите, в холодильнике стоит морс». Они снова кивнули, и Мю предложила: «Тогда мы посидим у меня в комнате, прежде чем вернёмся». Туу-Тикки, улыбнувшись, мягко согласилась: «Конечно, милая, как скажешь. Это ведь и твой дом тоже». Кивнув, Крошка взяла снорку за лапу и повела её в дом. Проследив за их уходом, Инспектор с грустью вздохнул: «О, мы ей абсолютно точно не нравимся». Тикки, улыбнувшись, покачала головой: «Не волнуйся, дорогой друг, она просто немного волнуется за сестру. Это пройдёт». Хемуль с сомнением посмотрел на дверь, но, кивнув, сделал свой ход. Улыбнувшись, женщина поставила фигуру и сказала: «Ну вот и всё. Шах и мат». Мужчина хмыкнул и произнёс: «Ты снова выиграла. Так нечестно, я никогда не выигрываю». Рассмеявшись, она похлопала его по лапе и спокойно ответила: «Ну-ну, я уверена, в следующий раз ты выйграешь». Хмыкнув, он принялся заново расставлять фигуры: «Посмотрим». Фрёнкин Снорк уже оставила конверт на столе, когда в дверях появилась Мю и недовольно сказала: «Хватит возиться, иди и помоги мне». И, не дожидаясь ответа, она вернулась на кухню. Улыбнувшись на ворчание маленькой подруги, девушка последовала за ней. Мю стояла и ставила тяжёлый кувшин с морсом на поднос, где уже были два стакана и тарелка с печеньем. Закрыв холодильник, она сказала: «Пошли наверх». Легко взяв поднос, снорка последовала за ней, наблюдая, как подруга ловко забирается по ступенькам. Поднявшись наверх, Мю открыла одну из дверей и вошла. Фрёнкин Снорк поставила поднос на стол и с интересом осмотрелась. Она никогда раньше не была в комнате Мю в доме сестры. Обычно они всегда сидели в одной из их комнат в Муми-доме. В комнате не было ничего особенного: кровать у стены, застеленная стеганым лоскутным покрывалом, пара плюшевых игрушек, сидящих рядом с подушкой, пустой стол, два простых стула, лёгкая розовая тюль на окне и простой плетёный шкаф в углу. Это сильно отличалось от комнаты Крошки в Муми-доме: там всегда было много вещей, разбросанных в своем особом хаотичном порядке. Рядом со шкафом стояла коробка с фейерверками, на полках — несколько книг, а на комоде — множество резинок для волос, гребней и расчёсок. Кроме того, там были сети и лопата для создания ловушек для почтальона. Здесь же было пусто, и создавалось впечатление, что Мю почти не бывает у своей сестры. Мю прервала её размышления, протянув стакан с морсом. Фрёнкин Снорк, взяв его, спросила: «Неужели у тебя все вещи только у муми-троллей?» Крошка хмыкнула, посмотрела на идеально застеленную кровать и, грустно улыбнувшись, сказала: «Я забрала последние в прошлый раз. В последнее время я всё больше чувствую себя чужой здесь. Я знаю, что Мюмла меня любит, но мне не хочется мешать её отношениям». Снорка отпила из своего стакана и мягко ответила: «Я уверена, что ты ей не мешаешь. Тебе не стоит об этом думать». Маленькая Мюмла посмотрела на пол, её рожки засветились голубым, и она тихо ответила: «Я знаю, но моё присутствие не способствует её отношениям. Правда, теперь и дома эти глупые отцы бесконечно ходят вокруг друг друга». Снорочка, нахмурившись, спросила: «Тебя так сильно расстраивают их отношения? Это из-за твоей мамы?» Вздохнув, Мю ответила: «Нет, я рада. Он, Юксаре, знаешь, выглядит таким счастливым. Я не видела его таким с тех пор, как была ребёнком, и Снусмумрик пропал, а может, и никогда, на самом деле. Он всегда, когда не держал его на руках, выглядел слегка грустным, будто его что-то тревожило. А мама... Ну, их отношения я не знаю. Они так редко виделись, что это, скорее, всегда выглядело, будто он заходит только проверить, всё ли хорошо у других детей, не же ли к ней. Я вообще никогда не понимала, что у них происходит. Так что я не злюсь. Просто у меня такое ощущение, что я везде лишняя». Фрёнкин Снорк грустно залилась серым и, поставив свой стакан, пересела ближе к ней и, аккуратно взяв её за руку, сказала: «Это неправда. Ты нам нужна. Мы тебя любим». Мю посмотрела на их лапы и тихо ответила: «Да, Юксаре уже сказал мне об этом, и теперь, если он меня видит, он садится рядом со мной или просит сесть к нему и спрашивает о чем угодно, лишь бы поддержать разговор, хотя я стараюсь не попадаться ему на глаза, потому что знаю, что рано или поздно он уйдёт в путь, и не хочу отбирать его время с троллями и Снусмумриком. Брат хоть и не показывает этого, но ему очень важно, что он тут и проводит с ним время». Снорочка выдохнула и потянула её к себе, спрашивая: «Можно?» Кивнув, Крошка Мю дала себя обнять. Погладив её по спине, снорка сказала: «Тебе он тоже нужен, и он знает об этом, поэтому он и проводит с тобой время. Если бы он не хотел, он бы не стал, так что не думай об этом слишком много». Кивнув, Крошка уткнулась ей в мех на груди и, вдыхая запах её сладких духов, почувствовала себя лучше. Отстранившись, она взяла печенье и дала другое подруге. Улыбнувшись ей, Фрёнкин Снорк взяла печень и свой стакан, но осталась сидеть рядом с ней. Мю, посмотрев на неё, тихо сказала: «Спасибо». Покачав головой, Фрёнкин Снорк прижала её к своему боку и улыбнулась. Улыбнувшись ей в ответ, Мю переплела их хвосты и положила голову ей на руку. Прикрыв глаза, снорка в очередной раз подумала, что её подруга бывает невероятно очаровательной, несмотря на свою колючесть и сарказм, и задумалась, смотря на сад через окно. Снусмумрик занимался сборами, в то время как его любимый сворачивал палатку. Убедившись, что всё собрано, они вместе привели в порядок кострище и закопали отходы от еды. Поскольку время близилось к вечеру, а у тролля не было ночного зрения, как у его любимого, они решили отправиться в обратный путь. Снусмумрик крепко держал тролля за лапу, внимательно следя за дорогой. Муми-тролль с интересом осматривал окрестности, тихо рассказывая обо всём, что привлекало его внимание. Снусмумрик, слушая его, думал, что его возлюбленный, как всегда, очарователен в своей непосредственности. Вдруг Муми-тролль замер и, удивленно вздохнув, произнес: «Смотри, сколько бабочек!» Снусмумрик обернулся и замер от изумления: над небольшой полянкой порхало множество бабочек, создавая пестрое облако. На мгновение он пожалел, что у него нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть это впечатляющее зрелище. Однако он также подумал: «Как хорошо, что Муми-тролль рядом со мной и тоже видит это» Он встал, прижимаясь к своему возлюбленному, и тихо произнес: «Это действительно невероятно, я никогда раньше такого не видел. Обычно на одной поляне их не больше двадцати особей, а тут их действительно очень много» Муми-тролль кивнул, прижимаясь к нему в ответ, и тихо добавил: «Жаль, что мы одни, Мю точно не поверит, что мы это видели». Снусмумрик ответил: «Мне не так уж жаль, мне нравится, что мы только вдвоём. К тому же это зрелище прекрасно, и я рад разделить его именно с тобой». Муми-тролль улыбнулся, потёрся об его плечо, пригладив свободной рукой его мех. Снусмумрику стало теплее на душе от этой ласки. Они понаблюдали за бабочками ещё несколько минут, а затем продолжили свой путь по тропе вниз. Муми-тролль молчал, явно задумавшись о чём-то. Посмотрев на него, Снусмумрик неожиданно спросил: «Знаешь, тут недалеко есть источник, не хочешь искупаться в нём?» Удивлённо посмотрев на него, тролль улыбнулся и ответил: «О, конечно, почему нет, но мы успеем домой?» Снусмумрик уверенно ответил: «Конечно, даже если мы немного задержимся, мы всё равно придём как раз к ужину. На самом деле мы уже сделали большую часть пути, поэтому я и спрашиваю». Кивнув, тролль крепче сжал его лапу в своей. Посмотрев ему в глаза, Снусмумрик улыбнулся и, наклонившись, поцеловал его в нос. Затем он свернул в другую сторону, ведя их к нужному месту. Муми-тролль с любовью наблюдал за тем, как его любимый, не торопясь, раздевается под сводом пещеры, где находился небольшой природный источник. Тролль с нежностью рассматривал его покрытые веснушками лопатки, а затем его взгляд опустился ниже, оценивая аккуратные ягодицы и плавные линии бёдер. Его любимый был словно поцелован солнцем, даже под пухом и шёрсткой виднелись россыпи веснушек, и Муми-троллю очень хотелось поцеловать каждую из них. Снусмумрик, сняв бельё и сложив его к остальным вещам, обернулся через плечо и, улыбаясь, спросил: «Нравлюсь?» Муми-тролль, в свою очередь, улыбнулся ему в ответ и спокойно, но слегка смущённо произнёс: «Да, ты всегда и везде прекрасен». Заалевший Снусмумрик шагнул в воду, сразу погружаясь по плечи, и, отвернувшись, ответил: «Ты тоже прекрасен, сахарок», — и похлопал по камню перед собой, который служил границей берега. Тролль, не раздумывая, сел, опустив ноги в воду, ощущая лёгкое тепло. Вода была на удивление не горячей и не холодной. Мумрик, увидев его реакцию, рассмеялся и тихо сказал: «Сюда впадает ручей, поэтому она не горячая». Он подошёл ближе, кладя лапы на камни по бокам от него, и, прикрыв глаза, посмотрел на него из-под ресниц, чуть ухмыляясь. Узнав этот взгляд, Муми-тролль сглотнул, посмотрел на его грудь, смутился и отвёл взгляд. Снусмумрик поднял лапы, обхватывая его мордочку, и, заставив посмотреть себе в глаза, мягко сказал: «Я хочу, чтобы ты перестал стесняться меня. Я люблю тебя и хочу видеть любые твои взгляды, когда угодно. Если тебе хочется смотреть на меня, то смотри. Если же тебе не хочется чего-то или не нравится, ты должен просто сказать мне, и этого будет достаточно. В нежелании чего-либо нет ничего страшного, я могу просто побыть с тобой». Тролль, прижав его лапу к себе, всё ещё смущённый, ответил: «Нет, я просто стесняюсь своих мыслей, они иногда такие глупые или неуместные. Я знаю, что ты никогда не станешь настаивать, и я тоже не стал бы». Мумрик нахмурился и сказал: «О, дорогой, для меня твои мысли не могут быть глупыми или неуместными, просто скажи мне, о чём ты подумал, и всё». Муми-тролль посмотрел на его грудь и, подняв лапу, погладил кожу прямо под подвеской и тихо ответил: «Я думал о том, что мне хотелось бы поцеловать все твои веснушки, они все выглядят так прелестно на тебе». Нежно улыбнувшись ему, Снусмумрик спокойно отозвался: «Тогда ты можешь это сделать, если хочешь. Я вот очень сильно хочу прижаться к тебе и снова почувствовать, как сильно ты держишь меня». Смутившись, тролль посмотрел на его щёки, усыпанные веснушками, и, взяв его лицо в такой же захват лап, потянул на себя. Снусмумрик, опустив свои лапы на его шею, дал ему это сделать, улыбаясь. Прикрыв глаза, тролль уже более уверенно опустил мордочку и стал целовать маленькие созвездия рыжих крапинок. Постепенно он с щёки перешёл на ухо, поцеловав и его, зная, что на внутренней стороне под мехом есть несколько милых родинок. Затем он перешёл на челюсть, спускаясь всё ниже по шее. Любимый довольно мурчал на ласку, сжимая его плечо. Спустившись на грудь, он перекинул подвеску ему за спину и, вжавшись мордочкой в неё, стал целовать каждый её сантиметр. Выдохнув, Снусмумрик выпустил коготки, зарываясь ими в мех. Ему было очень хорошо. Ощущения тёплых губ и трение шёрстки об кожу постепенно всё больше распаляли его, и он чувствовал, как искры бегают по его телу. Муми-тролль поднял взгляд, смотря на его прикрытый ресницами, чёрный полный огня взгляд, погладил его по спине и, не отрывая взгляда, уверенно прикусил сосок, вызвав лёгкую дрожь и первый хриплый вздох любимого. Снусмумрик, нежно почесав его шею, поощряя его продолжить, тролль с радостью подчинился. Он с силой втянул сосок Снусмумрика, подняв лапы и одной прижимая его к себе, второй нежно обхватив его второй сосок, осторожно ощупывал его. Слегка выгибаясь вперёд, Снусмумрик откинул голову назад, но не перестал смотреть на него в ответ. У тролля перехватило дыхание: его любимый выглядел так чудесно — слегка растрёпанный и красный, с упавшей на глаза чёлкой, он смотрел на него из-под ресниц, и его сверкающие глаза были похожи на звёздное небо. Тролль выдохнул на его грудь, тем самым охлаждая её. Она блестела от его слюны. Немного подумав, он ещё раз прикусил сосок, вызывая лёгкий стон, а затем, отпустив, поднялся обратно к его лицу. Поняв его намерения, Снусмумрик склонился ближе и нежно поцеловал его. Тролль обнял его за спину, прижимая к себе изо всех сил. Он чувствовал эрекцию возлюбленного животом и хрипло простонал, ощущая, как от ощущения чужого вожделения бегут разряды электричества по всему телу. Снусмумрик довольно простонал ему в губы и открыл рот, впуская его язык, переплетаясь с ним. Тролль опустил лапы на его ягодицы, полностью прижимая его таз к себе. Тяжело дыша, Снусмумрик опустил свои лапы между их животами и начал нежно поглаживать паховую складку тролля, чувствуя, как она натянулась. Застонав, тролль сжал пальцы на его ягодицах сильнее и почувствовал, как любимый прикусывает его губу в ответ, чуть рыча. Толкнувшись языком ему в небо, тролль начал поглаживать его ягодицы и бёдра. Снусмумрик, выдохнув и чуть отстранившись, посмотрел ему в глаза. Он запустил лапу в его паховую складку и обхватил его член пальцами, крепко сжимая. Застонав от этого, тролль не отрывал взгляда от его глаз, наблюдая, как пульсируют его зрачки. Снусмумрик уверенно потянул член, освобождая его из тёплых недр тела, и поцеловал его в губы. Простонав ему в них, тролль почувствовал, как он одновременно проводит пальцами по головке и толкается языком под его язык. Тяжело дыша, тролль опустил хвост, обвивая одну из его ног, ещё сильнее прижимая его к себе. Рассмеявшись от этого ощущения, Снусмумрик отстранился и, посмотрев вниз на его член, спокойно сказал: «Я хочу кое-что попробовать, если ты не против». Тролль посмотрел туда и, видя, как сильно они оба возбуждены, кивнул. Снусмумрик тихо выдохнул: «Тогда отпусти меня». С неохотой отпустив его, тролль проследил, как он опускается ниже и, обхватив его бёдра, на секунду кладёт голову ему на колено, внимательно рассматривая его член. Смутившись от этого, тролль посмотрел на его растрёпанную макушку, но, заставив себя вернуть взгляд, он увидел, как любимый с нежностью смотрит на его мордочку. Поймав его взгляд, Снусмумрик улыбнулся и поднял лицо. Мягко обхватив его член лапками, он подул на него, получая реакции в виде лёгкого подергивания, и, наклонившись, неожиданно лизнул головку. Простонав от ощущения его мокрого языка, тролль вцепился лапами в камни под собой и, смотря, как довольно горят глаза любимого от его реакции, выдохнул. Снусмумрик, заправив мешающие пряди за ухо, опустил голову и осторожно обхватил головку его члена губами. Громко, простонав, тролль не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Он пытался не ёрзать, чтобы не мешать ему, и это было тяжело, От полноты приятных ощущений, очень хотелось толкнуться вверх и ещё раз ощутить мокрый язык партнёра. Посмотрев на его нетерпение, Снусмумрик открыл рот шире и, полностью обхватив его головку, опустился чуть ниже. Почувствовав ребристую поверхность его неба, Муми-тролль, дрожа, зарычал, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не толкнуться глубже. Мумрик несколько раз опустил и поднял голову, помогая себе лапами и осторожно обхватив оставшуюся часть члена. Он старался не задеть нежную кожу клыками, чтобы не причинить боль. Тяжело дыша, он отстранился, снова облизывая головку, и хрипло произнес: «Как жаль, что я не могу взять его полностью, мне очень нравится, какой он тяжёлый на языке». С этими словами он снова опустился на член, и слюна обильно стекала по его подбородку и челюсти. Тролль, дрожа всё сильнее, зацарапал камни под собой. Посмотрев на него, Снусмумрик поймал его лапу и уверенно положил себе на голову, снова опускаясь и заглатывая его член наполовину. Тролль громко всхлипнул, а затем вцепился в его волосы. Чувствуя вибрацию в чужом горле, мумрик громко замурчал, всхлипывая от этого ощущения всё чаще и сильнее. Тролль вытянул ноги, обхватывая его бока и сжимая. Довольно урча. При каждом движении громко хлюпая смазкой и слюной. Снусмумрик прикрыл глаза и осторожно царапнул его член клыками, толкая его головку во рту языком. Тролль завыл и потянул его вверх, чувствуя, что вот-вот кончит. Но мумрик крепче обхватил его член и, последний раз толкнув языком, почувствовал, как выплескивается семя. Чуть подавившись им, он зарычал, но всё равно проглотил его до последней капли и, оторвавшись от него, облизал губы, довольно смотря на растрёпанного мокрого Муми-тролля. Тот отпустил его волосы и откинулся назад, тяжело дыша. Тихо выдохнув: «Ты просто маленькое чудовище», он улыбнулся. Ухмыльнувшись, Снусмумрик ответил: «Так и есть, дорогой, иногда мне хочется скушать тебя полностью, потому что ты просто прелесть, каждая твоя реакция для меня драгоценна». Поднявшись, тролль посмотрел вниз и увидел, что партнёр тоже кончил. Увидев его удивление и лёгкое разочарование, мумрик рассмеялся и нежно сказал: «Мне действительно понравилось ощущать твою тяжесть во рту, а ещё так ещё сильнее чувствуется твой запах, поэтому, когда я почувствовал, как ты дрожишь, выплескиваясь, я тоже кончил». Тролль выдохнул: «Так нечестно, мне тоже хотелось тебя потрогать». Снусмумрик, громко рассмеявшись, прижался к нему, целуя в губы, и, не отстраняясь, ответил: «О, дорогой, ну в этом нет ничего страшного, мне и так было очень хорошо, но, если ты действительно так сильно хочешь, ты можешь сделать это сейчас или позже». Муми-тролль, посмотрев на аккуратно лежавший член возлюбленного, он обхватил его за ягодицы, поднимая из воды на свои колени и устроив его на них. Целуя его в шею, сказал: «Тогда я бы хотел сделать это сейчас». Кивнув, мумрик прижался к его груди, откидывая голову и давая доступ к шее. Он довольно урчал, чувствуя, как любимый снова выцеловывает дорожку от его челюсти до ключицы. Втянув нежную кожу под ней, тролль услышал хриплый вздох и, посмотрев, как медленно твердеет член партнёра, потянул его лицо и обхватил губами ухо любимого, чуть прикусывая его. Он прислушался к реакции возлюбленного. Мумрик громко застонал и огладил его колено, поощряя его продолжать. Тролль, ещё раз прикусив его ухо, снова опустился на челюсть, потираясь носом прямо под её углом, уже зная, как это нравится его партнёру. Тот довольно простонал и принялся гладить его по плечам. Опустившись вниз, тролль облизал оба соска по очереди и подул на них. Вздоргнув, мумрик помотал хвостом и снова обвил им ногу. Посмотрев вниз на его уже крепко стоявший член, Муми-тролль, задумавшись, улыбнулся неожиданной идее и протянул свой хвост, мягко оплетая им член возлюбленного. Вздоргнув, Снусмумрик открыл глаза, удивлённо смотря вниз, но, улыбнувшись ему, одобрил его идею. Тролль, медленно зашевелив хвостом, обхватывая его крепче, притянул его к себе, сразу глубоко целуя и двумя лапами потирая его соски. Громко зарычав ему в рот, мумрик крепче вцепился ему в плечи, царапая их. Ему было очень хорошо от ощущения мягкого трения меха на члене, пощипывания груди и теплого языка во рту. Он обхватил любимого ногами за поясницу, прижимаясь к нему сильнее. Тролль, выдохнув несколько раз, сильнее сжал его член хвостом и, оглаживая его грудь, разорвал поцелуй, снова захватывая кожу на ключице. Громко прорычав и почувствовав, как его член поверх хвоста сжимает лапа, создавая ещё больше трения, он крупно задрожал, кончая. Муми-тролль не переставал водить лапой и хвостом до тех пор, пока последние капли семени любимого не упали на его живот. Снусмумрик тяжело привалился лбом к его плечу и, отдышавшись, сказал: «Это было интересно, мне понравилось. Я тоже хочу так попробовать в следующий раз». Муми-тролль, чуть смутившись, ответил: «Мне показалось, что так тоже можно. Конечно, если ты захочешь». Кивнув, мумрик потерся об его плечо носом и ответил: «Да, почему нет, если это приятно. Определённо да, но сейчас я устала, а нам еще идти домой». Поцеловав его в лоб, тролль встал, поднимая его, и, сказав: «Тогда тебе не надо пока ничего делать самому», опустился вместе с ним в воду. Хихикнув, возлюбленный довольно выдохнул и, смотря в любимые глаза тролля, дал ему вымыть себя, а потом высушить и одеть. Смотря, как аккуратно он надевает на него сапоги, заправляя в них штанины, Снусмумрик мягко погладил его между ушами, улыбаясь, и сказал: «Я очень сильно люблю тебя, милый». Тролль, положив голову ему на плечо, улыбнулся, отвечая: «Я тоже тебя очень люблю, солнце моё». Мурлыкнув, мумрик поднял его мордочку, чтобы встать и собираясь выходить, чтобы вернуться к тропинке до дома. Посмотрев на то, как он собирается, тролль отобрал рюкзак, настаивая, что понесёт его сам, потому что он и так его измотал. Выдохнув, Снусмумрик неохотно согласился и, взяв его за лапу, пошёл обратно по нужной тропинке. Надвигался вечер, и дневная жара отступала. Муми-папа устало сидел в кресле, Фред и Снорк уже несколько часов спорили о креплении рулевого колеса на плане. Посмотрев на воду, он проследил, как Юксаре лениво лежит на воде, смотря в небо, его легко покачивало на волнах, и он явно получал от этого удовольствие, и лежал так уже около часа, до этого отдав ему свою шляпу и шелковый платок с брюками. Тролль, посмотрев на остальных и убедившись, что никто не обращает на него внимания, а Шуссель вообще уснул, он тихо встал, оставляя вещи любимого и свой собственный цилиндр в кресле, и как можно незаметнее ушёл к морю. Оказавшись в воде, он встал рядом с мумриком, который лениво приоткрыл глаза и, улыбнувшись, взял его за лапу. Тролль улыбнулся в ответ и, нежно придерживая его мордочку, легко поцеловал. Его губы были солёными от морской воды, но тролль лишь крепче прижался к ним. Выдохнув от удовольствия, мумрик крепче сжал его лапу и плечо, отвечая на поцелуй. Отстранившись, Муми-папа мягко сказал: «Привет, дорогой». Улыбнувшись ему, довольно щурясь, мумрик спокойно ответил: «Привет, тучка моя. Я думал, ты так и будешь киснуть возле остальных». Хмыкнув, тролль, потираясь об его нос своим, тихо сказал: «Мне надоело. Вряд ли они уже решат этот вопрос сегодня, а ты тут так чудесно отдыхаешь». Улыбнувшись, мумрик прижался к нему, обвивая его под водой ногами и прижавшись мордочкой к его животу. «Да, это точно надолго. Может быть, стоит сбежать домой, хотя мы уже определённо пропустили обед», — предложил он. Тролль, поглаживая его по голове, чуть расчесывая мокрые кудри, сказал: «Пожалуй, можно, но Шуссель точно обидится, что мы бросили его с ними». Хмыкнув, мумрик согласился: «Да, но вряд ли сильно. К тому же я уверен, что он опять спит как убитый». Муми-папа кивнул и, потянув его мордочку вверх, снова поцеловал. Довольный этим Юксаре схватил его за плечи и, отстранившись, сказал: «Ммм, может, мой сильный и храбрый тролль отнесет меня домой?» Улыбнувшись ему, тролль неожиданно кивнул и, подняв его выше, удерживая на весу, тихо пошел к берегу. Мумрик довольно прижался к нему и прикрыл глаза, слушая его сердцебиение. Вернувшись к столу, Муми-тролль одной лапой держа его под бедра, другой накинул на его плечи платок и брюки, потом надел шляпу на него и себя, но меняя их местами, от чего мумрик хихикнул, поправляя его цилиндр у себя на голове. Фред и Снорк, услышав это, прекратили спор и посмотрели на них. Тролль дал сапоги Юксаре ему в лапы, посмотрел на них и сказал: «Мы домой. Мы пропустили обед, да и, если честно, я думаю, нам всем нужен перерыв, иначе вы так снова ни к чему и не придете». Снорк, поправив очки, кивнул. Фредриксон же, посмотрев на спящего племянника, что уткнулся носом в столешницу, ответил, почесывая бороду: «Пожалуй, так и есть, идите. Мы, наверное, придем на ужин, так что предупреди об этом свою чудесную жену». Кивнув, тролль, крепко держа Юксаре, ушел в сторону дома по тропинке. Мумрик через его плечо улыбнулся друзьям и помахал лапой, в которой держал свои сапоги. Помахав ему в ответ, Фред подошел и мягко потряс племянника за плечо. Проснувшись, Шуссель сонно посмотрел на него и, осмотревшись, спросил: «Вы уже закончили?» Пожилой мужчина кивнул: «Не совсем, но на сегодня да. Муми-тролль забрал Юксаре и ушел домой. Мы договорились встретиться у них на ужине, так почему бы тебе не найти сына и побыть с ним до этого времени?» Согласно кивнув, Шуссель встал, потянулся и, помахав им, ушел. Снорк, посмотрев ему вслед, принялся складывать чертежи в стопку и тихо сказал: «Нам стоит их убрать, чтобы их не унесло ветром». Кивнув ему, Фредриксон присоединился к нему, собирая листы со стола. Муми-мама готовила ужин, тихо напевая, когда в кухню зашёл её муж, держа на руках Юксаре. Оба были мокрые, а мумрик выглядел даже более неодетым, чем утром, когда выходил из дома. Улыбнувшись им, она тихо спросила: «Вы купались?» Муми-папа, улыбаясь в ответ, наклонился и нежно поцеловал её в щёку. Мумрик, сидящий на его руках, тоже наклонился и поцеловал её плечо. Она хихикнула и погладила его по спине, прямо над лапой мужа. Тролль ответил: «Да, Фред со Снорком снова начали спорить, и мы решили сбежать. Но Фред сказал, что они придут на ужин». Муми-мама, вернувшись к нарезке салата, кивнула: «Это хорошо, дети тоже должны вернуться на ужин». Мумрик согласно промычал, похлопал тролля по плечу, слез с его рук и, потягиваясь, сказал: «Что же, если Снусмумрик с Муми-троллем немного задержатся, я надеюсь, ты не будешь на них гневаться, дорогая?» Улыбнувшись, она скинула нарезанные ингредиенты в миску и ответила: «Нет, конечно, я и так знаю, что они, скорее всего, немного потеряются во времени». Оставив миску на столе, она помыла лапы и, вытирая их полотенцем, сказала: «Я хотела вам кое-что показать, мои дорогие». Удивлённо переглянувшись, мужчины кивнули: «Хорошо, дорогая». Она взяла их за лапы и потянула за собой. Спокойно идя за ней, они поняли, что она ведёт их в мастерскую, и улыбнулись. Открыв дверь, она завела их внутрь и подвела к мольберту, где тканью был накрыт холст. Немного нерешительно потоптавшись рядом, она стянула ткань, демонстрируя им картину. Оба удивлённо выдохнули, увидев себя на ней. Муми-папа взял её за лапу и сказал: «О, дорогая, это очень красиво». Юксаре же, подойдя ближе, спросил, протягивая лапу: «Можно?» Женщина кивнула, и он аккуратно провёл пальцами по очертаниям их переплетённых лап на картине. Выдохнув, он сказал: «Это потрясающе, облачко моё, неужели ты писала его всё это время?» Муми-мама кивнула, и мумрик, улыбнувшись, потянулся вверх, держа её за плечо, и поцеловал в щёку: «Спасибо, милая, это действительно невероятная работа». Покраснев, она отмахнулась и ответила: «О, ну перестань, я просто не могла оставить эту мысль в покое». Муми-папа, приобняв их обоих, сказал: «Нет, Юкс прав, дорогая, это потрясающе, спасибо, мы тебя очень любим». Он наклонился, целуя жену в щёку. Юксаре улыбнулся, смотря на них снизу. Он снова был зажат между ними, но его это очень даже устраивало. Тролли, посмотрев на его довольную мордочку, наклонились, целуя его в обе щёки. Он, довольно урча, тихо сказал: «Мне бы хотелось остаться так подольше, но я думаю, скоро все действительно придут». Согласно кивнув, они отпустили его, и он добавил: «Муми, дорогая, я помогу тебе с ужином». Кивнув ему, она вышла, мумрик, последний раз взглянув на картину, последовал за ней. Муми-папа же вышел за ним и сказал: «Я думаю, её стоит повесить где-нибудь». Оглянувшись на него, Муми-мама ответила: «О, я даже и не знаю, это не будет слишком смущающее?» Тролль отрицательно замотал головой: «Мне точно нет, а тебе, Юкс?» Мумрик хмыкнул и ответил: «Нет, мне кажется, лучше повесить её в гостиной, чтобы все видели, как чудесно рисует наше облачко». Кивнув, тролль сказал: «Ну тогда я займусь этим прямо сейчас» и вернулся назад. Посмотрев, как за ним закрылась дверь, мумрик развернулся к женщине, и, улыбнувшись друг другу, они пошли на кухню готовить ужин. Фрёнкин Снорк, войдя в дом вслед за Мю, заметила, что её подруга была необычно тихой весь день после недавнего разговора. Они провели время в её комнате, но потом Крошка сказала, что не готова сейчас видеть свою сестру, и они решили отправиться к Снорки домой, поскольку тот находился недалеко от дома Мюмлы-младшей. Дома Фрёнкин Снорк приготовила им запеканку на обед, пока Мю молча смотрела телевизор в своей комнате. Затем она накормила её и сама поела, после чего Крошка уснула под передачу о животных, устроившись у неё на коленях. Фрёнкин Снорк нежно гладила её по голове и смотрела показ мод, пока Мю не проснулась. Тогда они решили вернуться в Муми-дом на ужин. Всю дорогу к дому Мю явно о чём-то думала. Закрыв за собой дверь, Снорочка услышала шум и, посмотрев на подругу, увидела, что та замерла, уставившись в гостиную. Затем она хмыкнула и тихо произнесла: «Иди и посмотри на это». Подойдя к ней, Снорка заглянула в гостиную и увидела, как Муми-папа, стоя на кресле, вешает на стену картину. Присмотревшись, она поняла, что на ней изображены он и Юксаре, и, улыбнувшись, спросила: «О, папа, это мама нарисовала?» Муми-папа, оценив, насколько ровно висит картина, слез с кресла и, подойдя к ним, кивнул: «Да, прелестно, не правда ли?» Кивнув в ответ, девушки снова обратили внимание на картину, рассматривая её. Мю сказала: «Вы такие молодые на ней, особенно ты». Он усмехнулся: «Конечно, тогда мне было немного за 20, а ему уже, наверное, 26, если не больше». Фрёнкин Снорк спросила: «Это же где-то в Муми-долине?» Папа кивнул: «Так и есть, это поляна, то самое место, на котором сейчас находится наш сад». Кивнув, они ещё раз посмотрели на картину, после чего развернулись и направились в кухню. Муми-папа, взглянув на Юксаре, который нарезал пирог, взял тарелки из шкафчика и сказал: «Я накрою на стол». Муми-мама, ставившая миску с салатом, кивнула ему и поздоровалась с ними: «Привет, девочки, садитесь, скоро уже и остальные вернутся». Кивнув, Фрёнкин Снорк заняла своё привычное место, а Мю плюхнулась на соседний стул. Вскоре в дом вошли Шуссель со Сниффом. Они поздоровались со всеми, и Снифф, принюхавшись, сказал: «О, пирог с грибами, как чудесно». Муми-мама, улыбнувшись, ответила: «Да, дорогой, у нас остался запас с прошлого года, поэтому я сделала его с ними и картофелем». Шуссель сел рядом с Муми-папой, который, закончив раскладывать приборы, сел спиной ко входу. Снифф, подумав, присел рядом с Фрёнкин Снорк и, наклонившись, спросил: «Где вы были сегодня, я вас не видел?» Мю фыркнула и недовольно протянула: «Это ты ушёл раньше нас, так что это не твоё дело». Снорочка, похлопав её по руке, мягко сказала: «Хватит, Мю». И, повернувшись к Сниффу, ответила: «Мы ходили на пляж, а потом к Мюмли и ко мне, а ты?» Парень кивнул и сказал: «Я сначала был с отцом, но когда пришёл Снорк, пошёл проверить газеты, они, кстати, успели опубликовать фото сегодня. А потом я встретил мистера Хемуля, и он попросил помочь ему с теплицей». Крошка Мю, фыркнув, спросила: «И что же он тебе за это предложил, что ты согласился?» Смутившись, Снифф ответил: «Ну, он согласился выставить часть украшений Фрёнкин Снорк у себя в магазине». Снорочка, улыбнувшись, сказала: «О, это чудесно, так нам будет легче реализовать их продажу». Он кивнул, после чего они услышали звук открывающейся двери. В кухню вошли Фредриксон и Снорк. Снорк сел рядом со Сниффом и кивнул сестре, а мужчина, потрепав внучатого племянника по голове, сел рядом с Шусселем, начиная что-то рассказывать ему и Муми-папе, на чьи колени уже снова положил ноги Юксаре, курящий трубку. Муми-мама, наливая в стаканы сидр, стала передавать их им. Передав их все по цепочке, они все посмотрели на неё. Улыбнувшись им, она, садясь, сказала: «Что же, я думаю, нам стоит ещё немного подождать Снусмумрика и Муми-тролля». Кивнув ей, все вернулись к разговорам. Через какое-то время послышался хлопок двери, и в кухню, улыбаясь, зашёл Муми-тролль и поздоровался со всеми. Выглядел он невероятно счастливым. Мама, посмотрев на его сияющую мордочку, спросила: «Привет, а где Снусмумрик, дорогой?» Он сел рядом с ней на свободный стул и ответил: «Он оставит вещи и придёт». Она кивнула и протянула ему стакан с сидром. Отпив из него, он посмотрел в окно и, улыбнувшись, сказал: «А вот и он». И действительно, в окне появилась знакомая шляпа, и вскоре в кухню вошёл Снусмумрик. Улыбнувшись всем, он кивнул и сел рядом со своим возлюбленным. Все, кроме Юксаре и Муми-тролля, удивлённо посмотрели на него. Он был непривычно раздет: в одной лёгкой майке и брюках, без сапог. Но ещё больше они были поражены, когда он снял шляпу и повесил её на спинку стула. Посмотрев на их удивлённые мордочки, он вопросительно поднял брови, и Муми-мама, улыбнувшись, сказала: «Давайте есть». Все отвели от него взгляд и приступили к ужину. Отпив из стакана, Юксаре спросил у сына: «Как сходили, малыш?» Хмыкнув, младший мумрик спокойно ответил: «Хорошо, видели большую колонию бабочек на обратном пути». Муми-тролль рядом с ним кивнул и восторженно добавил: «Это было потрясающе, как большое радужное облако». Мама, улыбнувшись, сказала: «Звучит чудесно, дорогой». Юксаре, улыбнувшись, кивнул. Он точно хотел спросить что-то ещё, но вместо этого прищурился, понимающе смотря на сына, и отпил из своего стакана. Фыркнув на его взгляд, Снусмумрик встал, взял миску с салатом и, положив его сначала Муми-троллю и маме, а потом себе, сел обратно, спокойно жуя его. Тролли, поблагодарив его, так же приступили к еде. Муми-папа, улыбнувшись тому, как его жена кидает нежные взгляды на мальчиков, посмотрел на Снусмумрика и, рассматривая его кулон на груди, первый раз видя его целиком, тихо сказал: «Хорошая работа, сынок». Муми-тролль сначала вопросительно посмотрел на отца, но, поняв, куда он смотрит, смущённо улыбнулся и ответил: «Спасибо». Его парень автоматически погладил подвеску на своей груди и, улыбнувшись, спрятал улыбку в своём стакане. Фрёнкин Снорк, улыбнувшись этому небольшому диалогу, спросила: «Мальчики, что вы завтра будете делать?» Муми-тролль пожал плечами, а Снусмумрик, хмыкнув, ответил: «Пока не знаю, но мне в любом случае надо будет сначала развернуть лагерь». Снорка удивлённо спросила: «Ты не будешь делать это сегодня?» Парень покачал головой: «Нет, уже поздно, и я останусь в доме». Все посмотрели на Муми-тролля, зная, что это значит. Тот, смутившись, кашлянул и стал поспешно пить сидр. Муми-мама, недовольно посмотрев на всех, взяла кувшин, долевая напиток сыну и Снусмумрику, и все тут же отвернулись, смотря кто куда, кроме Юксаре. Тот всё так же хитро щурясь смотрел на сына. Снусмумрик, хмыкнув, пристально посмотрел на него в ответ. Через пару минут таких переглядок оба мумрика вернулись к своим тарелкам, словно мысленно обговорив что-то. Муми-папа, выдохнув, погладил Юксаре по ноге. Мужчина довольно прижался к его плечу и достал трубку, заполняя её. Снусмумрик, посмотрев на него, отложил свою уже пустую тарелку и так же достал трубку. Забив её, он протянул её отцу. Тот молча поджёг обе и, беря свою в зубы, отдал её обратно. Оба одновременно затянулись и выпустили одинаковые кольца дыма в потолок. Фредриксон, посмотрев на то, как они, куря, довольно прижались каждый к плечу своего тролля, посмеиваясь, сказал: «Вот так сразу видно, что вы родственники». Оба мумрика хмыкнули и, одинаково прищурившись, ответили: «Будто и так не понятно». Потом, посмотрев друг на друга, улыбнулись. Все, посмеявшись над их синхронностью, стали передавать тарелки Муми-маме, что собирала посуду, чтобы освободить место для чая и десерта. Фрёнкин Снорк встала, помогая ей нарезать и раскладывать торт. Тот был очень симпатичным: белый, покрытый взбитыми сливками и ягодами. Наконец, когда каждый получил по кусочку торта и чашки с чаем, они сели обратно, и Муми-мама, улыбаясь, сказала: «Я рада видеть вас всех сегодня на этом ужине, мои дорогие». Снорк, что весь вечер сидел молча, улыбнувшись, ответил: «А мы рады здесь быть, Муми-мама, спасибо за ваше гостеприимство». Все кивнули, соглашаясь с ним, и мама отмахнулась: «О, ну что вы, мы всегда вам всем рады, мои дорогие». Папа согласно кивнул им, и все приступили к десерту. После ужина все разошлись, и Юксаре остался у раковины, помогая Муми-маме мыть посуду. Она с тревогой поглядывала на него, замечая, что он чем-то обеспокоен. Наконец, вымыв последнюю тарелку и передав её ему, она выключила воду и, вытирая лапы, тихо спросила: «Что случилось, дорогой?» Он, вытирая тарелку, молча посмотрел на неё, и она добавила: «Ты выглядишь таким обеспокоенным, милый». Мумрик выдохнул и, посмотрев на тарелку в своих лапах, ответил: «Да так, ерунда, тебе не стоит волноваться». Нахмурившись, она аккуратно сжала его плечо лапой и нежно сказала: «Если тебя что-то беспокоит, это значит, что это не ерунда, и я действительно хочу знать, что это». Он неуверенно улыбнулся и, посмотрев на свой хвост, выдохнул: «Ну, мне очень хочется тебя поцеловать». Она, улыбнувшись, сказала: «Ох, и в чем проблема? Ты можешь сделать это когда угодно». Он, посмотрев на её морщинки вокруг глаз и улыбку, отложил тарелку к другим и, всё ещё сомневаясь, сказал: «Я просто боюсь, что заведусь и зайду дальше, чем нужно, и расстрою тебя этим. Я знаю, что тебе, ну, не особо это нужно». Вздохнув, она притянула его к себе и, обхватив его мордочку, смотря в глаза, ответила: «Милый, твоя реакция на близость или желание её никогда меня не расстроят. Я могу не захотеть чего-то и сказать тебе об этом, но я никогда не стану хуже относиться к тебе из-за этого. Ты же знаешь, что мне нужно намного меньше такого контакта, чем вам с Муми, но это никак не влияет на моё к вам отношение или на то, что я могу и сама захотеть этого и согласиться, поэтому, если ты хочешь поцеловать меня, ты можешь это сделать, и, если ты захочешь чего-то ещё, ты всегда можешь просто спросить меня об этом». Он сильнее прижался щекой к её лапе и тихо спросил: «Тогда можно я тебя поцелую?» Она кивнула и, наклонившись, сама прижалась к его губам. Довольно выдохнув ей в губы, он открыл рот, углубляя поцелуй, и прижался к ней всем телом, обнимая за талию. Она, нежно поглаживая его за ушами, довольно переплела их хвосты, услышав, как он тихо мурлычет на ласку. Он, тихо простонав, мягко зарылся коготками в её мех и, последний раз толкнувшись языком, толкая её собственный назад, отстранился, разрывая поцелуй, и посмотрел ей в глаза, тяжело дыша. Погладив его по щеке, она улыбнулась и, чувствуя, как слегка натянулись его брюки в том месте, где он сильнее прижимался к её ноге, мягко сказала: «Видишь, ничего страшного не случилось, это нормальная реакция на близость, и меня это не волнует, потому что я люблю тебя и знаю, какой ты чувствительный, дорогой. Если я не захочу, я просто скажу об этом, и всё, тебя ведь это не расстроит?» Он покачал головой и хрипло ответил: «Конечно нет, я понимаю и уважаю твои желания и чувства». Она кивнула и сказала: «Вот видишь, я делаю то же самое, поэтому тебе нечего бояться». Выдохнув, он уткнулся ей в плечо, успокаиваясь. Гладя его по голове, она с нежностью сказала: «Все дома, поэтому давай подумаем об остальном в следующий раз». Он, урча, ответил: «Конечно, я и не собирался, просто мне очень хорошо с тобой». Она поцеловала его в макушку и сказала: «Я знаю, я люблю тебя, дорогой». Он, отстраняясь и поправляя брюки, нежно ответил: «Я тебя тоже очень сильно люблю». Улыбнувшись ему, она повернулась, убирая чистые тарелки в шкафчик. Прижавшись к её спине, он уткнулся ей в плечо, вдыхая её запах, мурлыча. Погладив его по лапе, она спросила: «Как думаешь, Снусмумрик уже ушёл наверх?» Он хмыкнул и ответил: «Не знаю, а что?» Она, посмотрев в окно, сказала: «Знаешь, я хотела оставить ему ещё одну банку с мазью». Хмыкнув, Юксаре ответил: «Ты тоже заметила, да? Знаешь, ты можешь просто оставить им все в комнате, или, если не хочешь их смущать, я могу положить их ему в рюкзак». Посмотрев на него, она сказала: «Если тебе не сложно, в прошлый раз он очень разволновался, когда увидел аптечку». Мумрик кивнул: «Конечно нет, я тоже не хочу его смущать, так что давай я сделаю это, пока они здесь». Кивнув, она открыла один из ящиков и отдала ему в лапы банку и несколько стеклянных пузырьков. Поцеловав её в щеку, он вышел на улицу через кухонную дверь, чтобы не попасться никому на глаза по пути. Посмотрев на него через окно, женщина улыбнулась и достала бабушкину книжку, собираясь приготовить ему ещё одну настойку для хорошего сна, всё ещё волнуясь из-за его кошмаров. Юксаре, порывшись в рюкзаке сына, достал нужную аптечку и, открыв её, хмыкнул, смотря на полупустые банку и пузырёк в ней. Сложив в неё все новые, что он держал в лапах, он закрыл её и убрал обратно. Тут он заметил, что сын оставил свои сапоги и платок рядом с рюкзаком. Немного подумав, он поднял их и забрал с собой. Войдя в дом через парадный вход, он повесил палантин сына на крючок, а сапоги поставил на пол рядом со своими. Муми-папа, выглянув в коридор, тихо спросил: «Я думал, ты на кухне». Юксаре кивнул: «Я был там, но потом пошёл в лагерь Снусмумрика. Вот, принёс его сапоги, он редко ходит без обуви, ему некомфортно без неё». Муми-папа кивнул и, подойдя к нему, обнял: «Да, сегодня я, наверное, лишь раз в третий увидел его не закрытым в одежду по самый подбородок». Прижавшись к нему, Юксаре ответил: «Ему не нравится, когда его рассматривают, всё-таки мумрики довольно редко встречаются в этих краях, и к нам относятся с недоверием. А он к тому же метис, что делает интерес к нему ещё более навязчивым». Выдохнув, тролль сказал: «А он, наверное, даже не говорит на вашем языке». Хмыкнув, мужчина ответил: «Я не уверен, я несколько раз слышал, как он ругался по-нашему, вероятно, что-то он да знает». Муми-папа, фыркнув, сказал: «Никогда не слышал, чтобы он ругался, он же терпеть не может нецензурные выражения, всегда так недовольно смотрит, когда кто-то их использует». Юксаре, прищурившись, заметил: «Это не значит, что он не использует их в особых случаях. Он очень мастерски использует их, когда очень сильно злится. Как-то раз он так разозлился из-за того, что я намочил его, что около 10 минут, пока вытирался полотенцем, цедил оскорбления в мою сторону. Мне стало так смешно от этого, что я не выдержал и рассмеялся, а он замолчал, сверля меня взглядом, и не разговаривал со мной до следующего вечера». Рассмеявшись, тролль сказал: «Я бы тоже не стал, иногда ты бываешь совершенно невыносим». Хлопнув его по плечу, Юксаре игриво воскликнул: «Ах ты пень старый, кто бы говорил, я, в отличие от тебя, хотя бы не ворчу, как будто мне 80». Муми-папа, рассмеявшись, поцеловал его и сказал: «Ну-ну, как скажешь, дорогой, пошли уже к остальным, мы играем в покер, и я бы хотел посмотреть, как ты снова обыгрываешь Фреда». Хитро убравшись, мумрик ответил: «О-о, это отличная идея, и я обязательно её исполню». И они пошли в гостиную к остальным. Шуссель заливался смехом, глядя на хмурое лицо своего дяди и на ухмыляющегося рядом Юксаре, который уже загреб почти все его фишки в свою и без того немаленькую горку таких же. Муми-папа, на которого он облокотился спиной, тоже смеялся, нежно поглаживая мумрика по спине. Снифф, сидевший рядом с отцом, растерянно рассматривал свои несколько фишек и тихо произнес: «Мне кажется, он жульничает». Шуссель, рассмеявшись от этого заявления сына, ответил: «О, конечно, он это делает, но его невозможно поймать на этом, твой дед уже 20 лет не может понять, как он это делает». Юксаре, хмыкнув, достал свою трубку и, набивая её табаком, хитро протянул: «О, ну что ты говоришь, друг мой, я предельно честен с вами, никаких уловок, только удача». Тролль, обняв его за талию, фыркнул и сказал: «Ну конечно, я уверен, что только фортуна и благоволит тебе, дорогой, а не ловкие лапы и умение отвлекать внимание других». Мумрик лишь улыбнувшись прикурил трубку. Фредриксон, сверля его взглядом, наконец выдохнул и сказал: «Что же ещё мне было ожидать от мошенника, который умудрился ограбить банк за 10 минут, и никто этого не заметил». Мю, сидевшая на коленях Фрёнкин Снорк, которая вышивала цветы на платке, с интересом спросила: «И как он это сделал?» Муми-папа, придерживая лапу мумрика, затянулся из его трубки и, выдохнув, ответил с ностальгией, глядя в потолок: «О, это было потрясающее зрелище». Юксаре хмыкнул, смотря на него, и ответил: «Мм, ничего такого». Фред, рассмеявшись, сказал: «О, ну конечно, ты так мастерски заболтал сначала охранников, а потом и работницу банка, что они сами не заметили, как провели тебя в сейф и отдали тебе мешок с деньгами. А когда хватились, ты уже запрыгнул к нам в машину и, встав во весь рост, смеялся, показывая им средние пальцы, пока Муми-тролль держал тебя за ноги, чтобы ты не выпал из машины, пока мы газовали». Шуссель, рассмеявшись, добавил: «А потом ты упал на него и, завалив на сидение, принялся целовать, мы думали, у него инфаркт случится». Муми-папа, кашлянув, ответил: «Я просто очень удивился». Мумрик, довольно ухмыльнувшись, сказал: «Ну-ну, конечно, дорогой». Фредриксон хмыкнул: «Ты с таким восторгом смотрел на него, что мы боялись, что вы сожрёте друг друга, прежде чем мы доберёмся до корабля». Смутившись, тролль отвернулся и, кашляя, сказал: «Детям не обязательно это слышать». Мю фыркнула и сказала: «Будто меня можно этим удивить, особенно после прошлого раза». Муми-папа, покраснев, забрал трубку у мумрика, затягиваясь, посмеиваясь над его реакцией. Юксаре повернулся к дочери и сказал: «Мы извинились, поэтому перестань». Она, закатив глаза, ответила: «Да, но я тебя предупредила, что будет, если это повторится». Он, улыбнувшись, спокойно повторил, пародируя её голос и тон: «Да-да, 'я разобью стул об ваши головы, а потом засуну его вам в зад', если я правильно помню, малышка». Все удивленно посмотрели на Крошку, а та, злорадно ухмыльнувшись, сказала: «Да, так и есть, отлично, не забывай об этом». Муми-папа, фыркнув, пробурчал, возвращая трубку мумрику: «Иногда я совершенно не понимаю, в кого она такая желочная. Если бы я не знал, я бы подумал, что у тебя всё же не один биологический ребёнок, дорогой». Хмыкнув, Юксаре, выдыхая дым, ответил: «О, ну она всё ещё моя дочь, так что нечего удивительного, разве нет?» Крошка, ухмыльнувшись, отведя взгляд, сказала: «Этот старый кот, даже когда ведёт себя как полная размазня, может быть достаточно весёлым, чтобы терпеть его присутствие». Фрёнкин Снорк, наконец подняв глаза от вышивки, рассмеявшись, сказала: «О, она имеет в виду, что любит вас». Мю фыркнула, отвернувшись, а мумрик ответил: «О, я знаю, девочка, я тоже её люблю». Снифф, всё ещё не зная, как реагировать на историю, всё же уточнил: «Неужели вас не поймали?» Его отец, улыбнувшись, ответил: «Да, я уверен, что в том месте мы всё ещё в розысках, поэтому нам лучше там не появляться, хотя там делают замечательный виски». Юксаре, усмехнувшись, произнес: «Ты запоминаешь все места только по алкогольным напиткам, которые там подают». Фредриксон и Муми-папа рассмеялись в ответ на это заявление, а Шуссель, с улыбкой, парировал: «О, а ты помнишь все места по еде и тому, сколько очаровательных созданий пытались завлечь тебя в свою постель». Мумрик, довольно хмыкнув, вытряхнул пепел в пепельницу на столе и произнес: «Да, это так, у меня даже есть список всех существ, которые когда-либо пытались это сделать». Муми-папа, улыбнувшись, заметил: «Когда я видел его в последний раз, это уже был довольно длинный список, даже не представляю, что там сейчас». Мумрик, хмыкнув, достал записную книжку из кармана и, пролистав ее, продемонстрировал содержимое троллю. Тот, вчитываясь, присвистнув, воскликнул: «Серьезно, вампир и гном?» Юксаре, прикрыв глаза, довольно ответил: «О, это было очень интересно, я еще никогда не слышал, чтобы меня пытались соблазнить, говоря, что моя кровь пахнет лучше, чем амброзия. К тому же они были вместе, и гном, сидя у него на плече, добавил, что у меня глаза как драгоценные сапфиры. Будь я не таким уставшим, я бы даже подумал о том, чтобы немного развлечься с ними». Шуссель, поморщившись, заметил: «Никогда не понимал, как ты вообще соглашаешься на что-то подобное». Мумрик, откинувшись на тролля, который все еще листал список, ответил: «Ну, я всегда соглашался только тогда, когда это было действительно интересно. Да и иногда легче согласиться, чем объяснять, почему нет». Тролль, нахмурившись, посмотрел на него и сказал: «Мне не нравится такая формулировка, дорогой, это звучит не очень здорово». Юксаре, погладив его по колену, произнес: «Не волнуйся, я давно этого не делал, к тому же теперь я точно снова буду отказывать всем, ведь у меня есть вы с Муми, и этого мне достаточно». Тролль, с сомнением хмыкнув, все равно улыбнулся и спросил, глядя в блокнот: «А когда это ты встречался с ведьмой? Мне казалось, ты их не любишь после того случая». Мумрик, довольно улыбаясь, ответил: «Так и есть, но те были очаровательны, они так неловко сделали комплимент про мой хвост, что я не смог отказать им». Фыркнув, Шуссель заметил: «Или у тебя просто слабость к нейтральным персонам». Ухмыльнувшись, Юксаре ответил: «Мм, это не так, мне нравятся все независимо от этого». Муми-папа хмыкнул, а Снифф неуверенно спросил: «А что это значит?» Все посмотрели на Шусселя, перекладывая на него ответственность за это объяснение. Он неуверенно посмотрел на сына, не зная, как объяснить ему это, но неожиданно Снорк, весь вечер, молча читавший книгу на диване, ответил: «Это значит, что мистеру Юксаре нравятся любые существа независимо от их личной индификации или биологического пола». Снифф неуверенно переспросил: «Индификация?» Снорк, выдохнув, поправил очки и, посмотрев на него, спокойно ответил: «Вот я предпочитаю, чтобы ко мне обращались в мужском роде, ты тоже. А, например, Туу-Тикки предпочитает женское обращение, но на деле вовсе не предают этому значения, ей это не так важно. Если хочешь, можешь спросить об этом у нее или Снусмумрика, они объяснят, почему это так с их точки зрения». Удивленно посмотрев на него, Муми-папа спросил: «Снусмумрик тоже?» Крошка Мю, фыркнув, ответила: «Да, на самом деле брату просто все равно, но ему нравится быть максимально нейтральным». Юксаре фыркнул: «Если сомневаешься, просто понаблюдай за ним, я тоже не сразу обратил внимание, он просто не придает всему этому значение». Снифф, явно задумавшийся об этом, не отрывал взгляда от карт. Его отец, похлопав сына по плечу, обратился к Юксаре с вопросом: «И кто ещё есть в твоём списке?» Юксаре с ироничной улыбкой ответил: «О, не беспокойся, ты и твоя жена тоже там есть». Шуссель, не ожидая такого ответа, воскликнул: «Что? С чего вдруг?» Муми-папа, усмехнувшись, предположил: «Возможно, это из-за того случая с бутылочкой, помнишь? Ты тогда сильно напился». Шуссель побледнел и, с трудом выдавив из себя: «Нет, я не помню такого», — затих. Фред, не удержавшись от смеха, произнес: «О, я прекрасно помню, это было очень забавно. Ты был пьян и затащил их играть в эту глупую игру, надеясь получить поцелуй от Муссель. Но в итоге ей достался Юксаре, и ты, ревностно пылая, не придумал ничего лучше, чем поцеловать сначала его, а потом её. Я думала, что у Муми-тролля случится приступ от этого. Он всю ночь кидал на вас убийственные взгляды, пока Юкс не утащил его в Воронье гнездо». Совершенно бледный Шуссель выдохнул: «Нет, быть такого не может, это точно не считается за флирт». Рассмеявшись, Юксаре ответил: «Ещё как считается, дорогуша, между прочим, я был очень удивлён твоим навыкам, ты очень хорошо целуешься». Муми-папа бросил на него недовольный взгляд, и Мумрик, рассмеявшись, обратился к нему: «Ну не волнуйся, тучка моя, ты для меня затмеваешь всех остальных, хотя наше Облачко, если бы захотела, могла бы переплюнуть нас обоих». Смягчившись, тролль посмотрел в коридор и ответил: «Пожалуй». Мумрик кивнул и, поцеловал его в челюсть, окончательно расслабившись, тролль откинулся на спинку. Довольно мурлыкнув, Мумрик посмотрел на свои карты с максимально спокойным лицом и сказал: «Я ставлю». Он вложил часть фишек вперед. Шуссель, взглянув на него, сказал: «Я пас» и скинул свои карты. Снифф, посмотрев на отца, повторил его действия. Фред, с подозрением взглянув на него, затем на свои карты, объявил: «Во-банк» и выложил их на стол. Увидев его стрит, остальные с нетерпением уставились на Мумрика. Юксаре, улыбнувшись и обнажив клыки, вскочил на стол и, смеясь, скинул карты лицом прямо в центр. У него был стрит флэш. Фредриксон, вскочив, ударил по столу ладонями и воскликнул: «Да быть такого не может! Я не верю, что ты мог собрать карты одной масти! Я уверен, что если мы сейчас пересчитаем карты, то их окажется больше, чем надо». Не переставая смеяться, Мумрик, загребая его фишки, ответил: «О, конечно нет, друг мой, я был предельно честен. Ты можешь пересчитать их, но поверь мне, ты там ничего не найдёшь». Фыркнув, пожилой мужчина сел обратно в кресло и, схватив свой стакан с виски, зло отпил из него, сверля взглядом Мумрика. Юксаре слез обратно, усевшись на колени Муми-папы, и, довольно откинувшись назад, продолжил игру. Сыграв ещё пару партий, они взглянули на часы и разошлись спать, так как было уже очень поздно. Снусмумрик и Муми-тролль, уединившись в комнате сразу после ужина, уютно устроились на кровати, обнявшись. Снусмумрик, прикрыв глаза, наблюдал, как его возлюбленный, подняв их сплетенные лапы, внимательно изучает их. Чуть крепче сжав его лапу, Муми-тролль тихо произнес: «Мы такие разные». Усмехнувшись, Снусмумрик подтвердил: «Да, это так. Тебя это беспокоит?» Муми-тролль покачал головой и, нежно поглаживая подушечки на его лапе большим пальцем, уверенно ответил: «Нет, мне это нравится. Это просто потрясающе, что мы такие разные, но можем быть вместе, несмотря ни на что». С нежностью улыбнувшись, Снусмумрик поцеловал его в нос и, прижимаясь своим лбом к его, согласился: «Да, сахарок, это невероятно. Повстречать и полюбить тебя — моя самая большая удача в жизни». Прижав их лапы к своей груди, Муми-тролль, посмотрев ему в глаза, сказал: «В моей тоже. Мне до сих пор не верится, что мне так повезло. Я не представляю, как бы я жил, не зная тебя». Снусмумрик, улыбаясь, обхватил его всеми конечностями и тихо ответил: «Мои карты были правы, когда направили меня сюда. Я очень рад, что послушал их и свое предчувствие тогда, ведь здесь меня ждало самое чудесное существо в моей жизни. Здесь я нашёл всё, чего не мог и желать, и о чём даже не думал, что когда-либо захочу». Муми-тролль, хихикнув, сказал: «Ну тогда твои карты бывают даже полезными». Фыркнув, Снусмумрик ответил: «О, они всегда полезные, так или иначе, независимо от того, соглашусь я с ними или нет». После чего он поцеловал его снова и ещё крепче обнял его. Они так и лежали, просто смотря друг другу в глаза, пока не уснули. Муми-папа спустился вниз на кухню, чтобы выпить воды. Идя назад к лестнице, он замер, заметив на полу гостиной силуэт Юксаре. Мумрик сидел, прижавшись коленями к груди, и не сводил глаз с их портрета. Вздохнув, тролль тихонько опустился рядом с ним и, обняв его за плечи, спросил: «Что случилось, дорогой? Тебе не нравится картина?» Отрицательно покачав головой, Юксаре тихо ответил: «Нет, картина прекрасна, но меня беспокоит, почему она выбрала именно эти воспоминания для нее. Она нарисовала только нас, хотя и была с нами в тот день, и я всё ещё думаю, что нам нужно сделать что-то для неё, но я даже не представляю, чем можно её порадовать». Поглаживая его спину, тролль сказал: «Я думаю, мы можем спросить у неё об этом. Возможно, она смотрит на всё иначе, чем мы, дорогой». Кивнув, мумрик отклонился назад, прижимаясь к нему, и неожиданно произнёс: «Я поцеловал её сегодня». Тролль вопросительно посмотрел на него и тихо сказал: «Ну, ты уже делал это и не раз». Юксаре, помяв свой хвост, выдохнул: «Я имею в виду именно сегодня. Я немного взъерошен, ну, ты понимаешь». Тролль хмыкнул: «Хорошо, и что она сказала?» Мумрик опустил уши и произнёс: «Я не собирался, зная, что могу возбудиться, но она спросила, что меня беспокоит, и сказала, что всё нормально, и я могу поцеловать её, если хочу». Тролль спокойно спросил: «И вы?» Мумрик покачал головой: «Нет, мы просто поцеловались, и я немного завёлся и ушёл, ведь дома дети». Кивнув, тролль сказал: «Поэтому ты был на улице?» Мумрик ответил: «Не совсем, но не суть, тебя это не волнует?» Муми-папа посмотрел на его профиль и мягко спросил: «Что именно, если ты про вашу близость? Нет, я люблю вас обоих, и я знаю, что вы любите меня и друг друга. Я давно не так молод и глуп, как раньше, и меня это больше не беспокоит. Вы можете делать друг с другом всё, что хотите, всё зависит лишь от вашего личного желания. Если вы оба хотите этого, это только ваше дело. Я просто хочу, чтобы вы оба были счастливы, и если для этого вам надо испытать близость только друг с другом, это замечательно, и я буду только рад». Юксаре хмыкнул и уже кокетливо ответил: «Знаешь, на самом деле мы кое-что пробовали ещё тогда, но ты так ревновал, что мы не хотели говорить с тобой об этом». Муми-папа, фыркнув, сказал: «Ну я подозревал, и вы правильно поступили тогда, я был действительно глупым». Улыбнувшись, мумрик с нежностью произнёс: «Немного, но мы всё равно полюбили тебя тогда и любим сейчас». Уткнувшись ему в макушку, он довольно вздохнул и попросил: «Расскажи мне, что тебе нравится в Муми». Улыбнувшись ему, мумрик, мурлыча, ответил: «О, в ней всё прекрасно! Она добрая, любящая, заботливая, очень сильная, прекрасно готовит, мастерски вяжет и рисует. А ещё она невероятно красивая, её чудесная кудрявая кремовая шёрстка так прелестно сияет на свету, а глаза похожи на отражение неба в океане и меняют свой оттенок от голубого до изумрудного, когда она улыбается, у неё появляются эти чудесные морщинки вокруг глаз. У неё очень нежный голос, и она так красиво поёт, а ещё она пахнет домом и любовью». Муми-папа, улыбаясь, сказал: «Ты прав, дорогой, она прекрасна всем, но мне действительно интересно, как для тебя пахнет дом». Юксаре, поцеловав его лапу, с нежностью ответил: «Лавандой, розами, домашней едой, чистотой и тобой, она пахнет теплом, и от этого я чувствую себя так, будто меня действительно ждали». Тролль прижал его к себе, вдыхая его собственный сладко-горький аромат трав и табака вперемешку с лёгким терпким ароматом его кожи под шерстью, и ответил: «Так и есть, мы ждали тебя несмотря ни на что, и будем ждать, когда ты вновь уйдёшь». Мумрик улыбнулся и сказал: «Я рад, и когда это случится, я обязательно после вернусь к вам, но пока мне не хочется». Кивнув, тролль встал и, потянув его за лапу, поднимая, сказал: «Хорошо, дорогой, но я думаю, нам стоит вернуться в кровать и лечь спать, уже довольно поздно, а завтра нас ждёт чудесный и сложный день». Кивнув ему, он крепче сжал его лапу, и они ушли обратно наверх ложиться спать. Юксаре внезапно проснулся и, опустив взгляд, осознал, почему. Муми-папа, оставив его, тихо пробирался к двери. Посмотрев в окно и увидев, что на улице ещё темно, мумрик взглянул на часы на тумбочке и обнаружил, что было лишь 5 часов утра. Вздохнув, он осторожно приблизился к троллю и положил лапу ему на плечо. Вздрогнув, Муми-папа, явно расстроенный тем, что разбудил его, наклонился и нежно поцеловал в губы. Погладив его, он прошептал: «Прости, мне срочно пришла идея для рассказа, я пойду запишу её, пока не забыл». Мумрик кивнул, погладил его плечо и отошёл. Муми-папа ушел. Юксаре же, посмотрев на пустую постель, а затем на спящую на соседней кровати Муми-маму, мягко улыбнулся. Осмотрев дверь, он повернул замок и, тихонько подкравшись, залез к женщине под одеяло, обнимая её и любуясь её мордочкой. Подняв лапу, он стал нежно гладить её по щеке, наблюдая, как трепещут её светлые ресницы. Наклонившись, он стал оставлять лёгкие поцелуи на её мордочке: на лбу, щеках, носу. Прикоснувшись к её губам, он спустился ниже и вжался лицом в её шею, мурча и глубоко вдыхая её запах. Её лапа легла ему на спину, нежно поглаживая. Подняв мордочку, он посмотрел ей в глаза. Она, рассматривая его горящие глаза и довольную ухмылку, улыбнулась и тихо выдохнула: «Доброе утро, дорогой». Кивнув, он прижался к ней всем телом, опускаясь на неё и гладя её по бокам. Спросил: «Можно мне?» — и, подождав, услышал, как она мягко отвечает: «Да, всё хорошо». Довольно мурлыкнув, он наклонился и поцеловал её в губы. Открыв рот, она позволила ему углубить поцелуй и опустила лапы вниз, прижимая его ближе к себе, за поясницу. Довольно урча, мумрик покусывал её губы. Он нащупал край её сорочки и, взяв его, отстранился, вопросительно смотря на неё. Улыбнувшись ему, она кивнула, и он, чуть поднявшись, потянул ткань за край вверх до груди, оголяя живот и ноги. Прижавшись своим голым животом к её, он довольно вздохнул. Чуть поерзав, притираясь к ней, он наклонился, выцеловывая дорожку от её щеки ниже, до самого ворота сорочки. Вздохнув, она посмотрела ему в глаза и потянула её выше. Улыбнувшись, он отстранился, садясь на колени и смотря, как она совсем снимает её. После этого он опустил взгляд, рассматривая её, и нежно, зарывшись в её мех, стал поглаживать её грудь и живот. Она, чуть выгнувшись, прижалась сильнее к его лапкам и, огладив его спину под одеялом, опустила лапы на его ягодицы, слегка сжимая сквозь белье. Посмотрев, как он, прикрыв глаза, внимательно рассматривает её, она оттянула резинку трусов в сторону, безмолвно спрашивая. Кивнув, он приподнялся, помогая ей стянуть с себя белье, и снова встал на колени, возвышаясь над ней. Посмотрев на его улыбку и горящие тёмные от вожделения глаза, она стала плавно опускать взгляд ниже. Одеяло, обвив его плечи, стекало ниже, затеняя всё его тело, но даже так было видно, как его соски под шёрсткой затвердели. Посмотрев на его небольшой пушистый животик и кучерявый мех в паху, она опустила взгляд на его крепко стоявший член. Тот был тёмный от возбуждения, а по ярко-красной головке стекала смазка. Юксаре, положив свой хвост себе на бедро, спросил: «Нравлюсь?» Улыбнувшись ему, женщина с нежностью ответила: «Конечно, дорогой, ты очень красивый». Затем она потянула его за колено ближе к себе. Он послушно подвинулся, сев ей на бедра, и, посмотрев на её мордочку, наклонился, целуя. Погладив его по колену, она подняла лапу, плавно ведя от него вверх, и, добравшись до паха, аккуратно обхватила его член, нежно его поглаживая. Он простонал ей в губы и, чуть приподнявшись, переместил одно колено, поставив его между её ног, разводя их в стороны. Посмотрев на это, она развела их сильнее и мягко потянула свободной лапой за подбородок, снова целуя его. Довольно урча, он прижался к её груди своей, потираясь и чуть хрипло дыша от ощущения трения. Снова обхватив его член уже крепче, Муми-мама стала медленно водить лапой по нему, сжимая пальцы в крепкое кольцо. Он рыкнул и опустил свою лапу ниже, оглаживая её живот и добравшись до границы паха, разорвал поцелуй, заглядывая ей в глаза. Она кивнула и согнула одну ногу в колене сильнее, открываясь. Посмотрев вниз, он увидел её нежные складочки и то, как мех вокруг влажно блестел. Опустив лапу, он нежно поводил вокруг входа, вызвав хриплый выдох и легкую дрожь. Опустив лапу ниже, он двумя пальцами чуть развёл складки в стороны, рассматривая её нежное розовое нутро, и, ещё раз нежно пройдясь по краю, толкнулся пальцем внутрь неё. Она вздохнула в ответ, крепче сжимая его член, и он, простонав, поёрзал, пытаясь продлить ощущения. Поняв это, она пару раз уверенно прошлась лапой вверх-вниз и огладила большим пальцем головку. Всхлипнув, он протолкнул в неё второй палец, сначала давая привыкнуть, а потом стал постепенно растягивать стенки её влагалища, массируя их изнутри. Простонав, она прикрыла не занятый лапой рот, помня, что все спят на этаж выше, и начала ускорять свои движения на его члене. Он, тихо всхлипывая, второй лапой оперся об её плечо, удерживая себя сидя, и толкнулся в неё третьим пальцем. Чуть огладив большим пальцем её затвердевший клитор, он уверенно толкнулся тремя пальцами сильнее внутрь, заходя глубже, чем до этого. Приглушённо простонав себе в лапу, она не прекращала движения своей лапой на его члене. Он, тяжело дыша, прикрыл глаз, посмотрел на её красную влажную мордочку, а потом вниз, на свои пальцы, при каждом движении которых хлюпала и вытекала её естественная смазка, и наклонился. Она убрала лапу со рта и дала себя поцеловать. Всхлипывая и постанывая уже ему в рот, он ускорил движение своих пальцев, чувствуя, как она мокнет всё сильнее. Толкнувшись языком в её небо, он рыкнул, чувствуя её дрожь и как стенки её влагалища крепко сжимаются на его пальцах. Крепко сжав его член, она кончала, выплескивая ещё больше смазки на его пальцы. Оставив их внутри до тех пор, пока стенки не прекратили сокращаться, продлевая тем самым ощущения, он разорвал поцелуй и, вытащив пальцы, поднял лапу и, смотря ей в глаза, стал вылизывать их, мурлыча. Посмотрев на его довольную мордочку, она хмыкнула и прошлась по его члену сильнее, оглаживая головку и чуть надавливая на его уретру. Вздрогнув, он выгнулся и кончил на её живот и свою грудь. Дрожа, он опустился рядом, прижимаясь к её плечу, и, отдышавшись, с нежностью сказал: «Я люблю тебя, дорогая моя». Она, улыбнувшись, погладила его по пояснице и хрипло ответила: «Я тоже люблю тебя, Юкс». Они бы так и лежали обнявшись, если бы не тихий стук в дверь. Переглянувшись, они чуть встревоженно посмотрели на неё, но, услышав негромкое «это я», поняли, что это Муми-папа. Мумрик встал, накрывая одеялом любимую, и открыл дверь. Тролль, зайдя, закрыл её за собой и, осмотрев мокрого, взъерошенного и голого мужчину, улыбнулся и, наклонившись, поцеловал его в щеку. Довольно прикрыв глаза, Юксаре отстранился и вернулся к Муми-маме, падая рядом с ней на спину поверх одеяла. Сев, она погладила его по волосам и тихо спросила у мужа: «Мы никого не разбудили, дорогой?» Тролль покачал головой и, взяв свой цилиндр, ответил: «Нет, вас не было слышно, я просто пришёл за шляпой». Кивнув, она наклонилась и поцеловала мумрика в лоб, произнеся: «Дорогой, нам нужно принять душ, и лучше сделать это, пока никто не проснулся». Мумрик, промычав что-то в ответ, сел и с довольным видом потянулся, словно сытый кот. Муми-папа, взглянув на его влажную шёрстку и нежно лежавший на животе член, подошёл ближе и, взяв за подбородок, глубоко поцеловал. Юксаре, довольно простонав ему в губы, погладил его лапу на своем плече. Отстранившись, тролль с нежностью посмотрел в глаза мумрика и произнёс: «Ты такой красивый, дорогой». Его жена согласно хмыкнула, прижимаясь к спине мумрика, и сказала: «Он прав, ты прекрасен, милый». Тролль, улыбнувшись, добавил: «Ты тоже прекрасно выглядишь, дорогая». Отмахнувшись от него и мумрика, который согласно кивал, мягко щурясь, она ещё раз погладила его по бокам и встала. Проследив за тем, как она снимает мокрые наволочки с подушек, мумрик встал и, вместе с троллем стянув такие же мокрые пододеяльник и простынь, завернувшись в последнюю. Он отдал пододеяльник и сорочку ей. Накинув её на себя, она взяла чистую одежду из шкафа и, открыв дверь, ушла в ванную. Поцеловав тролля ещё раз, Юксаре последовал за ней. Муми-папа, улыбнувшись им вслед, достал чистое постельное бельё и принялся застилать им кровать, улыбаясь и думая о том, как сильно он их любит. Мумрик, стоя в ванной, нежно прижимался к спине Муми-мамы и, тихо напевая, мылил её шерсть шампунем. Она, закрыв глаза, наслаждалась этими мгновениями, сплетя их хвосты. Наконец, закончив с шампунем, он намылился и сам, после чего включил душ и прижался лбом к её плечу, довольно мурлыча от тёплой воды, стекающей по их телам. Муми-мама, погладив его лапу, лежащую на её боку, отпустила его хвост и, развернувшись к нему лицом, поцеловала. Фыркнув от воды, он ответил на её поцелуй и, отстранившись, выключив душ, вылез из ванной и протянул ей полотенце. Она, выбравшись следом, завернулась в него и, взяв ещё одно полотенце, принялась вытирать Мумрика, нежно промакивая его шерсть и аккуратно разбирая завитки кудряшек на голове. Довольно взглянув на свою работу, она нежно провела по ним лапой и, опустив её ниже, погладила его по щеке. Поцеловав её в запястье, он отстранился и, взяв вещи, отошёл в сторону. Посмотрев в зеркало, она открыла шкафчик и, достав гребень, начала расчёсывать шёрстку на своей шее и мордочке. Одев брюки, Мумрик подошёл к ней и, взяв гребень, стал бережно расчёсывать её нежные воздушные завитки кремовой шёрстки. Прикрыв глаза, она наблюдала за его мордочкой через зеркало. Закончив, он поднял глаза, с любовью улыбнувшись ей, поцеловав в плечо и оставив гребень, он отошёл, продолжив одеваться. Повесив полотенце на крючок, женщина надела свой фартук, завязала его и, глядя, как он застёгивает рубашку, тихо спросила: «Что ты хочешь на завтрак, дорогой?» Хмыкнув, Юксаре ответил: «Что угодно, что ты приготовишь, облачко моё, но, если можешь, я бы хотел сладкие гренки». Улыбнувшись, она кивнула и, поцеловав его в макушку, ушла. Повесив и своё полотенце, Мумрик вышел за ней, собираясь помочь ей с завтраком. Снусмумрик проснулся и, взглянув в окно, увидел, что за окном только начинает рассветать. Он улыбнулся, посмотрев на своего возлюбленного, который спал на его плече. Не желая его тревожить, Снусмумрик нежно погладил его по щеке и осторожно встал. Надев шляпу, он спустился вниз и столкнулся с Муми-папой, который выходил из спальни. Поздоровавшись с ним, он дёрнул ухом, слыша плеск воды в ванной. Тролль, улыбаясь, тихо сказал: «Доброе утро, ты так рано встаёшь, сынок». Снусмумрик кивнул в ответ и сказал: «Сегодня вы тоже рано». Получив ответный кивок, он махнул лапой и спустился вниз. Проходя через гостиную, он взглянул на картину на стене и, улыбнувшись, вышел в коридор. С удивлением обнаружив свои сапоги и палантин на одном из крючков, он надел их и, накинув ткань на плечи поверх майки, вышел из дома и направился к лагерю. Там он поставил свою палатку, зашёл внутрь и, развернув спальник, стал доставать свои вещи. Отодвинув одну из аптечек, он нахмурился, удивляясь её весу. Открыв её и заглянув внутрь, он увидел, что она пополнилась в два раза. Смущённо покачав головой и чувствуя два знакомых запаха от неё, он закрыл её и положил в угол прямо за спальник, прикрыв подушкой. Достав лёгкую рубашку и выглянув наружу, он посмотрел на солнце, поморщился и с неохотой достал свои единственные шорты. Спустя полчаса, сходив искупаться в реке и умывшись, он оделся, поправил свою шляпу и, покрутив шпильку в лапах, положил её в кармашек на рубашке. Оставив свои мокрые волосы распущенными, чтобы они высохли, он вернулся в дом. Войдя в дом, Снусмумрик с легкой неуверенностью взглянул на свои сапоги, но, преодолев сомнения, снял их и прошел в кухню. Там его встретила Муми-мама, которая готовила гренки, в то время как Юксаре, стоя рядом, с наслаждением курил, не отводя взгляда от турки с кофе. Удивленный Снусмумрик, подойдя ближе, невольно уловил аромат свежемолотого кофе, но даже сквозь его нотки почувствовал родной запах отца, принюхавшись к нему. Он тихо хмыкнул, и Юксаре, взглянув на него, зажал трубку в зубах, освобождая лапу, чтобы снять с сына шляпу. Отложив ее в сторону, он нежно потрепал его по мокрым волосам, которые от влаги приобрели насыщенный темно-медный оттенок. Муми-мама, улыбнувшись им, произнесла: "Доброе утро, милый, как спалось? Муми-тролль еще спит?" Отстранившись от отца, Снусмумрик, недовольный тем, что его и без того торчащие волосы еще больше взъерошили, ответил: "Доброе утро, всё хорошо. Да, он еще спал, когда я уходил, но скоро должен проснуться, мы вчера рано уснули." Кивнув, женщина протянула ему тарелку и попросила помочь накрыть на стол. Снусмумрик согласился и, поставив тарелку на стол, принялся доставать другие приборы из шкафчика, под которым стоял его отец. Юксаре, хмыкнув, выдохнул дым и, сняв турку, начал разливать кофе по чашкам через ситечко, и, смотря на сына, спросил: "Котенок, тебе сделать кофе?" Фыркнув, метис кивнул, и отец, ополоснув турку, вновь наполнил ее и поставил на медленный огонь. Муми-мама, вымыв лапы, поцеловала его в щеку и, заглянув в один из шкафчиков, достала банку с джемом. Отложив немного в пиалку, она спросила: "Как думаешь, дорогой, Муми сам спустится или придется подниматься за ним?" Хмыкнув, мужчина ответил: "Не придется, я уверен, он не сможет больше сосредоточиться, пока не поест." В этот момент в кухню вошел сонный Муми-тролль, зевнув и, поздоровавшись с матерью, он недовольно произнес: "Ты снова меня бросил." Фыркнув, Снусмумрик, положив последнюю вилку, не оборачиваясь, ответил: "Прости, сахарок, мне было очень жаль тебя будить." Фыркнув в ответ, тролль подошел к нему и нежно провел по его чуть влажным волосам, протягивая лапу. Возлюбленный, улыбнувшись, достал шпильку из кармана и вложил ее ему в лапу. Аккуратно расчесав его волосы пальцами, тролль скрутил их в пучок и, заколов, поцеловал в плечо, потираясь об него носом. Снусмумрик, мурлыкая, погладил его по лапе и отстранился. Муми-мама, наблюдавшая за ними, улыбнувшись, поставила пиалки с джемами на стол и, погладив сына по голове, вышла в коридор. Юксаре, все еще стоявший у плиты, проследил, как пена в турке поднимается в третий раз, затем потушил пламя и достал еще две чашки. Налив кофе через сито, он поставил две новые перед сыном и его возлюбленным, а две другие — на соседние с ним места. Убрав турку в раковину, он вытряхнул свою трубку в пепельницу, стоявшую на столешнице, и, положив ее на стол, потянулся за корицей и ванилью. Засыпав их себе в чашку, он поставил сахарницу на стол, добавив себе два кубика, и, взяв у вернувшейся Муми-мамы молоко и газету, сел, открывая его и наливая немного в свою чашку. Передав бутылку сыну, он отпил из своей чашки, довольно щурясь. Улыбнувшись ему, Снусмумрик добавил молоко себе и возлюбленному, положив себе один кубик сахара, а троллю — три. Размешав их, он отложил ложку на блюдце и так же довольно прищурился. Отпивая и улыбаясь, смотря на него, Муми-тролль поздоровался с отцом, который зашел в кухню. Муми-папа, кивнув, сел рядом с Юксаре и, подождав, пока тот закинет ноги ему на колени, погладил его по ступне. Размешивая кубик сахара в своей чашке, он открыл газету, погружаясь в чтение. Муми-мама, сев сегодня по другую сторону от Юксаре, наклонилась, заглядывая в газету, и, улыбнувшись, тихо сказала: "О, дорогой, посмотри, как хорошо Снусмумрик и Мю выглядят на фото." Старший мумрик, поставив чашку, наклонился, прижимаясь к ее плечу, и, заглянув в газету, улыбаясь, произнес: "И правда, Фрёнкин Снорк сделала хорошие снимки." После чего посмотрел на сына. Тот, смутившись, отвернулся, глядя на своего парня, который, улыбаясь, положил ему на тарелку несколько гренок. Поблагодарив его, Снусмумрик приступил к еде. Муми-мама, улыбнувшись еще раз, села на место, попутно поцеловав мужа и Юксаре в щеки, и тоже приступила к еде. Вскоре в комнату зашли Фрёнкин Снорк и Мю. Поздоровавшись со всеми, они сели рядом с Муми-троллем. Крошка сразу приступила к еде, а снорка положила перед троллем конверт, говоря: "Прости, я забыла вчера отдать." Покачав головой, он поблагодарил ее и достал фото, просматривая их и перекладывая вниз три разных фото любимого. Он замер, смутившись, смотря на 4-е фото. На нем он, держа возлюбленного за мордочку, целовал его. Снусмумрик, заглядывавший через его плечо, спросил: "Когда ты только успела?" Убравшись им, Снорочка ответила: "О, ну, у меня было достаточно времени, и вы были ужасно очаровательными." Юксаре, с интересом взглянув через плечо Муми-папы, сказал: "О, только посмотри, дорогой, какая прелесть." Хмыкнув, папа кивнул. старший мумрик же, посмотрев на Муми-маму, спросил: "А у нас есть такое фото?" Женщина с улыбкой ответила: «Конечно, дорогой, у меня есть копии всех фотографий, сегодня я как раз собиралась вложить их в альбом». Муми-тролль, окончательно смутившись, сложил фото обратно в конверт и, положив его, спрятал мордочку на плече своего парня. Снусмумрик, улыбнувшись, погладил его по голове и с предостережением взглянул на отца, чтобы тот не говорил ничего лишнего. Фыркнув, отец сел обратно на свое место и, прижавшись к плечу Муми-папы, принялся лениво читать газету вместе с ним. Крошка Мю, фыркнув, сказала: «Какой кошмар, этот дом превращается в сборище сентиментальных идиотов». Мама, цыкнув, сказала: «Язык, дорогая, в этом доме мы не обзываем близких». Закатив глаза, маленькая Мюмла жевала ещё одну гренку, явно желая сказать что-нибудь ещё едкое. Но в кухню зашёл сначала Снорк, сев рядом с сестрой, а потом и Снифф со своим отцом и дедом. Он вяло плюхнулся на стул, а его отец, сев, опрокинул голову на стол и, недовольно смотря на друзей, спросил: «Какого черта вы такие отвратительно бодрые, мы же все одинаково поздно легли?» Муми-мама и Снусмумрик одновременно сказали: «Язык». Шуссель вздохнул и цыкнул. Рассмеявшись, Юксаре ответил: «О, просто это чудесное утро, к тому же я точно вздремну ближе к обеду». Фредриксон, улыбнувшись и поглаживая свою бородку, сказал: «Ты бы мог давно привыкнуть, вспомни хотя бы тот раз, когда они всю ночь не спали, где-то пропадая, а днём облапошили кучку пиратов». Муми-папа, рассмеявшись, сказал: «О, это было очень весело». мумрик рядом с ним довольно кивнул. Фыркнув, Шуссель проигнорировал их весёлый вид и приступил к еде. Поев, Фредриксон сказал: «Что же, спасибо, Муми-мама, все было, как и всегда, прекрасно. Мы со Снорком пойдём на корабль заканчивать чертежи, кто-нибудь пойдёт с нами?» Шуссель ответил: «Нет, я пойду посмотрю, что там Снифф делает у того старого Хемуля в магазине». Его сын кивнул, соглашаясь. Муми-папа же сказал: «Мы с Юксаре останемся дома и поработаем над моими мемуарами». Фыркнув, Крошка Мю с сарказмом пробурчала: «Ну конечно, так мы и поверили, что вы будете заняты ими». Муми-тролль, нахмурившись, легонько хлопнул её по плечу. В очередной раз закатив глаза, она отвернулась. Снусмумрик, смотревший на неё, тихо сказал: «Я, пожалуй, порыбачу сегодня». Поняв, что он имеет в виду, тролль кивнул и сказал: «Тогда я пойду с Фрёнкин Снорк, она говорила вчера, что они так и не собрали нужные ей ракушки». Снорка согласно кивнула и, улыбнувшись, сказала: «Это замечательно, так мы точно найдём их быстрее». Решив все это, они попрощались и разошлись кто куда. Муми-мама, улыбаясь, мыла посуду, думая о том, как сильно она любит вот так собираться с близкими за столом. Юксаре, нежно прильнув к своему любимому, с любовью наблюдал, как тот увлечённо печатает текст, и тихо сказал: «Мне кажется, лучше написать «глядя на восходящие волны», чем «глядя на бурные воды». Муми-папа, улыбнувшись, посмотрел на текст и, отступив на шаг, перепечатал предложение. Затем, взглянув в окно, он увидел Снусмумрика, сидящего с удочкой на мосту, и спросил: «Как ты думаешь, мы не слишком давим на него?» Мумрик, также посмотрев на сына, ответил: «Не переживай, он просто устаёт от такого количества общения. Сегодня он побудет один и вернётся». Кивнув, Муми-папа спросил: «А ты?» Юксаре, нежно погладив его по щеке, ответил: «Со мной всё в порядке, не беспокойтесь. Пока я не хочу уходить, но, когда я захочу, я обязательно скажу вам об этом». Муми-папа кивнул и, поцеловав его в нос, крепко прижал к себе. Мужчина, тихо мурлыча, начал мягко перебирать лапками мех тролля. Муми-папа, улыбаясь, зарылся носом в его волосы, ощущая, как тепло разливается по телу. Он переплел свой хвост с его и крепко обнял, вдыхая его запах. Мумрик замурчал громче и тихо сказал: «Знаешь, я так скучал поэтому, по тебе, по нам, нашей близости». Тролль, поцеловав его макушку, ответил: «Я тоже, дорогой, я очень тосковал по тебе». Юксаре, улыбнувшись, отстранился и, нежно потеревшись своим носом о его, прошептал: «Я думаю, дальше стоит написать про тот случай, когда мы застрелили на зимнем острове». Муми-папа, в последний раз проведя по его боку, вернулся к написанию и ответил: «Да, неплохая мысль, дорогой». В комнате снов вновь зазвучали лишь тихие щелчки печатной машинки. Снусмумрик сидел на берегу реки, наблюдая за поплавком и тихо наигрывая на своей гармонии. Клёва всё не было, но это не имело значения — ему просто нравилось сидеть здесь и слушать звуки воды и шелест травы. Внезапно за его спиной раздались шаги, и мумрик, уловив запах, удивлённо обернулся. Рядом с ним стоял Снифф, который, неуверенно помявшись, спросил: «Можно я сяду?» Снусмумрик кивнул, продолжая играть, краем глаза наблюдая за другом. Тот, усевшись, начал мять свой хвост. Снусмумрик перевёл взгляд на воду, ожидая услышать, что же беспокоит его друга. Через пару минут Снифф неуверенно произнёс: «Папа вчера сказал, что твоему отцу не важен пол в отношениях. Я не совсем понял, что значит индификация, и Снорк посоветовал спросить об этом у тебя или у Туу-Тики». Хмыкнув, Снусмумрик перестал играть и, положив гармошку в карман, посмотрел на него: «Почему тебя это заинтересовало?» Снифф, посмотрев на воду, ответил: «Я не знаю, просто мне, наверное, не нравится не понимать, о чём идёт речь. А ещё я запутался в том, почему твой отец вообще здесь». Кивнув, Снусмумрик почесал подбородок, подбирая слова, и решил начать с последнего: «Мой отец любит Муми-папу и маму, поэтому он с ними». Снифф задумчиво кивнул: «Тогда я понимаю, хотя и не до конца, но они выглядят счастливее, так что это неважно». Улыбнувшись ему, Снусмумрик продолжил: «Индификация — это процесс причисления себя к чему-то или кому-то, в данном случае к тому, как мы определяем себя, независимо от того, кем мы родились. Ты родился мужчиной и чувствуешь себя им, и это замечательно. Но кто-то может не ощущать того же, поэтому они могут сообщить об этом, чтобы почувствовать себя правильнее». Кивнув, Снифф спросил: «Снорк сказал, что вы с Туу-Тики нейтральны, что это значит?» Снусмумрик посмотрел на свои лапы и, выдвигая и задвигая когти, ответил: «Я не уверен, как это воспринимается Тики, но, несмотря на то, что я хорошо воспринимаю свой биологический пол и мне привычно обращение в мужском роде, я считаю, что любое существо в первую очередь не тело, а душа. Мне нравится думать, что я могу являться кем угодно, мне нравится ощущать себя чем-то средним, максимально нейтральным, чтобы другие в первую очередь воспринимали мою личность, а не то, кем я являюсь физически. Сейчас мне комфортно так, а завтра я мог бы принять более мягкий образ или, наоборот, жёсткий, и мне нравится эта возможность выбирать, это чудесно». Снифф, посмотрев на его лицо, сказал: «Тебе это действительно подходит, Снусмумрик». Потом, посмотрев на воду, он спросил: «А Муми-тролль об этом знает?» Хмыкнув, мумрик ответил: «Я не знаю, я никогда не говорил с ним об этом, но мне кажется, это неважно». Кивнув, Снифф согласился: «Наверно, да, он бы в любом случае выбрал тебя. После того как я узнал о вас, я подумал и понял, что я действительно был глупым, и это было очевидно, вы всегда выглядите и ведёте себя друг с другом особенно, ну-у-у, э-э, гармонично, наверное». Улыбнувшись ему, мумрик, дёрнув ушами, резко повернулся, хватая удочку, и вытянул крупную рыбину. Ухмыльнувшись, он снял её с крючка, скидывая в ведро, и сказал: «Пожалуй, ты принёс мне немного удачи, друг мой». Снифф, смотря на его торчащие клыки и раскачивающийся из стороны в сторону хвост, улыбнувшись, ответил: «Это хорошо, но, пожалуй, я не буду больше отвлекать тебя и схожу найду остальных, у нас купили несколько браслетов Фрёнкин Снорк точно обрадуется». Мумрик кивнул, по новой закидывая удочку и слушая удаляющиеся шаги друга. Он сел снова, доставая гармонь, и продолжил сочинять летнюю мелодию к празднику середины лета. Муми-тролль увлечённо рылся в песке, собирая мелкие раковины. Снорочка поделилась своими планами создать ещё несколько браслетов. Рядом с ними, нежась в тёплых волнах, малышка Мю складывала все найденные раковины в подол своего платья, тихонько хихикая. Фрёнкин Снорк, наблюдавшая за ней с улыбкой, отдавала ей все новые и новые раковины, которые находила. Вдалеке показался Снифф, друг, быстро спускаясь по камешкам, махал им лапами. Подойдя ближе, он громко произнёс: «Привет, я пришёл сообщить, что у нас купили несколько браслетов!» Снорочка радостно воскликнула и, подбежав к нему, крепко обняла, подняв над землёй. Рассмеявшись, Снифф похлопал её по плечу. Мю, фыркнув, спросила: «И за сколько ты их продал?» Улыбаясь, Снифф достал кошелёк и, открыв его, показал пару монет. Снорка снова восторженно воскликнула: «О, мора, это окупает все затраты на газетные объявления!» Муми-тролль, улыбнувшись, сказал: «Вы молодцы, ребята, это просто потрясающе!» Мю, согласно промычав, скинула раковины в ведерко и повисла на локте снорки. Снифф, посмотрев на тролля, произнёс: «Спасибо!» Снорочка, улыбаясь, произнесла: «О, это настолько чудесно, что я хочу немедленно приступить к созданию других украшений». Мю, хмыкнув, заметила: «Раз так, почему бы тебе так и не сделать?» Хмыкнув, снорка ответила: «Ты права, вы пойдёте со мной?» Снифф и Мю кивнули, а Муми-тролль сказал: «Я, пожалуй, пойду домой, мне нужно кое-что сделать». Проследив, как он скрывается вдалеке, направляясь домой, Мю фыркнула и произнесла: «Дела как же наверняка будет, как девица, в башне сидеть и смотреть на Снусмумрика, вздыхая». Друзья рассмеялись над этим комментарием, мысленно соглашаясь с ней, и пошли в сторону дома Снорков. Муми-тролль, издалека понаблюдав за тем, как его любимый играет на гармонии, всё же решил зайти в дом и заглянуть на кухню. Наливая себе стакан воды, он взглянул на маму, которая протирала стол тряпочкой. Она, в свою очередь, посмотрела на него с улыбкой и спросила: «Дорогой, раз уж ты вернулся, не мог бы ты отнести кое-что Мюмле младшей?» Кивнув, тролль ответил: «Конечно, мама, а что ты хочешь ей передать?» Муми-мама взяла корзинку со стула и, протягивая её сыну, сказала: «Она попросила у меня рецепт грушевого пирога, и я переписала его ей. А ещё решила передать несколько банок варенья для начинки». Муми-тролль, кивнув, взял корзинку и, поцеловав маму в щёку, сказал: «Тогда я пойду». С улыбкой наблюдая за тем, как он уходит, она посмотрела на часы и решила, что стоит приготовить что-нибудь на ланч для своих любимых мужчин, которые снова были увлечены написанием мемуаров. Напевая мелодию, она отправилась в кладовую за продуктами. Муми-тролль, добравшись до дома Мюмлы, с удивлением обнаружил, что в саду никого нет. Он прошёл к двери и постучал. Дверь ему открыла сама Мюмла младшая, с улыбкой на лице. — Здравствуй, Муми-тролль, — произнесла она. Тролль кивнул и протянул корзинку, говоря: — Мама передала тебе это — здесь рецепт пирога и варенье для него. Мюмла, забрав корзинку, провела его на кухню. Там она сказала: «Это замечательно, что ты здесь! Не мог бы ты подождать, пока я не приготовлю пироги? Я хочу передать один Снусмумрику и Юксаре. Недавно я вспомнила, что Юксаре очень любит груши». Тролль с улыбкой сел за стол и ответил: «Конечно, если хочешь, я могу помочь». Мюмла кивнула и, достав все из корзинки, внимательно прочитала рецепт. «Замечательно, у меня есть все необходимое», — сказала она. Затем она достала все ингредиенты и протянула троллю миску. — Не мог бы ты разбить и взбить яйца, пока я просеиваю муку? — попросила она. Кивнув, тролль занялся этим, и они в четыре лапы быстро сделали тесто. Раскатав его на два пирога и положив в формы, они начали аккуратно заполнять их вареньем. Мюмла посыпала сверху корицу, нарезала тонкие полоски теста и стала делать решётку, показывая, как это делать троллю. Тролль попытался повторить её действия, но запутался и с мрачным видом посмотрел на запутавшиеся ленты из теста. Сзади раздался смешок, и он повернулся, увидев Туу-Тикки, которая стояла, облокотившись об косяк. Сегодня она была не в своей обычной полосатой кофте, а в такой же полосатой майке и лёгкой голубой рубашке. Увидев его обиженную мордочку, она похлопала его по плечу и мягко сказала: «Не волнуйся, дорогой, ты в любом случае молодец. Тебе не стоит пытаться сделать что-то идеально, тем более с первого раза». Мюмла, поцеловав её в щёку и ставя пирог в духовку, согласилась: «Она права, милый, в этом нет ничего страшного. Спасибо, что помог мне». Надувшись, тролль посмотрел в окно. Туу-Тикки улыбнулась и сказала: «Знаешь, мой дорогой, у меня есть кое-что для тебя и Снусмумрика». Муми-тролль удивлённо взглянул на неё, а Мюмла, отряхивая фартук, спросила: «О, неужели ты закончила?» Кивнув, Тикки вышла и вернулась, сжимая что-то в руках. Сев, напротив тролля, она положила это на стол. Мюмла заглянула ей через плечо, обнимая, и сказала: «О, дорогая, это действительно очень мило». Тролль неуверенно взял их в лапы, рассматривая. Это были две деревянные подвески на кожаном шнурке, похожие на капельки. На одной стороне каждой подвески он увидел инициалы, а на другой — вязь символов. Увидев, что он не совсем понимает, что это, Туу-Тикки взяла их у него и, держа за шнурки, начала объяснять: «Дорогой, это оберег на долгий союз. Они делаются из цельного куска дерева и символизируют то, как партнёры подходят друг другу». Она показала, что две капельки идеально стыкуются, образуя что-то похожее на сердце. Затем, перевернув одну из подвесок другой стороной, она продолжила: «Спереди вырезается первая буква имени партнёра или его имя целиком, а сзади — вязь знаков на благополучие, процветание и сохранение любви. Я вырезала также знак воссоединения, поскольку Снусмумрик путешествует. И сделала только первые буквы ваших имён, поскольку они довольно длинные. Тебе надо будет надеть на себя тот, что с инициалом Снусмумрика, а ему отдать свой». Она вернула их ему с улыбкой, и Муми-тролль, смутившись, сжал их в лапах: «Спасибо, Туу-Тикки, это действительно чудесный подарок». Она отмахнулась и ответила: «Я знаю, как тебя беспокоит разлука, а такой вид оберегов хорошо помогает с этим». Мюмла младшая, с нежностью глядя на неё, произнесла: «Это действительно чудесно, дорогая». Затем она отошла и, доставая пирог, добавила: «Муми-тролль, я рада, что вы с моим братом счастливы, и я уверена, что у вас всё будет хорошо». Улыбнувшись смущённому троллю, она сложила пирог в его же корзинку, с которой он пришёл, и сказала: «Я тоже хотела бы кое-что дать вам». И вышла. Вернулась она, уже сжимая в руках лоскутное покрывало, и, положив его перед ним, произнесла: «У нас, мюмлей, обычно принято дарить такое, когда пара начинает жить вместе, но я думаю, в вашем случае можно сделать исключение. Тут много разных лоскутов, и с каждым важным событием в жизни на одном из них вышивается что-нибудь, обозначающее его». Она развернула покрывало, показывая ему: «Вот здесь комета показывает ваше знакомство, а тут две птицы на ветке символизируют начало ваших отношений. Когда-нибудь, если понадобится, я или Мю вышьем на нём что-то ещё, что будет для вас важным». Тролль прикоснулся к маленькой вышивке на тёмно-синем фоне и, погладив её, произнёс: «Это очень красиво, Мюмла. Вы обе не обязаны дарить нам что-либо, но это всё прекрасно, и я правда рад получить их». Туу-Тикки улыбнулась и ответила: «Это так, но мы хотим этого, чтобы показать, что мы рады за вас». Тролль аккуратно сложил подарки в корзинку рядом с пирогом, встал и, подойдя, крепко обнял каждую из женщин по очереди. Тикки похлопала его по спине, а Мюмла, обняв крепче, поцеловала в лоб и сказала: «Береги себя и моего брата, дорогой». После этого они попрощались с ним, и, смотря, как он уходит всё дальше, Мюмла младшая произнесла: «Меня так радует то, как сильно он любит Снусмумрика». Тикки, обняв её, ответила: «Да, как хорошо, что это взаимно». Положив голову ей на плечо, девушка тихо выдохнула: «Да, любить и быть любимым — это замечательно, независимо от того, каким образом ты получаешь это». Женщина погладила её по руке и потянула за собой в дом, собираясь попробовать пирог и выпить чаю. Муми-тролль с улыбкой огляделся и, заметив, что его любимый уже сидит в своём лагере, а не ловит рыбу, подошёл к нему и спросил: «Солнце моё, можно к тебе?» Получив утвердительный кивок, он присел рядом и, заглянув в умиротворённое лицо Снусмумрика, взял его за лапку. Снусмумрик, взглянув на него и принюхавшись, спросил: «Ты ходил к моей сестре?» Тролль кивнул и ответил: «Да, она передала вам с Юксаре пирог». Улыбнувшись, Снусмумрик спросил: «Грушевый, да? Отец любит грушу». Муми-тролль, кивнув, посмотрел на корзинку и сказал: «Твоя сестра и Туу-Тикки также подарили нам кое-что». Снусмумрик с интересом взглянул на него и спросил: «О, и что же там?» Тролль достал одеяло и положил ему на колени, а затем и подвески, положив их поверх. Снусмумрик, выдохнув, аккуратно провёл пальцами сначала по лаковой поверхности дерева, а потом, развернув покрывало, рассматривая вышивки, сказал: «Это очень мило, не думал, что Мюмю сделает для нас памятное одеяло. А эти парные обереги я слышал про них, но никогда не видел. Туу-Тикки действительно знает толк в таких вещах». Он взял подвеску со своими инициалами. Наклонившись и получив кивок, он надел её на тролля. Муми-тролль, взяв другую, также надел её на него и, посмотрев, как аккуратно она висит чуть выше его собственного подарка, не закрывая его, улыбнулся и сказал: «Да, она сказала, что там несколько знаков на благополучие, процветание и новую встречу». Снусмумрик, прижавшись к его плечу, ответил: «Это чудесно, сахарок, это действительно очень заботливо с их стороны. Мне стоит в следующий раз, когда я буду возвращаться в долину, принести им ответный дар». Тролль, улыбнувшись, кивнул и, поцеловав его в щеку, сказал: «Это замечательная идея, милый, я думаю, нам стоит найти твоего отца, пока пирог не остыл. Я обещал твоей сестре, что вы съедите его горячим». Снусмумрик кивнул и, встав, занёс покрывало в свою палатку. После этого они вместе пошли к дому, уверенные, что мужчина где-нибудь в нём. Когда они вошли в дом, их встретила Муми-мама, занимающаяся вязанием в гостиной. Поздоровавшись с ними, она спросила: «Как там Мюмла?» Муми-тролль с улыбкой ответил: «Хорошо, но она передала пирог для Снусмумрика и Юксаре, он наверху?» Мама кивнула: «Да, они с папой в кабинете, пишут мемуары целый день. Я еле заставила их поесть». Поблагодарив её, они направились наверх. Постучав в дверь кабинета, юноши заглянули внутрь и увидели странную картину: их отцы сидели на полу в окружении бумаг и тихо о чём-то спорили, не обращая на них внимания. Зайдя и закрыв за собой дверь, они переглянулись, и Снусмумрик, потерев переносицу, произнёс: «Пап, ты мог бы уделить нам немного своего времени?» Мужчина поднял голову, улыбнулся и ответил: «Конечно, малыш, ты что-то хотел?» Сын покачал головой и сказал: «Нет, ничего, просто сестра передала нам пирог». Он поставил корзинку на пол перед отцом. Принюхиваясь, Юксаре расплылся в довольной ухмылке: «О, грушевый, я удивлён, что она помнит». Снусмумрик кивнул и, сев рядом с ним, достал заранее нарезанный пирог: «Я тоже. Так что у вас тут случилось?» Хмыкнув, отец откусил и блаженно зажмурился: «Ничего, просто мы с Муми решили написать часть, посвящённую только Муми-маме, в качестве подарка. Но мы не можем решить, добавлять некоторые вещи или нет». Муми-папа проворчал: «Я не думаю, что стоит писать про те случаи, когда мы перед ней позорились». Хмыкнув, старший мумрик дал ему кусок пирога и спокойно ответил: «О, хватит тебе, тучка моя, она обязательно посчитает это забавным и ей точно понравится». Муми-тролль, прижавшись к возлюбленному, хихикнул и сказал: «О, мами определённо это понравится, она до сих пор любит всем рассказывать про тот случай, когда папа отправился в приключения, но застрял в пещере и просто провёл в ней весь день, не зная, чем заняться, чтобы потом рассказать героическую историю своего приключения». Муми-папа обиженно отмахнулся от них и зло откусил пирог: «М-м, у Мюмлы, младший, всё лучше и лучше получаются пироги». Снусмумрик кивнул и сказал: «Мюмю действительно нравится это делать». Юксаре, доев свой кусок, вдруг наклонился к сыну и, взяв кулон, рассматривая его заднюю сторону, произнёс: «Благополучия, процветания и новая встреча». И отпустив, спросил: «Хороший оберег, кто подарил?» Улыбнувшись, Муми-тролль прижал свой кулон к кулону Снусмумрика, показывая, как они идеально стыкуются друг с другом, и ответил: «Туу-Тикки сделала». Мужчина, улыбнувшись, сказал: «Она действительно мастер на все руки». Муми-папа, хмыкнув, спросил: «А что это вообще такое?» Посмотрев на него, Юксаре ответил: «Такие обереги дарят как благословения на союз, обычно на них вырезают пожелания для пары». Тролль, взглянув на довольного сына, сказал: «Это действительно очень мило». Кивнув, Муми-тролль посмотрел на возлюбленного, который невозмутимо, переплетая их хвосты, ел свой кусок пирога. Юксаре, фыркнув со всего этого, глядя на своего тролля, сказал: «Что же, дорогой, я думаю, возможно, нам стоит показать им, что мы уже написали, чтобы они высказали своё мнение». Муми-папа, посмотрев на разбросанные листы, ответил: «Наверное, ты прав, свежий взгляд всегда помогает увидеть что-то, что ты сам не можешь». И, собрав бумаги, раскладывая их в правильном порядке, отдал их Снусмумрику. Тот, отряхнув лапы от крошек, разложил их так, чтобы их было видно и Муми-троллю, и они вместе принились читать текст. Спустя минут 15 младший мумрик поднял глаза на них и сказал: «Это действительно интересно, и мами точно понравится, но в одних местах описание очень скупые, что сложно понять, где и при каких обстоятельствах все происходит, а в других, наоборот, сплошные описания и ноль внимания тому, что конкретно приводит к тому или иному событию». Муми-тролль, кивнув, добавил: «А ещё иногда такое ощущение, словно вырезаны очень крупные фрагменты истории». Юксаре, хмыкнув, сказал: «Вот видишь, без этих нелепых позорящих нас историй не получается цельная картина». Выдохнув, тролль ответил: «Да-да, хорошо, перепишем все по новой, как ты скажешь». Довольно мыркнув, мужчина прижался к нему, потираясь носом об его плечо. Их сыновья, переглянувшись и молча решив оставить их наедине, тихо ушли. Муми-папа, улыбнувшись, лёг прямо на ковёр и потянул мумрика на себя, крепко обнимая. Юксаре, мурча, положил голову ему на плечо, смотря в столь любимые карие глаза, и тихо сказал: «Они у нас такие милые, не правда ли?» Тролль, почесывая его за ухом, ответил: «Так и есть, всё лучшее, что было в нас и о чем мы не могли и подумать, в одном флаконе». Согласно промычав, мумрик закрыл глаза, наслаждаясь теплом объятий любимого и душевным покоем. Снусмумрик помогал муми-маме замешивать тесто для пиццы, когда в комнату вбежала Крошка Мю, спасаясь от Сниффа. Она запрыгнула на стол и опрокинула на него пакет с мукой. Муми-мама охнула и увидела облако муки, которое окутало пол, стол и самого Снусмумрика. Он громко чихнул и, сердито посмотрев на сестру, чётко произнёс: «Вот же, блядский мухомор». Потерев переносицу и пытаясь стереть муку с лица, он сверлил её глазами с суженными до щелочек зрачками и спросил: «Какого хера великана тебе надо было залезть именно сюда?» Муми-мама тактично проигнорировала его ругательство и начала вытирать стол. Мю, опустив рожки и прижав хвост к ноге, посмотрела на бледного Сниффа, стоявшего в проходе из двора, и, сменив цвет рожек на стыдливо-жёлтый, тихо и неуверенно произнесла: «Прости, пожалуйста, я не хотела». Тяжело вздохнув, Снусмумрик осмотрел свою рубашку и брюки, покрытые мукой, и, потрогав волосы, убедился, что они тоже засыпаны мукой. Он ответил: «Не важно, уже не важно. Я хочу, чтобы ты сама убрала всё это, потому что я не собираюсь, и муми-мама тоже не обязана этим заниматься». Мама, посмотрев на него и кивающую ему Мю, дала ей тряпку и мягко сказала: «Дорогой, не волнуйся, я уверена, что они помогут мне с ужином. Почему бы тебе не пройти и не принять ванну?» Снова потерев лицо лапами, Снусмумрик кивнул и ушёл. Муми-тролль, сидевший в гостиной и игравший в шахматы с Юксаре, охнул при виде его и спросил: «О, морра, солнышко, что случилось?» Снусмумрик, смотря на весёлого отца за его плечом, который явно сдерживал смех, зло процедил: «Мю». С сочувствием кивнув любимому, тролль проследил, как он поднимается наверх, и покачал головой, возвращаясь к игре. Снусмумрик, закрыв дверь ванной, подошёл к зеркалу и, взглянув на своё отражение, усмехнулся: «Да уж, страшнее любого привидения». Он умылся, снял рубашку и бросил её в таз для стирки. Ещё раз посмотрев на себя, он почесал отросшую шёрстку под подбородком и вдоль линии челюсти и, нахмурившись, открыл шкафчик, чтобы подравнять её. Взяв ножницы, он замер, увидев знакомые пузырьки. Достав один из них и открыв, он принюхался. Убедившись в своих мыслях, он хмыкнул и, оставив пузырёк на столешнице, закрыл шкафчик. Глядя в зеркало, он привычно аккуратно срезал самые длинные участки меха, в очередной раз вспомнив о пушистой бородке своего отца. Осмотрев результат, он довольно улыбнулся своему отражению и, убрав ножницы, разделся полностью, бросая вещи всё в тот же таз. Взяв гребень и пузырёк, он распустил волосы и, положив шпильку на столешницу, включил душ. Встав под него, он положил всё на одну из полок и взял свой любимый шампунь, который пах полевыми травами. Тщательно вымыв волосы и шерсть, он расчесал их гребнем прямо под потоком воды. Убрав гребень, он задумчиво взглянул на пузырёк. Почесав свой живот, он вспомнил ощущения близости с любимым и решил подготовиться на случай, если сегодня удастся утащить тролля в палатку втайне ото всех. Вспоминая каждый раз, когда его возлюбленный чего-либо стеснялся, он почистился и, поставив одну ногу на бортик ванной, открыл флакон. Вылив смазку себе на лапу, он чуть разогрел её и начал осторожно разминать свои мышцы. Прижимаясь лбом к кафельной стене, он тяжело дышал, представляя вместо своих пальцев пальцы любимого. Постепенно расслабившись, он протолкнул сначала один палец, затем второй, растягивая колечко мышц. Наконец полностью расслабившись, представляя мордочку любимого, он, тихо простонав, протолкнул третий палец и, нащупав свою простату, попадая по ней, ещё несколько раз толкнулся в себя, растягивая мышцы, и последовательно максимально широко разведя пальцы внутри. Решив, что для предварительной подготовки этого хватит, он вытащил их, чуть всхлипывая. Открыв глаза и посмотрев на свой стоявший член, Снусмумрик вздохнул и решительно обхватил его лапой, несколько раз крепко проводя по нему, после чего сразу кончил, пачкая руку и стену. Смыв все следы, он мысленно смутился тому, насколько сильно его заводят мысли про возлюбленного, и вышел, заворачиваясь в полотенце. Замочив свои вещи, чтобы потом их постирать, и убрав флакон обратно в шкафчик, он внимательно посмотрел на своё красное лицо в зеркале, решив, что это можно списать на горячий душ, и, убедившись, что все внизу, мумрик поднялся наверх в комнату Муми-тролля. Порывшись у него в шкафу, он нашёл одну из своих забытых когда-то у него рубашек и, порадовавшись, что остался таким же худым, надел её. Ещё покопавшись в горе вещей, он также нашёл и пижамные штаны, которые давала ему Муми-мама каждый раз, когда он оставался на ночь без своих вещей. И, порадовавшись, что не забирал их, он оделся. Посмотрев на то, как нелепо это смотрится всё вместе, он фыркнул и, вытерев волосы, скрутил их в жгут, снова закалывая шпилькой, и, повесив полотенце сушиться, направился вниз. Когда Снусмумрик вернулся на кухню, он увидел, что все уже сели ужинать. Все взгляды обратились к нему, но никто не произнес ни слова. Его сестра виновато смотрела на него. Покачав головой, чтобы показать, что он больше не сердится, Снусмумрик занял место рядом со своим парнем и тоже приступил к еде. После ужина, пока все увлечённо обсуждали идеи Фредриксона и Снорка, он незаметно потянул своего возлюбленного за лапу и, ускользнув с ним в свой лагерь, затащив его в палатку. И упав на спальник, он с облегчением вздохнул. Муми-тролль рассмеялся, глядя на его весёлую мордочку. Снусмумрик, улыбаясь, потянул его за ногу и, опрокинув рядом с собой, улыбнулся еще шире, увидев его растерянность. Довольно мурлыча, он оседлал его бедра и, нежно придерживая лапами его мордочку, прикрыл глаза. Тролль поднял лапы, нежно поглаживая его бока, и спросил: «Что ты задумал?» Снусмумрик с игривой ухмылкой произнес: «Я же говорил тебе, что тоже хочу попробовать». Взяв лапу тролля в свою, он опустил её под резинку штанов, позволяя прикоснуться к своим обнажённым ягодицам. Тролль, осознав, что любимый провёл весь ужин без нижнего белья, простонал и, выдохнув, спросил: «Ты уверен? Ты же говорил, что это будет сложнее?» Мумрик уверенно кивнул и ответил: «Да, я уже немного подготовился, тебе осталось только получше растянуть меня». Тролль, смутившись и покраснев, как помидор, представил, как он это делает, и хрипло выдохнул. Снусмумрик, улыбаясь, достал аптечку из-под подушки, извлёк из неё смазку и передал её троллю. Затем он приподнялся, снял штаны и рубашку, оставшись совершенно голым на коленях своего возлюбленного. Тролль, с нежностью рассматривая его, провёл лапой по груди и, выдохнув, произнёс: «Ты такой красивый у меня, самое прекрасное существо на свете». Улыбнувшись, мумрик погладил его плечи, зарываясь в мех, и ответил: «Ты тоже прекрасен, сахарок, всегда и везде. У тебя такая красивая шёрстка, она блестит, как первый снег. А ещё ты такой мягкий, но при этом сильный, особенно твои руки. При одной мысли об этом у меня искры по телу бегут». Погладив его позвонки, чуть заходя на хвост, тролль потянул его на себя, целуя. Мумрик, поёрзав на нём, углубил поцелуй, толкаясь в его рот языком и обведя им небо и зубы несколько раз. Отстранившись, он вновь огладил плечи любимого. Посмотрев на него чуть затуманенными глазами. Тролль погладил его бедро и потянул ближе. Снусмумрик, привстав чуть выше, выдвинул одно колено вперёд, раздвинув ноги и, уперевшись лапами об грудь тролля, смотря ему в глаза, сказал: «Не бойся, начинай». Кивнув, Муми-тролль открыл флакон со смазкой и, наклонив, вылил себе на ладонь. Затем, посмотрев на своего любимого, он подвинул его ближе, почти усадив себе на грудь, и щедро смазал его ягодицы, опасаясь причинить боль. Отложив пузырёк в сторону, он скользкими лапами нежно огладил ягодицы и бедра своего партнера, одной лапой разведя их в стороны, а другой мягко прижался к его входу, массируя и чувствуя, что тот уже слегка приоткрыт. Мумрик хрипло выдохнул и произнес: «Не бойся, как я и говорил, я немного подготовился. Можешь сразу войти двумя пальцами». Покачав головой, тролль нежно ввел один палец внутрь, осторожно надавливая на стенки, и, убедившись, что он свободно движется, добавил второй, чуть растягивая и разводя их. Снусмумрик громко всхлипнул, крепче зарываясь в мех на груди своего партнера, и тихо произнес, чувствуя, что тролль обеспокоенно замер: «Не останавливайся, мне просто слишком приятно, ощущается не так, как когда я сам это делаю». Тролль кивнул и продолжил растягивать его. Через пару минут активных, но мягких движений он погладил его свободной лапой по бедру и осторожно ввел третий палец. Поморщившись, Мумрик всхлипнул и вцепился в мех, пытаясь снова расслабиться, чуть выталкивая его пальцы, сжимая мышцы, чтобы ускорить процесс. Посмотрев на его напряженное мокрое лицо, Муми-тролль поднял свою лапу выше, на его бедра, и нежно обхватил его член, слегка сжимая. Простонав, мумрик поерзал, чуть насаживаясь на его пальцы под другим углом, и, посмотрев на него, сказал: «Двигайся, я почти готов». Кивнув, тролль начал двигаться глубже, надавливая на стенки и пытаясь найти простату. Снусмумрик поерзал, меняя угол и задавая ему направления: «Вот тут, чуть выше». Кивнув, тролль последовал его указаниям и наконец нащупал комочек нервов, мягко надавливая на него. Громко, простонав, Мумрик подался назад на его пальцы, ещё раз попав по нужной точке, и, поерзав, обернулся через плечо, смотря на выглянувший из паховой складки член партнера, и сказал: «Надо добавить ещё один палец, иначе мне будет больно». Кивнув, тролль добавил смазки и начал аккуратно вводить четвёртый палец к трём имеющимся. Увидев, как Мумрик тяжело дышит, пытаясь принять их все, он подтянул его ближе и, посмотрев на его член, открыл рот, насаживаясь на него. Удивленно распахнув глаза, Снусмумрик громко всхлипнул и, по-настоящему расслабившись, сам насадился на его пальцы. Мягко посасывая и облизывая его член, тролль начал целенаправленно попадать по простате, с каждым разом всё сильнее растягивая его мышцы. Мумрик, всё больше всхлипывая, вцепился когтями в его плечи и сдавленно выдавил: «Я, я сейчас». Тролль лишь сильнее толкнулся и опустился ртом на его член, утыкаясь носом ему в пах. Снусмумрик сильно задрожал, всхлипывая и рыча, кончил ему в рот и опустился, опираясь об него. Тролль облизывал его до тех пор, пока мышцы Мумрика не перестали сжиматься на его пальцах, а после, выпустив его член, как можно осторожнее вытащил из него свои пальцы. Всё, ещё тяжело дыша, Снусмумрик посмотрел на его обеспокоенную мордочку и, улыбнувшись, сказал: «Не волнуйся, это было очень приятно, сахарок». Затем, взглянув на его напряжённый член, он произнёс: «Знаешь, так я не смогу его принять». Он скатился с него, лёг рядом на бок и потянул его к себе, говоря: «Иди сюда, мне кажется, так будет легче». Кивнув, тролль, глядя на его мягкий, расслабленный член, повернулся и, прижавшись к нему, нежно поцеловал его, осторожно выкручивая один из его сосков. Снусмумрик, довольно простонав, подняв одну ногу, закинул её за спину тролля и обнял его за шею. Разорвав поцелуй, тролль посмотрел на него и, опустившись мордочкой ниже, стал потирать и целовать его шею, постепенно спускаясь к ключицам. Лизнув их, он подул на след и снова вернулся к шее, слегка всасывая кожу. Снусмумрик, издав тихий рык, прижался к нему сильнее, и тролль, почувствовав его возбуждение, отстранился и с улыбкой заглянул ему в глаза. Снусмумрик, улыбнувшись в ответ, тихо произнёс: «Я думаю, можно попробовать». Он поднял свою ногу выше, согнув её в колене, и попросил: «Подержи её вот так». Дождавшись, когда его партнёр выполнит просьбу, он потянул его колено на себя, укладывая его ногу между своими. Взяв его член и смазав его смазкой, он направил его в себя, прижимая головку ко входу. Почувствовав, как она легко проникает внутрь, он положил лапы ему на грудь и сказал: «Давай, двигайся». Муми-тролль послушно, медленно толкнулся внутрь, легко скользя почти полностью. Снусмумрик, всхлипнув, вцепился в него и простонал: «О духи, ты такой горячий, и тебя так много». Тролль погладил его по колену, ожидая, пока он привыкнет. Немного полежав, Снусмумрик сам начал двигаться вниз, насаживаясь на его член до конца с громким шлепком. Ещё раз простонав, он поёрзал, меняя угол и поднимая ногу ещё выше, всхлипнул, почувствовав, как член партнера попал прямо по комочку нервов. Чуть подождав, он, дрожа, выдохнул и сказал: «Двигайся, только медленно». Кивнув, тролль двинулся назад, медленно выходя наполовину, а затем так же медленно входя обратно под тем же углом, попадая по его простате. Снусмумрик, всхлипывая, притянул его для поцелуя и, поощряя двигаться дальше, стал медленно толкаться в ответ, с каждым толчком чувствуя нарастающее удовольствие. Тролль, так же чувствуя жар в паху, хрипло стонал ему в губы, крепко держа его под коленом и всё увереннее толкаясь внутрь. Снусмумрик всё громче всхлипывал, стонал и рычал от переизбытка приятных ощущений. Царапая партнёра по плечам, он задрожал, кончая. Тролль громко простонал в ответ, чувствуя, как сильно он сжимается на нём, и еле успел выйти, кончая следом за ним, пачкая его ягодицы и бёдра. Тяжело дыша, он посмотрел на то, как Снусмумрик, дрожа, плачет, и спросил: «Милый, всё хорошо?» Мумрик кивнул и ответил: «Да-да, всё хорошо, просто это было слишком хорошо, слишком сильные ощущения, мне нужна минутка, чтобы прийти в себя». Тролль кивнул и посмотрел вниз на ягодицы любимого, покрытые белыми разводами. Слегка смутившись, он опустил его ногу и, перевернув на спину, навис сверху, неуверенно спрашивая: «Можно я сделаю кое-что странное?» Снусмумрик, удивленно взглянув на него, ответил с нежностью: «Помни, ты можешь попробовать всё, что захочешь, и я скажу тебе, если мне это не понравится». Тролль, кивнув, прижался на мгновение мордочкой к животу любимого, оставляя поцелуй. Мумрик расслабился, позволяя ему действовать по своему усмотрению. Тролль, раздвинув его ноги, начал с нежного облизывания живота и члена, вызывая у партнёра лёгкую дрожь. Снусмумрик, хрипло дыша, погладил его по голове, побуждая продолжать. Тролль, аккуратно закинув одну его ногу себе на плечо, уткнулся носом в пах, неуверенно касаясь языком его ануса и ягодиц, слизывая своё семя и смазку. Мумрик, всхлипнув от ощущения горячего шершавого языка на нежной коже, зарылся лапами в шерсть между его ушами, перебирая завитки. Тролль, блаженно щурясь, посмотрел на него снизу и снова опустился, на этот раз нажимая на вход и плавно толкаясь внутрь языком. Снусмумрик, широко открыв глаз, выгнулся всем телом, громко всхлипывая. Увидев, как его член дрожит, медленно твердея, Муми-тролль ещё глубже толкнулся языком в его нутро, вызывая новый всхлип. Держа его за ягодицы двумя лапами, он принялся плавно двигать языком вперёд-назад, вызывая у возлюбленного всё новые и новые стоны. Наконец, выгнувшись ещё раз всем телом, дрожа, Мумрик, закатив глаз, рыча и крикнув во весь голос, кончил, пачкая семенем свой живот и мордочку тролля. Тяжело дыша, он посмотрел на тролля, всего перемазанного семенем, слюной и смазкой, и похлопал по своей груди. Тролль, не отрывая взгляда, в последний раз облизал его живот и член, очищая, и лёг головой на его грудь, сплетая их хвосты. Посмотрев на него, он спросил: «Это было слишком странно, да?» Снусмумрик покачал головой и хрипло ответил: «Нет, ты определённо удивил меня, но мне понравилось, это было действительно приятно, а тебе?» Тролль, смутившись, ответил: «Я ещё с прошлого раза думал об этом, и мне понравилось настолько, что я, ну, ты понимаешь». Посмотрев на его красные прижатые к голове уши, Мумрик, улыбнувшись, хрипло и игриво поддразнил его: «О-о-о, ты кончил, ты кончил, пока вылизывал меня, это мило, теперь ты понимаешь, что я имела в виду в прошлый раз». Кивнув, тролль спрятал мордочку у него на груди. Погладив его по голове, Снусмумрик, поморщившись, вытащил шпильку из волос, распуская их и снова гладя возлюбленного по голове. Потом, выдохнув, сипло сказал: «Что же, похоже, я сорвал голос, сахарок». Муми-тролль, смутившись, ответил: «Это было очень громко, нас, наверное, услышали». Мумрик, прищурившись, ухмыльнулся и сказал: «Ну, это не наши проблемы, милый, это было действительно очень хорошо, но теперь, я думаю, нам надо привести себя в порядок и прибраться, но я очень сильно устал». Тролль, улыбнувшись, встал и, достав полотенце, намочил его, нежно обтирая сначала любимого, потом себя. Подняв его, держа на лапах, он убрал одно из одеял, которое насквозь промокло под ними, и, расстелив спальник, бережно положил партнёра на него. Прижавшись, обнимая, он накрыл их более лёгким одеялом. Счастливо улыбнувшись ему, Снусмумрик сказал: «Спасибо, я люблю тебя, Муми-тролль». Улыбнувшись в ответ, тролль, прижимаясь к нему, наслаждаясь ощущением голой кожи любимого, касающейся его меха, поцеловал его в нос и ответил: «Я тоже тебя люблю, Снусмумрик». Улыбаясь, Мумрик прижался к нему в ответ и, закрывая глаза, заснул. Поняв это, тролль укрыл их получше и тоже уснул. Юксаре, наслаждаясь трубкой, сидел в кресле на веранде рядом с Муми-папой. Внезапно он насторожился, дёрнув ушами, и произнёс: «Пожалуй, нам стоит уйти в дом». Муми-папа с удивлением посмотрел на него, собираясь спросить, почему он так решил, но тут же замер, услышав громкий рычащий стон, переходящий в крик. Тролль, покраснев, покосился на палатку вдалеке и, спрятав мордочку в лапы, сказал: «О нет, я не хотел этого знать». Юксаре, рассмеявшись, выпустил кольца дыма и спокойно ответил: «Молодость и страсть, дорогой, ничего удивительного, я тебя предупредил». Муми-папа выдохнул и посмотрел на него. Мумрик, улыбнувшись, взглянул на его всё ещё горящие уши и нос, встал, потягиваясь, и предложил: «Пошли спать, тучка моя, уже поздно, Муми, наверное, заждалась». Кивнув, тролль в последний раз смущенно взглянул на палатку вдалеке, кивнул любимому и последовал за ними в дом. А на небе луна мягким светом освещала долину, охраняя сны её обитателей.