Хвосты, лапы и разговоры по душам

Муми-папа, проснувшись, посмотрел на Юксаре, что прижимался к нему спиной и сладко спал на груди Муми-мамы. Подняв взгляд на жену, тролль улыбнулся тому, как мирно она спит, уткнувшись в макушку мумрика. Посмотрев за окно, он увидел, что солнце уже давно встало. Прислушавшись к звукам в доме, он услышал еле слышный приглушенный шум снизу, говорящий о том, что кто-то из других обитателей или гостей дома уже встал. Вновь посмотрев на мумрика, он легонько погладил его по плечу и стал аккуратно вставать, выбираясь из-под одеяла. Но как только он опустил ноги на пол, Юксаре за его спиной зашевелился и, повернувшись, сонно моргнул и с явной неохотой спросил: «Сколько времени?» Улыбнувшись его помятому виду, тролль посмотрел на часы на тумбочке и ответил: «9 часов, дорогой». Хмыкнув, мумрик лениво потянулся, зевая, и, перекатившись ближе к троллю, обнял его за пояс. Потираясь головой о его бок, Муми-папа, улыбнувшись, погладил его по голове и, перебирая его кудри, спросил: «Ты тоже встаёшь или ещё поспишь?» Довольно урча, Юксаре, уткнувшись носом в его бок, приглушённо ответил: «Как бы мне ни хотелось ещё поваляться, я встану, потому что на сегодня у меня есть один план». Хмыкнув, тролль, переставая гладить его по голове, опустил лапу и потянул его мордочку вверх. Мумрик спокойно позволил ему это и, прислонившись к его лапе щекой, улыбнулся. Муми-папа, наклонившись и потираясь своим носом об его, с интересом спросил: «И что же у тебя за план?» Прикрыв глаза, явно наслаждаясь лаской, Юксаре с лёгким смешком ответил: «О, я всего лишь хочу немного подразнить наших детей, знаешь, просто хочу провести время с Снусмумриком, но он вряд ли будет в одиночестве сегодня, учитывая вчерашнее». Хмыкнув, тролль ответил: «О, он определённо вчера напился, он даже обнял Муми». Усмехнувшись на это, Юксаре ответил: «Пожалуй, так и есть, но знаешь, он точно знает свою меру, поэтому я уверен, что всё будет в порядке». Кивнув, тролль поцеловал его в нос и, отпустив его, встал. Потянувшись, Муми-папа махнул хвостом и, взяв свою шляпу с тумбочки, тихо спросил: «Как думаешь, все уже встали?» Юксаре схватил его хвост и, мягко поглаживая мех кисточки, довольно щурясь, ответил: «О, не думаю, вряд ли они разошлись после нашего ухода, наверняка пили почти до утра». Фыркнув, тролль кивнул и выдернул свой хвост из лап мумрика, после чего, улыбнувшись тому, как мужчина лениво потягивается, как большой кот, вышел из комнаты. Ненадолго заглянув в ванную, чтобы привести себя в порядок, папа спустился вниз и в гостиной наткнулся на спящего на диване Шусселя. Тот вжался в спинку дивана, его кастрюля лежала на полу, а сам он был накрыт пледом, что обычно лежал на кресле у камина. Хмыкнув этой картине, Муми-папа покачал головой и направился на кухню. Там его сын сидел за столом и, положив голову на лапки, с нежностью наблюдал, как Снусмумрик жарит вафли. Тот махал хвостом и напевал мелодию. Перевернув очередную вафлю, он, слегка пошевелив ушами, сказал: «Доброе утро, Муми-папа». Муми-тролль, услышав это, повернулся и, улыбнувшись, так же сказал: «Доброе утро, пап». Улыбнувшись им, папа ответил: «Утро, мои дорогие, вы удивительно бодрые». Хмыкнув на это замечание, мумрик спокойно пояснил: «Мы не так уж много выпили вчера, к тому же мы выспались, а вот остальным могу лишь посочувствовать». Муми-папа, усмехнувшись, сел на привычное место и, посмотрев за окно, спросил: «Все остальные спят?» Муми-тролль, посмотрев на отца, покачал головой и ответил: «Не совсем, Муссель была тут, когда мы пришли, попросила не будить Шусселя с Фредриксонам и ушла на корабль, а остальные и правда спят: Снорочка и Мю в комнате Снорочки, Фредриксон в гостевой, Снифф в другой вместе со Снорком, уж не знаю почему». Хмыкнув, Муми-папа кивнул и сначала вздрогнул, но потом сразу расслабился, когда на его плечи легли две тёмные лапки. Юксаре мурлыкнув, поздоровался с сыном и его возлюбленным, после чего, ещё раз погладив тролля по плечам, сел рядом с ним и, привычно закинув ноги ему на колени, махая хвостом, достав трубку и набивая её табаком, спросил: «Снусмумрик, вы с Муми-троллям сегодня заняты?» Удивлённо взглянув на него через плечо, Снусмумрик сняв последнею вафлю на тарелку, поставил чайник на место сковородки и, повернувшись, ответил: «У нас нет планов как таковых, если ты об этом, ты что-то хотел?» Он, сложив лапы на груди, посмотрел на отца, ожидая ответа. Тот, прикуривая трубку, задумчиво посмотрел в окно, после чего, выдохнув кольцо дыма, хитро прищурившись, довольно изрёк: «О, ничего, просто тогда сегодня я побуду возле вас». Фыркнув Снусмумрик, улыбнувшись, покачал головой и, потерев переносицу, отвернулся, чтобы засыпать кофе в кофейник. Сделав это, он все же ответил: «Как хочешь, только не жалуйся, что тебе скучно». Рассмеявшись на это, Юксаре подмигнул Муми-троллю, что смотрел на него. Тот, смутившись, что его поймали за этим, отвернулся и вернул свой взгляд на возлюбленного, что легонько размахивал хвостом, заваривая кофе. Закончив, Снусмумрик поставил кофейник и чашки на стол, а также блюдо с горкой готовых вафель. Передав всем приборы и пиалу с мёдом, он сел рядом с Муми-троллем и налил кофе сначала ему, а потом себе, после чего, прислонившись к его плечу, отпил из чашки. Юксаре не переставая довольно щурится, курил свою трубку. Муми-папа, налив кофе ему и себе, отпив его и гладя хвост мумрика, что также лежал на его коленях, поинтересовался: «Вы не знаете, во сколько остальные ушли спать?» Снусмумрик, фыркнув, посмотрел на Муми-тролля. Тот, посмотрев на него в ответ, немного подумав, ответил: «Не уверен, но точно намного позже, чем мы ушли. Точно не через час или два, потому что, когда мы легли спать, ещё было шумно». Снусмумрик согласно кивнул, папа кивнул им в ответ и тут же повернулся на звук шагов. В кухню зашёл Снорк. Он выглядел уставшим, а его чёлка была непривычно взъерошена. Поздоровавшись со всеми, он сел и налил себе кофе. Посмотрев на него, Муми-папа, усмехнувшись, сказал: «Парень, ты выглядишь не лучше, чем Шуссель, но я уверен, что ты не пил вчера». Вздохнув, Снорк поправил очки и ответил: «Я не пил, просто все шумели, и я ушёл в комнату только когда убедился, что Снорочка ушла спать, но за мной увязался Снифф. Он перепил и сказал, что боится спать один, но в итоге он почти до утра задавал мне вопросы, пока не уснул». Сочувственно похлопав его по плечу, Муми-папа, усмехнувшись, сказал: «Ох, он бывает таким любопытным, не так ли?» Снорк лишь кивнул и устало облокотился на локти. Снусмумрик, хмыкнув, подвинул к нему тарелку и тихо сказал: «Я думаю, тебе стоит поесть раньше, чем Снифф проснётся, иначе ты рискуешь остаться без завтрака». Вздохнув, Снорк кивнул и, протерев свои очки, приступил к еде. Вскоре в кухню зашёл Фредриксон. Он выглядел до удивления бодрым. Осмотрев их всех и поздоровавшись, он похлопал Муми-папу по плечу и сказал: «Шуссель, как всегда, перепил. Столько лет уже прошло, а он все никак не научится пить». Фыркнув, Муми-папа, смеясь, ответил: «Да уж, я говорил ему вчера, что ему снова будет плохо, но он каждый раз отвечает одно и то же». Юксаре, усмехнувшись, согласно кивнул и одновременно с папой процитировал: «Это будет завтра, друг мой, а сегодня я хочу напиться». Фред, рассмеявшись, похлопал обоих мужчин по спине и сел за стол. Налив себе кофе, он, довольно вздохнув, поглаживая свою бородку, спросил: «А где твоя чудесная жена, Муми-тролль?» Муми-папа, посмотрев на ноги мумрика на своих коленях, ответил: «Она спит, мы думаем, ей стоит больше отдыхать, не так ли, дорогой?» Юксаре сначала недолго удивленно посмотрел на него, но после, хмыкнув, довольно кивнул и добавил: «Я думаю, в последнее время в доме было слишком шумно, и ей надо немного покоя». Фредриксон с пониманием сказал: «Да, действительно, от нас всех никакого толку, когда мы в одном месте». Муми-папа, смеясь, откинулся на спинку своего стула и, смотря в окно, задумчиво сказал: «Действительно, но знаешь, навевает воспоминания». Юксаре посмотрел на него с нежностью и, наклонившись к нему ближе, погладил его по щеке. Тролль, посмотрев на него, улыбнулся и, взяв его лапку в свою, поцеловал его в розовую подушечку на ней. Мумрик довольно замурчал, чуть размахивая хвостом на его коленях, после чего наклонился, явно собираясь что-то сделать, но тут в кухню зашёл Шуссель громко зевая, он выдавил из себя дрожащее: «Утро всем». Вздохнув, Юксаре отстранился и посмотрел на смущённого Муми-тролля, что старательно смотрел в свою чашку, пока Снусмумрик, пряча улыбку в своей, незаметно для других прочёсывал шерсть на его пояснице когтями. Почувствовав его взгляд, Снусмумрик посмотрел в ответ. Улыбнувшись этому, Юксаре подмигнул ему и довольно сделал глоток из своей чашки, когда тот улыбнулся чуть шире и посмотрел на Муми-тролля. Весь этот небольшой невербальный диалог прошёл под фоновое нытьё Шусселя, что снова лёг головой на стол и говорил, что он больше никогда не будет пить. Вернув своё внимание к остальным, Юксаре увидел, как Фредриксон стоически игнорирует привычные жалобы племянника, пока Муми-папа, закатив глаза, устало смотрел в потолок, будто прося невидимые силы избавить его от надоедливого нытья друга. Усмехнувшись этому, мумрик допил кофе и с интересом посмотрел на гущу. Тихо хмыкнув форме пятна, он вернул взгляд на тролля и, улыбнувшись своей мысли, поставив чашку на стол, очень тихо и быстро переместился, седлая бедра Муми-папы. Тот, вздрогнув от неожиданности, рефлекторно схватил его под поясницу и, нахмурившись, спросил: «Что ты делаешь?» Хитро улыбнувшись, Юксаре, обняв его за шею, шёпотом сказал: «Всего лишь хочу, чтобы ты отнёс меня обратно в кровать». Тролль посмотрел на остальных. Шуссель, перестав ныть, улыбнулся ему. Фредриксон же тихо беседовал со всё таким же взъерошенным Снорком. Муми-тролль смущённо отвернулся, смотря в окно, пока Снусмумрик, прижавшись к нему, улыбался. Вздохнув, папа кивнул и встал, поднимая мумрика. Он попрощался со всеми и, уже поднимаясь по лестнице, тихо спросил: «Ты же собирался провести время с детьми?» Вздохнув, Юксаре, что уткнулся щекой ему в плечо, глухо сказал: «Да, я найду их позже. Я просто хотел сказать вам с Муми кое-что». Замерев на последней ступеньке, тролль тихо выдохнул: «Вот как...» И, кивнув, поднялся и зашёл в спальню. Там Муми-мама, уже проснувшись, сидела за туалетным столиком и расчесывала свою шёрстку. Улыбнувшись, она поприветствовала их: «Доброе утро». И, собираясь что-то сказать, вдохнула, но, подняв взгляд и увидев серьёзную мордочку мужа, замерла и, выдохнув, повернулась. Папа, горько усмехнувшись, опустил мумрика на кровать. Тот с неохотой отпустил его плечо и, откинувшись на спину, смотря в потолок, вздрогнул, когда кровать скрипнула и прогнулась под весом тролля, и, чувствуя на себе два обеспокоенных взгляда, вздохнув, тихо сказал: «Я, скорее всего, уйду после праздника середины лета». Вздрогнув, Муми-мама, грустно улыбнувшись, посмотрела на помрачневшего мужа и тихо сказала: «На самом деле, мы ожидали, что ты скажешь это». Удивлённо посмотрев на них, Юксаре, смяв покрывало под собой, тихо выдохнул: «Вот как?» Муми-папа, горько усмехнувшись, кивнул и пояснил: «Да, ты в последнее время часто смотрел в даль и выглядел уставшим и скучающим. Когда ты сказал сегодня, что хочешь провести время со Снусмумриком, я убедился в этом». Сев, мужчина неуверенно потянулся к троллю и, прильнув к нему, тихо сказал: «Простите, я знаю, что это больно, но абсолютно всё говорит мне, что мне пора в путь, от звуков ветра до карт. Я откладывал эту мысль как можно дольше, но сегодня мне приснилось одно место на востоке, а потом гуща в чашке показала мне путь. Я не могу больше противиться этому, но я обещаю, что останусь на праздник, но после мне придётся уйти». Муми-мама встала, а потом села на кровать с другой стороны от мумрика и, обняв его, смотря на грустного мужа, с нежностью сказала: «Мы знаем, милый, это твоя природа. Путь необходим тебе как воздух, и ты же знаешь, мы будем тебя ждать. Но нам действительно грустно расставаться с тобой, тем более когда мы только вновь встретились спустя столько лет». Кивнув, Юксаре посмотрел на Муми-папу и, положив лапки ему на мордочку, потянул вниз, заставив посмотреть себе в глаза, и, увидев в таких любимых темно-карих глазах непролитые слезы, он печально и шемяше нежно тихо сказал: «О тучка моя, Il mio amore, la mia luce, я люблю тебя. Я клянусь, что я вернусь к вам, потому что я люблю вас двоих так сильно, что одна мысль о том, чтобы снова потерять вас, заставляет меня задыхаться. Я не знаю, когда я вернусь и как долго будет длится мой путь, но я клянусь своей флейтой, шляпой и жизнью, что я вернусь к вам». Усмехнувшись на это, тролль, качая головой, сжав его лапки на своей мордочке, взглянул на жену, что с беспокойством смотрела на него, прижимаясь к спине мумрика, и тихо ответил: «Я верю тебе, Юкс, и мы будем ждать тебя, сколько бы времени не заняло твоё путешествие, но это не меняет того, что мне больно отпускать тебя, особенно, как и сказала Муми, когда мы только вновь обрели тебя». Кивнув на это, Юксаре всё с такой же нежностью сказал: «Я понимаю, любовь моя, поэтому я ещё подарю вам двоим не один танец перед уходом». Усмехнувшись этому, тролль, прислонившись своим лбом к его, тихо сказал: «Интересный выбор». Прикрыв глаза и тихо замурчав, мумрик уверенно подтвердил: «Да, но то, какими будут эти танцы, выбирать лишь вам, милые мои». Хмыкнув, Муми-папа потянул его мордочку вверх и, недолго посмотрев в его прикрытые голубые глаза, наклонился, немного зло целуя его. Вздрогнув, Юксаре принял это и расслабился, дав ему терзать свой рот. Муми-мама, обнимая его за плечи, тихо наблюдала за этим. Наконец оторвавшись от мумрика, тролль посмотрел на его опухшие губы и, с непонятной эмоцией погладив его по щеке, сказал: «Я думаю, они уже закончили завтрак. Тебе стоит пойти к ним, если ты хочешь провести день с Снусмумриком». Недолго посмотрев на него с недоумением, Юксаре, вздохнув, встал. Ещё раз посмотрев на уже отвернувшегосясяга тролля, он легонько нежно поцеловал Муми-маму на прощание и, поправив брюки, молча вышел из комнаты. Недолго посмотрев на закрытую дверь, Муми-мама спросила: «И зачем? Я понимаю, что ты расстроен, но мы знали, что это скоро случится, и это не его вина. Зачем ты срываешься на него?» Вздохнув, папа снял цилиндр и, положив его рядом, ероша шерсть на голове, спокойно сказал: «Я не срываюсь, я отправил его к ним, пока не стало поздно». Мама, посмотрев на смущенного мужа, улыбнувшись, сказала: «Ох, я забываю, как легко вы оба распаляетесь, но знаешь, иногда ты такой агрессивный с ним». Кашлянув и посмотрев в такие любимые, понимающие лазурные глаза супруги, тролль пробурчал: «Просто иногда он доводит меня до такого, что я не могу держать себя в лапах». Покачав головой на это, Муми-мама, погладив его по плечу, улыбнувшись, сказала: «Вы, мужчины, иногда слишком горячие и поспешные во всем». Хмыкнув на это, тролль неуверенно сказал: «Наверное, так и есть». И, наконец посмотрев на жену прямо, сказал, меняя тему: «Снусмумрик приготовил вафли, я думаю, тебе стоит пойти и позавтракать, он старался». Вздохнув на этот явный побег от разговора, мама, ненадолго сжав его лапу в своей, поцеловала его в нос и встала, уже завязывая фартук. Смотря на явно погруженного в свои мысли мужа через зеркало, она тихо сказала: «Отдохни сегодня, дорогой, ты слишком много работаешь в последнее время, тебе стоит сделать перерыв». Посмотрев на неё, тролль сначала собирался возразить, но, увидев твердый взгляд любимой в зеркале, лишь кивнул, соглашаясь. Довольная этим Муми-мама вышла. Устало взглянув на небо за окном, Муми-папа вздохнул, явно не зная, чем заняться. Юксаре, спустившись вниз, обнаружил лишь Снусмумрика, который мыл посуду, куря трубку. Удивлённый этим мужчина спросил: «А где все?» Младший мумрик, закрыв кран и убрав последнюю тарелку, вытер лапы и, повернувшись, облокотившись об столешницу, выдохнув кольца лилового дыма, расслабленно ответил: «Фрёнкин Снорк и Мю забрали Муми-тролля и Сниффа, чтобы они помогли им с чем-то, а Фредриксон забрал Шусселя и Снорка и ушёл на корабль». Кивнув, Юксаре, усмехнувшись, сказал: «Что же, видимо, сегодня мы лишь вдвоём, котёнок». Кивнув отцу, Снусмумрик посмотрел в окно и, выдыхая ещё больше колец дыма, мягко сказал: «Пожалуй, так и есть, я собираюсь закончить некоторые из дел сегодня, надеюсь, что ты не помешаешь мне с этим». Хмыкнув, мужчина покачал головой: «Конечно нет, я просто побуду рядом, вот и всё». Кивнув отцу, Снусмумрик последний раз выдохнув дым, выбил пепел в пепельницу и, убрав трубку в карман, снял с себя фартук. Задумчиво проведя по узору в виде белого горошка на нем, он улыбнулся и повесил его на крючок на стене, после чего надел свою шляпу и сказал: «Что же, тогда пошли, я хотел сходить обменять кое-что у мистера Хемуля». С интересом хмыкнув, Юксаре встал и последовал за сыном. Муми-мама, спустившись и направившись на кухню, увидела уходивших Юксаре и Снусмумрика. Мужчина, надевая свои сапоги, хитро и клыкасто улыбнулся ей из-под полей своей красной шляпы, подмигнул и, разогнувшись, махнув пушистым хвостом, сказал: «Я ушёл, облачко моё, не давай нашей тучке гневаться». Снусмумрик за его плечом фыркнул. Муми-мама, улыбнувшись, кивнула и сказала: «Я надеюсь, что вы вернётесь к ужину, я хотела сделать пудинг». Мурлыкнув, Юксаре довольно ответил: «Конечно, amore mio». Послав воздушный поцелуй, он вышел из дома вслед за Снусмумриком, что-то тихо говорившему ему. Недолго посмотрев на закрытую дверь, мама, покачав головой, подумала о том, что этот мумрик никогда не изменится. Сколько лет прошло, а он всё такой же обольстительный и хитрый. Думая об этом, она прошла в кухню. Посмотрев на стол, она улыбнулась: на нём стояла накрытая тарелка вафель и ещё дымящийся кофейник. Подойдя, она увидела записку, которая гласила: «Это для тебя, Муми-мама, Снусмумрик». Взяв записку в руки, она, недолго думая, открыла свою сумку и достала записную книжку. Пролистав её, она вложила записку к другим таким же коротким, но трогательным посланиям, которые она получала от Снусмумрика. Тот всегда писал кратко и по делу, но в каждой такой записке выражалась его забота, поэтому мама хранила их всех в самом надёжном месте — в своей записной книжке. В неё она записывала всё важное для неё: от новых кулинарных рецептов до важных дат. Там же лежала кружевная закладка, что вручную сплела ей её первая любовь. Пролистнув на страницу с важными датами и погладив тонкое ажурное, чуть пожелтевшее кружево, Муми-мама, нежно улыбнувшись теплому воспоминанию о прекрасной девушке, что кропотливо создала его, закрыла книжку и, убрав её обратно в сумку, погруженная в свои мысли, приступила к завтраку. Муми-тролль устало привалился к стене, тяжело дыша. Такой же уставший Снифф, привалившись рядом, отдал ему кружку с лимонадом, отпивая из другой такой же нежно-розового цвета. Кивнув ему, тролль с жадностью отпил из неё лимонад и посмотрел вперёд. Там Фрёнкин Снорк тихо переругивалась с Крошкой Мю насчёт расположения шкафа. Муми-тролль поморщился. С тех пор как они пришли в дом снорков, они со Сниффом уже больше часа двигали мебель под указания девушек. Он, конечно, был сильным троллем, и подвинуть обычную мебель для него не составляло проблему, но бесконечно кружить с одним предметом по комнате было очень утомительно. Сделав последний глоток и посмотрев на голубой цветочек на дне кружки, тролль ещё раз тяжело вздохнул, подумав о том, что теперь он увидит возлюбленного только на ужине, и то если Снусмумрик не решит уйти куда-нибудь. Тяжёлые мысли прервало лёгкое покашливание. Вздрогнув, Муми-тролль поднял голову. Снорочка и Мю перестали спорить и выжидающе смотрели на него. Смутившись, тролль спросил: «Да? Простите, я задумался». Покачав головой, снорка, вздохнув, сказала: «Мы решили, что оставим всё так, так что вы нам больше не нужны, но я бы хотела, чтобы вы остались, чтобы обсудить с вами ассортимент для продажи, а после мы могли пообедать, если вы не против». Мю, что стояла, прислонившись к лапе Снорочки, насмешливо фыркнула и сказала: «Но если вы не хотите, нам же будет лучше без вас, болваны». Фрёнкин Снорк хмуро посмотрела на Крошку, но, не став снова спорить с ней, вновь посмотрела на друзей. Снифф лишь кивнул и тихо сказал: «Я в любом случае хотел поговорить о продажах». Муми-тролль же, вздохнув от взглядов друзей, что теперь выжидающе смотрели на него, посмотрев в окно, сказал: «Я останусь всё равно, я не знаю, где сейчас Снусмумрик, он говорил, что у него есть дела». Закатив глаза, Мю проворчала: «Да какие дела могут быть у моего брата, небось опять прячется в лесу». Снорочка, нахмурившись, воскликнула: «Мю, перестань, ты сама знаешь, что это не так». Махнув хвостом, маленькая мюмла фыркнула и, отстранившись, посмотрев в серьёзные карие глаза снорки, выдохнув, кивнула и вышла из комнаты. Посмотрев ей вслед, Фрёнкин Снорк покачала головой и сказала: «Я уверена, что он будет в Муми-доме на ужине, а пока идём вниз, я сделала пробный каталог для магазина, и мне надо, чтобы вы посмотрели и сказали мне свое мнение». И она так же вышла из комнаты. Снифф сразу последовал за ней. Муми-тролль, вздохнув, в последний раз взглянул в чашку и направился к друзьям, думая о том, чем занят его возлюбленный. Снусмумрик, обменяв очередные семена на цветы у мистера Хемуля, вышел и направился в лес, собираясь отыскать определённую поляну. Его отец, что всё это время молчал, идя рядом с ним, посмотрев на цветы, завёрнутые в платок, что младший мумрик нёс в руках, тихо с непонятным выражением на мордочке спросил: «Что это?» Выплыв из своих мыслей, Снусмумрик, посмотрев на золотисто-жёлтые цветы, мягко улыбнувшись, ответил: «Это каллы». Хмыкнув, Юксаре сказал: «О, я никогда раньше не видел их, но, насколько я помню, жёлтые — это сдержанность и преданность, да?» Смутившись, Снусмумрик кивнул отцу и вернув взгляд на дорогу, тихо ответил: «Так и есть, не думал, что ты знаешь об этом». Усмехнувшись, мужчина спокойно сказал: «О, я много чего знаю, котёнок, хотя мне действительно давно интересно, откуда же ты знаешь язык цветов». Покачав головой, Снусмумрик с иронией сказал: «О, ну знаешь, я тоже много чего знаю». Рассмеявшись на то, что он вернулся ему его же слова, Юксаре, не переставая смеяться, ответил: «Что же, туше, малыш», и стянул с него шляпу. Младший мумрик, усмехнувшись на привычное дурачество отца, посмотрев на то, как он вертит его шляпу в лапах, всё же ответил: «Это было давно, одна старая Хемуль подарила мне справочник после того, как я помог ей починить радио». Улыбнувшись воспоминаниям, он взглянул на отца. Тот кивнул и, перевернув шляпу, заглядывая на её подклад, замер, рассматривая вышивку на нём. Проведя по ней подушечками пальцев, он тихо сказал: «Я не знал, что ты умеешь вышивать». Снусмумрик, выдохнув, посмотрел на серьёзную мордочку отца и ответил: «Меня научила Мюмю, ты же знаешь, каждая мюмла должна уметь это, даже если является таковой лишь частично». Отведя взгляд на макушки сосен, он добавил: «Я, конечно, мог отказаться, но мне нравится всё это, знаешь, делать что-то вручную и быть причастным к традициям». Юксаре кивнул и, возвращая ему шляпу, сказал: «Я не думал, что ты знаешь, как пишется твоё имя на мумринском». Фыркнув, Снусмумрик, надев шляпу снова, идя вперёд, с явной усмешкой ответил: «О, ты и не представляешь, сколько слов я знаю в действительности, может, я и плохо говорю на мумринском, но это не значит, что я его не понимаю». Хмыкнув, отец спросил: «Quindi capisci tutto quello che dis-je?» Усмехнувшись, метис невозмутимо ответил: «Не всё, но большую часть». Улыбнувшись, мужчина, почему-то очень довольный этим ответом, сказал: «Что же, я рад узнать об этом. Знаешь, Муми-папа, несмотря на то, сколько лет мы жили вместе, смог запомнить лишь несколько фраз». Усмехнувшись этому, Снусмумрик, наконец выйдя на нужную поляну, остановившись, ответил: «Я думаю, это наследственное, Муми-троллю тоже тяжело запоминать перевод». Встав рядом с ним, отец, осматривая поляну, сказал: «Наверное, ты прав, хотя у Муми-мамы никогда не было с этим проблем, так что, видимо, в этом он всё же пошёл в отца». Покачав головой, Снусмумрик с нежностью сказал: «Да, но знаешь, меня это не беспокоит, он идеален такой, какой есть». Юксаре, широко улыбнувшись, похлопал его по плечу и довольно сказал: «О, я и так знаю, что ты по уши влюблён в него, котёнок». Наклонив головой, пряча лицо под тенью шляпы, Снусмумрик смущённо ответил: «Что же, это правда, я люблю его даже больше, чем музыку и путешествия, и если бы он попросил, я бы остался с ним на зиму». Удивлённый таким откровенным ответам своего ребёнка, Юксаре нежно обнял его одной лапой, прислонившись к его боку своим, и мягко, тепло сказал: «Это чудесно, я счастлив знать, что ты влюблён, но ещё больше я счастлив видеть, что это взаимно, Муми-тролль никогда не станет держать тебя рядом силой, потому что действительно любит тебя, понимает и доверяет, и я хочу, чтобы ты помнил об этом, ведь не всем даётся такой подарок судьбы». Кивнув, Снусмумрик отстранился и, пройдя в центр поляны, опустился на колени и, аккуратно отложив цветы в сторону, достав из сумки ножик и бутылку с водой, стал задумчиво рассматривать ближайшие цветы. Юксаре, вздохнув, сев рядом с ним, достав трубку и забив её табачной смесью, закурил. Спустя какое-то время мужчина, смотря, как младший мумрик раскладывает срезанные цветы в каком-то определённом порядке на влажном платке, спросил: «Ты хочешь позвать его на свидание?» Пошевелив ушами, но не отвлекаясь от своего дела, Снусмумрик ответил: «Ммм, можно сказать и так, хотя это скорее обычный вечер, хочу посмотреть вместе с ним на звёзды, сегодня должно быть видно созвездие Дракона, хотя зимой его, конечно, было видно намного лучше». Согласно кивнув, отец, посмотрев на плывущие в небе облака, тихо сказал: «Да, летом здесь плохо видно звёзды, хотя медведицу всё равно видно несмотря ни на что». Хмыкнув, Снусмумрик, закончив собирать букет, аккуратно завернул его в платок и сказал: «Мы можем возвращаться, но сначала я бы хотел навестить лесных ребят, в этом году я ещё их не проверял, если хочешь, можешь идти домой без меня». Покачав головой, отец сказал: «Нет, я пойду с тобой, мне давно интересно познакомиться с ними». Кивнув ему, Снусмумрик аккуратно сложил букет в сумку и пошёл в обратном направлении. Юксаре расслабленно последовал за ним. Муми-папа сидел в своем любимом кресле с чашкой чая и ужасно скучал. Он, как и велела ему супруга, отдыхал от написания своих мемуаров, но теперь без уже привычного присутствия одного старого и хитрого мумрика рядом ему было невероятно скучно и тоскливо. Подумав о том, что скоро тот уйдёт на неопределённый срок и ему снова придётся привыкать проводить свои дни без него, тролль недовольно вздохнул. О, он определённо не умрёт в его отсутствие, но Юксаре добавлял его жизни красок, внося ту тольку приключений и непредсказуемости, которых ему так не хватало в обычной жизни. Грустно взглянув в окно, где полуденное солнце своими лучами согревало их красивый сад, в котором дикие фруктовые деревья соседствовали с аккуратно высаженными рядками овощей и клумб с цветами, переведя взгляд левее, он посмотрел на жену, что с лёгкой улыбкой поливала одну из клумб с розами из лейки. Выдохнув, он посмотрел на опустевшую чашку в своих лапах и, поставив её на блюдце, что стояло на столике, прошелся глазами по комнате. Взглянув на книжные полки, он недолго думал, встал и, размяв спину, направился к ним. Пройдя вдоль них, он остановился на крайней от лестницы и, проведя пальцами по корешкам книг, с лёгкой тоской остановился на одной из них и бережно достал. Это был большой альбом. Его обложка была обита бордовым бархатом, а в центре её украшало искусно выполненное изображение розы. Вернувшись в кресло, Муми-папа с трепетом открыл обложку и выдохнул. На первой странице было фото с их с мамой свадьбы. Два молодых тролля, улыбаясь, стояли у алтаря, но, несмотря на это, можно было заметить легкую тревогу в их глазах. Погладив мордочку супруги на фото, что была обрамлена длинной кружевной фатой, он перелистнул страницу. На ней было пару фотографий, но ни на одной из них не было видно Юксаре. Тогда он исчез сразу после того, как отвёл Муми к алтарю. Покачав головой на то, какими глупыми они были, тролль перевернул ещё страницу. На ней было первое фото Муми-дома. Тогда было готово только два этажа, но это не мешало им радоваться этому, поэтому на фотографии молодая Муми-мама сидела на крыльце и улыбалась, смотря в камеру, отвлекаясь от пошива новых штор. Улыбнувшись тому, насколько красиво она сияла в лучах дневного солнца, Муми-папа снова перевернул страницу. На ней было несколько фотографий с их новоселья. На одной из них Фредриксон, что стоял возле стола с фужером в лапах, явно зачитывал тост, пока Шуссель устало сидел на стуле, держа на руках совсем маленького Фаддлера, который тянул его за ухо. Усмехнувшись этому, тролль перевернул страницу. Пролистав несколько похожих страниц с фотографиями с разных застолий, он замер над очередной страницей. На ней Муми-мама сидела в кресле-качалке на террасе и, смотря куда-то вдаль, нежно улыбаясь, поглаживала свой живот. Погладив её силуэт на фото с нежностью и лёгкой тоской, вспоминая, как осторожно и взволновано он прислонял свои лапы к беременному животу жены, мечтая о том, как вскоре дом наполнится детским смехом. Вернувшись из воспоминания, тролль с беспокойством посмотрел на следующую страницу, зная, что его ждёт за ней. Собравшись с силами, он все же перевернул её и замер, рассматривая несколько фотографий на ней. На первой Юксаре, одетый в тёплый пыльно-зелёный свитер, что связала ему Муми-мама, стоял в арке в гостиную, смотря куда-то в коридор, держа на лапах маленького Снусмумрика. Тот тянул его за длинную прядь волос, что выбилась из собранных в хвост кудрей цвета тёмного шоколада. Тогда у мумрика ещё не было ни одного седого волоска или морщинки, он выглядел таким юным, намного моложе, чем тролль запомнил. Наверное, тогда он казался ему уже совсем взрослым из-за разницы в возрасте, на деле же он тоже был совсем юнцом. Горько хмыкнув этой мысли, Муми-папа с нежностью погладил спину мумрика на фотографии и взглянул на следующее фото. На нем Юксаре сидел на коленях возле кресла, прислонив голову к округлому животу Муми, что с нежностью сжала его лапы, лежавшие на её боках. Мумрик же счастливо улыбался, обнажив клыки. Вспомнив, с каким восторгом мужчина рассказывал им, что он слышит сердцебиение их ребёнка, тролль посмотрел на следующую фотографию. На ней уставшая, но счастливая Муми-мама лежала в кровати, окружённая подушками, и с нежностью смотрела на Юксаре, сидящего на краю кровати, что с невероятно ласковым выражением на мордочке бережно держал новорождённого Муми-тролля. Тот, завёрнутый в плёнку, пришюрино смотрел на мужчину в ответ. Почувствовав, как в груди щемит от того, насколько это было прекрасное воспоминание, тролль посмотрел на фото рядом, где уже он сам сидел на кровати и, приобнимая жену, показывал сына камере. Юксаре тогда сказал, что они обязаны быть вместе на первом семейном фото их сына. Улыбнувшись этому, Муми-папа посмотрел на последнюю фотографию на странице. На ней в маленькой кроватке малыш Снусмумрик свернулся калачиком вокруг крошки Муми-тролля, крепко обнимая его лапками и хвостом, словно защищая его от всего мира. Тот же, в свою очередь, сжал в своём крошечном кулачке кончик его хвоста. Растроганный этим воспоминанием, тролль снова взглянув на преведущие фотографии и, чувствуя, как глаза щипит от непролитых слез, закрыл альбом, подумав о том, что на сегодня хватит всех этих воспоминаний. Отложив его на стол, тролль, потерев глаза, посмотрел на их с Юксаре портрет, висевший на стене, и не сдержавшись, все же всхлипнул. Спрятав мордочку в лапах, он расплакался. Вскоре вздрогнув от прикосновения к плечу. Подняв голову, и посмотрев на обеспокоенную жену сжав её лапу на своём плече, тролль тихо сказал: «Я в порядке, просто подумал о том, сколько времени мы потеряли из-за меня». Выдохнув, Муми-мама наклонилась и, обняв его, сказала: «Ну что ты, дорогой, никто не виноват, все случилось как случилось, тебе не стоит терзать себя этим. Я понимаю, как тебе тяжело и страшно снова отпускать Юксаре, мне тоже страшно, но я уверена, что он вернётся, поэтому перестань мучить себя этим всем». Посмотрев на фотоальбом, лежавший на столике, она добавила: «Разве это не чудесные воспоминания?» Кивнув, Муми-папа, вытерев слезы, тихо ответил: «Знаешь, смотря на фотографии сейчас, я вижу, каким же молодым он был, а мне ведь казалось тогда, что он такой взрослый и знает обо всем на свете, и я думала, что он уж точно знает, что делает, но теперь я понимаю, что он был таким же потерянным, как и мы, и так же не знал, как быть в той ситуации и как ему поступить». Грустно улыбнувшись, троллиха ответила: «Так и есть, он старался как мог, мы все старались, но мы были недостаточно зрелыми, чтобы все это произошло без боли, и это нормально, мы приобрели опыт, и сейчас мы уже знаем, что надо сделать, чтобы такое не случилось снова, поэтому я и говорю вам обоим: не мучайте себя прошлым, просто позвольте себе наслаждаться настоящим. Разве ты не счастлив сейчас? Не думай о том, что он скоро уйдёт, просто ответь на вопрос, милый». Посмотрев в перелив лазурных глаз супруги, Муми-папа уверенно ответил: «Я очень счастлив, я так сильно люблю вас обоих, тебя и его, и сейчас, когда вы оба рядом, я не мог бы желать большего, а ещё дети, я так рад за них, наш сын выглядит таким счастливым, и Снусмумрик тоже, все они, Мю, Фрёнкин, Снорк, Снифф для меня, несмотря ни на что, они все наши дети, они повзрослели у нас на глазах, и сколько бы шума они не создавали, я рад, когда они все дома». Погладив мужа по щеке, мама, растрогавшись, сказала: «О, дорогой, так и есть, я тоже рада всему этому, я тоже люблю вас обоих и детей, и каждая минута в семейном кругу делает меня невероятно счастливой, я думаю, Юксаре чувствует что-то похожее, он ведь не пропустил ни одного ужина с тех пор, как он здесь, а ещё он так часто мурчит, как никогда раньше, я уверена, он так же счастлив, поэтому я знаю, что он обязательно вернётся к нам, ведь теперь он знает, что здесь его дом». Кивнув, тролль, прижав лапу жены к себе сильнее, оставил на ней нежный поцелуй, после чего потянул её ближе, обнимая за талию и утыкаясь мордочкой ей в грудь. Улыбнувшись, она недолго погладила его по голове и, отстранившись, сказала: «Я пойду займусь картиной в мастерской, не мог бы ты проверить погреб, я хочу рассчитать, хватит ли нам продуктов на праздник». Кивнув жене, Муми-папа поцеловал её в последний раз и, проследив, как она уходит в мастерскую, вздохнув, направился в подвал. Юксаре задумчиво смотрел на спину Снусмумрика, идущего впереди. Тот неспешно шёл вглубь леса по лишь ему известному маршруту, и лёгкий ветерок трепал его собранные волосы, что выглядывали из-под шляпы. Снова с лёгкой тоской вспомнив первый золотистый и мягкий, как шёлк, пушок, что был у его котёнка, когда он только родился, мужчина вздохнул. Снусмумрик, посмотревший на него через плечо, спросил: «Всё в порядке, пап?» Усмехнувшись, Юксаре кивнул и тихо ответил: «Да, я просто вспомнил кое-что. Не обращай внимания». Нахмурившись, метис с лёгким недоверием посмотрел на мордочку отца, но, видя, что он серьёзен, кивнул, после чего, посмотрев вперёд, сказал: «Мы почти пришли. Не давай им повиснуть на хвосте, они могут быть крайне упорными в этом». Хмыкнув, Юксаре с усмешкой ответил: «О, после стольких детей мюмли этим меня не взять». Улыбнувшись такому комментарию отца, Снусмумрик, кивнув, пошёл дальше. Вскоре они вышли на небольшую полянку в лесу. Снусмумрик, встав около одного из деревьев и посмотрев куда-то наверх, свистнул. Послышался шум множества шагов, и Юксаре, так же подняв голову, увидел среди густой листвы деревьев несколько домов на ветвях деревьев и на мосту между двумя из них вскоре появилось несколько подростков. Увидев Снусмумрика, они радостно поприветствовали его и скинули лестницу, после чего с интересом посмотрели на Юксаре. Снусмумрик, увидев их любопытство, уже ловко поднимаясь по лестнице, крикнул: «Это мой отец, вы ведь не против, что он пришёл со мной?» Из дома показался светловолосый мальчик постарше. Посмотрев на них, он, вытирая лапы полотенцем, сказал: «Привет, Снусмумрик. Я думаю, всё в порядке. Ты же знаешь, они всегда рады гостям». Забравшись на платформу, метис довольно сказал: «Вот и хорошо. Как дела, Тофт? Не знал, что ты уже здесь». Юксаре, поднявшись за ним, с интересом осмотрелся, мысленно удивляясь качеству постройки. Тофт, подойдя к ним, улыбнувшись, ответил: «Да, в этом году я решил посетить всех раньше, чтобы попасть на праздник». Снусмумрик кивнул, и они вошли в дом. Его отец всё ещё с интересом осматривался вокруг. По большому круглому столу и печи он решил, что, видимо, это была кухня. Снусмумрик выдвинул и сел на один из стульев, что стоял возле стола. Его тут же окружила кучка ребят, что наперебой задавала ему вопросы. Поморщившись от того, как от этого шума у него зазвенело в ушах, мужчина сел напротив сына. Тофт с подносом в лапах, усмехнувшись, расставил стаканы с него на стол и тихо сказал, смотря на мумрика: «Они всегда довольно громкие, но через какое-то время привыкаешь к этому». Улыбнувшись, Юксаре кивнул: «Да, я понимаю. Братья и сестры Снусмумрика такие же». Улыбнувшись на это, Тофт разлил морс из кувшина по стаканам и так же сел за стол. Все остальные тут же успокоились. Снусмумрик, потрепав одного из мальчишек, что сел рядом с ним, по голове, сказал: «Я смотрю, вы совсем обустроились». Мальчишка кивнул и ответил: «Да, Тофт помог нам с мебелью». Кивнув ему, Снусмумрик отпил из стакана. Светловолосая девочка, сидевшая с другой стороны от него, спросила: «А это правда, что вы с Муми-троллям теперь пара?» Улыбнувшись, Снусмумрик кивнул и тихо ответил: «Так и есть. В следующий раз я обязательно приду с ним». Услышав это, все ребята снова начали радостно переговариваться. Юксаре, взглянув на то, как младший улыбается, погрузился в свои мысли. Муми-папа, пересчитав все бутылки с вином в погребе и записав их число в список, в последний раз убедившись, что он проверил все припасы, направился обратно в дом, думая о том, что в этом году стоит сделать побольше клубничного вина. Проходя из кухни в коридор, он посмотрел на часы и удивленно подумал, что сегодня был невероятно тихий день, видимо, все, помня о его утренних словах, решили дать Муми-маме отдохнуть. Хмыкнув, Муми-папа прошёл дальше по коридору и постучал в дверь мастерской, после чего открыл дверь и, взглянув на профиль жены, сидевший за мольбертом, сказал: «Дорогая, я всё проверил, вот список». Муми-мама, посмотрев на него, кивнула и, указывая мастихином на табурет, стоявший рядом, сказала: «Положи его туда, я посмотрю его позже». Положив список в указанное место, он встал за спиной супруги и, наклонившись, обнимая ее за плечи, поцеловал в макушку. Улыбнувшись, она, смотря на холст, тихо сказала: «Раз ты здесь, я хотела бы знать твоё мнение». Удивленно подняв брови, тролль взглянул на холст и, рассматривая его, сказал: «Это наш портрет?» Кивнув ему, она ответила: «Да, ты говорил, что Юксаре переживал, что на прошлом портрете не было меня, поэтому я решила сделать ещё один, я думаю повесить его в спальне, но, увы, не успею закончить его до того, как он уйдёт». Кивнув, Муми-папа, рассматривая, как его собственный смутный силуэт на холсте обнимает фигуру супруги и мумрика, задержав взгляд на уже явно проработанных голубых глазах Юксаре, улыбнувшись, ответил: «О, дорогая, это, как и всегда, прекрасно, я думаю, ему в любом случае понравится, вне зависимости от того, когда он его увидит». Сказав это, он зарылся носом в мех на шее жены и, гладя её бока лапами, с нежностью поцеловал. Выдохнув и хихикнув, она кокетливо спросила: «Что ты делаешь?» Не поднимая головы, потираясь носом об её шею, он приглушенно сказал: «Ничего, просто очень соскучился по своей прекрасной жене». Спустившись поцелуями ниже на её плечо, он опустил лапы ниже, чуть заходя за пояс фартука. Выдохнув, она откинулась спиной на него и, посмотрев через плечо, тихо спросила: «Так сильно соскучился?» Посмотрев ей в глаза и улыбнувшись, он тихо отозвался: «Очень». После чего с нежностью поцеловал её. Чуть повернувшись, она обняла его за шею и дала углубить поцелуй. Ласково оглаживая её бока, он опустил лапы ниже, сжимая её бедра, после чего подхватил её под ягодицы, поднимая на лапы. Разорвав поцелуй и охнув, она, крепче схватившись за его плечи, воскликнула: «С ума сошёл? Хоть бы предупреждал!» Усмехнувшись, он, пройдя в другой конец комнаты и опустив её на диван, нависая сверху, явно довольно сказал: «О, ну разве это интересно, и неужели для того, чтобы поднять свою супругу, мне нужно спрашивать разрешения?» Фыркнув, Муми-мама сначала серьёзно посмотрела на него, но, не выдержав его игривого выражения мордочки, рассмеялась, после чего, улыбнувшись, опустив его плечи и взяв его мордочку в лапы, гладя его по щекам, с нежностью сказала: «Нет, но знаешь, это было очень неожиданно». Улыбнувшись, смотря в её глаза, что сейчас казались изумрудными, он снова поцеловал её. Она тихо простонав, зарылась пальцами в его мех. Довольный её реакцией, он подняв лапы, снова забрался за пояс фартука, и добравшись до завязок, разорвал поцелуй, вопросительно смотря на неё. Кивнув ему и дав снять его с себя, она притянула его ближе, прижимая к себе, и, обхватив его бока ногами, поцеловала. Отвечая жене, тролль стал нежно поглаживать её теперь обнажённый живот, спускаясь всё ниже и ниже. Огладив её бедра, он, почувствовав прилив возбуждения, также огладил её бедра, ненадолго сжав их, от чего она тихо простонала ему в рот, после чего всё же спустился к паху. Ненадолго замерев в ожидании и получив одобрительную реакцию в виде раздвинутых шире ног супруги, он накрыл её пах ладонью, медленно поглаживая. Выдохнув, троллиха раздвинула ноги ещё шире. Довольный этим, он, облизнув её губы, отстранившись, посмотрел вниз, внимательно рассматривая столь прекрасное тело любимой. Видя, как среди густой шёрстки в паху зарождаются первые сверкающие капли секрета, он, опустившись ниже, прошёлся дорожкой поцелуев от её шеи до груди и задержался там, бережно лаская её грудь и получив первый тихий всхлип. Он наконец остановил лапу на её паху и раздвинул нежные складки, поглаживая их внутреннюю сторону, размазывая смазку. Он, убедившись, что она достаточно мокрая, толкнулся внутрь её влагалища пальцами. Простонав, она крепче закрылась в его шерсть на плечах и откинула голову назад. Посмотрев на её мордочку, он спустился ещё ниже, переходя ласками с груди на живот, и сделал первые пробные толчки пальцами внутри неё, чуть растягивая. Убедившись, что они свободно скользят, он ускорил движение, ритмично толкая их внутрь неё и целуя уже её бёдра. Слушая её громкие вздохи и стоны, он добавил ещё палец, растягивая её сильнее. Потираясь об её бёдра носом, вдыхая её запах, он чувствовал, как её секрет всё больше стекает по его лапе. И, раздвинув пальцы шире и убедившись, что она достаточно расслаблена, поднялся выше и, смотря на покрасневшую мордочку супруги, спросил: «Я войду?» Посмотрев на него, она кивнула, и тролль, аккуратно вытащив из неё пальцы и придерживая её за бёдра, приставил головку своего члена ко входу. Чуть потираясь им об него и раздвигая складки, он легко толкнулся, неглубоко заходя внутрь. Вздрогнув, Муми-мама крепче обняла его, раздвинула ноги ещё шире, чтобы облегчить проникновение крупного члена супруга внутрь себя. Дав ей привыкнуть, тролль стал постепенно продвигаться дальше, заходя глубже, пока наконец не вошёл внутрь полностью, вплотную прижимаясь к жене. Подождав немного и получив кивок, он начал медленно двигаться, заходя и выходя своим членом в влагалище жены короткими фрикциями. Та тихо всхлипывала и стонала, крепче прижимая его к себе. Крепче взяв её под ягодицы, Муми-папа поцеловал её и, ловя её стоны ртом, ускорился, чувствуя, как её лоно пульсирует, сжимая его член. Он стал двигаться сильнее, с каждым новым движением выбивая громкий стон наслаждения. Рыкнув, он, сжал её ягодицы, не сбавляя темп, чувствуя, как всё больше и чаще нежные стенки сжимаются на нём. Он чуть сместился, поднимая её бёдра выше, и, получив громкий всхлип, стал двигаться ещё активнее, пока не почувствовал крупные спазмы её мышц. Громко рыча, он толкнулся последний раз, кончая внутрь неё. Она, вскрикнув, отпустила его плечи, выгнувшись на диване. Ненадолго замерев внутри неё, чувствуя, как она сокращается, выплескивая секрет, он, посмотрев на её полностью красную и взмокшую мордочку, наклонившись, с нежностью поцеловал её в щёку. Выдохнув, она, подняв лапу, погладила его по плечу и тихо сказала: «Диван сам чистить будешь». Рассмеявшись на это заявление жены, Муми-папа вышел из неё и, расцеловывая её мордочку, довольно ответил: «Как скажешь, любовь моя», после чего, отстранившись и смотря на неё, полностью взмокшую и тяжело дышавшую, сказал: «Ты всё так же прекрасна, как и в наш первый раз». Отмахнувшись от него, она села и, подняв свой смятый фартук, выдохнув, посмотрела на него из-под прикрытых ресниц и тихо, но кокетливо сказала: «Теперь я без сил, возьми ответственность, дорогой, и отнеси меня в ванную». Снова рассмеявшись, он довольно воскликнул: «О, конечно, милая», после чего, легко подхватив её на лапы, смеясь, направился в ванную. Муми-тролль, явно погруженный в свои мысли, неспешно листал небольшую папку с фотографиями украшений. Остальные, уже просмотрев каталог, обсуждали его содержание, пока Фрёнкин Снорк не спросила у тролля: «Муми-тролль, что ты думаешь?» Вздрогнув, тролль, выйдя из своих мыслей, растерянно посмотрел на снорку. Та, нахмурившись и чуть позеленев, спросила: «Знаешь, Муми-тролль, ты весь день какой-то потерянный. Тебя что-то беспокоит, не так ли?» Вздохнув, тролль, опустив наконец папку на стол и вместо неё сжав в лапах свою чашку с чаем, смотря на листья смородины в нем, тихо ответил: «Прости, Фрёнкин Снорк, я не знаю. Я просто немного волнуюсь из-за кое-чего, хотя для этого нет абсолютно никакого повода». Мю, хмыкнув, ворчливо прокомментировал это: «О, и конечно, это как-то связано с моим глупым братом». Покраснев, тролль смущённо кивнул и наконец отпил из кружки, безуспешно пытаясь скрыть горящую румянцем мордочку. Снифф, слегка встревоженно посмотрев на Снорочку, неожиданно спросил: «Вы поругались?» Закашлявшись от неожиданности, тролль, отставив чашку, тяжело дыша, замотал головой. Отдышавшись, он чуть прерывисто ответил: «Н-нет, нет, мы не ругались, и с Снусмумриком всё хорошо, даже слишком хорошо, это всё я, это просто моя глупая тревога воротит мои мысли». Фрёнкин Снорк, нахмурившись и переливаясь от тревожно-изумрудного до серого, с большим беспокойством мягко спросила: «Ты мог бы поделиться с нами этим, если это тебя так тревожит, если ты хочешь конечно». Вздохнув, он посмотрел в окно на кусты пионов в саду снорков и неуверенно тихо сказал: «Это касается некоторых, ээ, личных событий Снусмумрика. Я не думаю, что мне стоит говорить об этом без него, но всё это вместе усиливает мой страх. Я боюсь отпускать его от себя. Я знаю, что это неправильно, всё время держать его рядом, и нам надо проводить время отдельно, но каждый раз, когда его нет рядом, я начинаю беспокоится, что теряю время до его ухода на зиму. Я знаю, что это глупо, но я постоянно думаю, что там может случиться что угодно и он не вернётся, и я знаю, что это не так. Он обещает мне, что всегда будет возвращаться, и я верю ему, но я ничего не могу поделать с этой глупой тревогой». Друзья встревоженно переглянулись. Даже Мю, перестав насмехаться, с серьёзным лицом взглянув на встревоженно мявшего свой хвост тролля, уверенно сказала: «Знаешь, я понимаю, почему ты можешь волноваться, но я абсолютно уверена, что, чтобы ни случилось, брат вернётся к тебе, потому что он очень сильно любит тебя. И я знаю, что не хочешь его беспокоить этим, но тебе стоит поговорить с ним об этом. Он абсолютно точно не будет расстроен этим. Может, он даже сделает что-то, что поможет тебе меньше переживать об этом». Вздохнув, Муми-тролль, прижав уши к голове, кивнул и тихо ответил: «Да, ты права. Я поговорю с ним вечером». Сказав это, он, взглянув на папку на столе, неожиданно тихо сказал, указывая на одну из страниц: «Мне нравится этот». Снорочка, поняв, что он хочет отвлечься, посмотрев на страницу и увидев, что тролль указывает на один из браслетов с янтарем, улыбнувшись, ответила: «О, он действительно милый. Знаешь, я бы хотела, чтобы ты взял его себе». Удивленно взглянув на нее, Муми-тролль спросил: «Ты уверена? Почему мне?» Улыбнувшись и став золотистой, снорка довольно сказала: «О, ну тебе точно он подойдёт, и он будет отличным напоминанием, не так ли?» На пару секунд замерев и смутившись, тролль всё же кивнул, после чего снова спрятался за своей чашкой чая. Усмехнувшись, Крошка Мю посмотрела на очень довольную Фрёнкин Снорк. Та посмотрела на неё в ответ, улыбнувшись ещё ярче. Ничего не понявший Снифф, пожав плечами, вернулся к своему любимому занятию, а именно к поеданию печенья. Муми-папа, лежа на кровати, обнимая жену, задумавшись, нежно поглаживал её спину. Муми-мама, положив подбородок ему на плечо и прикрыв глаза, наблюдая за выражением его мордочки, всё же мягко спросила: «О чём ты думаешь, дорогой? Ты всё ещё беспокоишься из-за Юкса?» Посмотрев на неё, тролль, вздохнув и прижав её ближе к себе, недолго нежно потеревшись об её нос своим, всё же тихо, на грани шёпота, ответил: «Не совсем, это, конечно, тоже всё ещё меня волнует, но думаю я не совсем об этом». Подняв брови вверх, Муми-мама с ещё большим интересом стал ожидать ответа. Переведя взгляд на одну из стен спальни, где висело несколько семейных фото, в том числе то, где более юный Муми-тролль, смеясь, обнимал Снусмумрика, тролль всё же ответил: «Я просто подумал, что раз мне так неспокойно от ухода Юксаре, то каково нашему сыну от ухода Снусмумрика. Он и раньше невероятно волновался из-за его ухода на зиму, а теперь я даже не знаю, как он проведёт эту спячку. Я боюсь, он совсем не будет спать». Понимающе кивнув мужу, троллиха тоже, посмотрев на фотографию, с нежностью сказала: «Да, это будет тяжело для него, и прошедшей зимой он уже очень плохо спал, потому что ему снились кошмары о том, что Снусмумрик не вернётся, но знаешь, я верю, что всё будет хорошо. Наши малыши доверяют друг другу, и они много разговаривают о чувствах, и я знаю, что Снусмумрик обязательно вернётся. Он лично говорил мне о том, что наш сын — его дом, поэтому нам не стоит так беспокоится об этом. Я думаю, они ещё придумают, как облегчить разлуку. В конце концов, у них ещё несколько месяцев до этого». Взглянув в спокойные, такие ласковые и любимые лазурные глаза супруги, Муми-папа, улыбнувшись и прижавшись к ней лбом ко лбу, крепче обнимая ее, согласно хмыкнув, уже спокойно сказал: «Я никогда не перестану удивляться, какая у меня чудесная и мудрая жена. Ты абсолютно точно подарок свыше, дорогая». Тихо рассмеявшись, Муми-мама, похлопав его по груди, сказала: «Хватит льстить мне, дорогой». Улыбнувшись, тролль, расцеловывая её мордочку, смеясь, проговорил: «О, я абсолютно честен. Я так люблю тебя и каждый свой день благодарю этот мир, что мне удалось повстречать и жениться на такой чудесной женщине». Нежно улыбнувшись ему и погладив его по щеке, Муми-мама счастливо ответила: «Я тоже люблю тебя, дорогой, и я не могла желать лучшего, чем нашу встречу, хотя, когда я впервые увидела вас всех, я подумала, что вы глупцы». Рассмеявшись, Муми-папа воскликнул: «О-о-о, я совсем не удивлён. Я выставил себя абсолютным идиотом, зато Юкс и остальные отлично повеселились за мой счёт». Покачав головой, Мама сказала: «Ну, они тоже выглядели как кучка идиотов, учитывая, с каким трудом они сдерживали смех, пока крутились возле нас. Один Юксаре проявил признаки наличия мозгов и дал тебе полотенце, хотя это только потому, что он тебя слишком любит, чтобы иметь дело с твоей простудой». Улыбнувшись на это, тролль, кивнув, сказал: «О, он просто уже прекрасно знал, насколько я невыносим, когда болею». Рассмеявшись на это, Муми-мама, похлопав его по плечу, мягко прищурившись, сказала: «О, не могу не согласиться». Потом, снова посмотрев на фото, она добавила: «Тебе стоит поговорить с Юксаре. Он выглядел встревоженным утром. Я думаю, он переживает из-за своего ухода не меньше нас». Выдохнув и погладив жену по спине, тролль кивнул: «Да, я знаю, я поговорю с ним. Я всё понимаю. Я просто вспылил». Хмыкнув ему, Муми-мама сказал: «О, ты всегда был таким. Это неудивительно. Сначала вспыхиваешь, а потом остываешь, и тебе становится совестно». Покраснев, тролль кашлянул и, отвернувшись, вновь смотря на стену, всё же признал: «Увы, так и есть». Недолго замолчав, явно обдумывая что-то, он добавил: «Нам нужно фото с Юксаре. Я бы хотел, чтобы оно висело здесь с остальными». Нежно улыбнувшись мужу, Мама тихо сказала: «Да, я думаю, оно будет хорошо смотреться в центре прямо под фотографией с нашей свадьбы». Улыбнувшись этому, Муми-папа кивнул и, недолго посмотрев на то самое место в центре, перевёл взгляд на часы, стоявшие на тумбочке с его стороны, и сказал: «Я думаю, нам стоит начать готовить ужин, чтобы успеть к приходу остальных». Улыбнувшись мужу, Муми-мама поцеловала его в щеку и, встав, уже надевая фартук, ответила: «Ты прав. Я обещала Юксаре и Снусмумрику пудинг. Поможешь мне с этим?» Улыбнувшись, тролль кивнул, и они вместе направились на кухню. Юксаре сидел под большим дубом спиной, откинувшись на его ствол, и наблюдал, как его котенок сидя впереди и наигрывая мелодию на своей гармошке, время от времени записывал что-то в блокноте, лежавшем на его коленях. Внешне он выглядел как обычно, но Юкс ещё с утра отметил, что его ребенок чем-то обеспокоен, и по мере того как солнце клонилось всё ближе к горизонту, он лишь больше убеждался в этом, и теперь, зная, что Снусмумрик сам никогда не станет говорить о том, что его беспокоит, он пытался понять, как лучше начать разговор с ним. Снова взглянув на спину младшего мумрика, мужчина решил, что выбор не особо велик, и поэтому как можно непринуждённее спросил: «Что ты делаешь?» Вздрогнув, Снусмумрик напряжённо посмотрел на отца через плечо несколько секунд, явно осознавая вопрос, после чего расслабившись, ответил, поясняя: «Летняя мелодия для праздника, я сочиняю новую каждый год». Отец, хмыкнув, кивнул на блокнот на его коленях и спросил: «А это? Никогда раньше не видел, чтобы ты записывал свои мелодии». Усмехнувшись в ответ, Снусмумрик ответил: «Так и есть, обычно я этого не делаю, потому что и так помню мелодии, но на празднике лета я играю вместе с оркестром и поэтому пишу ноты для них, сначала я сочиняю мелодию, записываю ее в блокнот, а потом уже готовую выписываю в чистом виде». Снова хмыкнув, Юксаре сказал: «Что же, это действительно интересно, хорошо, что в этот раз я это не пропущу». Недолго посмотрев на него, Снусмумрик кивнул и посмотрел на солнце, что всё ниже опускалось на небе. Взглянув на его профиль, подсвеченный его лучами, Юкс всё же спросил: «У тебя всё хорошо? Ты выглядишь обеспокоенным с самого утра». Вздрогнув и поведя плечами, Снусмумрик ответил: «Не знаю». Вздохнув, отец, недолго посмотрев на его напряжённую спину, задумавшись и словно решив что-то, похлопал по траве рядом с собой и сказал: «Давай, иди сюда, малыш». Посмотрев на него и увидев мягкое выражение на его мордочке, Снусмумрик, пожевав нижнюю губу, выдохнув, кивнул и, отложив блокнот и гармонь на свою сумку, сел рядом, поджав одно из колен к груди и опираясь щекой на него, посмотрел на отца. Юксаре недолго рассматривал лицо своего ребенка, россыпь веснушек на нем, его рыжеватый мех на носу и лбу, большие карие глаза и лёгкие завитки светлых рыже-русых волос, что падали на лоб, выглядывая из-под полей шляпы. Задержав взгляд на них, он вздохнул, подвинувшись немного ближе, так, чтобы при желании Снусмумрик мог прислониться к его плечу, и стал ждать. Просидев какое-то время молча, младший мумрик, словно наконец собравшись с мыслями, взглянув на отца снизу вверх, сказал: «Я в порядке, просто вчера у меня был определённый разговор с Муми-троллем, я ожидал, что когда-нибудь он случится, и всё прошло лучше, чем я думал, но я вижу, что это действительно его расстроило». Скосив на него взгляд и увидев его лёгкое смущение, Юксаре как можно мягче и деликатнее спросил: «И что это за тема, которая так встревожила вас двоих?» Снусмумрик смущённо спрятав лицо за полями шляпы, тихо сказал: «Он спросил у меня, были ли у меня отношения до него». Отец, выдохнув, посмотрел на крону дерева и, разглядывая отдельные ветки и листья в ней, нейтрально ответил: «Вот как, значит». Получив тихое «Угу», он почесал свой подбородок, ероша шерсть, и, вздохнув, спросил: «Я так понимаю, что-то было, и это расстроило твоего плюшевого возлюбленного?» Снусмумрик, крепче обняв свое колено, впиваясь когтями в ткань брюк, ответил, подбирая слова: «Да, я, ну знаешь, ну». Сделав глубокий вздох, он закончил: «Ничего серьёзного, просто мое любопытство и немного существ, что были не против него». Кивнув, Юксаре, немного обдумав это, сказал: «Это нормально, знаешь, в твоём возрасте я делал очень много всего, а потом я встретил Муми-папу и захотел просто быть с ним столько, сколько это возможно, но он был моложе, и его немного смущало, что я не самый благочестивый парень, и это вызвало некоторые недопонимание, но знаешь, нет ничего нерешаемого, когда вы любите друг друга и готовы решать такие разногласия, Муми-тролль ведь не ругался с тобой из-за этого или не обиделся? Потому что утром он не выглядел слишком расстроенным или обиженным». Наконец подняв голову, Снусмумрик посмотрел на отца и кивнул: «Да, мы не ссорились, он сказал мне, что всё понимает и что это нормально, но он всё равно был расстроен, что мы не в равных условиях здесь». Хмыкнув, Юксаре протянул лапу и похлопал по траве рядом с собой. Снусмумрик, недолго думая, подвинулся, прислоняясь к боку отца. Тот, обняв его за спину и прислонившись головой к его плечу, сказал: «Не бывает так, чтобы абсолютно все условия были равны, и я думаю, Муми-тролль это прекрасно понимает, в конце концов, он очень рассудительный парень, я думаю, это у него в равной доли от обоих родителей, и поэтому он никогда не станет обижаться из-за подобного. Но если ты так беспокоишься, то тебе стоит поговорить об этом с ним». Кивнув на это, Снусмумрик задумчиво посмотрел наверх. Просидев так какое-то время лишь под шелест травы и листвы, он неожиданно сказал: «Знаешь, я хотел кое-что спросить у тебя». Юксаре, посмотрев на то, как его хвост слегка движется из стороны в сторону, улыбнувшись, поинтересовался: «Ммм, и что именно?» Взглянув на отца сверху вниз и не видя в таком положении его мордочки из-за шляпы, Снусмумрик всё же сказал: «Ты же знаешь, что недавно Мюмла младшая подарила мне памятное одеяло?» Юксаре кивнул, и тогда Снусмумрик продолжил: «Когда недавно мы говорили о нем с Мю, Снорочка стала расспрашивать про них, и Мю упоминала про молочное одеяло, и знаешь, ты не обязан говорить, но мне хотелось бы знать, что стало с моим». Выдохнув, отец потёр переносицу и посмотрев на него, ответил: «Ничего, я спрятал все твои вещи в одном месте, если честно, мне давно стоило вернуть их тебе, но я всё не могу решиться отправиться за ними, но знаешь, в новом путешествии я обязательно схожу за ними, хорошо?» Снусмумрик кивнул и смущённо сказал: «Ты не обязан, но я просто волновался, что вы могли, ну знаешь, избавиться от него». Нахмурившись, Юксаре сказал: «Я бы не стал, не в каком случае, твоя мать с таким старанием создавала его, у меня бы никогда лапа не поднялась на него, я обещаю, что в следующий раз принесу его домой, и ты сможешь забрать его себе». Улыбнувшись, Снусмумрик снова прислонился к отцу и спросил: «Ты скоро уходишь?» Погладив его по спине, Юкс ответил: «Не совсем, я уйду после праздника, и я не знаю, когда вернусь, но я точно вернусь сюда, домой». Успокоенный этим, Снусмумрик понимающе кивнул, умиротворено закрыл глаза и задремал под тихое мурлыканье отца. Муми-тролль шёл домой в одиночестве, поскольку девочки сказали, что им надо закончить с перестановкой, а Снифф отправился в магазин с новым каталогом украшений. Задумчиво повертев браслет на своей лапе, Муми-тролль вновь подумал о том, что камни в нём похожи на глаза Снусмумрика, и, слегка смутившись этой мысли, снова сосредоточился на дороге. К тому же вдалеке уже виднелся Муми-дом. Осмотревшись по сторонам и не заметив нигде следов присутствия Снусмумрика и Юксаре, тролль, расстроенно вздохнув, проделал остаток пути, ненадолго остановившись возле лагеря возлюбленного и отметив, что костёр не разжигали со вчерашнего вечера. Покачав головой и уже поднявшись на крыльцо, Муми-тролль заметил на ступеньках письмо. Удивлённый этим, он поднял его и вчитался в слова на конверте: «Крошке Мю в Муми-дом в Муми-Долли от Мюмлы Мамы из деревни Мюмлей». Ещё более удивлённый тролль, держа его в лапах, зашёл в дом и, услышав шум на кухне, направился на него. Там Муми-мама, напевая какую-то мелодию, нарезала овощи, пока Муми-папа рядом месил тесто. Увидев сына, тот, улыбнувшись, сказал: «Сынок, ты как раз вовремя, мы с мамой решили сделать пироги, поможешь с начинкой? Так будет быстрее». Муми-тролль кивнул, но ненадолго, замерев, смотря на конверт у себя в лапах. Муми-мама, видя это, спросила: «Что там у тебя, милый?» Подойдя ближе и показывая ей конверт, тролль сказал: «Это письмо от Мюмлы-старшей для Мю, куда мне его положить?» Улыбнувшись, мама сказала: «О, я думала, оно будет идти дольше, положи его на сервант, я скажу о нём Мю позже, но я уверена, что там снова послание не только для неё». Кивнув матери, Муми-тролль убрал письмо и, вернувшись, вымыл лапы и, взяв нож, приступил к нарезке овощей. Вместе в шесть лап они быстро закончили приготовление пирогов и, поставив последний из них в духовку, сели за стол. Муми-мама налила всем лимонада и, выпив из своего стакана, спросила: «Как прошёл твой день, милый?» Муми-папа, сидевший рядом с ней и обнимающий её одной лапой, тоже с интересом посмотрел на сына. Муми-тролль, вздохнув, почесал щеку, взъерошив шерсть, ответил: «Нормально, мы сделали перестановку Снорочки, правда, девочки долго никак не могли решить, куда мы должны поставить шкаф, поэтому это заняло больше времени, чем мы думали. Потом посмотрели каталог с украшениями, который сделала Фрёнкин Снорк». Покивав на это, Муми-папа, посмотрев на часы, сказал: «Я думаю, все скоро придут, уже почти семь часов». Согласившись с ним, мама сказала: «Я думаю, ты прав, сходи за стульями». Получив согласие и посмотрев, как муж уходит, она повернулась к сыну и сказала: «Накрой, пожалуйста, на стол, милый». Муми-тролль, улыбнувшись, с радостью занялся этим, предвкушая скорую встречу с возлюбленным за ужином. Фрёнкин Снорк, лёжа на диване, читала журнал мод, краем глаза следя за тем, как Мю, сидя на полу, смотрела телевизор, комментируя себе под нос всё, что происходило на экране, попутно водя карандашом по бумаге. С тех пор как Муми-тролль и Снифф ушли, она что-то усиленно записывала. Каждый раз, когда казалось, что она закончила это дело, она, перечитывая записанное, злилась и, смяв лист в ком, кидала на пол рядом с собой. Сейчас она уже была окружена целым десятком бумажных снежков, и это вызвало некоторое беспокойство у снорки. Услышав очередной яростный рык, Снорочка опустила журнал и, проследив за полетом очередной бумажки, всё же спросила: «Мю, ты в порядке?» Крошка, повернувшись и посмотрев на ее обеспокоенную мордочку, вздохнув, ответила: «Да, просто никак не могу сосредоточиться». Кивнув, Фрёнкин Снорк уточнила: «Это что-то важное?» Мю, выдохнув, откинулась спиной на сиденье дивана и, помахав хвостом, ответила: «Наверное, можно сказать и так. Я всё-таки решила поговорить с Мюмлой, но я не могу высказать ей всё в лицо без злости, поэтому я подумала, что если напишу это, то потом смогу поговорить с ней спокойно. Но чтобы я ни написала, всё звучит не так, как надо». Вздохнув, Снорочка похлопала по сидушки рядом с собой и, дождавшись, когда подруга сядет рядом, приобняв ее за плечо, кладя голову ей на макушку, сказала: «Я думаю, ты слишком зациклилась на том, что оно должно выглядеть как надо. Возможно, тебе просто стоит написать всё, что ты думаешь, и просто показать то, что получится. Я уверена, что твоя сестра не станет обижаться или критиковать это». Сжав лапу подруге на своем плече, Мю кивнула, явно задумавшись об этом. Снорочка же, взглянув на часы, висевшие над телевизором, сказала: «Я думаю, нам стоит вернуться в Муми-дом, если мы хотим успеть к ужину». Взглянув туда же, Крошка, согласно промычав последний раз, ненадолго прижавшись спиной к снорке, встала и стала собирать раскиданную бумагу с полу. Фрёнкин Снорк, улыбнувшись, присоединилась к ней, чтобы быстрее закончить с этим и вернуться в Муми-дом. Снусмумрик, разбуженный отцом, шел по тропинке в Муми-дом. Задумчиво смотря на дорогу, он всё ещё чувствовал теплую пелену сна, что лежала на его плечах теплым одеялом, поэтому мысли в голове текли медленно и вяло. Подумав о том, что он снова так и не закончил мелодию, Снусмумрик поправил смятый воротник рубашки и, задев кулоны, мыслями вернулся к возлюбленному. Уходя с утра, Снусмумрик видел, что тролль расстроен его уходом, но тот, убедив его, что он будет в порядке, сам ушел вместе с их друзьями. Грустно выдохнув и взглянув на свою сумку, в которой аккуратно сложенный покоился букет цветов. Юксаре все это время идущий молча за ним, выровнялся с ним и обеспокоено спросил: «Волнуешься?» Пожав плечами и выдохнув, Снусмумрик, посмотрев на отца, ответил: «Не знаю, не совсем. Я соскучился по нему и поэтому хочу его видеть, но в то же время волнуюсь, потому что утром, когда он уходил, он выглядел встревоженным». Кивнув, отец, прислонившись к нему плечом, не сбавляя шаг, сказал: «Котенок, я уверен, что все будет хорошо. Вы оба слишком сильно любите друг друга и заботитесь, чтобы конфликтовать из-за такого». Кивнув, Снусмумрик посмотрел вперёд и понял, что они уже были рядом с его лагерем. Вздохнув, он кивнул на свою палатку и сказал отцу: «Иди без меня, я уберу цветы и приду». Кивнув ему, Юксаре ушел в дом. Проводив его взглядом, Снусмумрик зашел в палатку и, достав банку, наполнив её водой, аккуратно поставил букет в неё, погладив ярко-желтые бутоны. Поправляя их, он взглянул на свои брюки, покрытые пылью и следами от травы, и, решив, что не хочется расстраивать Муми-маму, рискуя испачкать обивку стульев, он принял решение переодеться, всё ещё думая о предстоящем разговоре с возлюбленным. Юксаре, зайдя внутрь дома, прислушался к звукам в нём и, услышав тихий звон посуды с кухни, улыбнулся, стягивая сапоги, а также шляпу. Убрав их, он прошел вглубь коридора и, прислонившись к косяку арки, стал наблюдать за тем, как в ней Муми-тролль расставляет тарелки и приборы на столе, что-то бормоча себе под нос, пока Муми-мама нарезала пирог, от которого исходил пар, свидетельствуя о том, что его только достали из духовки. Наблюдая за этим, мумрик не заметил, как сзади появился Муми-папа со стульями. Вздохнув, он громко сказал: «Юкс, дорогой, не стой в проходе, я не могу пройти». Вздрогнув, Юксаре, с сожалением взглянув на тролля, прошел внутрь, пропуская его, пока папа ставил стулья. Мама спросила у мумрика: «Дорогой, а где Снусмумрик? Я думала, ты был с ним?» Кивнув ей, Юксаре, моя лапы, ответил: «Да, он зашёл к себе в лагерь. Думаю, он решил переодеться. Мы ходили в гости к лесным ребятишкам, и его всего изваляли в траве». Улыбнувшись, мама сказала: «О, в этом году он к ним ещё не ходил». Потом, дав мужчине полотенце, спросила: «И как они там?» Хмыкнув, Юксаре, вытирая лапы, ответил: «О, на удивление очень цивилизованно. Там с ними сейчас этот парнишка, Тофт, он помогает им по хозяйству». Муми-тролль, удивленно вскинув голову, воскликнул: «Тофт? Так рано?» Получив утвердительный кивок мужчины, он задумчиво пробурчал: «Надо будет сходить к ним. Не думал, что он появится так рано. Обычно он приходит ближе к осени». Муми-папа, поставив последний стул и сев на один из них, сказал: «Наверное, что-то случилось, раз он оставил маяк на одного лишь смотрителя». Юксаре, севший рядом с ним и прильнувший к его плечу, сказал: «Снусмумрик говорил с ним перед тем, как мы ушли, так что, возможно, он знает». Тут же скрипнула уличная дверь кухни, и все взглянули на нее. Снусмумрик замер в проходе и, подняв брови, удивленно спросил: «Что-то случилось?» Муми-мама, ставя пирог на стол, улыбнувшись, ответила: «Нет, просто твой отец сказал, что Тофт уже здесь, и нам интересно, почему он появился так рано». Кивнув, Снусмумрик прошел вперёд, повесил свою шляпу на спинку одного из стульев и, уже моя лапы, спросил: «Чем помочь, Муми-мама?» Получив указание и занявшись их выполненьем, он все же ответил: «Тофт сказал, что просто хотел побывать на празднике, но мне кажется, что все же что-то случилось, потому что он был слишком напряжённым. Я давно его таким не видел». Мама, вздохнув, обеспокоено посмотрела на небо за окном и сказала: «Неужели что-то случилось со смотрителями?» Муми-тролль, наблюдавший за возлюбленным, перевел взгляд на нее и, нахмурившись, сказал: «Я не знаю. Вряд ли бы он тогда смог оставить маяк». Согласно кивнув, Муми-папа озвучил свои мысли: «Тогда бы он не смог покинуть пост, пока не нашел бы замену. Думаю, он бы отправил письмо, если бы это случилось, чтобы мы помогли ему». Кивнув ему, Снусмумрик, нарезая салат, сказал: «Что ж, я думаю, мы в любом случае скоро узнаем. Он все же будет на празднике». Согласившись с ним, все вернулись к делу. Вскоре в дом также зашли Снорочка и Мю. Поздоровавшись со всеми, они сели рядом с Муми-папой. Он, улыбнувшись им, спросил: «Как прошел день?» Фрёнкин Снорк, улыбнувшись в ответ, сказала: «О, хорошо. Мы закончили с перестановкой у меня». Повернувшись к Муми-троллю, она добавила: «Спасибо, что помог». Отмахнувшись от нее, он посмотрел на Крошку и неожиданно сказал: «Ох, точно, Мю, тебе письмо от Мюмлы-мамы». Удивленно взглянув на него, она встала и спросила: «Где?» Тролль, поморщившись от громкости ее голоса, сказал: «На серванте». Услышав это, Крошка выскочила из комнаты и вскоре появилась уже с конвертом в лапах. Сев на стул и сверля его взглядом, она подняла голову и, найдя взглядом Снусмумрика, что с беспокойством наблюдал за ней, моя нож, сказала: «Иди сюда, откроем его вместе». Кивнув сестре, он вытер лапы и сел рядом с ней. Муми-тролль тут же сел рядом с ним, но так, чтобы не видеть письмо и не смущать любимого и его сестру. Мю, вздохнув, открыла конверт и достала стопку листов. Осмотрев их, она вытащила несколько и, протянув один Снусмумрику, сказала: «Это тебе». Потом, взяв другие два, потянувшись через Снорочку в сторону Муми-папы и Юксаре, сказала: «Это вам». Папа, посмотрев на свой лист, сказал: «Дорогая, это для нас обоих». Услышав это, Муми-мама подошла к ним и, наклонившись, заглянула в письмо через его плечо, явно вчитываясь в строчки. На некоторое время кухня погрузилась в тишину, первым ее разрушил Юксаре. Закончив читать свой лист, он, усмехнувшись, чуть покачав головой, сказал: «Никогда не перестану удивляться ей». Муми-папа, согласно кивнув, спросил: «Что она написала тебе?» Хмыкнув, Мумрик, прижавшись к троллю, ответил: «Просит меня навестить ее в следующий раз, как я буду проходить мимо». Муми-мама, улыбнувшись, сказала: «Видимо, поэтому она просит нас отправить с тобой посылку». Муми-папа, посмотрев на жену, покачал головой и с интересом посмотрел на детей. Мю выглядела чем-то недовольной, а Снусмумрик, закончив читать, сложил лист два раза пополам, убрал в карман на рубашке и, посмотрев на остальных, сказал: «Честно говоря, ничего особо неожиданного, но я рад, что она не забыла ответить, по крайней мере, это значит, что ей лучше». Крошка, наконец закончившая читать свое письмо, тихо пробурчала, явно недовольная: «Да, но она могла написать что-то более дельное, чем рассказ о наших братьях с сестрами и то, как она делает ремонт». Снорочка, все это время молча сидевшая рядом с ней, сказала: «Возможно, она просто не знает, о чем ещё можно написать, или не хочет поднимать тяжёлые темы в письме». Муми-мама, погладив Мю по плечу, сказала: «Снорочка права, ваша мама не очень хороша в таких разговорах из-за провалов в памяти, я уверена, когда она вспомнит больше, она напишет вам снова». Кивнув, Крошка ответила: «Наверное, да». Посмотрев на оставшиеся листы, она добавила: «Тут письмо для Мюмлы, младшей, надо будет отнести ей его». Муми-папа, посмотрев в окно, сказал: «Я думаю, что тебе стоит сделать это завтра, уже довольно поздно». Юксаре согласно кивнул и, похлопав дочь лапой по плечу, сказал: «Муми-папа прав, сходишь завтра, я уверен, Мюмла уже отдыхает». Мю фыркнула, но все же, согласившись с этим, убрала письмо для сестры обратно в конверт. Муми-мама же, посмотрев на часы, нахмурившись, спросила: «Где же остальные? Девочки, Снифф не говорил вам, придет он на ужин или нет?» Фрёнкин Снорк, покачав головой, ответила: «Нет, он сказал, только что отнесет каталог, а потом пойдет к родителям». Мама, вздохнув, сказала: «Раз так, то подождем ещё двадцать минут, и если они не придут, будем ужинать». Все, согласившись, принялись ждать. Вскоре, к счастью, появились остальные. Снифф зашёл первым и под строгим взглядом Муми-мамы помыл лапы, после чего сел за свободный конец стола. Тут же зашли его родители, и дед. Фредриксон, посмеиваясь, хлопал по спине красного как рак племянника, что прятал лицо, низко опустив кастрюлю на голове. Муссель, улыбаясь, поздоровавшись с Муми-мамой, села рядом с ней. Юксаре, наклонившись через Муми-маму, хитро прищурившись, спросил: «Признайся, чем вы опять смутили Шусселя?» Шуссель, простонав, сел рядом с женой и запричитал: «Не говори ему, пожалуйста, он же тогда не отвяжется от меня до конца жизни». Рассмеявшись на это, Муссель, ухмыльнувшись, ответила: «О, дорогой, я не могу, это ведь касается и его». Шуссель, снова громко простонав, опустил голову на стол, а Юксаре с ещё большим интересом посмотрел на женщину. Та, не переставая улыбаться, наклонилась к нему и тихо сказала: «Я просто напомнила ему подробности того случая с бутылочкой». мумрик ухмыльнувшись в ответ так, что стали видны клыки, сказал: «О, это». И, посмотрев на друга, спросил: «Неужели ты всё ещё так смущен этой ерундой?» Муми-мама кашлянула и, посмотрев на двоих, что склонились над ее коленями, сказала: «Милые мои, я понимаю, что это всё очень интересно, но мы и так довольно долго ждали, и я бы не хотела, чтобы всё остыло». Кивнув ей, все расселись по своим местам. Муми-тролль, раскладывая пирог по тарелкам, неожиданно оглядевшись, спросил: «А где Снорк??» Фредриксон, поглаживая свою бородку, ответил: «А мальчик сказал, что пойдет домой, мол, он и так слишком много здесь находится, и ему надо побыть одному». Крошка Мю, усмехнувшись с иронии, пробурчала: «Уверена, его спугнул храп Сниффа». Тот, обижено взглянув на нее, надулся и стал мрачно жевать свой кусок пирога. Снорочка, вздохнув, похлопала его по спине и сказала: «Это неправда, брат просто устает от общения, и ему лучше думается в тишине у себя в кабинете». Снифф кивнул, явно не убеждённый, и взял ещё кусок пирога. Муми-тролль же, убедившись, что все получили по куску, сел на место и, приступив к трапезе, незаметно под столом взял Снусмумрика за лапу. Тот, легко улыбнувшись, сжал его лапу в ответ, радуясь тому, что любимый все же и в правду не выглядит расстроенным или обиженным. Уже после ужина все старшие вновь расположились в гостиной, пока остальные разошлись кто куда. Снифф, несмотря на беспокойство матери и Муми-мамы, ушел к себе домой. Снорочка и Мю ушли каждая в свою комнату, а Снусмумрик, поблагодарив всех за ужин, потянув Муми-тролля за лапу, отправился к себе в лагерь. Там метис, попросив любимого подождать его на заранее расстеленном на траве стёганом одеяле и ненадолго зайдя в палатку, вернулся уже с влажным букетом цветов. Тролль, улыбнувшись смущённо, взяв цветы в лапки, спросил: «Ты что, достал их из вазы только чтобы показать?» Снусмумрик, сев рядом, улыбнувшись, тихо ответил: «Ну дарить их прямо в банки с водой не так романтично». Рассмеявшись на это, тролль кивнул и, наклонившись, поцеловал возлюбленного в щёку, после чего, посмотрев на букет, сказал: «Спасибо, солнце, цветы очень красивые, но я думаю, что стоит вернуть их в воду, чтобы они не завяли». Кивнув, мумрик, встав, мягко ответил: «Я так и думал, что ты это скажешь». Забрав букет, он ушёл в палатку, но вскоре вернулся уже без цветов, но с подушками, бутылкой вина и бокалами. Положив их на одеяло, он сел и, занявшись открытием бутылки, сказал: «Я хотел бы посмотреть на звёзды с тобой, что думаешь?» Нежно улыбнувшись ему, тролль кивнул и, проследив, как любимый с тихим хлопком открыл бутылку, придержал бокалы, помогая ему разлить вино. Взяв один из бокалов, он сказал: «Я так и понял, когда увидел одеяло». Снусмумрик, кивнув, протянул свой бокал, легонько стукаясь им с бокалом возлюбленного, и отпив вино, тихо ответил: «Я подумал об этом ещё утром». Взглянув наверх, он добавил, поясняя: «Небо сегодня достаточно чистое, чтобы некоторые звёзды было видно даже в это время года». Тролль, так же отпив вино и посмотрев наверх, согласно кивнул, свободной лапой сжал лапу любимого, сказал: «Мне нравится, хотя с тобой любое место кажется идеальным, ведь главное, что ты рядом». Улыбнувшись, мумрик, переплетая свои пальцы с пальцами возлюбленного, прислонившись к его плечу и кладя на него подбородок, прикрыв глаза, ответил: «Могу сказать то же самое, всё становится лучше, если ты рядом, даже все эти ужасно шумные людные праздники. Знаешь, когда мы были младше, я ненавидел их, поэтому сбегал с них при первой же возможности». Хмыкнув, Муми-тролль, глядя на возлюбленного, видя лишь его чёлку и кончик носа, сказал: «Я знал, потому что ты уходил сразу после того, как заканчивал играть мелодию, но мне всегда было интересно, почему ты вообще перестал их избегать, а потом ты и вовсе стал оставаться почти до конца вечера». Фыркнув, Снусмумрик потёрся носом об плечо тролля и, вдыхая родной запах, ответил: «Из-за тебя, я видел, как это тебя расстраивает и что ты хотел бы побыть со мной, но я также знал, что ты не хочешь уходить с праздников и оставлять остальных, потому что тебе на них было весело, поэтому я в какой-то момент решил, что мой лёгкий дискомфорт от толпы — ничто по сравнению с той возможностью видеть твою улыбку и просто быть рядом, а потом мне и самому стало нравится всё это, я даже стал чаще бывать на разных фестивалях и праздниках во время путешествий». Вздохнув, тролль, качая головой, сказал: «Не перестаю удивляться, как я был слеп». Хмыкнув, Снусмумрик, посмотрев на него, с нежностью ответил: «Ты не слеп, ты просто понял тогда, когда пришло время, и в этом нет ничего плохого, хотя это не отменяет того, как я рад тому, что теперь могу любить и прикасаться к тебе не скрываясь». Муми-тролль, не отпуская его лапы, улыбнувшись, отставил бокал в сторону и теперь свободной лапой, взяв любимого за лицо, поглаживая по щеке, смотрел ему в глаза. Снусмумрик, прижавшись к его лапе сильнее, прикрыл глаза и тихо замурлыкал. Полюбовавшись им, тролль, чуть наклонив голову, прижался лбом к его лбу и сказал: «Я тоже рад, я люблю тебя». Мумрик, потираясь носом об нос возлюбленного, ответил: «Я тоже тебя люблю» и нежно поцеловал тролля. Тот, не убирая лапу с его лица, мягко придерживая, ответил на поцелуй. Побыв в таком положении несколько минут, наслаждаясь теплом и мягкостью друг друга, они отстранились, и мумрик, допив вино из своего бокала, убрал их и бутылку, после чего, потянув тролля на себя, лёг на спину. Муми-тролль, молча последовавший за ним, обнял его, прижимая ближе, и мумрик, подвинувшись, положил голову ему на плечо и, перебирая мех на его груди, тихо и напряжённо сказал: «Знаешь, я хотел поговорить насчёт вчерашнего». Муми-тролль, вздохнув, посмотрел на его серьёзное лицо, положил лапу поверх его лапы на своей груди и ответил: «Я тоже». Мумрик, хмыкнув, спросил: «Ты всё ещё расстроен? Утром ты выглядел встревоженным». Тролль, поглаживая его лапу, ответил: «Нет, уже нет, знаешь, сначала я был расстроен, но чем я больше думал об этом, тем больше понимал, что на самом деле это совершенно не важно, потому что чтобы у тебя не было до меня, это не меняет того, что ты выбрал меня, ты со мной и разделяешь мой новый опыт, и этого достаточно, я просто счастлив, что мы вместе». Улыбнувшись, Снусмумрик, наконец расслабившись, снова тихо замурлыкал, зарываясь носом в шерсть на плече тролля и вдыхая его запах, сказал: «Я рад, я волновался, потому что видел, что тебя это беспокоит, но раз всё хорошо, то я рад этому, я люблю тебя». Муми-тролль, ненадолго сжав его лапу, отпустил её, чтобы взять любимого за лицо, потянув его на себя для поцелуя. Снусмумрик, дав ему сделать это первым, подался вперёд, соединяя их губы. Прикрыв глаза, наслаждаясь близостью. Тролль, вскоре отстранившись, с нежностью ответил: «Я тоже люблю тебя, солнышко». Посмотрев на такие дорогие сердцу черты лица возлюбленного, запоминая их и блеск тёплых карих глаз, он, погладив его по щеке, спросил: «Как прошёл твой день? Юксаре весь день был с тобой?» Улыбнувшись, Снусмумрик ответил: «Хорошо, хотя я немного волновался, думая об этом разговоре, но мой отец, как видно, был прав, и я зря беспокоился». Хмыкнув, тролль подметил: «О, ну твой отец на самом деле часто прав и даёт дельные советы, хотя сам им явно не следует». Усмехнувшись на это, мумрик ответил с лёгкой горечью: «Тут, увы, нельзя не согласиться, он бывает слишком упрям, но знаешь, я рад, что он помирился с твоими родителями, он выглядит куда счастливее, чем за все годы, что я его знал». Кивнув, Муми-тролль сказал: «Папа с мамой тоже выглядят более счастливыми, знаешь, я давно не видел отца вне кабинета так часто, обычно он запирается в нём на весь день и выходит только чтобы поесть, и то потому, что мама его вытаскивает силой, да и самой маме будто не так скучно, так что я тоже рад, хотя и волнуюсь, что им будет грустно, когда он уйдёт». Вздохнув, Снусмумрик сказал: «Да, на самом деле, он сказал, что уйдёт после праздника, что не удивительно, он уже так долго тут, дольше, чем я когда-либо видел его где-либо, но знаешь, ему тоже будет грустно, поэтому он тут так долго, он будет скучать по ним так же, как я скучаю по тебе, когда путешествую». Немного смутившись, тролль кивнул и, посмотрев на небо, сказал: «Да, но я жду тебя, и они тоже будут ждать вас обоих, знаешь, мама сказала мне, что они будут ждать твоего отца столько, сколько понадобится, поэтому я думаю, нам не стоит переживать за них». Согласно промычав, мумрик потянулся, сел и стал рыться в карманах в поисках трубки, найдя её, он стал наполнять ее табачной смесью. Тролль, проследив за этим, а потом за тем, как возлюбленный привычно раскуривает трубку, выпуская первые завитки дыма, неожиданно спросил: «Как думаешь, у Снорочки и Мю что-то происходит?» Хмыкнув, Снусмумрик, проследив за тем, как дым исчезает в ночном небе, ответил: «Я удивлён, что ты заметил». Увидев обиженный взгляд любимого, он, рассмеявшись, погладил его по плечу и добавил: «Прости, на самом деле я не уверен. Фрёнкин Снорк точно нравится моя сестра, она этого не скрывает особо, но ты же знаешь, Мю очень сложно понять, она абсолютно всё прячет за агрессией, даже сегодня она злилась на письмо от матери лишь потому, что обижена на неё и не хочет признавать, что она скучает по ней». Согласно кивнув, тролль, перевернувшись на живот, и рассматривая тени, играющие на одеяле, тихо сказал: «Крошка такая колючая, поэтому я волнуюсь, что она может обидеть Снорочку, пусть и ненарочно». Фыркнув, Снусмумрик, потушив трубку и вытряхивая её за пределы одеяла, ответил: «О, не волнуйся, Фрёнкин Снорк прекрасно всё понимает и ничего от неё особо не ждёт, ей даже нравится её колючесть, она сказала мне, что это не убавляет её очарования». Тролль, удивлённо покачав головой, сказал: «Что же, раз ты так говоришь, то, наверное, всё будет в порядке». Улыбнувшись лёгкому ворчанию любимого, мумрик, убрав трубку, переместился и, перекинув одну ногу через тролля, сел ему на спину. Вздрогнув, Муми-тролль взглянул через плечо на него и спросил: «Что ты опять задумал?» Улыбнувшись, Снусмумрик, мягко оглаживая плечи и спину тролля, ответил: «Ничего, просто соскучился». Хмыкнув, тролль, положив голову на лапы, расслабляясь под прикосновениями возлюбленного, давая ему свободу действий. Мумрик, наклонившись, прижимаясь животом к спине тролля, стал разминать его плечи круговыми движениями. Проделав это несколько раз, он переместился на шею, разминая её. Тролль, вздохнув, уткнулся носом в одеяло. Снусмумрик, ухмыльнувшись, стал аккуратно проводить тыльной стороной ладоней по позвонкам, спускаясь обратно вниз к лопаткам, и, огладив их, приподнялся, спускаясь лапами ниже, и, услышав ещё один глубокий вздох, ненадолго остановился, чуть дольше разминая поясницу, чувствуя напряжение мышц. Наконец, добившись их расслабления, он погладил спину целиком двумя длинными движениями раскрытыми ладонями, после снова вернувшись к позвоночнику, разминая его костяшками пальцев, и, дойдя до копчика, нежно погладил его, чуть спуская на начало хвоста, и тихо спросил: «Мне стоит трогать твой хвост или это будет слишком?» Муми-тролль, вздохнув, лениво шевельнул хвостом, явно обдумывая это, и ответил: «Ты можешь, даже если это будет слишком, я скажу тебе». Снусмумрик кивнул, а потом, поняв, что возлюбленный его не видит, сказал: «Хорошо» и сел ниже на ноги тролля. Тот послушно поднял хвост, кладя его фактически на живот мумрика, сидевшего на его бедрах. Погладив кисточку хвоста, Снусмумрик вернулся к его основанию. Ещё раз проведя по копчику, он стал нежно проводить по хвосту по всей его длине. Тролль глубоко дышал при каждом касании. Когда же мумрик, улыбаясь, стал играть с кончиком хвоста, тролль, простонав, сказал: «Вот это уже слишком». Хмыкнув, Снусмумрик, сделав так в последний раз, отпустил его хвост и, снова переместившись, лёг на тролля сверху, прижимаясь к нему всем телом. Вздрогнув от неожиданности, Муми-тролль спросил: «Уже надоело?» Выдохнув, мумрик, зарывшись носом в шерсть на его затылке, вдыхая любимый запах с нотками лаванды, ответил: «Нет, просто хочу почувствовать тебя. Конечно, лучше бы было пойти в палатку, чтобы сделать это шерстью к коже, но так тоже хорошо». Хмыкнув, тролль, сжав лапу, что обнимала его бок, сказал: «Я думаю, мы можем сделать это, только я не гарантирую, что, оказавшись в спальнике, сразу не усну, это твой импровизированный массаж меня разморил». Фыркнув, Снусмумрик, поцеловав его в шею, ответил: «Это не проблема, мне нравится спать с тобой, к тому же уже вполне подходящее время для сна». Ещё раз поцеловав его в шею, мумрик слез с него и, встав, потянулся. Тролль, вздохнув, с неохотой последовал за ним. Вместе собрав вещи и занеся их в палатку, они приготовились ко сну. Тролль, умывшись, вытирая мордочку, посматривал на то, как уже обнаженный возлюбленный чистит зубы. Тот, поймав его взгляд, вздохнув, взглянул в ответ и, прополоскав рот, спросил: «Любуешься?» Муми-тролль, давая ему полотенце, ответил: «Конечно, на тебя невозможно не смотреть» и, прислонившись к его спине, поцеловал в плечо. Снусмумрик, вытирая лицо полотенцем, лишь улыбнулся, а потом, повесив полотенце сушиться, взяв тролля за лапу, потянул его к спальнику и, уже укладываясь у него на плече, прижимаясь к нему всем телом, смотря на мордочку любимого, тихо сказал: «Я тоже не могу не смотреть на тебя» Погладив его по щеке, смотря в голубые глаза, он продолжил: «Ты такой прекрасный, я люблю в тебе всё, от твоей белой шёрстки до тех морщинок, которые появляются, когда ты хмуришься» Смутившись, тролль, взяв его лапу, поцеловал подушечку на ней и, прижимая к себе, тихо сказал: «Ты меня смущаешь» Снусмумрик, улыбаясь, погладив его мордочку, ответил: «Нечего не могу поделать с этим, не тебе же одному говорить мне подобные милые вещи» Улыбнувшись на это, Муми-тролль обнял его, прижимая к себе ближе, и, закрыв глаза, сказал: «Конечно, знаешь, я скучал по тебе весь день, даже несмотря на то, что знал, что вечером снова буду с тобой» И зевнув, уткнулся мумрику в макушку. Снусмумрик, улыбнувшись, сказал: «Я думаю, пора спать, ты уже спишь на ходу» И, накрыв их одеялом, добавил: «Я тоже скучал, спокойной ночи, сахарок» Ещё раз зевнув, Муми-тролль ответил: «Сладких снов, солнышко» После чего засопел, крепко засыпая Усмехнувшись этому, Снусмумрик закрыл глаза, тоже погружаясь в сон. Уже захмелевший Муми-папа, прислонившись к жене и мимолётно слушая ее диалог с Шусселям, наблюдал за Юксаре, что сидел в обнимку с Муссель на другом конце дивана, они тихо о чем-то разговаривали, иногда смеясь. Мумрик, как и всегда, выглядел крайне очаровательно в наполовину расстёгнутой рубашке, с взъерошенными волосами и шерстью. Клыкасто улыбаясь подруге, он лениво махал хвостом, что свисал с дивана. Проследив за его движением, тролль тихо вздохнул, думая о том, что утром он действительно отреагировал на слова мумрика слишком бурно. Из этих мыслей его выдернула жена. Муми-мама, похлопав его по плечу, мягко спросила: «Дорогой, ты не помнишь, где фотографии с нашей прошлой годовщины? Фред хочет на них посмотреть». Посмотрев на нее, ненадолго задумавшись, он все же ответил: «Скорее всего, на книжной полке в кабинете». Кивнув ему, она сказала: «Хорошо, тогда мы с Шусселям сходим найдем их». Потом, посмотрев на его мордочку и взглянув на мумрика, тихо шепнула: «Давай, поговори с ним». После чего, позвав Шусселя, ушла наверх. Тролль же, выдохнув, снова посмотрел на Юксаре. Тот, держа лапку Муссель одной из лап, что-то спокойно говорил ей. Всё ещё улыбаясь, он отпил вино из бокала, что держал в другой лапе, и словно почувствовав взгляд тролля, посмотрел в его сторону. Муми-папа, поведя плечами, чуть смутившись, все же решившись, кивнул головой в сторону кухни. Убедившись, что его поняли, он встал и направился туда. Уже на кухне в полумраке, прислонившись к столешнице, он посмотрел в окно и, рассматривая вдалеке темную палатку Снусмумрика, думал о том, что он вообще хочет сказать любимому. Сзади послышались еле слышные шаги, и вскоре к спине тролля прижались, согревая ее. Юксаре, обняв его за пояс и уткнувшись мордочкой ему между лопаток, чуть ведя носом вверх по позвонкам, тихо спросил: «И для чего ты выманил меня на кухню?» Посмотрев на его макушку через плечо, Муми-папа, положив свои лапы поверх его и мягко сжимая, ответил: «Хотел извиниться, утром я слишком остро отреагировал». Мумрик фыркнул, опаляя спину горячим дыханием, и, поцеловав его между лопаток, ответил: «Все в порядке, это было ожидаемо, я же знаю, какой ты вспыльчивый». Выдохнув, тролль, неуверенно поведя хвостом, снова смотря за окно, сказал: «Да, но мне не стоило так злиться, я не имею права ограничивать тебя в чем-либо только потому, что боюсь чего-то». Хмыкнув, Юксаре, отстранившись, взяв его за лапу, потянул его на себя, пытаясь развернуть. Муми-папа, неуверенно развернувшись, облокотился на столешницу уже спиной, смотря на их переплетённые лапы. Мумрик, тяжело вздохнув, мягко сказал: «Tuono mia, пожалуйста, посмотри на меня». Тролль, подняв взгляд, смотря на мордочку низкого мужчины перед собой, тот нежно улыбнулся, чуть обнажая клыки. Его голубые глаза по-кошачьи тепло светились в полумраке кухни. Поглаживая его лапы в своих лапках, он, не отводя взгляда, сказал: «Тебе не стоит заниматься самобичеванием. Да, мне было немного грустно, что ты злишься на меня, но я ожидал этого, и это нормально, что ты волнуешься из-за моего ухода». Потом, подняв одну из его лап, оставляя теплый поцелуй на запястье, он добавил: «И знаешь, я тоже волнуюсь, я очень не хочу уходить, потому что я будет ужасно скучать по вам, но не могу оставаться здесь еще дольше, потому что это что-то убивает во мне — оставаться в одном месте так долго». Муми-папа, выпутав одну из лап из захвата, поднял ее и, гладя мумрика по щеке, ответил: «Я понимаю, дорогой мой, но мне так по-глупому страшно от этого». Грустно смотря на него и потираясь об его лапу, прижав ее сильнее, Юксаре тихо попросил: «Расскажи мне». Тролль, тяжело вздохнув, неожиданно сел на столешницу за своей спиной, снял свой цилиндр и, смотря в окно через плечо, вертя его в лапах, тихо ответил: «Хорошо». Немного помолчав, собираясь с мыслями, он начал: «Я просто не могу избавиться от этих мыслей, знаешь, просто такое ощущение, что если ты уйдешь, то уже не вернёшься, и я знаю, что это глупость, я верю тебе и знаю, что ты выполнишь свое обещание, но мы уже потеряли столько лет из-за моего упрямства, и я боюсь упустить ещё больше времени». Юксаре, посмотрев на его профиль, подсвеченный светом луны, забрав цилиндр из его лап и положив на стул за собой, встал между его ног, кладя его лапы себе на плечи. Муми-папа сначала удивленно взглянул на него, но, поймав его искрящийся хитрый взгляд, послушно обнял его за плечи, прижимая к себе. Улыбнувшись ему, смотря снизу вверх и кладя подбородок ему на живот, Юксаре уверенно сказал: «Знаешь, это все естественно, мы все иногда боимся чего-то, даже если для этого нет веских причин, мне ли не знать». Кивнув, тролль, зарывшись ему в волосы на затылке, нежно перебирая кудрявые пряди, ответил: «Да, я понимаю, но все это заставляет меня волноваться о будущем, знаешь, я также волнуюсь за детей». Прикрыв глаза, мумрик, недолго подумав, сказал: «Я понимаю, о чем ты, mon préféré. Но знаешь, я считаю, что нам не стоит волноваться за них, сегодня Снусмумрик говорил со мной о кое-чем, что вызвало у них с Муми-троллем лёгкое разногласие, но я уверен, что они уже его решили, потому что они оба не хотят быть в таком состоянии и готовы идти на диалог, у них есть все то, чего не было у нас, поэтому за них уж точно не стоит беспокоиться». Тролль, кивнув, спросил: «А остальные?» Юксаре, поглаживая его бока, посмотрев на его все ещё хмурую мордочку, ответил: «Ну, Мюмла младшая уже давно сама по себе, а Крошка Мю, я уверен, что все будет хорошо, несмотря на ее переживания в последнее время, знаешь, эта девочка Снорка абсолютно точно в нее влюблена и не даст ей грустить». Удивленно посмотрев на него, Муми-папа спросил: «Действительно?» Но, увидев знакомое хитрое и довольное выражение на мордочке любовника, грустно пробормотал: «Удивительно, я, как всегда, ничего не замечаю». Хмыкнув на это, мумрик опустил лапы ниже, мягко сминая складки на боках тролля. Тот, вздрогнув, спросил: «И что ты делаешь?» Ухмыльнувшись, Юксаре ответил: «О, ничего, просто немного отвлекаю тебя от твоих глупых мыслей». Фыркнув, Муми-папа, махнув хвостом, не отрывая взгляда от хитрых голубых глаз, смотревших на него снизу, и поведя плечами, расслабился, с интересом ожидая, что дальше предпримет мужчина перед ним. Тот, мягко прищурившись, тихо посмеявшись, ещё пару раз сжав его бока, спустил лапы ниже, уже сжимая чужие бедра и чуть впиваясь в них когтями, почувствовав, как тролль глубоко вздохнул от этого, тихо сказал: «Ты все еще такой чувствительный к этому». Муми-папа промолчал, лишь опустив голову вниз, смотря ему в глаза. Мумрик, продолжая мять его бедра, смотря на его мордочку, ловя каждую реакцию, и видя, как зрачки тролля уже почти полностью закрыли собой радужку, довольно хмыкнул, переходя на внутреннюю сторону бёдер. Тролль, вздрогнув, сжал волосы на затылке мумрика, которые все это время мягко перебирал, выдохнув. Юксаре, остановившись, поднял лапы вверх, аккуратно обхватив мордочку тролля. Тот, прикрыв глаза, потянул его голову к себе и, остановившись в расстоянии не больше см, улыбнулся. Юксаре, фыркнув этому явному маневру, сам сократил оставшиеся расстояния, нежно целуя тролля. Тот, обнимая его плечо, открыл рот, давая углубить поцелуй. Мумрик, толкнувшись внутрь языком, умело задвигал им по новой, исследуя знакомую территорию, проведя по небу и зубам, он толкнул язык тролля, призывая его к борьбе. Тот, тяжело вздохнув носом, склонившись ещё сильнее, принял вызов, начав выталкивать язык мумрика. Поборовшись так какое-то время, он сдался, и Юксаре, покусывая его губы, опустив лапы с его морды, стал спускаться ими вниз, оглаживая сначала его плечи потом грудь и живот и нежно сжимая его складки. Последний раз толкнувшись языком в нёбо тролля, разорвал поцелуй. Ниточка слюны между ними лопнула, падая на их губы. Облизав свои, смотря в глаза тролля и тяжело дыша, Юксаре, видя, как они горят, навалился на него, вжимая в столешницу, и, чувствуя его возбуждение, вернул лапы на бедра тролля, на этот раз слегка царапая их. Муми-папа, хрипло тихо простонав, откинул голову назад, но, сжав его плечо, крепко удерживая, сказал: «Подожди, Юкс». Остановившись, мумрик посмотрел на него. Тот, отдышавшись, опустил голову и, смотря на хищное вожделение в чужих глазах, продолжил: «Мне, конечно, очень нравится то, что ты делаешь, но мы на кухне, и сюда может зайти кто угодно, в том числе кто-то из детей». Фыркнув, Юксаре ответил: «Я знаю, но я также знаю, что если мы поднимемся в спальню, ты скажешь, что нас могут услышать другие, поэтому я продолжу, и если кто-то пойдёт сюда, я услышу». Он снова сжал чужие бёдра, но был оставлен крепким захватом лап тролля. Муми-папа, недовольно вздохнув, тихо сказал: «Как бы меня не соблазняла перспектива потрахаться на кухне, мне уже не двадцать, и я не хочу, чтобы кто-нибудь увидел нас только потому, что ты не захотел остановиться». Тяжело вздохнув и обиженно скинув чужие лапы, мумрик стал цедить: «Отлично, сначала я не могу прикоснуться к тебе, потому что ты злишься, а потом потому что ты боишься, что нас поймают, будто мы не взрослые существа в отношениях, а школьники в родительском доме». Сказав это, он отвернулся. Муми-папа, нахмурившись, сказал: «Я не думал, что это может быть проблема, отказ от секса. Муми же ты не принуждаешь». Посмотрев на него, Юксаре ответил: «Я не принуждаю никого, если ты действительно не хочешь, то это не проблема, как и с Муми, я просто уйду остыть, но ты ведь хочешь этого так же сильно, как и я, иначе зачем вообще позволять мне всё это отвечая, но ты словно просто находишь отговорку, если ты действительно не хочешь меня, просто так и скажи, а не сваливай всё на то, что нас могут увидеть, услышать, и всё в этом роде». Муми-папа, собирая сказать что-нибудь в свою защиту, замер, заметив, что глаза мумрика влажно блестят, и, передумав, вместо этого спросил: «Дорогой, в чём на самом деле дело? Я не поверю, что ты злишься только поэтому». Вздохнув, мумрик прошёл из стороны в сторону и, сложив лапы на груди, обнимая себя по бокам, неуверенно спросил: «Я тебя больше не привлекаю?» Шокировано посмотрев на него, тролль, спрыгнув, подошёл к нему и, аккуратно дотронувшись до его спины, сказал: «Лесные духи, Юксаре, с чего ты это взял?» Мужчина, поведя плечами, не глядя на него, ответил: «Я... Ты просто как будто избегаешь близости со мной, сам ты ничего не делаешь, а каждый раз, когда я проявляю инициативу, ты останавливаешь меня в самом начале, говоря, что нас точно кто-нибудь услышит или увидит. Я понимаю, что я уже не так хорош собой, возраст сказывается, я не такой симпатичный и гибкий, да и вес набрал, поэтому я не могу винить тебя, если я перестал быть для тебя привлекательным». Муми-папа, совершенно потрясенный всем этим, сжав плечо мумрика, развернул его к себе и сказал: «Во-первых, посмотри мне в глаза». Дождавшись, пока он выполнит это, он продолжал: «Во-вторых, всё, что ты сейчас сказал, абсолютная чушь, сколько бы времени не прошло, я не перестану любить и хотеть тебя, я буквально покорился тебе с первого взгляда, ты самый сексуальный мужчина, которого я только встречал, и никто другой мне тебя не заменит, вы с Муми мои единственные и неповторимые, и даже несмотря на то, что мы столько времени не были вместе, я был только с Муми, потому что кроме вас двоих мне никто не нужен в постели, и я безумно хочу тебя всё время, каждый раз, смотря на тебя, я думаю о том, как бы расцеловал тебя всего, но я просто не могу игнорировать то, что нас может кто-нибудь застать во время секса, и мне некомфортно от этого, я начинаю волноваться и думать только об этом, и от этого всё желание пропадает, я думал, ты понимаешь это, но, судя по всему, мне стоило раньше объяснить тебе, почему я так волнуюсь, поэтому, пожалуйста, не говори глупости, для меня ты навсегда самый любимый и желанный». Вздохнув, Юксаре, потирая глаза лапой, ответил: «Я понял, прости, я больше не буду думать так, раз ты не хочешь, я пойду успокоюсь, умоюсь и попью воды». Выдохнув, тролль, сжав его плечо, удерживая, спросил: «Ты все ещё возбужден?» Мумрик, поведя плечами, просто кивнул на свою ширинку. Муми-папа, посмотрев на то, как сильно она натянута, выдохнул: «Я забываю, какой ты чувствительный и как иногда тебе сложно успокоиться». Фыркнув, Юксаре просто посмотрел на него. Поймав его взгляд своим, тролль, подумав, тихо сказал: «Знаешь, давай пойдем в спальню». Удивленно взглянув на него, мумрик спросил: «Ты уверен? Нас же могут услышать». Вздохнув, Муми-папа спокойно ответил: «Да, я люблю тебя и я хочу тебя, и мы можем спокойно заняться любовью в спальне, и даже если кто-то услышит, то это уже будет не наша ответственность, потому что мы будем у себя в комнате». Кивнув ему, Юксаре взял его лапу в свою и неуверенно спросил: «Как мы пройдем мимо остальных? Они же все в гостиной». Улыбнувшись ему, тролль ответил: «Спокойно и без шума, мы же у себя дома, в конце концов». И потянул его за собой. В гостиной Фредриксон разговаривал с невесткой. Муссель, сидевшая к арке мордочкой, увидев их, улыбнувшись, помахала им лапой. Юксаре, махнув ей в ответ, шел за торопящимся троллем. Фред, посмотрев на них через плечо, лишь покачал головой. Поднявшись наверх, они столкнулись с Муми-мамой и Шусселем с альбомом в лапах. Посмотрев на них, она, улыбнувшись, молча пошла вниз. Шуссель же, осмотрев их, сначала хмыкнул, подмигнул им и только после пошел вслед за ней. Тролль, покачав головой, наконец затащив мумрика в спальню, закрыл дверь и, прижав его к ней, поцеловал. Юксаре от неожиданности сначала вздрогнул, но, почувствовав, как тролль крепко сжимает его по бокам, открыл рот, углубляя поцелуй. После недолгой борьбы за лидерство он довольно прорычал и, прикусив губу тролля, сразу зализывая ранку, усиленно оглаживая его бока и живот, стал напирать на него, идя вперёд, и, дойдя до кровати, опрокинул его на неё. Муми-папа, охнув, разжал свои лапы и посмотрел на него. Юксаре, ухмыльнувшись, недолго думая оседлал его бедра и, возвышаясь на них, стал оглаживать его грудь. Поймав его потемневший взгляд, он, улыбнувшись, нащупал соски и стал играться с ними. Тролль, хрипло постанывая, накрыл мордочку лапами, пытаясь заглушить свои стоны. Хмыкнув на это, мумрик, перестав мучить его соски, спустился ниже. Недолго оглаживая зону пресса, он, добравшись до живота, стал сжимать его, собирая в небольшие складки, разминая их, чуть царапая когтями. Чувствуя, что тролль усиленно машет хвостом, он, улыбнувшись, спустился ниже на его бедрах и, наклонившись, стал выцеловывать дорожку от груди до низа живота. Пару раз прикусив соски и лизнув солнечное сплетение, он, не переставая сжимать его живот по бокам, играясь с ним, стал целовать его, чуть прикусывая, тяжело дыша. Муми-папа зарылся ему в волосы, мягко прижимая к себе. Довольно усмехнувшись, мумрик поерзал, чуть потираясь об его бедра пахом, после чего наконец опустил лапы на его бедра, крепко сжимая их и легко царапая, рисуя невидимые узоры и слушая тяжёлые хриплые вздохи тролля. Он посмотрел на его возбуждённый член, что выглядывал из паховый складки, дрожа и капая предэякулятом на мех, и, посмотрев на красную мордочку партнёра снизу вверх, опустился, дуя прохладным дыханием на головку члена. Насладившись тихим стоном тролля и видом того, как его член подрагивает, он, ухмыльнувшись, вытащил его член наружу полностью, сначала целуя головку и сделав небольшую дорожку из поцелуев по всей длине ствола, вернулся к ней и, облизнув губы, сделал пару коротких мазков, слизывая предсемя. Тролль, простонав, чуть выгнулся, ненамеренно задевая мордочку мумрика членом, пачкая. Юксаре лишь облизнулся, довольно улыбаясь его реакции, и, не долго думая, обхватив его у основания, взял головку в рот, посасывая и пару раз толкнувшись языком в уретру, выбивая ещё более тяжёлые вздохи из партнёра. Довольный этим, он расслабил горло и взял член в рот уже на половину. Тролль, всхлипнув, крепче сжал его волосы, направляя. Юксаре, не сопротивляясь, чуть поменял угол и, сглотнув пару раз, слушая всё более тяжелое дыхание любовника, опустился ртом ещё глубже на его член, почти полностью заглатывая, от чего по его подбородку закапала слюна. Размеренно дыша через нос, чтобы не подавиться, он стал делать короткие движения головой, чуть выпуская, а потом снова заглатывая чужой член, помогая себе лапами. Сделав ещё несколько фрикций, он наконец достаточно расслабил горло и челюсть, заглатывая член партнёра почти на всю длину и почти утыкаясь носом в чужой пах, чувствуя, как головка члена тролля упирается ему в стенку горла. Муми-папа простонав, и тяжело дыша видя, как у мумрика наворачиваются слезы, нежно погладил его по голове и тихо просипел: «Юкс, тебе необязательно это делать». На что мумрик, прищурившись, снова сглотнул, выбивая новый стон, и, поймав его взгляд, легко похлопал чужое бедро, намекая, что он в порядке, после чего лапами подразнил паховую складку партнёра и замурчал. Тролль всхлипнул, чувствуя, как вибрация волнами окружает его член в плену горла возлюбленного. Юксаре, сосредоточившись, не прекращая мурчать, снова чуть задвигал головой. Тролль, всхлипывая, сипло, отрывисто оповестил партнёра: «Я-я скоро». Услышав это, мумрик лишь ускорился и, почувствовав уже сам, что тролль близок к оргазму, выпустил его член наполовину наружу, прижимая головку языком к нёбу. Тролль, сжав его волосы, с громким рыком кончил, изливаясь ему в горло. Юксаре, проглотив всё и вылезав чужой член, отстранился, выпуская его из плена своего рта. Отдышавшись и утирая свои губы от слюны и спермы, он выглядел максимально довольным и гордым собой. Муми-папа, смотря на него, хрипло сказал: «Я и забыл, что ты так можешь». Ухмыльнувшись ему, мумрик потянулся, разминая затекшую спину. Тролль, глядя на то, как изящно он выгибается, хлопая по своей груди, позвал: «Иди сюда, милый». Послушавшись его, мужчина снова сел выше на его бёдра, прижимаясь к нему всем телом. Тролль, нежно обхватив его подбородок, потянул на себя, целуя. Довольно выдохнув, Юксаре углубил поцелуй, сплетая их языки. Тролль же, давая ему лидировать, опустил лапы вниз, обнимая партнёра и нежно поглаживая его поясницу животом. Он чувствовал, как партнёр возбуждён, и от этого волны жара распространялись по всему телу, снова распаляя его. Мумрик, чувствуя это, разорвал поцелуй, пристально посмотрел в потемневшие карие глаза возлюбленного и, не отрывая взгляда, нащупал его лапу на своей спине, перемещая ее на свои ягодицы. Тролль, вздохнув, опустил и вторую лапу, крепко сжимая его зад, скрытый брюками, вжимая его в себя. Простонав от давления ширинки на свой пах, Юксаре, чуть рыча, сказал: «Сними с меня эти чёртовы брюки». Муми-папа, ухмыльнувшись, толкнул его в плечо, заставляя выпрямиться, и стал медленно растягивать пуговицы на рубашке, наслаждаясь видом взмокшего и взъерошенного мужчины, что нетерпеливо ёрзал на нём. Юксаре тяжело дышал и явно изнывал от желания поскорее избавиться от одежды, но не вмешивался, позволяя партнёру медлить и ещё больше распалять себя. Тролль, улыбаясь, наконец стянул с него рубашку, обнажая чужие плечи и спину, и, огладив твёрдым движением грудь и живот мумрика, слушая чужое тяжёлое дыхание, добрался до пояса брюк, немного играясь с ними, чуть оттягивая и проводя по шерсти под ними. Юксаре, не выдержав, закусил губу, вцепился в бёдра под собой когтями, вздрогнув. Тролль, поймав горящий вожделением взгляд любовника, усмехнувшись, наконец, дойдя до ширинки, расстегнул её, ослабляя давление на чужой член. Юксаре, выдохнув, привстал, давая троллю стянуть с себя штаны. Не увидев под ними белья, Муми-папа, улыбнувшись, скинул их куда-то на пол к рубашке и, рассматривая любимого во всей красе, сказал: «А ты меня ждал, да?» Мумрик, ухмыльнувшись, откинулся назад на лапы, показывая всего себя, и игриво ответил: «Конечно, я должен быть готов, я же не хочу, чтобы кто-то подумал, что я приличный мумрик». Рассмеявшись на это, снова возбуждённый тролль, с нежностью рассматривая возлюбленного, стал уверенно оглаживать его. Проведя по бёдрам, он, добравшись до живота, сминая его, сказал: «Ты говорил, что поправился, но, как по мне, это глупость, ты выглядишь прекрасно». Сжимая его сильнее, он добавил: «Разве я бы возбудился так сильно, если бы не хотел тебя, любимый мой?» Мягко улыбнувшись ему, Юксаре наклонился, нежно поцеловал его, будто благодаря за эти слова. Оторвавшись от него и смотря вниз на чужое возбуждение, спросил: «Где смазка?» Муми-папа кивнул на тумбочку и, проследив за тем, как мумрик, наклонившись, недолго роется в ней, огладил его бок. Юксаре, снова усевшись на нем уже с пузырьком смазки, открывая его, привстал, явно собираясь растянуть себя, но тролль, перехватив его лапы, сказал: «Стой». Удивленно на него взглянув, он спросил: «Хочешь сам?» Покачав головой, тролль чуть смущенно ответил: «Нет, я хочу тебя в себе». Замерев, глядя на его горящую мордочку, Юксаре, выдохнув, ухмыльнулся. Его зрачки расширились, почти полностью закрывая радужку, и он, поерзав, всё же спросил: «Ты уверен? С тех пор как мы снова вместе, ты был только сверху». Муми-папа, вздохнув, улыбнулся и, гладя чужие бедра, смущённо ответил: «Да, я хочу тебя. С тех пор как я увидел тебя снова, я думал о том, что хочу снова почувствовать твой член внутри себя». Улыбнувшись, Юксаре, слезая с него, сказал: «Ну раз ты уверен, то двигайся». Тролль раздвинул ноги и, проследив за тем, как мумрик устраивается между них, смущенно сказал: «Только я не шутил, когда сказал, что у меня не было никого, кроме вас с Муми». Дрожаще выдохнув, осознавая это, Юксаре, беря одну из подушек, сказал: «Что же, тогда у меня много работы, давай, поднимись». И, подложив ему под поясницу подушку, взял его за ногу, закидывая ее себе на бедро, внимательно рассматривая открывшийся ему во всей красе член тролля, с которого прямо на колечко мышц стекала естественная смазка. Наклонившись и поцеловав его в бедро, попутно выливая смазку себе на лапу, согревая ее и убедившись, что она достаточно нагрелась, отстранился, бережно смазывая пространство между ягодиц тролля и добавив ещё смазки себе на лапу, стал нежно кружить по колечку мышц, следя за мордочкой тролля и чуть разминая его, пытаясь снять напряжение. Тролль пытался как можно больше расслабиться, чтобы облегчить ему задачу. Улыбнувшись ему, Юксаре, наклонившись, снова поцеловал его бедро, на этот раз ведя дорожку, чуть прикусывая и оставляя метки на нем, и, почувствовав, как он постепенно расслабляется, нежно надавил на вход, медленно проталкивая один палец, и, оказавшись им внутри, разминая нежные стенки, слушая, как тролль глубоко дышит, пытаясь больше расслабиться, сказал: «Давай, выталкивай меня, ты же знаешь, так будет легче». Кивнув ему, тролль, посушившись, стал легко сопротивляться, и вскоре мумрик протолкнул палец внутрь полностью и, не теряя времени, добавив смазку, стал потихоньку добавлять второй палец и, слушая тяжёлое дыхание, протолкнув их внутрь, стал аккуратно разводить их в стороны, растягивая тугие мышцы. Проделав так несколько раз, чувствуя, как с каждым новым сокращением мышцы все больше и больше подаются ему, давая больше пространства, посмотрев на взмокшего партнёра, мумрик стал прощупывать стенки, стараясь нащупать комочек нервов, не прекращая ртом ласкать его бедра, на них уже вовсю красовались еле заметная под шерстью россыпь красных пятен. Наконец почувствовав пальцами комочек нервов, он надавил на него, получая громкий стон, и, крайне довольный этим, посмотрев на то, как смазка стекает вниз в ложбинку ягодиц и падает на постель, добавил ещё немного, начиная проталкивать уже три пальца, и, сделав это, стал размеренно толкаться, стимулируя простату. Тролль, выгнувшись, закрыл рот лапами, тихо хныча. Видя, как дрожит его член, мумрик, наклонившись, лизнул головку и, получив протяжный стон, улыбнувшись, максимально растягивая стенки ануса, стал проталкивать 4-й палец, и, наконец сделав это, стал быстрыми фрикциями двигаться внутри него. Тролль, прикусив лапу, приглушённо сказал: «Если ты продолжишь, я кончу». Ухмыльнувшись ему, Юксаре ответил: «О, я этого и добиваюсь». И, не переставая двигать пальцами, наклонившись, взял его член в рот наполовину, и через пару его уверенных движений языком тролль кончил, изливаясь ему в рот снова. Проглотив всё до последней капли, мумрик, отстранившись и подождав, пока мышцы перестанут сокращаться, вытащив свои пальцы, глядя на мокрое от смазки и открытое розовое колечко мышц, поднимая ноги тролля, переводя взгляд на взмокшую и взъерошенную мордочку партнёра, сказал: «Такой красивый и весь для меня». Простонав от этого, Муми-папа, посмотрев на него и ловя очень тяжелый и горячий взгляд на себе, сказал: «Хватит болтать, я же вижу, ты уже на пределе, просто сделай это уже». Ухмыльнувшись ему, Юксаре молча закинул его ноги себе на плечи и, смазав свой налитый и сочащийся член смазкой, навалился сверху, почти складывая тролля пополам, и, аккуратно приставив головку к анусу, плавно толкнулся одним слитным движением, заходя внутрь. Тролль, смяв и так мятые простыни под собой, всхлипнул, чувствуя, как головка внутри него прижимается к простате. Взглянув на него и удерживая его под бедра, Юксаре медленно вышел и снова зашёл, зная, что возлюбленный сейчас слишком чувствительный после оргазма. Поцеловав его колено на своем плече, мумрик, взяв тягучий, нежный и медленный темп, стал делать короткие фрикции, не переставая смотреть на то, как меняются эмоции на чужой мордочке. Тролль отрывисто дышал вперемешку с тихими, хриплыми стонами и всхлипами, чуть сминая его бедра, несильно впиваясь когтями. Юксаре продолжал медленно двигаться, желая как можно больше растянуть удовольствие от процесса. Муми-папа, смотря на его сосредоточенную, но довольную мордочку, чувствовал, как от каждого нового неспешного движения тягучая волна жара снова наполняет его, проходясь по нервам мурашками с головы до пят, а в паху снова тяжелело, и мысли всё больше путались, отходя на второй план, уступая лишь жгучему, томительному чувству удовольствия. Утопая в этом, тролль тихо сказал: «Поцелуй меня». Взглянув на его полностью затуманенный взгляд, Юксаре, вздохнув, вышел и, подумав, как это лучше сделать, сказал: «Так я не дотянусь, давай, садись на меня». Он, переместившись, сел рядом с ним, откидываясь на изголовье кровати. Послушно, чуть дрожа, Муми-папа встал, седлая его бедра, и, опираясь об чужие плечи, привстал, сам направляя член партнёра обратно внутрь себя, чувствуя без него невероятную пустоту. Мумрик, придерживал его за бедра, помогая с этим. Тролль, опустившись до конца, всхлипнул снова, чувствуя, как он полностью заполняет его, идеально давя на нежные стенки, и, подняв голову, открыл рот, сразу глубоко целуя партнёра. Юксаре, рыкнув ему в рот и мягко вылизывая его , вскинул бедра вверх, сильнее толкаясь внутрь него. Тролль, сжимая его плечо, позволяя ему властвовать над собой, оплел своим хвостом его ногу, подталкивая к действию. Сжав его ягодицы, раздвигая их сильнее, мумрик возобновил движения снова, двигаясь в тягучем медленном темпе, но теперь заходя глубже, при каждом движении встречаясь своими яичками с ягодицами партнёра с громким хлопком и всё чаще попадая по простате любовника. Муми-папа дрожал, но продолжал держаться, стоя на коленях и позволяя брать себя. Разорвав поцелуй, опаляя горячим дыханием чужие губы, чувствуя липкость от слюны, он, посмотрев в глаза мужчины, сказал: «Я люблю тебя, Юкс». Мумрик, улыбнувшись тоже, тяжело дыша, поцеловал его в щеку, не прекращая медленные размерные толчки и чуть зализывая место поцелуя, ответил: «Я тоже люблю тебя, mon amour, ты одно из лучших событий, что случалось в моей жизни». Тролль, простонав, уткнулся ему в шею, потираясь носом. Мумрик же, чувствуя, что они оба уже на грани, усилил амплитуду толчков, всё с большей силой попадая по чужой простате, и почувствовав, как нежные стенки всё быстрее сокращаются на его члене, спросил: «Мне кончить внутрь или выйти?» Тролль, оторвавшись от его плеча, смотря ему в глаза, отпустил его плечи и, откинувшись на локти, стал сам двигать бедрами и ускоряясь, хрипло ответил: «Внутрь». Ухмыльнувшись на это, мумрик, не переставая придерживать его под ягодицы, упёрся ногами в постель, двигаясь навстречу. Спальня окончательно наполнилась громкими звуками шлепков, мокрым хлюпаньем смазки, тяжёлым дыханием и хриплыми, отчаянными стонами, но никого из них это уже не волновало. Спустя несколько особо сильных фрикций тролль, громко вскрикнув, замер, выгибаясь назад и кончая, пачкая их животы. Юксаре, следивший за ним и чувствуя, с какой силой сжимаются стенки ануса на его члене, последовал за ним, кончая глубоко внутри тролля. Замерев так на некоторое время, пережидая отголоски разделенного на двоих оргазма, они тяжело дышали, и в тишине комнаты это казалось оглушающим. Мумрик, глубоко вздохнув, посмотрев на взмокшего партнёра, нежно погладил его по ослабшим мышцам бёдер и тихо сказал: «Как бы мне не нравилось так сидеть, ты тяжёлый, и у меня затекают ноги». Фыркнув, тролль устало выпрямился и с неохотой морщась слез с его члена и прекратился через него, ложась рядом. Юксаре, вздохнув и посмотрев на сперму, размазанную на себе, сказал: «Да уж, без душа тут не как». Рассмеявшись на это, Муми-папа потянулся к тумбочке со своей стороны, и порывшись в ней, достал сигареты и пепельницу, поставив ее себе на живот, и также достав зажигалку, он прикурил одну. Мумрик, все это время удивлённо наблюдавший за ним, проследив, как он делает первую затяжку, сказал: «Не думал, что увижу, как ты куришь сигареты, ты же их терпеть не можешь». Хмыкнув, тролль, стряхивая пепел и выдыхая сизый дым, ответил: «Да, но эти ничего, к тому же ты же знаешь, как в такие моменты хочется курить и как не хочется возиться с трубкой». Хмыкнув на это и ухмыльнувшись, Юксаре протянул лапу. Тролль, снова фыркнув, без возражений передал ему сигарету и, смотря, как он затягивается, спросил: «Как думаешь, нас слышали?» Усмехнувшись и поднося к его мордочке сигарету, давая ему снова затянуться, мумрик, пуская колечки дыма, ответил: «Я уверен, что да, ты был очень громким, я такого не припомню с начала наших отношений, а это было больше 20 лет назад». Тяжело вздохнув, смотря, как любовник стряхивает пепел в пепельницу на его животе, тролль сказал: «Я сам не ожидал, но мне было слишком хорошо». Взглянув на его смущение, Юксаре с нежностью ответил: «Я рад, мне тоже было хорошо, мне с вами вообще всегда хорошо». Он последний раз затянулся, потушил сигарету и, убрав пепельницу, лег сверху, целуя и в поцелуе передавая дым партнёру. Тролль, удивленный этим, обнял его за плечи, углубляя и не разрывая поцелуя до тех пор, пока от дыма не осталась лишь горечь на языке. Отстранившись, он, взглянув в любимые, горящие теплом голубые глаза, нежно погладив чужие плечи, сказал: «Я очень люблю тебя, Юксаре». Мумрик, мурлыча, поглаживая его затылок, ответил: «Je t'aime aussi, mon nuage d'orage, sei il mio cuore, la mia anima, la mia coscienza e la mia casa». Фыркнув, тролль возмутился: «Ты же знаешь, что я не понимаю почти ни слова из того, что ты сказал?» Усмехнувшись, Юксаре города сказал: «Конечно, но чем не повод наконец выучить мой родной язык, даже Снусмумрик знает его, а он не рос среди мумриков». Хмыкнув на это, Муми-папа поинтересовался: «Ты разговаривал с ним об этом?» Кивнув, кладя голову ему на грудь и выводя узоры на ней пальцами, он ответил: «Да, сегодня спросил его об этом, я был прав, и он знает его, просто у него трудности с произношением, поэтому он обычно не говорит на нем вслух». Тролль, перебирая его кудри, хмыкнул, принимая эту информацию к сведению, наслаждаясь близостью с партнёром, чувствуя его теплое дыхание на своей груди. Муми-папа спросил: «Праздник уже послезавтра, ты начал собирать вещи?» Слушая его сердцебиение, мумрик с иронией сказал: «Что, не терпится от меня избавиться?» Получив шлепок по заднице, он, рассмеявшись, игриво смотря на тролля, сказал: «Прости-прости, mon nuage d'orage, я шучу, ещё нет, ты же знаешь, я не люблю слишком продумывать свои действия». Тяжело вздохнув на это, тролль проворчал: «И связала меня жизнь с идиотом». Снова смеясь, Юксаре с нежностью ответил: «Я идиот, зато ваш идиот». Улыбнувшись этому, тролль притянул его для нового поцелуя, спокойного и мягкого, простого касания теплых губ друг к другу. Мурлыча, мумрик, потираясь своим носом об нос возлюбленного, сказал: «Не волнуйся, я не знаю, когда я вернусь, но я точно вернусь, потому что моя жизнь без вас не такая полная, в ней не хватает красок и эмоций, которые вы мне даёте». Кивнув ему, тролль снова поцеловал его, мягко зарываясь в его кудри. Дверь в комнату скрипнула, и они, разорвав поцелуй, посмотрели в ее сторону. Муми-мама, закрывая за собой дверь, улыбнувшись, глядя на них, сказала: «Я рада, что вы все уладили». Улыбнувшись ей, Юксаре, махая хвостом, позвал ее: «Иди сюда». Усмехнувшись ему, она подошла к кровати, и мумрик потянул ее на себя. Наклонившись, она заглянула в голубые глаза, и он нежно поцеловал ее. Муми-папа улыбнулся, глядя на них, и потянувшись, снова беря пепельницу, прикурил новую сигарету. Его партнёры, разорвав поцелуй, посмотрели на него. Мама, поморщившись от дыма, обойдя кровать и подумав, скинула фартук и легла к ним, опираясь на одну из подушек. Юксаре, делая затяжку с протянутой ему сигареты, придерживая чужую лапу, посмотрел на нее и, выдыхая дым, спросил: «Все разошлись?» Фыркнув, троллиха ответила: «Да, уже полвторого». Потом, хитро прищурившись, добавила: «Боюсь, вы были не очень сдержаны». Муми-папа, подавившись дымом, закашлялся. Мумрик, хлопая его по плечу, все ещё сидя на нем, сказал: «О, Муми сегодня организовал мне личный концерт». Тролль возмущенно хлопнул его по ягодице и, слушая, как жена смеётся, отдышавшись, обречено потерев глаза одной лапой, стряхивая пепел, сказал: «И слышать ничего не хочу, это теперь не мои проблемы, тебе, между прочим, ещё чистить меня». Ухмыльнувшись, мумрик склонившись укусил его за ухо и тихо сказал: «Конечно, amore mio, но ты сам хотел, чтобы я кончил внутрь». Тролль, простонав смущенно, сказал: «Перестань». Муми-мама, весело переглянувшись с мумриком, сказала: «О, дорогой, здесь только мы, тебе некого стесняться». Фыркнув, видя, как его любимые явно безмолвно решили его подразнить, тролль ответил: «Я знаю, но сделайте скидку старому мне». Нахмурившись, Юксаре сказал: «Ты не старый, если ты старый, то с меня песок сыпаться должен». Фыркнув, тролль сказал: «Ну да, как скажешь». Мумрик, проведя лапами по его груди и забрав сигарету, ответил: «Я серьезно, это мне тут 49, ещё немного, и 50, так что хватит прибедняться». Усмехнувшись, глядя на него, тролль, плавно проведя по его бёдрам, сказал: «По тебе никогда не скажешь, сколько тебе, и сколько бы тебе ни было, ты все так же горяч, как жаркий день в пустыне». Улыбнувшись на явный флирт, Юксаре, выдохнув дым, передал сигарету обратно ему и привстав потянулся, демонстрируя себя во всей красе. Тролль, следя за его движением, затянулся. Муми-мама, все еще смотревшая на них, улыбнулась и, протянув лапу, аккуратно погладила ногу мумрика. Юксаре, улыбнувшись уже ей и краем глаза проследив, как тролль тушит сигарету, слез, ложась уже между ними двумя, и, обняв троллиху, лежавшую на животе, за плечо, сказал: «Ммм, я думаю, я заслуживаю ещё поцелуй от тебя». Улыбнувшись на это, она, повернув голову, нежно поцеловала его в щеку. Довольно выдохнув, он почувствовал, как сзади его обнимает тролль и тоже целует, но уже в шею. Мурлыча, он сказал: «Ммм, я бы остался так навсегда, но нам действительно стоит сходить в душ». Потом, кокетливо взглянув на Муми-маму, добавил: «Если ты, моя дорогая, конечно, тоже не хочешь что-нибудь». Улыбнувшись ему, ненадолго явно задумавшись, она все же покачала головой и ответила: «Нет, милый, давай в следующий раз, мне сегодня достаточно». Хмыкнув и с интересом взглянув на тролля через плечо, Юксаре сказал: «О, значит, вы хорошо провели время без меня». Муми-папа, фыркнув, спросил: «А ты что думал, мы без тебя тут в монахи заделаемся?» Усмехнувшись этому, мумрик ответил: «Ммм, нет, я рад, просто, честно говоря, мне бы хотелось понаблюдать». Тролль, погладив его живот, спросил: «У тебя что, новый фетиш?» Промычав, Юксаре ответил: «Может быть немного, мне нравится видеть вас вместе». Муми-мама, улыбнувшись, сказала: «Что же, мы не против этого». Папа, согласно промычав, ещё раз поцеловав мумрика в шею, сел и, чуть поморщившись, сказал: «Надо поменять постель». Мама, встав и зарывшись в бельевом шкафу, предложила: «Идите в ванну, а я поменяю постель». Достав белье, увидев два кивка от обоих мужчин, она, подойдя к мужу, с любовью поцеловала его и дала полотенце, отправляя их за дверь. Вскоре они все вместе, с все ещё слегка влажной шерстью, лежали в чистой постели, обнявшись. Муми-папа, устало откинувшись на подушку, перебирал шёрстку на спине жены, что, положив голову ему на плечо, что-то шёпотом говорила Юксаре на ухо. Тот, внимательно слушая ее, тесно зажатый между ними двумя, тихо мурчал. Сыто улыбаясь, смотря на них двоих, Муми-папа заснул. Вскоре под мягкий шёпот любимой заснул и мумрик. Посмотрев на их умиротворённые мордочки, Муми-мама накрыла их всех одеялом и тоже заснула. Снусмумрик медленно просыпался, первое, что он почувствовал, была горячая тяжесть, что придавила его к спальнику. Открыв глаза, он взглянул на спящего Муми-тролля, тот оплел его всеми конечностями, крепко прижимая к себе, его мордочка была спрятана на плече мумрика, а хвост мирно покоился на коленях. Улыбнувшись тому, как сильно была взъерошена влажная шёрстка возлюбленного, Снусмумрик мягко провёл между его ушей, приглаживая непослушные завитки, но, услышав лёгкие шаги снаружи, взглянул на вход в палатку, по нему пробежала и тут же исчезла тень. Снова взглянув на возлюбленного, мумрик, решив проверить лагерь, с неохотой аккуратно выбрался из его объятий и с тревогой взглянул на него, когда тот пошевелился, но тролль не проснулся, а лишь притянул к себе его подушку, крепко обнимая уже её. Улыбнувшись этому, Снусмумрик стянул свои вчерашние брюки со спинки стула и, надев их, вышел наружу. Там в утренней тишине на одном из брёвен сидела Крошка Мю и со странно отрешённым выражением лица водила палкой по земле, рисуя узоры и линии. Проследив за этим с лёгким беспокойством, Снусмумрик сел рядом с ней и, достав свою трубку, забивая её табаком, глядя на знакомый профиль, ожидая, когда сестра обратит на него внимание. Та же молчала до тех пор, пока он не прикурил трубку. Проследив за тем, как он делает затяжку, она неожиданно протянула лапу. Удивившись этому, Снусмумрик всё же молча дал ей трубку, отметив, что сегодня она в самых длинных и полотнах своих перчатках. Мю, сделав затяжку, сначала чуть закашлявшись с непривычки, но сделав ещё несколько, выдыхая дым, наконец сказала: «У меня начался синдром». Снусмумрик, выдохнув, с тревогой спросил: «Ты уверена?» Мю, отдав ему трубку обратно, устало потёрла лицо и, кивнув, ответила: «Это точно, я стала ловить признаки ещё после спячки, сначала меня просто знобило, потом я начала замечать, что теряюсь в пространстве, а вчера я поняла, что не могу вспомнить, какой сейчас месяц». Помрачнев, метис, прислонившись к сестре плечом, спросил: «Ты собираешься что-то с этим делать?» Фыркнув, Мю ответила: «А что я могу? Я не хочу находить себе кого-то только чтобы не терять память, и знаешь, это было ожидаемо, удивительно, что я смогла продержаться так долго, вероятно, это из-за моего замедленного созревания». Снусмумрик, нахмурившись, выпуская дым, сказал: «Я понимаю, почему ты не хочешь всего этого, но ты же понимаешь, что чем дальше, тем хуже, возможно, тебе стоит поговорить с Мюмлой». Покачав головой, Крошка ответила: «Нет, абсолютно нет, я не буду разговаривать об этом с сестрой, она справилась с этим естественным способом, и она не скажет мне ничего нового». Потом, взглянув на его грустное лицо, добавила: «Тебе повезло, что у тебя его нет, да даже если бы был, тебе не пришлось бы мучиться, Муми-тролль достаточно любит тебя, чтобы не позволить этого, как некоторые». Вздохнув, понимая, что сестра язвит, потому что ей плохо, метис, потушив трубку, ответил: «Возможно, у меня нет синдрома одиночества в привычном понимании, но мне всё ещё необходимы прикосновения, чтобы чувствовать себя полностью здоровым, и я применял стандартные методы, чтобы быть в норме». Удивлённо взглянув на него, Мю спросила: «Ты?..» Не дав ей договорить, он кивнул и, посмотрев на палатку через плечо, сказал: «Не буду врать, я могу и без этого, оно почти не влияет на меня, но мне было слишком интересно, и, хотя это определённо было хорошо, лучше, чем с Муми-троллем, мне никогда не было и не будет, всё же чем глубже эмоциональная составляющая, тем лучше, поэтому я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь всего этого, но ты могла бы облегчить симптомы хотя бы обычным физическим контактом, я знаю, что ты не любишь это всё, но никто бы из нас не отказал тебе в объятиях, ни я, ни кто из троллей, ни тем более отец, и знаешь, я уверен, что Фрёнкин Снорк тоже согласится». Увидев, что сестра собирается возразить, он спросил: «Разве когда в прошлый раз вы спали вместе, тебе не было лучше?» Поведя плечами и обнимая себя, мюмла ответила: «Да, но не могу же я просто прилипнуть к кому-нибудь». Хмыкнув, Снусмумрик со смешком сказал: «Ну раньше тебе ничего не мешало использовать других вместо транспорта». Увидев, что сестра смутилась, он обнял ее, притягивая ближе к себе, она упёрлась в него лапами, собираясь возразить, но, увидев его мягкую ласковую улыбку и смеющийся глаза, расслабилась и, откинувшись ему на грудь, сказала: «Когда ты так улыбаешься, ты похож на маму и Мюмлу». Усмехнувшись, утыкаясь ей в волосы, он ответил: «Ожидаемо, разве нет? Я всё ещё и ее ребенок тоже». Хмыкнув, Крошка сказала: «Учитывая, что ты выглядишь почти как полноценный мумрик, в тебе всё же больше его черт». Фыркнув на это, он ответил: «Увы, как природа распорядилась, это приносит много неудобств в ксенофобных местах, но я вполне доволен тем, как выгляжу». Мю, закатив глаза, сказала: «Ещё бы, этот олух Муми-тролль скоро молиться на тебя будет, словно ты божество». Тихо рассмеявшись на это, мумрик ответил: «О, ну у нас всё взаимно, поэтому тут ещё спорно, кто кому поклоняется». Фыркнув, Крошка хлопнула его по лапе, что лежала на её животе, и проворчала: «У меня не брат, а сентиментальный шут какой-то». Потом, замерев, спросила: «Нормально, что я называю тебя так?» Промычав на это, Снусмумрик спокойно, чуть лениво махая хвостом, ответил: «Братом? Да всё в порядке, мне все равно, как меня называют, даже если бы ты звала меня сестрой или просто младшим, не было бы никакой разницы. Меня вполне устраивает мужское обращение, как и любое другое, в конце концов, оно со мной всю жизнь, и это не меняет моей сути. Разве это влияет на то, что я — это я, или то, кого я люблю? Это лишь ярлыки для удобства других. Это не приносит мне дискомфорта. Кем бы я ни был физически, это не поменяет то, кем я являюсь духовно». Кивнув ему, Мю тихо сказала: «Это на самом деле так в твоём духе. Ты слишком свободный для каких-либо рамок». Улыбнувшись этому, мумрик ответил: «Свобода для меня на первом месте. Так было сколько я себя помню. В приюте, где я провел первые осознанные годы, было ужасно. Нам запрещали абсолютно всё, а за нарушение правил жёстко наказывали». Сказав это, он вытянул ногу и, подняв штанину, показывая щиколотку, продолжил: «Я так часто нарушал правила, что меня стали приковывать к кровати цепью, и я так старался вырваться, что стирал ногу в кровь, и после множества таких случаев остался шрам». Он провел пальцами по слабо видному под мехом рубцу. Крошка, грустно рассматривая его, сказала: «Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить всё это». Фыркнув, он снова, обнимая ее, ответил: «Я говорю это не чтобы как-то упрекнуть или расстроить. Никто из вас не виноват в этом, и всё это делает меня тем, кто я есть. Это всё научило меня бороться, даже если кажется, что выхода нет, поэтому, пожалуйста, послушай меня и дай нам облегчить тебе жизнь. Я не хочу терять тебя только потому, что ты не хочешь просить других о чем-либо. Мы уже и так чуть не потеряли маму. Ты же понимаешь, что чем сильнее действует синдром и чем больше теряется воспоминаний, тем сложнее потом их вернуть». Выдохнув, Мю тихо ответила: «Я понимаю, и я попробую. Но это не гарантирует, что у меня получится». Кивнув, Снусмумрик, глубоко вдыхая ее знакомый запах, отдающий ягодами, думал лишь о том, насколько его старшая сестра упряма. Сзади послышались тяжёлые шаги, и он посмотрел через плечо на все ещё сонного Муми-тролля. Тот, выйдя из палатки, потирая глаза, улыбнулся ему, и тогда Снусмумрик, чувствуя, как Мю пытается вырваться, улыбнулся ему в ответ и, удерживая ее, сказал, кивая на Крошку: «Сахарок, иди сюда и помоги мне». Поняв его, тролль, усмехнувшись, сел прямо на траву рядом с ними, сгребая их в свои крепкие объятия. Довольно смеясь, Снусмумрик взглянул на сестру, что, ворча, смирившись, расслабилась, утыкаясь в его грудь лицом. Тролль же, улыбаясь, сказал: «Я тебя потерял, а вы тут шушукаетесь с утра пораньше». Усмехнувшись, мумрик погладил чужую лапу, что крепко прижимала их к себе, и сказал: «Мю просто пришла поговорить». Хмыкнув, тролль, кивнув, поцеловал возлюбленного в щёку и положил голову ему на плечо, с интересом смотря на мюмлу. Та, закатив глаза, сказала: «Вы такие нежненьки, что меня от вас тошнит». Снусмумрик, усмехнувшись, наклонился, целуя сестру в щеку. Получив недовольный взгляд и смущённое ворчание, он спросил: «Позавтракаешь с нами?» Та, демонстративно дуясь, ответила: «Да, если ты сам отнесешь мамино письмо Мюмли». Вздохнув снова, думая, какая же Крошка упрямая, мумрик кивнул и сказал: «Хорошо». Потом, похлопав по лапе партнера, безмолвно прося их отпустить, спросил: «Будешь кофе?» Получив положительный ответ, он отпустил сестру и, встав, направился в палатку. Тролль же, проводив его взглядом, взглянул на странно затихшую подругу и, мягко сжав ее плечо, тихо спросил: «Ты в порядке, Мю?» Вздрогнув, Крошка, растирая лицо ладонями в перчатках, глухо ответила: «Да, не обращай внимания». Нахмурившись, Муми-тролль собирался спросить ещё что-то, когда его окликнул вернувшийся Снусмумрик. Он дал ему фрукты с ножом и сказал: «Милый, нарежь их, пожалуйста, кубиками, я сварю овсянку». Кивнув ему, он, занимаясь этим, время от времени поглядывая то на задумавшуюся Крошку, то на возлюбленного, что возился у костра. Вскоре, когда завтрак был готов, а кофе сварен, они сели у догорающего костра. Мю медленно ела, время от времени явно теряясь в своих мыслях. Муми-тролль, встревоженный такому нетипичному для неё поведению, время от времени косился в ее сторону. Снусмумрик невозмутимо ел, давая сестре обдумать их разговор. Поев, он, встав, забрал уже пустую тарелку у тролля и, убрав посуду, разлил кофе по кружкам. Поставив одну из них рядом с сестрой и отпивая из другой, он сел рядом с возлюбленным, прислоняясь к его боку. Муми-тролль обнял его за пояс, прижимая к себе, и, потираясь носом об его плечо, тихо спросил: «Она в порядке?» Сжав свободной лапой его лапу, переплетая их пальцы в замок, мумрик ответил: «Не совсем, но она сама скажет, если захочет». Кивнув ему, тролль переплел свой хвост с хвостом любимого и прикрыл глаза, внутренне согреваясь от нежности и любви к партнеру. Услышав звон посуды, он открыл глаза снова, смотря на Крошку. Та, снова потерев лицо, взяла рядом стоявшую кружку и, отпив из нее, тихо сказала: «Спасибо». Снова удивившись, тролль посмотрел на возлюбленного боковым зрением. Снусмумрик лишь кивнул, выглядя умиротворено. Мю, просверлив взглядом землю, выдохнув, сказала: «Я все ещё думаю, что это ужасная идея, но, возможно, я последую твоему совету позже». Хмыкнув, Снусмумрик, поставив кружку на землю, ответил: «Я понимаю, это твое решение, но раз я здесь, давай, иди сюда». Фыркнув, Крошка все же допив кофе и поставив свою посуду к остальной грязной, подошла к ним. Снусмумрик, положив лапу ей на плечо, притянул ее к себе, приобнимая, и, уткнувшись носом ей в волосы, тихо замурчал. Мю сначала закатила глаза, но вскоре сама прижалась ближе, расслабляясь. Муми-тролль, все еще обнимающий мумрика, встретился с ней взглядом и, протянув лапу, легонько похлопал её по плечу. Через пару минут Крошка отстранилась и, размахивая хвостом, сказала, обращаясь к брату: «Я пойду посплю, ну, ты понимаешь». Кивнув ей, он, взяв ее за лапку, наклонился вперёд, мягко целуя ее лоб, и сказал: «Хорошо, вроде все в норме, но, если что, я схожу к Мю, а потом вернусь и буду тут весь день». Кивнув ему, она развернулась и медленно пошла в что дома. Проводив её взглядом до самой двери, Снусмумрик, вздохнув, повернулся к любимому и спросил: «Сахарок, сходишь со мной к Мюмли, младший?» Тролль сразу кивнул, соглашаясь. Вместе они вымыли посуду и потушили костер, после чего, взяв письмо, которое Мю оставила прямо на бревне, на котором сидела, они отправились в путь. Ту-тикки усердно вырезала нужную ей деталь из дерева, взглянув на нее со всех сторон и решив, что пока все выглядит как надо, она отложила нож и деревянную заготовку вытянутой формы на стол, после чего взглянула на возлюбленную, что сидела в кресле напротив. Мюмла, держа пяльцы, сосредоточенно что-то вышивала, от чего очки на ее лице низко съехали прямо на кончик носа. Покачав головой, Тикки, размяв спину, встала и, подойдя к девушке, склонившись, поправила очки на ней, тихо говоря: «Огонек мой, ты так совсем зрение испортишь». Улыбнувшись ей, Мюмла младшая, воткнув иголку прямо в вышивку, отложила пяльца на столик и, взяв женщину за руку, ответила: «Да прости, милая, я просто увлеклась». Ту-тикки снова мягко улыбнулась ей, отчего в уголках ее глаз собрались лучиками морщинки, и сжав ее руку в ответ, привычно присела на подлокотник её кресла, приобнимая за плечо. Мюмла, с нежностью взглянув на нее, прижала её руку к своей щеке и, посмотрев на часы, спросила: «Нинни ведь приедет сегодня?» Кивнув ей, Тикки поцеловала её в щеку и ответила: «Да, по крайней мере, она писала в письме сегодняшнее число, она очень хотела успеть на праздник, потому что в прошлом году она его пропустила». Кивнув, Мюмла взглянула на каминную полку, где стояло несколько фотографий, в том числе недавно появившиеся там фото Ту-тикки и Нинни, и спросила: «Ты уверена, что все нормально, как я и говорила, ты можешь вернуться к себе, чтобы Нинни было комфортнее». Покачав головой, Тикки спокойно ответила, гладя ее по щеке: «Ну-ну, дорогая, все будет в порядке, ты же знаешь, я предупредила ее, и она сама захотела остаться с нами здесь». Снова улыбнувшись ей, Мюмла поцеловала ее ладонь и, вновь взглянув на часы, задумчиво сказала: «Интересно, Хем придет на обед?» Ту-тикки тоже взглянула на часы и ответила: «Я думаю, что да, сегодня он не завтракал, когда я проснулась, он уже уходил». Цыкнув, хмурясь, Мюмла покачала головой и сказала: «Сколько раз я ему говорила не торопиться и хорошо завтракать перед работой». Потом, тяжело вздохнув, добавила: «Ну раз так, то стоит приготовить несколько блюд на обед». После чего, поцеловав любимую, встала и, сняв очки, сказала: «Пойду займусь обедом». Развернувшись, убрав их в чехол, она поправила свою прическу и попросила: «Дорогая, не могла бы ты принести мне черничное варенье из кладовки, я сделаю пирог на десерт». Кивнув ей, Тикки отправилась выполнять ее просьбу. Посмотрев несколько полок в кладовой, женщина все же нашла нужную банку и, взяв ее, замерла, вспомнив, что на кухне в холодильнике оставалось мало яиц. Взяв также и их, пройдя на кухню, она улыбнулась тому, как возлюбленная в фартуке уже вовсю хлопочет над обедом. Повернувшись к ней, Мюмла, забирая груз, поблагодарила женщину. Недолго понаблюдав за ней, Ту-тикки вернулась в гостиную, где вскоре услышала стук в дверь. Пройдя к ней и открыв, она улыбнулась, раскрывая объятия. Нинни широко улыбнувшись, поставила свой чемодан и нырнула ей в руки, крепко обнимая. Тикки похлопав ее по спине, смотря ей на макушку, тепло спросила: «Как доехала, детка?» Отстранившись, Нинни снова взяв свой чемодан, заходя внутрь дома, улыбаясь, ответила: «Все хорошо, водитель снова всю дорогу рассказывал про своих внуков, показал мне новую фотографию с ними, когда мы делали остановку в городе». Кивнув ей улыбаясь, Тикки повернулась. Слыша шаги, из кухни появилась Мюмла младшая. Вытерев руки полотенцем и закинув его себе на плечо, она подошла к ним. Улыбнувшись и прислонившись к Ту-тикки с боку, она поздоровалась: «Нинни, я рада тебя видеть». Девочка смущенно кивнула, и Мюмла мягко сказала: «Не стесняйся, будь как дома». Потом, посмотрев на возлюбленную, добавила: «Проводи ее в комнату, а потом спускайтесь, обед почти готов». Кивнув ей, Тикки повела девочку на второй этаж. Идя по лестнице, она объясняла: «Комната Мюмлы на первом этаже, я буду либо там, либо в соседней, смотря где будет Инспектор». Поднявшись, она продолжила: «А это ванная». Указав на крайнюю дверь, она прошла дальше и, открыв одну из дверей, сказала: «Вот твоя комната, напротив твоей комната Крошки Мю, но в последнее время она совсем перестала появляться здесь, но мы все равно не заходим к ней». Кивнув, Нинни прошла внутрь комнаты, осматриваясь. Небольшая, но уютная спальня со всем необходимым, веселые кремовые обои в мелкий цветочек, большое окно с лёгким тюлем, темный вместительный шкаф и одноместная кровать, застеленная лоскутным покрывалом и цветными подушками с оборками из кружева. Поставив свой чемодан у кровати, девушка спросила: «Ты не говорила остальным, что я приеду? Интересно, как там Муми-тролль и остальные». Все ещё мягко, тепло улыбаясь, Тикки ответила: «Нет, я решила, что это будет хороший сюрприз, у нашего друга Муми-тролля все хорошо, я думаю, вы скоро увидитесь». Потом, посмотрев в окно, неожиданно добавила: «Это удивительный год, столько встреч со старыми друзьями». Удивленно взглянув на нее, Нинни спросила: «Да? И с кем же?» Посмотрев на нее, женщина ответила: «Тофт недавно прибыл, к тому же тут Юксаре, отец Снусмумрика, и все друзья муми-родителей также тут». Девушка, глядя на нее, сказала: «Я много про них слышала по историям Муми-папы, не думала, что встречу их». Кивнув ей, Тикки развернулась, выходя из комнаты, идя следом, Нинни смотрела на задумавшуюся женщина. Мюмла, выглянувшая из кухни, окликнула их: «Девочки, мойте руки и идите садитесь обедать». Кивнув ей и выполнив это, они оказались на кухне. Нинни сидела за столом, пока Ту-тикки помогла любимой накрыть на стол. Посмотрев на остывающие пироги, она спросила: «Снова пирог для Снусмумрика?» Кивнув, Мюмла, ставя кувшин с соком на стол, ответила: «Наверное, отнесу его после обеда, надеюсь, он будет на месте, а не в пути». Тикки, садясь, сказала: «Не волнуйся, уже завтра праздник, он не стал бы уходить сейчас, тем более он вообще мало уходил в этот раз, слишком не хочет покидать Муми-тролля». Кивнув, Мюмла младшая, посмотрев в окно, широко улыбнувшись, сказала: «Хем идёт». Ту-тикки, взглянув в окно, действительно увидела идущего по тропинки Инспектора, он явно спешил. Мюмла неожиданно спросила: «Как думаешь, дорогая, стоит ли мне снова ругаться с ним из-за завтрака?» Покачав головой, с лёгким весельем смотря на девушку, Тикки ответила: «Огонек мой, ты и так постоянно на него ругаешься, умерь свой пыл, он так старается тебе угодить». Кивнув, Мюмла, посмотрев на смущённо затихшую Нинни, сказала: «Нинни, детка, что ты любишь на десерт, я приготовлю на ужин что скажешь, чтобы отпраздновать твой приезд». Смущённо потупив взгляд, теребя манжет рукава, она тихо ответила: «Мне больше всего нравится лимонный пирог». Удивившись, Мюмла все же кивнула и нежно сказала: «Тогда я сделаю его». Послышались скрип двери и грузные шаги, в дверях появился Инспектор, снимая свою каску, он сказал: «Простите, дорогие мои, припозднился, опять этот проклятый Стинки устроил переполох». Потом, взглянув на Нинни, улыбнувшись, поздоровался: «Здравствуй, Нинни». Получив ответное робкое приветствие, он вышел, но вскоре вернулся без каски и с всё ещё влажными лапами, после чего все наконец приступили к обеду. Снусмумрик и Муми-тролль, держась за лапы, уже какое-то время неспешно шли по тропинке. Вскоре, дойдя до дома Мюмлы младшей, они остановились у двери. Снусмумрик, взглянув на возлюбленного и увидев, что тролль поспешно приглаживает мех, улыбнувшись, постучал в дверь. Им открыл Инспектор. Улыбнувшись, он поздоровался и, пропуская их внутрь, повернулся и крикнул куда-то в сторону кухни: «Дорогая, тут твой брат и Муми-тролль». Тут же из нее появилась Мюмла. Отряхивая подол своего платья, она, улыбаясь, сказала, обращаясь к ним: «Как хорошо, что вы пришли. Я как раз собиралась к вам, чтобы отнести пирог, но раз вы уже здесь, я дам вам его с собой». Снусмумрик, принюхиваясь, спросил: «Мм, черничный?» Кивнув, Мюмла ответила: «Конечно, я же знаю, что он твой любимый». Снусмумрик кивнул, все ещё принюхиваясь, и, неожиданно усмехнувшись, повернулся в сторону кухни, говоря: «Привет, Нинни». Муми-тролль, удивленный, тоже повернулся туда, и в действительности в её дверях появилась смущенная Нинни. Ту-тикки, стоявшая за ней, похлопала ее по плечу и поздоровалась. Нинни, наконец улыбнувшись, подбежала и обняла Муми-тролля. Тот, рассмеявшись, обнял ее в ответ и сказал: «Не ожидал, что ты все же успеешь в этом году на праздник». Отстранившись, она нерешительно взглянула на Снусмумрика, но тот сам обнял ее и, похлопав по плечу, сказал: «Рад тебя видеть». Улыбаясь, она отвлеклась, смотря на то, как Инспектор и Ту-тикки уходят в сад. Мюмла, заметив это, пояснила: «Они идут играть в шахматы, дорогая». Кивнув ей, Нинни все же ответила: «Я тоже думала, что у меня не получится, но я смогла накопить на билет раньше, чем думала». Кивнув, Снусмумрик, посмотрев боковым зрением на сестру, снова улыбнулся девушке и сказал: «Почему бы тебе не рассказать об этом Муми-троллю? А у меня пока одно дело к Мюмли, а потом я приду к вам». Взглянув на него, Нинни кивнула и потянула тролля в сторону кухни. Проследив за ними, он повернулся к сестре. Мюмла младшая, взглянув на его серьезное лицо, спросила: «Что-то случилось?» Кивнув ей, он прошёл глубже в гостиную и сел на диван. Пройдя за ним следом и опустившись в кресло напротив, она стала ждать, что он скажет. Снусмумрик, вздохнув, достав конверт, начал: «Во-первых, тут письмо от мамы». Мюмла, взяв его, достала свои очки и, надев их, смотря на него, спросила: «А во-вторых?» Сняв шляпу, Снусмумрик продолжил: «А во-вторых, у Мю начался синдром». Выдохнув, грустно посмотрев на него, Мюмла спросила: «Она поэтому не приходит?» Снусмумрик, водя когтями по ткани брюк на своем бедре, ответил: «Не совсем, но, думаю, отчасти поэтому. Она сказала, что это началось сразу после спячки, но я боюсь, та причина, по которой она всех избегает, усугубила и ускорила процесс». Снова посмотрев на грустную сестру, он продолжал: «Она чувствует себя чужой и лишней, и я не знаю, как давно это происходит. Мы с отцом и остальными говорили с ней об этом уже несколько раз, но это не особо помогает. Она продолжает избегать нас и делать вид, будто все в порядке. Мы все волнуемся и пытаемся не оставлять ее одну по возможности, но ей явно одиноко». Кивнув, Мюмла, разгладив несуществующие складки на подоле своего платья, ответила: «Я понимаю, здесь сложно сказать, что было первым: она почувствовала себя одинокой, и это запустило синдром, или начался синдром, и ей стало одиноко». Потом, взглянув на грустного мумрика, сказала: «Она, конечно же, не будет использовать ни один из известных способов облегчить симптомы». Снусмумрик лишь кивнул, и Мюмла продолжила: «Она такая упрямая, я понимаю ее, но это ведь намного хуже — терять себя». Снусмумрик тихо ответил: «Для неё лучше потерять себя во время болезни, чем потерять себя, пытаясь бороться с ней, и я ее понимаю». Мюмла проницательно посмотрев на него, спросила: «Действительно понимаешь?» Снусмумрик, кивнув, посмотрел в сторону кухни и уверенно ответил: «Лучше постепенно тлеть, чем сгореть от неподходящего пламени». Кивнув, она тихо сказала: «Я думала, тебя это не касается». Кивнув, Снусмумрик спокойно ответил: «Так и есть, я всегда в здравой памяти, но зудящее ощущение того, что прикосновения необходимы, словно воздух, не обошло меня стороной, оно всегда где-то рядом». Кивнув, Мюмла сказала: «Понятно, почему ты стал таким тактильным». Покачав головой, Снусмумрик ответил: «Не совсем, я мог бы обойтись и без них, но мне просто нравится чувствовать физически, когда я устаю, я прошу Муми-тролля обнять меня без преград в виде одежды, чтобы заземлиться». Понимающе кивнув ему, Мюмла устало спросила: «Что же нам делать с Мю? Мы же не можем просто оставить все как есть». Метис, откинувшись на спинку дивана, кладя на нее лапы и смотря в потолок, ответил: «У нас мало вариантов того, что мы можем сделать. Я уже предложил ей не стесняться просить об объятиях, чтобы ей стало лучше, но она ужасно упряма. Мы с Муми обняли ее несколько раз с утра, и я заметил, что ее знобит. Она явно пытается это скрыть, но я видел, что она надела самые плотные и длинные из своих перчаток». Взглянув на нее и видя, как сестра волнуется, он добавил: «Я тоже переживаю, но у нас все ещё есть надежда». Вопросительно взглянув на него, Мюмла спросила: «Какая?» Поведя плечами, Снусмумрик ответил: «Фрёнкин Снорк, она любит Мю, и я надеюсь, что у нее получится растопить ее сердце». Хмыкнув, Мюмла сказала: «Эта снорка очень упорная, и Мю явно нравится ее компания, возможно, ты прав». Потом, взглянув на него, шутливо добавила, разрежая обстановку: «Что же, я думаю, мы уже можем судить о том, что у нашей семьи определенные вкусы к выбору партнёров». Тихо рассмеявшись на это, качая головой, Снусмумрик ответил: «Отец точно с этим согласится». Хмыкнув, Мюмла младшая спросила: «Он вообще собирается явиться мне? Или так и продолжит избегать меня? Он здесь уже несколько месяцев, а я ни разу не видела его лично». Вздохнув, мумрик ответил: «Я думаю, он по-глупому переживает, что расстроит тебя своим присутствием. Мю очень много всего ему наговорила по этому поводу. Я не знаю, я бы мог попробовать заставить его, но я не уверен, возможно, тебе лучше самой поймать его для разговора, потому что он уйдет после праздника». Фыркнув и знакомо закатив глаза, Мюмла сказала: «Ну кто бы сомневался, ты меня, конечно, прости, я люблю вас, но это так типично для мумриков — избегать». Ухмыльнувшись сестре, Снусмумрик ответил: «Все в порядке, мне просто повезло, что я не чистокровный, иначе, боюсь, я был бы ещё более изворотливым, чем отец». Улыбнувшись, Мюмла тепло сказала: «О, милый, ты бы не смог, ты никогда бы не стал делать что-то подобное, да и Юксаре просто не умеет по-другому, это его защитная реакция от любых сильных эмоций, он и мама просто не справились с этим, но я знаю, что они старались». Взглянув на фотографии на каминной полке и найдя глазами ту, на которой она сама была ещё ребёнком, маленькой девочкой с хвостиком, что крепко держала отчима за лапу, смотря на сестру на руках матери, и продолжила: «Я никого не виню, я просто действительно хотела бы его увидеть». Кивнув ей и махнув хвостом, Снусмумрик ответил: «Я понимаю». Потом, взглянув на перо, украшавшее его шляпу, с намеком произнес: «Я его сегодня не видел, но сейчас он может быть лишь в двух местах: либо дома, либо на пляже, смотря с кем он, с Муми-папой или мамой». Улыбнувшись его уловке, Мюмла младшая кивнула и наконец приступила к чтению письма от матери. Вскоре закончив, она сняла очки, оставляя висеть их на цыпочках на шее, и спросила: «Тебе она тоже просто написала про ремонт и то, что младшие пошли в школу?» Кивнув, Снусмумрик ответил: «Да, и Мю тоже, но Муми-родителям и отцу она точно написала что-то другое, так что я думаю, все в порядке». Кивнув ему, Мюмла, посмотрев на него, неожиданно спросила: «Тебе не нужна косметика?» Удивленно вскинув одну бровь, мумрик спросил: «С чего вдруг ты спрашиваешь подобное?» Улыбнувшись, Мюмла ответила: «У меня есть кое-что, что мне не подошло, но я подумала, что оно подойдёт тебе, и на тех фото, что отдала мне Снорочка, тебе очень идет макияж. К тому же она сказала мне, что ты проходил так весь день, так что я подумала, что тебе понравилось, но если не хочешь, то ладно». Покачав головой, Снусмумрик ответил: «Нет, всё в порядке, ты права, мне понравилось. На самом деле я умею краситься, просто я особо не думал о том, зачем мне это, но в прошлый раз я просто подумал, что мне нравится, как это выглядит». Улыбнувшись на это, Мюмла младшая встала и, ненадолго исчезнув в своей комнате, вернулась с косметичкой и, поставив ее перед ним, сказала: «Вот здесь всё, что мне не нужно, попробуй, и если понравится, забирай». Заглянув внутрь, рассматривая разнообразные предметы декоративной косметики, он спросил: «А зеркальце есть?» Встав и заглядывая в тумбочку, на которой стоял телефон, и ответила: «Точно, прости, не подумала». Потом, достав оттуда ручное зеркало, давая ему: «Держи». Взяв его, Снусмумрик, проследив, как сестра садится обратно в кресло, после чего достал тени, подводку и карандаш. Быстро и аккуратно нанеся и растушевав темно-серые тени кистью, он, оценив их, сказал: «Хорошо ложатся». Мюмла улыбнулась и ответила, беря бумагу и ручку из стола: «Да, у меня есть красные такие, поэтому я взяла эти, но мне такой цвет не очень подходит». Посмотрев, как она кладет бумагу перед собой, мумрик, открывая карандаш, спросил: «Собираешься написать маме ответ?» Мюмла кивнула и, вновь надев очки, погрузилась в свои мысли. Снусмумрик же, сосредоточившись на макияже, аккуратно по очереди подвел слизистую глаз, чуть тушуя карандаш к внешнему уголку глаз. Оставшись довольным насыщенностью черного цвета, он, положив одну ногу на другую и опираясь локтем левой лапы на колено для устойчивости, стал неспешно, мастерски выводить стрелки. Оценив результат, он, подумав, также вывел небольшие стрелки во внутреннем уголке глаз, визуально больше вытягивая глаза, делая их ещё больше похожими на кошачьи, и, удовлетворившись таким результатом, достал бальзам для губ. Мюмла, оторвавшись от написания письма, сказала: «Ох, милый, ты выглядишь чудесно, у тебя действительно очень хорошие навыки. Теперь мне интересно, где ты этому научился». Снусмумрик, ухмыльнувшись, откладывая все на стол, сказал: «Прости, это секрет». Дернув ухом, он неожиданно сказал: «Прости, Сахарок, я знаю, что я здесь уже слишком долго». Муми-тролль, встав за его спиной, ответил: «Всё хорошо, солнце, мы с Нинни хорошо поговорили». Снусмумрик, откинувшись головой на спинку дивана, улыбнулся. Тролль, рассматривая его, хмыкнул и, наклонившись, поцеловал в лоб, после чего сказал: «Понятно, почему ты так задержался, тебе очень идет. Сам красился?» Довольно мурлыкнув, Снусмумрик кивнул и игриво спросил: «Нравится?» Улыбаясь, Муми-тролль кокетливо ответил: «Конечно, ты выглядишь чудесно. Ты же знаешь, ты у меня самый прекрасный мумрик». Фыркнув на это, Снусмумрик, придержав возлюбленного за щеку, легонько поцеловал его в губы и, снова выпрямившись, посмотрев на часы, сказал: «Ох, нам стоит вернуться, я обещал Мю, что буду дома». Кивнув, тролль шутливо ответил: «Я так и думал, поэтому сказал Нинни, что нам надо домой». Снусмумрик, кивнув, посмотрел на сестру. Та, поставив точку, подписала конец письма своей размашистой изящной подписью «Мюмла-младшая» и, сложив лист пополам, протянув ему, сказала: «Вот, отправьте вместе со своими». Потом, тоже взглянув на часы, добавила: «Вам действительно лучше вернуться домой сейчас, только пирог вам положу с собой». Она встала, но из кухни вышла Нинни с корзинкой и, протягивая ее троллю, смущенно сказала: «Я уже все сложила». Мюмла, улыбнувшись, ответила: «Ох, спасибо, детка, ты молодец». Потом, посмотрев на мумрика, спросила, кивая на стол: «Ну что, заберёшь себе?» Снусмумрик, кивнув, собрал все обратно в косметичку и, подумав, аккуратно положил ее в корзинку рядом с пирогом и, посмотрев на Нинни, сказал: «Прости, что не смог посидеть с вами». Покачав головой, девушка ответила: «Все в порядке, Снусмумрик, мы все равно увидимся завтра на празднике». Кивнув, он похлопал ее плечу и повернулся к уже стоявшей рядом сестре. Обняв ее, он тихо сказал: «Спасибо, Мюмю, не волнуйся, я уверен, что все будет хорошо». Мюмла младшая, улыбаясь, похлопала его по спине и, поцеловав в щеку, отстранившись, ответил: «Да, милый, увидимся завтра». Надев свою шляпу, Снусмумрик, взяв возлюбленного за лапу, кивнул и вышел из дома. Идя по тропинке, они попрощались с играющими в шахматы Ту-тикки и Инспектором. Мюмла, встав рядом с ними, проследив за тем, как они скрываются в гуще леса, тихо сказала, обращаясь к партнёрам: «Я пойду приготовлю ещё пироги и найду Юксаре, вы тут справитесь без меня». Инспектор, посмотрев на свой карманные часы, охнув, сказал: «Все в порядке, мне стоит вернуться на работу». Встав, он быстро поцеловал руку Мюмлы и, обращаясь к Тикки, добавил: «Поиграем после ужина». Кивнув ему, женщины, посмотрев, как он тоже скрывается в лесу, переглянулись, и Тикки ответила на вопрос возлюбленной: «Конечно, огонёк, мы с Нинни приготовим ужин, так что можешь не торопиться». Нинни кивнула, и тогда Ту-тикки, улыбаясь загадочно, добавила: «Я уверена, что Юксаре на пляже». Кивнув ей, не сомневаясь в правдивости ее слов, Мюмла младшая удалилась в дом. Тикки же, посмотрев на немного потерянную Нинни, указав на соседние плетёное кресло, наливая ей чай, спросила: «Расскажешь мне, как дела у нашего друга Муми-тролля?» Улыбнувшись, Нинни села, увлекаясь рассказом. Ту-тикки, прятая улыбку в чашке, смотря на повеселевшую девочку, подумала: «Как бы ни была изменчива природа всего живого, так же она и постоянна, и в этом вся ее красота». После чего отпила чай, вслушиваясь в чужие слова. Фрёнкин Снорк, проснувшись и взглянув на часы, обнаружив, что уже 10 часов, удивилась полной тишине, царившей в доме. Умывшись, она спустилась вниз и на кухне увидела поднос с остывшим завтраком и записку от Муми-мама, в которой было написано: «Мы с папой и остальными ушли на пляж проверить работу рабочих, вернёмся к ужину, не забудьте поесть, мама». Посмотрев на содержимое подноса, Снорка съела пару блинов и, решив направиться к остальным на пляж, поднялась наверх, собираясь взять сумку из своей комнаты, но столкнулась с Крошкой Мю. Та, споткнувшись, полетела назад, но снорка успела ее поймать и, взглянув на нее, обеспокоено спросила: «Мю, ты в порядке? Не ушиблась?» Маленькая мюмла резко выдернула руку и, отвернувшись, тихо ответила: «Всё нормально». Нахмурившись, Фрёнкин Снорк ещё раз осмотрела подругу и с ещё большим беспокойством, меняя цвет своей шёрстки на серо-зелёный, отметила, что девушка очень бледная и сильно дрожит, а ее рожки слабо мерцали серым. Видя, что она собирается уйти, снорка остановила ее, удерживая за плечо, и сказала: «Не уходи, ты выглядишь больной, что случилось? Ты простыла?» Мю, не смотря ей в глаза, пытаясь вырваться, чуть трепыхалась под чужой лапой, но, поняв, что ничего не получится, замерла, тяжело дыша и не глядя, ответила: «Нет, это не простуда». Недоуменно посмотрев на нее и заметив, что Крошка смущена, Снорочка задумалась, а потом, придя к определенному выводу, неуверенно спросила: «Это оно, да? Ну, синдром?» Мю, кивнув, тихо проворчала: «Иногда меня расстраивает то, насколько ты умная». Смутившись на это, Фрёнкин Снорк спросила: «Как давно?» Крошка, наконец посмотрев на подругу, выглядя при этом крайне уставшей, сказала: «Отпусти меня, теперь мне нет смысла убегать». Выполнив это, снорка выжидающе посмотрела на неё. Крошка, потирая лицо ладонями в перчатках, все же ответила: «После спячки, но тяжёлые симптомы начались только сейчас». Выдохнув, грустно взглянув на нее, Снорочка мягко спросила: «Почему ты не сказала? Я же знаю, что если постоянно находиться с кем-то рядом, это будет не так плохо, ты думаешь, кто-то из нас отказал бы тебе?» Пожав плечами, горько усмехнувшись, Мю ответила: «Я не хотела показаться слабой, и я сказала сегодня Снусмумрику». Покачав головой, Фрёнкин Снорк недовольно сказала: «Никто бы ни за что так не подумал, это ведь нормально, мы все иногда нуждаемся в других, и неважно, по каким причинам». Потом, видя, что подруга слушает ее с отсутствующим взглядом, спросила: «Ты ела?» Крошка тихо сказала: «Немного утром, брат кормил меня». И тогда снорка сказала: «Давай иди в кровать, я принесу тебе поесть и лягу с тобой обниматься». Крошка лишь сказала: «Ты не обязана». Фыркнув, Снорочка ответила: «Не обязана, но я хочу и я буду». И, погладив ее по плечу, подталкивая к двери в спальню, сказала: «Давай иди, я скоро приду». Убедившись, что Крошка ее послушала, Фрёнкин Снорк спустилась вниз и, прогрев завтрак, заварила свежий чай, и направилась в комнату подруги. Зайдя в нее и закрыв за собой дверь, она посмотрела на Крошку. Та лежала на кровати, свернувшись клубком, накрывшись одеялом, и дрожала. Ее сапоги валялись у кровати. Подойдя, снорка убрала их в сторону и, поставив на их место табурет, она опустила на него поднос. Взглянув на Мю, что отрешённо наблюдала за ней, выдохнув, наклонилась, не вытаскивая Крошку из-под одеяла, она подняла ее на лапы. Мю, уткнувшись носом ей в грудь, глухо спросила: «Что ты делаешь?» Садясь на кровать и устраивая подругу на своих коленях, Снорочка ответила: «Тебе надо поесть, но ты вся дрожишь, давай я тебя покормлю». Снорка наколола один из кусочков уже порезанных, политых медом блинов на вилку и поднесла ее к лицу подруги. Мю, просверлив его взглядом, все же кивнула и открыла рот. Фрёнкин Снорк, завершив путь вилки, проследила за тем, как она медленно пережёвывает еду, и, убедившись, что она все проглотила, наколола ещё немного. Вскоре Крошка тихо сказала, останавливая ее: «Я больше не хочу». Снорка, посмотрев на тарелку и прикинув, что скормила ей примерно половину одного блина, кивнула и, положив вилку, спросила: «Может, выпьешь чаю?» Мю, подумав, кивнула, и Фрёнкин поднесла к ней чашку. Сделав пару глотков, девушка откинулась на грудь подруги. Снорка, поставив чашку на поднос, придерживая подругу одной лапой, поправила подушки за собой и, откинувшись на них, прижала Крошку к себе, плотнее заворачивая в одеяло, и тихо спросила: «Может, снимешь перчатки?» Снова уткнувшись ей в грудь, Мю спросила: «Зачем?» Гладя ее по спине через одеяло, Снорочка ответила: «Я слышала, что прикосновения напрямую лучше работают, но если не хочешь, все нормально». Вздохнув, Крошка завозилась, все же снимая перчатки с лапок и кинув их на пол, неуверенно положила их на грудь подруги и, смущённо глядя на ее мордочку, стала медленно зарываться пальцами в густой мех. Фрёнкин Снорк, улыбнувшись, тихо сказала: «Не волнуйся, делай что хочешь, я не против». Крошка, кивнув, стала играться с мехом, чуть накручивая его завитки себе на пальцы. Расслабленно прикрыв глаза, Фрёнкин Снорк продолжала мягко поглаживать спину подруги, все ещё волнуясь за её самочувствие. Видя, что подруга все ещё выглядит очень уставшей, она сказала: «Если хочешь, можешь поспать». Крошка кивнула и вскоре действительно заснула. Снорочка, улыбнувшись, аккуратно сняла резинку с её волос, расплетая её прическу, и, надев её резинку себе на запястье, стала медленно перебирать волосы, смотря на расслабленное во сне лицо девушки и продолжая с лёгким беспокойством думать о том, что еще сделать, чтобы она почувствовала себя лучше. Снусмумрик, зайдя домой, прошел на кухню и, поставив корзинку на столе, заметил чуть смятую записку на столе. Прочитав ее, он выглянул в коридор и, найдя глазами возлюбленного, что вышел из туалета, тихо сказал: "Родители пошли на пляж". Муми-тролль, кивнув, сказал: "Тот-то так тихо". Потом сказал: "Давай я приготовлю обед, а ты проверишь Мю". Согласившись, мумрик отправился наверх и, встав у двери в комнату сестры, тихо постучал. Подождав и не получив ответа, он с беспокойством открыл дверь, заглядывая в комнату, и улыбнулся, увидев Фрёнкин Снорк, что посмотрела на него, приложив палец к губам, и прошипела. Кивнув ей, тихо подойдя к кровати, Снусмумрик посмотрел на мирно спящую на груди снорки сестру, и хоть из-под одеяла было видно только лицо и одну из лап, она выглядела намного лучше, чем утром. Радуясь этому, мумрик шепотом спросил: "Она сказала тебе?" Снорочка, поглаживая спину подруги, ответила: "Не хотела, но ей пришлось, она выглядела слишком плохо, чтобы убедить меня, что она в порядке". Тихо фыркнув, Снусмумрик сказал: "Да, это в ее духе". Потом, махнув хвостом, добавил: "Муми-тролль готовит обед. Вы спуститесь вниз или мне принести еду вам сюда?" Фрёнкин Снорк, подумав, ответила: "Давай ты скажешь мне, когда будет готово, а я разбужу ее и спрошу, где она хочет есть". Кивнув, приняв это, Снусмумрик последний раз взглянув на спящую сестру, вышел и, вернувшись в кухню, улыбнулся. Муми-тролль, одетый в уже знакомый фартук, стоял к нему спиной и сосредоточенно что-то помешивал в кастрюльке. Подойдя к нему, мумрик прижался, аккуратно обнимая его за пояс и заглядывая в кастрюлю через его плечо, принюхиваясь, опознав овощное рагу, он поцеловал тролля в плечо. Муми-тролль, отряхнув лопатку и накрыв кастрюльку крышкой, спросил: "Как Мю? Это ведь синдром одиночества?" Уткнувшись ему в шею носом, Снусмумрик глухо со смешком ответил: "Да, но ей лучше, она спит прямо на Фрёнкин Снорк". Хмыкнув, тролль, гладя его лапы на своей талии, сказал: "Значит, мы были правы, что же, я надеюсь, что все будет в порядке". Согласно промычав, мумрик стал целовать его шею. Хихикая, тролль, хлопнув его по лапе, спросил: "Что ты делаешь? Я же готовлю". Ухмыльнувшись, лизнув место поцелуя, Снусмумрик ответил: "Ничего, просто люблю тебя". Муми-тролль, улыбнувшись, повернулся в его лапах и, обняв его в ответ, поцеловал. Потом, отстранившись, сказал: "Я тоже люблю тебя, но лучше принеси мне чайный сервиз". Тихо рассмеявшись на это, Снусмумрик, ещё раз поцеловав возлюбленного, отпустил его и отправился выполнять данную просьбу. Вернувшись, ставя поднос с сервизом на столе, он спросил у партнёра: «Какой чай ты хотел заварить?» Муми-тролль, снова помешивая рагу, сказал: «Тот сбор с мятой». Потом, взглянув на мумрика, спросил: «Заваришь? Чайник только вскипел». Кивнув, Снусмумрик, открыв один из шкафчиков, перебирая банки с травами и чаем, найдя нужную, открыл ее и, отмерив немного заварки в чайник, убрал на место и, залив кипятком, накрыл заварник, чтобы он не остыл и чай правильно заварился, и, ставя его обратно на поднос, спросил: «Через сколько будет готово?» Тролль, не отвлекаясь от дела, ответил: «Минут через десять, а что?» Снусмумрик, сев на стул, пояснил: «Я обещал Снорочке, что скажу ей, когда будет готово, чтобы она разбудила Мю». Кивнув, Муми-тролль взглянул на возлюбленного, что как-то устало облокотился локтями на стол, растекаясь на стуле, и спросил: «Всё хорошо, солнышко? Ты выглядишь уставшим». Улыбнувшись ему, мумрик ответил: «Всё в порядке, я просто волновался за Мю, но раз ей лучше, то всё в порядке». Нахмурившись, тролль, выключив плиту, подошёл к нему и, положив лапу ему на плечо, сказал: «Я понимаю, но мне кажется, что причина не только в этом, возможно, ты хочешь побыть один?» Покачав головой, Снусмумрик ответил: «Нет, всё нормально, на самом деле, я бы заперся с тобой в спальне и просто трогал тебя, чтобы чувствовать, что ты рядом». Чуть смутившись, Муми-тролль тихо сказал: «Мы можем, но после обеда». Улыбнувшись ему, мумрик с нежностью сжал его лапу на своем плече и ответил: «Хорошо, Сахарок, пойду скажу Фрёнкин Снорк, что обед готов». Тролль, кивнув, стал доставать тарелки и приборы. Снусмумрик же, встав, вновь отправился наверх. Встав у двери в комнату сестры, он услышал приглушённые голоса. Улыбнувшись, он постучал. Тут же раздалось тихое «Входите» голосом снорки. Зайдя внутрь, мумрик увидел, что сестра, всё ещё сонная, завернувшись в одеяло, сидит между коленей Фрёнкин Снорк, а та обнимает ее со спины. Улыбнувшись ему, она спросила: «Обед готов?» Снусмумрик кивнул ей и, подойдя к ним, спросил у Мю: «Ты как?» Крошка, взглянув на него, фыркнула и ответила: «Лучше, как бы мне ни хотелось это отрицать, но ты был прав». Усмехнувшись на это, мумрик погладил ее по голове и спросил: «Спустишься обедать к нам вниз или останешься со Снорочкой здесь?» Потом, видя, что сестра колеблется, добавил: «В доме только мы с Муми-троллем». Подумав, она всё же кивнула и сказала: «Я спущусь». Улыбнувшись, он ещё раз провел лапой по ее волосам и, уходя, сказал: «Тогда мы ждём вас внизу». Вернувшись на кухню, он обнаружил, что Муми-тролль уже сервировал стол и теперь, задумавшись, смотрит на кастрюлю с половником в лапах. Услышав его смешок, он поднял взгляд и спросил: «Они спустятся?» Мумрик кивнул, и тролль стал разливать рагу по тарелкам. Снусмумрик, наблюдая за ним, хмыкнул, и тролль, не отрываясь от дела, спросил: «В чем дело?» Покачав головой, мумрик ответил: «Ничего, просто сейчас ты очень похож на Муми-маму». Посмотрев на него, фыркнув, Муми-тролль спокойно ответил: «Ну, я думаю, нет ничего удивительного в том, что я похож на свою маму». Согласно промычав, Снусмумрик посмотрел в окно и неожиданно тихо спросил: «А я сильно похож на отца?» Удивленно взглянув на него, убирая кастрюльку, тролль задумчиво ответил: «Внешне не сильно, но по характеру больше, а почему ты спрашиваешь?» Снусмумрик, почесав щеку, вздохнул и ответил: «Ничего важного, просто интересно». Нахмурившись, Муми-тролль собирался спросить что-то ещё, но в кухню зашла Фрёнкин Снорк с Крошкой Мю на лапах и поздоровалась с ним. Ответив на ее приветствие, тролль отодвинул стул для них и спросил: «Хлеб резать?» Получив вялый кивок от Мю, он отвернулся, нарезая буханку хлеба ножом. Наконец собрав хлеб в корзину, он поставил его на стол и сел рядом с возлюбленным. С беспокойством посмотрев на него, он отметил отрешенный вид мумрика, но, не решившись расспрашивать его при других, просто стал есть. Когда все пообедали, он встал и спросил: «Пирог будете?» Получив два кивка, он уточнил: «Ты же не против, солнце?» Вздрогнув, мумрик, выплыв из своих мыслей, скомкано ответил: «Да, конечно». Фрёнкин Снорк, смотря на него, спросила: «Ты накрасился?» Снусмумрик, посмотрев на нее, явно обдумывая вопрос, и кивнув, ответил: «А, да, мы же ходили к Мюмли, она дала мне кое-что». Мю фыркнула, но спросила: «И как она там?» Мумрик ответил: «Нормально. У них остановилась Нинни». Снорочка удивленно спросила: «Она успела приехать до праздника?» Муми-тролль, уже порезав пирог и раскладывая его по тарелкам, ответил: «Да, она утром приехала». Ответив на ещё пару вопросов снорки, он разлил чай и вновь с тревогой посмотрел на возлюбленного. Фрёнкин Снорк, заметив это, встала и, собирая их с Мю тарелки и чашки на поднос, сказала: «Пожалуй, мы пойдем ко мне в комнату». Крошка, поймав ее взгляд, кивнула. Тролль удивлённо проводил их взглядом и, сев, сделав глоток чая, спросил у партнёра: «Почему ты не ешь? Ты не хочешь?» Снусмумрик наконец осознано посмотрел на него и, оглядевшись, ответил: «Нет, прости, я просто задумался». Потом, потерев переносицу и беря свою чашку, спросил: «Мю и Снорочка ушли?» Вздохнув, Муми-тролль ответил: «Да, они пошли к себе только что». Мумрик, кивнув, отпил чай и отломил кусочек пирога вилкой, пробуя, после чего сказал: «Мюмю, как всегда, сделала отличный пирог». Тролль согласился, и дальше они ели пирог в тишине. Закончив, тролль собрал посуду и отправился ее мыть. Снусмумрик же, взяв полотенце, встал рядом, вытирая уже чистые тарелки. Проделав это со всей посудой, тролль вытер лапы и, снимая фартук, сказал: «Пошли ко мне». Снусмумрик, улыбнувшись, кивнул, и они отправились наверх. Зайдя в комнату, тролль лег на кровать. Мумрик же сначала разделся, а потом лег рядом с возлюбленным, прижимаясь к нему всем телом. Вздохнув, тролль погладил его голую поясницу и тихо спросил: «Ты уверен, что всё в порядке?» Мумрик, зарывшись пальцами в шерсть на его груди, чуть перебирая ее когтями, наконец ответил честно: «Я не знаю, мне просто весь день неспокойно, возможно, из-за Мю или чего-то другого, я не уверен, я просто волнуюсь, а за что и почему именно, не знаю». Задумавшись, тролль спросил: «Может, это потому, что твой отец скоро уйдет?» Мумрик лишь пожал плечами и вжался лицом в чужое плечо, целуя его. Тролль положил лапу ему на затылок, нежно поглаживая, и тихо поинтересовался: «Ты сможешь завтра быть на празднике?» Подняв лицо, смотря на него, Снусмумрик ответил: «Конечно, всё в порядке, к тому же я обещал, да и мелодия фактически готова, мне осталось только переписать ее на чистый лист для оркестра». Кивнув, Муми-тролль погладил любимого по щеке и притянул его для поцелуя. Ответив на него, мумрик тихо замурчал и, отстранившись, сказал: «Я думаю вздремнуть, ты не против?» Тролль поцеловал его в нос и, улыбнувшись, ответил: «Конечно нет, я не хочу, но я полежу с тобой». Кивнув, Снусмумрик потянулся, накрыл их пледом и, снова зарывшись лицом в мех на шее партнёра, мурча, стал постепенно погружаться в сон. Тролль, легонько поглаживая его спину, тоже прикрыл глаза, вслушиваясь в такой любимый звук, что издавал возлюбленный. Муми-мама и папа, сидя в креслах под зонтом, наблюдали, как Юксаре вдалеке плавает в море, периодически нападая на Шусселя, что пытался уплыть от него подальше. Вновь проследив за тем, как он брызгает беднягу водой, папа тихо проворчал: «Иногда у меня такое ощущение, что он еще один наш ребенок». Посмеявшись на это, мама ответила, отпивая лимонад из своего стакана: «Милый, но ведь не будь он таким, мы бы его так не любили. Эта игривость — ведь часть его шарма». Усмехнувшись, тролль, покачав головой, все же согласился: «Пожалуй». Потом, посмотрев в другую сторону на то, как Фредриксон и Снорк что-то объясняют рабочим, спросил: «Как думаешь, дети в порядке?» Улыбнувшись ему, Муми-мама ответила: «Я уверена, все в порядке. Они уже взрослые и точно справятся один день без нас. К тому же, когда мы уходили, Муми-тролля и Снусмумрика уже не было». С неохотой согласившись с этим, тролль вновь посмотрел на мумрика вдалеке. Тот уже вышел из воды и шел к ним, широко клыкасто улыбаясь. Шуссель, наконец оставленный им в покое, устало лежал на воде. Юксаре, подойдя к ним, взял протянутое ему Муми-мамой полотенце и, вытирая волосы, сказал: «Спасибо, облачко мое, как вы тут? Отдохнули от меня?» Троллиха, легонько хлопнув его по спине, с иронией ответила: «Конечно, а ты достаточно замучил бедного Шусселя?» Ухмыльнувшись ей, Юксаре, подумав, все же залез к ней в кресло, садясь ей на колени и обнимая, ответил: «Да, но он сам виноват. Он слишком забавно злится». Муми-папа громко рассмеялся, глядя на них, и сказал: «Ну-ну, дорогой, не лукавь. Ты просто слишком любишь всех дразнить». Махнув хвостом, мумрик ответил: «Может быть, ты же знаешь, я просто веселюсь». Тролль покачал головой и отпил из своего стакана. Муми-мама, посмотрев на мумрика на своих коленях, взяла полотенце с его плеч и начала тщательно вытирать его шерсть. Юксаре, мурлыкнув, замлел, наслаждаясь заботой любимой. Потом, уткнувшись ей в плечо, вдыхая ее запах, что смешался с морской солью за время, проведенное на пляже, тихо спросил: «Что у нас на обед?» Убрав полотенце и гладя его по голой спине, ероша шерсть, Муми-мама ответила: «Ризотто с морепродуктами и желе на десерт». Улыбнувшись, целуя ее в щеку, Юксаре мягко сказал: «Ты нас балуешь, дорогая». Муми-папа, согласно промычав, тихо сказал, смотря в сторону Фредриксона: «Мне кажется или Фред не в порядке?» Оба его партнёра взглянули на пожилого мужчину вдалеке и, отметив, что тот хмурится и иногда трогает плечо, согласились. И Муми-мама сказала: «Возможно, это опять его старая травма даёт о себе знать. Помнишь, после того раза, как он вывихнул плечо?» Нахмурившись, Юксаре подметил: «Но это было ещё до рождения Фаддлера». Кивнув, мама ответила: «Так и есть, но периодически оно у него болит до сих пор. Но он так упрямится, что продолжает мучиться, вместо того чтобы сразу признать это и отдохнуть». Потом, посмотрев на явно обеспокоенного мужа, тихо проворчала: «Впрочем, все вы, мужчины, такие упрямые и слишком гордые, чтобы просить о помощи. Я рада, что наш сын не такой». Тролль, смущенно и немного обиженно взглянув на нее, прокашлялся и ответил: «Что же, наш сын взял только лучшее от нас». Потом, снова взглянув на друга вдалеке, что всё ещё держался за плечо, сказал: «Нам надо как-то уговорить его отдохнуть и использовать мазь. Я не понимаю, почему он всегда так против этого. В конце концов, ему ведь лучше от нее». Юксаре, задумчиво взглянув на него, тихо сказал: «Я не знаю, но нам стоит поймать его после обеда. Он всегда становится более сговорчивым на сытый желудок». Согласившись с ним, тролли, решив, что как раз самое время для обеда, отправились накрывать на стол, что все ещё стоял под большим зонтом возле корабля Фреда и Шусселя. Муссель, вышедшая из каюты, помогла им с этим, а после позвала всех остальных. Пообедав, все наслаждались десертом под тихие разговоры. Муми-папа и Юксаре, переглянувшись, тихо встали за спиной Фредриксона, что говорил с Сниффом. Тот, посмотрев на них, прервал свой рассказ и спросил: «Что вы нависли надо мной, как коршуны?» Муми-папа, поймав взгляд жены, кашлянул и, положив лапу на спину мужчины, ответил: «Фред, понимаешь, мы заметили, что у тебя снова болит плечо». Увидев, что тот собирается возразить, Юксаре так же сказал: «И не отрицай, мы не слепые. Ты постоянно потирал его и морщился». Подняв лапу, призывая их замолчать, Фредриксон сказал: «Я в порядке, оставьте меня в покое, лучше делом займитесь». Муми-мама, нахмурившись, встала и, смотря на него, твердо сказала: «Нет, ты не в порядке. Перестань препираться и дай нам помочь». Муми-папа, согласно кивнув, добавил: «Фред, пожалуйста, послушай нас. Муми просто нанесёт мазь и наложит повязку». Пожилой мужчина, взглянув на остальных и увидев, что они явно молча согласны с троллями, сдавшись, кивнул. Улыбнувшись, Муми-папа его отпустил. Юксаре, похлопав его по спине, тоже отошёл, вручая его Муми-маме, уже стоявшей рядом. Осмотрев его, она сказала: «Давай пойдём в каюту». Тяжело вздохнув, он последовал за ней. Уже там, сидя на своей кровати и смотря, как она наносит мазь на его плечо, аккуратно растирая, он спросил: «И почему только этим мальчишкам надо лезть не в свое дело?» Взглянув на него сверху вниз, женщина тихо ответила: «Потому что они волнуются». Взяв эластичный бинт, начав перевязку, она продолжала: «Как бы тебе ни нравилось все это Фред, но ты дорог им. Для них всех ты как отец. Для Шусселя ты единственный живой родственник. После смерти твоего брата и его жены он остался сиротой. Мой муж же рос в приюте при живой тетке, что скинула его туда по воле её мужа. Он не знал любви к себе, пока не встретил вас всех. Юксаре же столько времени пренебрегал собой и пытался не привязываться к другим, боясь потерять их, как свою мать и Джо, что совершенно разучился показывать настоящие свои эмоции. Но он любит тебя так же сильно, как любил их, поэтому он тоже очень беспокоиться. И хоть он не был рядом так долго, это не отменяет того, что он заботится о нас всех. Поэтому, пожалуйста, перестань противиться нашей заботе. И я тоже беспокоюсь. Ты же знаешь, когда я сбежала с вами, я стала сиротой при живых родителях. Мой отец даже на смертном одре не принял мой выбор. Он всю жизни надеялся, что я «поумнею и брошу этого глупца». Он не мог понять того, что мне любовь и свобода важнее богатства и одиночества в золотой темнице. А ты всегда нас всех поддерживал, даже если не понимал». Вздохнув, Фредриксон, посмотрев, как она закрепляет бинт, и погладив женщину по лапе, ответил: «Как мог я не поддерживать вас? Кому, если не мне, понять вас, детей? Ведь когда-то я был таким же. Наши с братом родители не понимали меня. Им не нравилось ни мое увлечение наукой, ни желание переплыть весь океан, ни мой взгляд на отношения. Они не общались со мной с тех пор, как я впервые вступил на палубу своей первой лодки. Только брат и поддерживал меня. Кем бы я был, если бы бросил его сына? И вы все желали свободы так же, как и я когда-то, и я хотел дать вам ее». Нежно улыбнувшись ему, Муми-мама сказала: «И ты смог. Это было прекрасное время. Я никогда не жалела и не пожалею, что тогда ступила к вам на борт, чтобы отправиться в неизвестность». Улыбнувшись, Фред шутливо спросил: «Даже несмотря на то, что это связало тебя с двумя идиотами?» Рассмеявшись, убирая все уже ненужное обратно в сумку, она ответила: «Никогда. Какими бы глупыми и упрямыми они иногда не бывали, я их слишком люблю, чтобы жалеть об этом». Улыбаясь, смотря на то, как тепло сверкают ее глаза, Фредриксон тихо сказал: «Я очень рад, что вы снова вместе. Вы с Муми-троллем, конечно, были счастливы и вдвоем, но с Юксаре к вам будто вернулся тот кусочек свободы и детского веселья, что вам так не хватало». Нежно улыбнувшись, троллиха тихо ответила: «Конечно, мы оба очень скучали по нему». Потом, снова собравшись с мыслями, сказала: «Всё, хватит забалтывать меня. Я прошу тебя, не напрягай плечо и, если почувствуешь, что боль нарастает, сразу приходи. И, пожалуйста, приди после ужина, чтобы я сменила повязку». Слушая ее, мужчина, почесывая бородку, подумал, что, возможно, ради этого ощущения семейной заботы и стоило потерпеть одиночества и лишения в молодости. Юксаре, проводив взглядом друга и возлюбленную, что ушли в каюту, взглянул на тролля рядом. Муми-папа, посмотрев в ответ, сказал: «Я пойду поговорю со Снорком насчёт строительства. Не думаю, что Фреду стоит возвращать сегодня к этому». После чего поцеловал мумрика в щеку и ушел. Проводив его взглядом, Юксаре вздохнул, не зная, чем заняться. Оглядевшись, он посмотрел на то, как Муссель на границе пляжа сидит на корточках, придерживая юбку, и что-то рассказывает сыну. Решив не мешать подруге, он посмотрел в другую сторону и, заметив прятавшегося от солнца в тени корабля Шусселя, ухмыльнулся и направился к нему. Плюхнувшись на песок рядом с ним, он потянулся обнять его за плечо, но мужчина, дёрнувшись, ударил его по руке. Удивившись, видя испуганную и всё более смущённую мордочку друга, мумрик поднял лапы и мягко сказал: «Напугал? Прости, я не хотел». Шуссель, смущённо отведя взгляд, покачал головой и тихо ответил: «Ничего». Потом, опуская свою шляпу-кастрюлю ниже, ещё тише добавил: «Прости». Тоже покачав головой, Юксаре сказал: «Всё в порядке. Мне не стоило подкрадываться, но ты же знаешь, от привычек трудно избавиться». Кивнув, друг уткнулся носом в колени. Следя за ним краем глаза, мумрик тихо начал: «Ты избегаешь меня, Ты злишься, что я так надолго исчез?» Выдохнув, Шуссель, явно собираясь с мыслями, тихо, заикаясь, ответил: «Я... Я просто... Я не избегаю, и всё в порядке. Я понимаю, почему тебя так долго не было, и я рад тебя видеть. Просто я немного э-э-э... Смущён той историей». Удивлённо посмотрев на него, пытаясь понять, о чём он говорит, Юксаре, наконец поняв, широко распахнул глаза и, подняв брови, спросил: «Так это всё из-за того поцелуя 22-летней давности?» Шуссель, смутившись ещё больше, по цвету уже походя на помидор, тихо ответил: «Я знаю, что это глупо, прости». Хмыкнув, мумрик, почесав щеку, сказал: «Пожалуй, это самая неожиданная причина, по которой меня избегали». Потом, посмотрев на друга, спросил: «Почему именно это тебя так смущает? Просто знаешь, оно было так давно, мы были пьяны, и это обычный поцелуй». Вздохнув, Шуссель тихо ответил: «Я-я просто это действительно смущает. Я не думал, что я мог сделать что-то такое, но Муссель рассказала это в таких подробностях, что мне становится ужасно стыдно за своё поведение. И хотя для тебя это ничего особенного, для меня это как будто я изменил ей». Фыркнув, Юксаре чуть обиженно сказал: «Иногда у меня такое ощущение, что у тебя неправильное представление обо мне». Вздохнув, понимая, что друг не хотел его задеть, он продолжил: «Да, для меня это просто забавный случай с случайным поцелуем, и я не придаю ему никакого значения». Взглянув на свои лапы, он вздохнул, собираясь с мыслями: «Я просто хочу прояснить для тебя кое-что. Я люблю секс и никогда не скрывал этого. Я люблю физический контакт в любом его виде. Я наслаждаюсь чужими прикосновениями и получаю удовольствие, даря их. И хотя я действительно перепробовал многое со многими, и не всегда это было потому, что я действительно этого хотел, это не значит, что для меня всё это ничего не значит. Для меня нет ничего лучше прикосновений любимых и любивших, когда ты выражаешь любовь и получаешь ее в ответ. Поэтому, пока я в отношениях, мне никто больше не нужен, и поэтому же я не придаю значение этой ерунде. Я знаю, что тогда ты не имел в виду ничего такого. Ты мой друг, и это был просто недолгий физический контакт, и мне было приятно получить его от тебя так же, как и от Муссель, именно потому, что вы с ней мои друзья, и я наслаждаюсь любым физическим контактом, и в этом не было никакого подтекста. Мы просто играли. Ты просто приревновал, а я просто насладился, принимая то, что мне дают. Ты можешь считать это странным или неправильным, но я такой, как есть, и я не вижу в этом ничего такого, и Муссель, насколько я знаю, тоже. Поэтому я хочу знать, почему тебя это так смущает. Если дело только в том, что это был я, то я не буду больше поднимать эту тему и надоедать тебе своим присутствием». Махая лапами, Шуссель начал поспешно отвечать: «Нет-нет, Юкс, дело не в тебе». Увидев внимательный взгляд друга, мужчина продолжил: «Я... Не знаю». Он потер лицо лапами: «Ну просто у меня такое ощущение, что я тогда сделал что-то неправильное. Я не должен был так злиться, учитывая, что я сам всё это затеял, и» он снова смущённо замешкался и, сглотнув, закончил: «И то, что я почему-то решил сделать что-то такое, смущает меня, потому что я не понимаю, зачем мне было это нужно». Шуссель, замолчав, вновь уткнулся в колени. Посмотрев на него, Юксаре, вздохнув, протянул лапу и тихо спросил: «Можно?» Получив неуверенный кивок, он снял кастрюлю с чужой головы и, аккуратно поглаживая волосы друга в успокаивающем жесте, смотря на него, тихо начал: «Ты никогда не думал, друг мой, что, возможно, всё дело в том, что ты немного в би-спектре?» Удивлённо взглянув на него, снова смутившись, мужчина тихо спросил: «Я? Ты думаешь, я?» Усмехнувшись, мумрик мягко ответил: «Я уверен, Шусс, ты буквально самый классический бисексуал, которого я только встречал за свою жизнь». И, видя недоверчивый взгляд друга, он продолжал: «Да, ты никогда не был с мужчиной, и ты не смотрел ни на кого, кроме Муссель, с тех пор, как встретил ее, но до этого были признаки. Знаешь, сколько раз я ловил твой взгляд на нас с Муми или на других существах-мужчинах, когда мы были в каком-нибудь баре? Знаешь, когда ты выпьешь, ты максимально расслабляешься и перестаешь стесняться. Видя, что друг занервничал, он, не переставая его гладить, продолжил: «Я бы даже сказал, что ты становишься дерзким, поэтому мне кажется, что твое подсознание выкидывает тебе неосознанные тобой самим желания. Я думаю, ты просто где-то глубоко в себе хотел узнать, какого это целоваться с мужчиной, и в этом желании нет абсолютно ничего плохого, и ты выбрал меня, что значит, что ты достаточно мне доверяешь, поэтому я рад этому. Было бы плохо, если бы это был кто-то случайный, кто бы не понял тебя и сделал что-то, к чему ты не был бы готов». Увидев, что друг явно задумался об этом, выглядя при этом крайне смущённо и потеряно, Юксаре тихо добавил: «Не стоит волноваться из-за этого, знаешь, Муссель тоже так думает». Увидев ещё один удивлённый взгляд, мумрик, посмеиваясь, пояснил: «Мы с ней раньше часто обсуждали тебя с Муми-троллем, когда выпивали, и наше подозрение в твоём отношении слишком сходились, чтобы думать, что это просто совпадение, друг мой». Вздохнув, Шуссель задумчиво пропуская песок сквозь пальцы спросил: «Разве это нормально, что я, даже если подсознательно, выбрал тебя как объект для подобного?»Фыркнув, мумрик сказал: «В этом нет ничего страшного, я имею в виду, я вообще настолько сексуально раскованный, что меня привлекают практически все вокруг, но это же не значит, что я делаю какие-то действия, чтобы следовать своим желаниям, ты же ведь не стал бы приставать ко мне намеренно, будучи трезвым и осознающим себя?» Покачав головой, Шуссель ответил: «Конечно нет, я бы и не подумал об этом, я и не думал о таком, пока вы не напомнили об этом случае». Улыбнувшись, Юксаре сказал: «Вот видишь, ты действовал неосознанно, просто поддался мимолётному желанию, и ты не сделал ничего более, что говорит о том, что даже не осознавая себя, ты понимаешь, когда стоит остановиться, поэтому я уверяю тебя, что тебе стоит перестать накручивать себя всякими глупыми мыслями из-за того, что случилось так давно и что не имело никакого значения, это же никак не повлияло ни на наши отношения, ни на твои отношения с Муссель, ей просто показалось, что это забавно, и она знала, что ты был несерьёзен». Видя, что друг всё ещё сомневается, Юксаре, хмыкнув, тихо сказал: «И если ты продолжишь так зацикливаться на этом, я просто поцелую тебя сам, чтобы вернуть должок». Испуганно взглянув на хитро ухмыляющегося друга, Шуссель, отклонившись, смущённо стал бормотать: «Я понял, не надо», но мумрик, развеселившись, удержал его за плечи и, видя, как тот испуганно зажмурился, со смешком притянув друга ближе, легко поцеловал в щёку и, отстранившись, улыбаясь, сказал: «Ну вот, теперь мы в расчёте». Шуссель, всё ещё смущённый, взглянул на его довольную морду и, потирая щёку, ответил: «Как скажешь». Потом, неожиданно расслабившись в крепкой хватке друга, добавил: «Я больше не буду убегать, так что хватит меня душить». Всё ещё довольно улыбаясь, мумрик ослабил хватку, уже просто обнимая друга за плечи и положив подбородок ему на плечо. Видя, что тот явно о чём-то задумался, тихо спросил: «У тебя есть какие-то вопросы ко мне?» Покосившись на него и фыркнув, мужчина всё же тихо сказал: «Я не знаю, ты меня озадачил, и мне интересно, почему вы не сказали мне об этом раньше». Хмыкнув, Юксаре лениво уточнил: «О чём? О том, что ты неравнодушен к мужским особям?» Получив кивок в ответ, мумрик ответил: «А зачем? Тебя это никак не беспокоило, и мы думали, что ты сам поймёшь это рано или поздно, но, видимо, не учли того, насколько ты стеснительный и закрытый даже сам для себя». Увидев, что друг выглядит слегка грустным, он спросил: «Тебя это расстраивает?» Вздохнув, Шуссель тихо ответил: «Немного, просто странно осознавать, что я столько времени не знал или игнорировал что-то о себе и узнал только в таком возрасте». Юксаре философски заметил: «Пока мы живы, никогда не поздно узнать о себе что-то новое». Потом, смотря на Муссель вдалеке, что явно смеялась над чем-то, что ей сказал сын, спросил: «Разве это что-то меняет? Ты ведь полюбил её тогда и любишь сейчас, и то, что ты просто осознал новую грань себя, не меняет твой выбор». Кивнув ему, Шуссель ответил: «Да, ты прав, даже знай я тогда, я бы всё равно влюбился в неё, потому что она лучшее, что случалось со мной». Удовлетворённый таким ответом друга, мумрик, тихо замурчав, сказал: «Ну вот и нечего волноваться о всякой ерунде, можешь также обсудить это с ней, я уверен, она скажет тебе то же, что и я». Шуссель, кивнув, с теплом посмотрел на прижимавшегося к нему друга и, погладив его лапу на своём плече, тихо сказал: «Ты всегда был тактильным, но теперь ты совсем как ласковый кот». Усмехнувшись, прикрыв глаза, Юксаре спокойно ответил: «Я просто счастлив и не хочу лишать себя того, что приносит мне радость, я скучал по вам всем, поэтому перестань избегать меня и дай запомнить мне свой запах перед тем, как я уйду». Посмотрев на чужую макушку, Шуссель тихо спросил: «Ты уходишь?» Кивнув, мумрик с неохотой ответил: «После праздника». Вздохнув, Шуссель, взглянув на своих жену и сына, без осуждения спросил: «Снова оставляешь их?» Посмотрев на него, мумрик ответил: «Как бы мне не хотелось быть рядом с ними, во мне уже всё зудит, требуя немедленно отправиться в путь, но я вернусь, вернусь домой, потому что меня будут ждать». Улыбнувшись ему, Шуссель повернулся, услышав шаги, к ним подошёл Муми-папа. Взглянув на них, он хмыкнул и, опустившись рядом с мумриком, неожиданно обнял их обоих, с интересом спрашивая: «Что это вы двое тут обсуждаете без меня?» Рассмеявшись, Юксаре ответил: «Ничего, anima mia, я просто открыл Шусселю тайну о его ориентации». Хмыкнув, тролль, взглянув на друга, спросил: «А это разве было тайной?» Шуссель, смутившись, отвернулся, и тролль, смеясь, подразнил: «Вот бы не подумал, что у тебя настолько тяжёлый случай рассеянного внимания, что ты даже про себя ничего не знаешь». Потом тролль, видя, как друг обижено надулся, всё ещё обнимая его одной лапой поверх лап Юксаре, подул ему на волосы и сказал: «Ну-ну, не дуйся, Шу, я шучу, ничего страшного, я бы вот никогда не знал, что мне вообще может кому-то нравиться, если бы не встретил Юксаре и не узнал его получже». Мумрик, мурлыча, поцеловав лапу тролля, подметил: «Ты просто испытываешь влечение только к тем, с кем у тебя глубокая эмоциональная связь, mon cher». Муми-папа, согласно промычав, почесал его шею, от чего мужчина замурчал громче. Шуссель, покосившись на них, тихо спросил: «Вы отпустите меня?» Переглянувшись, мужчины, одинаково хитро ухмыльнувшись, твёрдо ответили: «Нет». И, сжав друга, стали в четыре лапы щекотать его. Шуссель, громко смеясь, иногда переходя на писк, и отбиваясь от них, заикаясь, кричал: «Хва-хватит, двое на о-о-одного, это нечестно». Наконец, сжалившись, они перестали его щекотать и просто повалили на песок, всё ещё обнимая. Шуссель, полностью взъерошенный, мокрый и покрытый песком, тяжело дыша, проворчал: «Вы двое просто садисты, ещё друзья называется». Всё ещё посмеиваясь, от чего вокруг глаз появлялась множество лучиков морщинок, Муми-папа ответил: «Конечно, дорогой, именно потому что мы твои друзья и мы тебя любим, мы не хотим, чтобы ты забивал свою лохматую милую голову всякой чепухой». Юксаре, согласно промычав, лёг на спину и, обвив хвостом хвост тролля, добавил: «Ты слишком много думаешь о чём не надо, Шуссель». Выдохнув и удивлённо посмотрев на серьёзную мордочку друга, мужчина тихо ответил: «Возможно, вы правы». Фыркнув, мумрик, потянувшись через тролля, вновь легонько пощекотал его и, получив недовольный взгляд, смеясь, сказал: «Не веришь нам, спроси свою жену». Тут сзади раздалось тихое: «Спросить о чём?» Все трое, посмотрев наверх, увидели, что Муссель идёт к ним, и мумрик, улыбнувшись, ответил: «Мы говорили о том, что твой муж слишком много думает о всякой ерунде, ma douce amie». Улыбнувшись, женщина сказала: «Что же, не могу не согласиться с этим». Шуссель, снова надувшись, посмотрел на неё и сказал: «Вы все как всегда сговорились против меня». Рассмеявшись, Муссель, наклонившись, погладила мужа по щеке и ответила: «Милый, мы же просто шутим, ты же знаешь, что мы не серьёзно, а так любя». Фыркнув, Шуссель всё же расслабился и, сжав лапу жены в ответ, сказал: «Да, знаю я». Потом, взглянув на весёлых друзей, проворчал: «Но вы двое всё равно просто невыносимы». Они снова рассмеялись, и мужчина, сначала недовольно взглянув на них, всё же смягчившись, тоже улыбнулся и тихо добавил: «Придурки, и почему только я с вами дружу». Муми-папа, похлопав его по плечу, ответил: «Возможно, потому что с нами весело, друг мой». Фыркнув, Шуссель встал и спросил у жены: «А где Снифф?» Улыбнувшись, Муссель ответила: «Не волнуйся, он сказал, что хочет домой, но мы увидимся на ужине». Вздохнув, Шуссель кивнул и, глядя на всё ещё валявшихся в песке друзей, сказал: «Не знаю, как вы, но я бы хотел избавиться от всего этого песка в моей шерсти». После чего направился обратно к своему кораблю. Муссель, улыбнувшись им, тихо сказала: «Пойду посмотрю, как там дела у Муми-мамы с Фредом». После чего последовала за мужем внутрь. Юксаре, проводив их взглядом, посмотрел на тролля и, улыбнувшись, перекатился на живот, прижимаясь к нему всем телом, и поцеловав его, игриво сказал: «Раз мы с тобой остались вдвоем, тучка моя, почему бы нам не повеселиться?» Подозрительно взглянув на него, Муми-папа спросил: «И что ты задумал, милый мой?» Клыкасто улыбнувшись, он ответил: «Ничего такого, я просто подумал, почему бы нам не поплавать?» на это тролль сказал: «Раз ты так хочешь, то почему нет?» И, улыбнувшись, встал, протягивая лапу, помогая партнёру встать. Он спросил: «Почему ты решил остаться сегодня с нами, я думал, ты захочешь провести больше времени с Снусмумриком перед уходом». Хмыкнув, переплетая их пальцы и идя по пляжу, мумрик ответил: «Ну, я провел с ним почти весь вчерашний день, а сегодня я хотел побыть с вами». Увидев, что тролль задумался, он повернулся и, взяв его за вторую лапу, потянул его за собой, заходя в воду спиной. Поймав взгляд возлюбленного, он нежно улыбнувшись, тихо сказал: «Хватит думать об этом, я уже здесь, с тобой, и я хочу, чтобы ты видел меня». Усмехнувшись, Муми-папа дал ему завести его глубже в воду, туда, где вода ему была почти по пояс, а мумрику почти по плечи, и, улыбнувшись этой разницы, тролль шутливо спросил: «Не утонишь, дорогой?» Фыркнув, Юксаре кокетливо ответил: «Ну ты же не дашь мне так глупо сгинуть?» Рассмеявшись, тролль, наклонившись, поцеловал его, и опустив его лапы, подхватил под бедра, поднимая. Мумрик лишь довольно мурлыкнул, обвивая шею тролля лапами, и разорвав поцелуй, тихо сказал, ухмыляясь: «Это то, чего я так хотел». Муми-папа, крепче прижимая его к себе, заходя глубже в воду, ответил: «Кто бы сомневался, дорогой». Юксаре, довольно улыбаясь, смотря прямо ему в глаза, тихо сказал: «Разве это плохо?» Потом, склонившись ближе, прошептал: «Я просто так сильно люблю тебя, что хотел бы провести вот так одну маленькую вечность». Муми-папа, фыркнув, так же шёпотом спросил: «А как же Муми?»Легонько потираясь носом об его нос, не отрывая пристального взгляда, мумрик с теплотой ответил: «Для неё я бы нашел вторую маленькую вечность». Улыбнувшись, тролль сказал: «Или мы могли бы разделить одну большую вечность на троих». Прикрыв глаза, улыбаясь, Юксаре тихо ответил: «Конечно, anima mia, вы с Муми — моё cœur и моя совесть, я бы разделил с вами что угодно, если бы вы только пожелали». Муми-папа, чувствуя, как от этих слов сердце сладко сжимается в груди, заполняясь безграничной нежностью к удивительному мужчине в его лапах, и желая выразить это, стал нежно целовать его мордочку от кончика носа до век и таких любимых щек, покрытых бархатистым мехом, где от широкой улыбки появлялись такие чудесные, еле заметные ямочки. Юксаре громко мурчал, наслаждаясь каждым подаренным ему ласковым прикосновением любимого. Наконец, остановившись на его губах, тролль сказал: «Я люблю тебя, Юксаре», — и поцеловал его. Мумрик углубил поцелуй, чуть покусывая чужие губы, мысленно сохраняя в своей памяти каждое движение, и, отстранившись, чтобы вздохнуть, тяжело дыша, трепетно ответил: «Я тоже люблю тебя, Муми-тролль, mon nuage d'orage». Муми-папа тихо прошептал: «Ты такой красивый, дорогой, мое личное искушение». Усмехнувшись, мумрик погладил его щеку и с нежностью шепнул в ответ: «Ты тоже, mon amour, я так люблю твои глаза, одна из самых прекрасных вещей, что я видел за свою жизнь, такие теплые, но сверкают, словно звёздная ночь». Покраснев, Муми-папа смущенно сказал: «Ты прирожденный обольститель, дорогой». Все ещё прижимая свою лапу к его щеке, Юксаре спокойно ответил: «Я говорю чистую правду, я так думаю с нашей первой встречи, помнишь?» Тролль мягко ответил: «Я знаю, милый мой», — потом со смешком добавил: «Тогда мы с тобой противоположности, потому что твои глаза напоминают мне безоблачное небо». Прищурившись, мумрик довольно спросил: «День и ночь, да?» Муми-папа с улыбкой ответил: «Да, и море, в котором они отражаются». Фыркнув, Юксаре спросил: «Думаешь, Муми понравится такое сравнение?» Усмехнувшись, тролль ответил: «Не знаю, но мне кажется, да, стоит спросить ее об этом». Согласно промычав, мумрик, довольно урча, положил голову на плечо партнёра. Крепко обнимая тролля, чуть поглаживая его бедра под своими лапами, мирон чуть раскачивался в такт лёгким морским волнам, запоминая это ощущение близости и единения с возлюбленным. Юксаре сидел в кресле между ног Муми-папы, что бережно вытирал его полотенцем, когда тролль тихо сказал, смотря на тропинку, что вела к ним на пляж: «Это Мюмла младшая, да?» Мумрик, посмотрев туда же, с лёгким беспокойством ответил: «Да». Папа, взглянув на него и уловив то, как он напрягся под его лапой, спросил: «Ты так и не говорил с ней, не так ли?» Вздохнув, Юксаре, все ещё смотря, как девушка неумолимо приближается, точно направляясь к ним, крепко сжимая корзинку в руках, ответил: «Ты поймал меня, я так и не решился встретиться с ней». Огорчённо покачав головой, тролль сказал: «Дорогой, так же нельзя, она же наверняка всё это время ждала, что ты хоть раз придёшь к ней». Пристыженный мумрик тихо ответил: «Я знаю, я ужасный родитель». Хлопнув его по плечу полотенцем, Муми-папа ответил: «Сейчас я понимаю, почему Муми так делает, хватит говорить глупости, просто теперь ты не можешь избежать этого, поэтому, пожалуйста, поговори с ней». Как только он закончил, Мюмла младшая наконец дошла до них и, встав рядом, решительно поздоровавшись, сказала: «Я принесла пирог, вишнёвый». Муми-папа, поздоровавшись в ответ, кивнул и, покосившись на мумрика, поднял его, чтобы встать, и, опустив уже на свое место, беря корзинку из рук девушки, сказал: «Я, пожалуй, пойду сделаю чай». И, кинув выразительный взгляд на партнёра, ушёл. Посмотрев на его спину, Юксаре неуверенно взглянул на явно воинственную Мюмлу младшую, наконец тихо поприветствовал её: «Привет, Мюмла, давно не виделись». Тяжело вздохнув, она смягчила свой взгляд и, сев в соседние кресла, ответила: «Да, лет пять». Потом, не получив ответа, сказала: «Я ждала тебя, почему ты так и не навестил меня?» Мужчина, задумчиво трогая свой хвост, ответил: «Прости, я просто не знал, что сказать тебе». Закатив глаза, Мюмла проворчала: «Ну ты мог бы, например, сказать мне лично, что мама ушла». Поймав его виноватый взгляд, она добавила: «Это отговорка, я хочу знать реальную причину того, почему ты избегал встречи со мной всё это время, с тех пор как оказался в Муми-долине». Нервно поведя плечами, мумрик нерешительно ответил: «Мне было стыдно». Хмыкнув, Мюмла младшая спросила: «За что?» Выдохнув и повернувшись, роясь в своих брюках, висевших на подлокотнике кресла, он всё так же тихо ответил: «Я не справился со всем этим, я взял ответственность за вашу маму и за вас и не справился, просто не смог сделать ничего стоящего, я». Он достал сигареты и, поспешно прикуривая и делая затяжку, продолжил: «Я оказался не готовым к этой ответственности и последствиям моих выборов и испортил вам жизнь». Дослушав эту его исповедь, Мюмла потёрла переносицу и, отмахнувшись от дыма, твёрдо сказала: «Юксаре, прости меня, но то, что ты говоришь, абсолютная глупость». Поймав его взгляд, она пояснила: «Слушай, мы все неидеальные, в этом мире не бывает ничего идеального, и я знаю, что ты любил маму как мог и что вы оба старались, чтобы мы были счастливы, но то, как Снусмумрик исчез, стало той переменой, тем препятствием, которое вы не смогли перейти вместе, только по отдельности, только каждый по-своему, ты справлялся тем способом, который знал, мама же так, как было безопаснее для неё, и никто из вас не виноват, что, пытаясь оправиться от этой потери, вы не уследили за всеми нами, да, вас было двое, но вы были по отдельности, не имея сил помочь друг другу, поэтому я прошу тебя, не бери на себя слишком много, мы изначально не были твоей ответственностью, но ты захотел заботиться о нас, и я знаю, что ты любишь нас, и понимаю, что для тебя, того, кто всегда жил свободой, это было слишком тяжело». Смотря на то, как он беспокойно машет хвостом, всё ещё молча куря, она придвинулась ближе и, дотянувшись до его плеча, сжав его, попросила: «Посмотри на меня, пожалуйста». Когда он сделал это, она, смотря в его грустные голубые глаза, сказала: «Ты ни в чём не виноват, ты сделал всё, что мог на тот момент». Видя, что он не убеждён, она спросила: «Ты знаешь, почему я ушла?» Хмыкнув, он горько предположил: «Потому что ты разочаровалась в нас и мы слишком много на тебя возложили?» Покачав головой, она мягко ответила: «Нет, конечно, сначала я злилась на вас, и на тебя, и на маму, но потом я поняла вас, особенно тебя, мне стало невыносимо находиться дома. Мама потерялась в себе и не была готова слушать кого-либо, мне захотелось свободы, я хотела почувствовать, каково это — находиться в одиночестве, я хотела узнать, какой он, мир за пределами дома, и, оказавшись в нём, поняв, насколько он огромен и сколько в нём всего того, чего я не только не видела, но даже о чём никогда не слышала, я осознала, почему ты не можешь быть на одном месте долго, я действительно поняла тебя, потому что тогда, стоя на какой-то горе и смотря на то, как где-то внизу под моими ногами простирается бескрайние леса, моря и города, я подумала: «Как можно выбрать всегда оставаться на одном месте, когда мир такой большой и интересный?» И, поймав себя на этой мысли, я перестала обижаться, как я могла злиться на то, что ты выбрал то, что любишь, то, что лечило твою душу, я ведь понимала, что даже если бы ты остался, ничего бы не изменилось, ты бы просто зачах так же, как и мама, потонул бы в своей боли». Проследив за тем, как он затушил сигарету и убрал бычок, она взяла его за лапы и продолжила: «Что, по-твоему, было лучше, если бы ты всегда был рядом, но выглядел несчастным, или то, как ты навещал нас как мог и выглядел при этом всё более живым и счастливым?» Поймав его удивлённый взгляд, она сама ответила на свой вопрос: «Конечно, второе, Юксаре, мы все любили и любим тебя как родного отца, и мы, конечно, хотим, чтобы ты был счастлив, поэтому хватит винить себя в чём-либо, ни мама, ни мы не злимся на тебя, она ушла именно поэтому, потому что она хотела, чтобы ты был свободен и счастлив, я знаю, что Мю наговорила тебе всякого, но она тоже любит тебя и тоже хочет, чтобы ты был в порядке, поэтому не думай о себе плохо и, прошу тебя, не избегай меня больше». Юксаре, посмотрев на девушка, сжал ее руки в своих лапах и, пытаясь скрыть слезы, что выступили на глазах, наконец ответил: «Прости, я услышал тебя». Он потянул ее на себя, она без вопросов встала, давая себя обнять, и, положив голову ему на макушку, гладя по спине, сказала: «Ты можешь не прятаться, в слезах нет ничего страшного». Всхлипнув ей куда-то в плечо, он, поглаживая ее спину и вдыхая ее запах, ловя нотки домашней выпечки, сладких пионов и свежие ноты мяты, сказал: «Девочка моя, малышка моя, я знаю, что я не смог заменить вам отца, но для меня вы мои дети, и я так скучал по тебе, по вам всем, я действительно очень люблю вас, и я просто хочу, чтобы вы знали, что чтобы ни случилось, это никогда не изменится». Улыбнувшись, Мюмла младшая тихо ответила: «Я знаю, Юксаре, я тоже люблю тебя, и хотя я не могу назвать тебя своим отцом, это только потому, что отец у меня уже был, но это не влияет, разницы нет, ты всё ещё мой родитель, тот, кто дул мне на разбитые коленки и катал меня на плечах, и я бы не хотела, чтобы было по-другому». Мумрик, наконец успокоившись, чуть отстранился и, вытирая глаза одной лапой, смотря на нее снизу, со смешком сказал: «Старость не радость, я стал слишком чувствительным с возрастом». Фыркнув, Мюмла со смехом ответила: «Нет, ты всегда таким был, просто раньше ты лучше скрывал это, и ты не старый». Улыбнувшись, Юксаре шутя сказал: «И в кого вы все такие язвительные?» Последний раз погладив его плечо, она, отходя, ответила, показывая язык: «Ну конечно, в тебя, в кого же ещё, особенно Мю и Снусмумрик». Рассмеявшись, хлопнув себя по колену, мужчина сказал: «Туше детка, вы все в этом скоро сможете переплюнуть меня». И встав, потянувшись, добавил: «я думаю, Муми там уже сошел с ума, 'заваривая чай', пойдем покажемся ему, пока он не прожег несчастный чайник взглядом». Хмыкнув, девушка кивнула, и они вместе прошли в сторону корабля к столу, скрытому зонтом, и действительно, Муми-папа сидел и сверлил чайный сервиз перед собой взглядом, крутя в лапах свой цилиндр, вот только рядом сидела Муми-мама и с весельем наблюдала за ним. Заметив их первой, она, улыбнувшись, поздоровалась и сказала: «Мы вас уже заждались». Её муж, встрепенувшись, обеспокоено взглянул на мумрика и, видя, что он выглядит вполне хорошо, не считая чуть покрасневших глаз, облегченно выдохнул и прокашлявшись, сказал: «Я порезал пирог и сделал чай». Сев рядом с ним, Юксаре, улыбнувшись игриво, сказал: «Я вижу, mon cher, со зрением у меня, к счастью, всё ещё в порядке». Фыркнув, тролль тихо пробурчал: «Ну конечно, я тут весь извелся, а он дразнится». Ухмыльнувшись, мумрик наклонился и добавил: «И со слухом тем более». Надувшись, Муми-папа обиженно взглянул на него, на что Юксаре, громко рассмеявшись, прижимаясь к нему боком, поймал его лапу и, целуя ее, сказал: «Прости-прости, mon préféré, спасибо, что подготовил всё к чаепитию». Смягчившись, тролль погладил его щеку и ответил: «Не за что». Мюмла младшая кашлянула и этим смутив мужчин, улыбнувшись, сказала: «Всё в порядке, я рада, что у вас всё хорошо, но я бы хотела, чтобы вы попробовали мой пирог». Муми-мама, тоже улыбаясь, сказала: «Конечно, дорогая». И, встав, стала раскладывать пирог по тарелкам, передавая одну из них самой Мюмле. Она также сказала: «Ты не против, если к нам присоединятся остальные?» Покачав головой, беря чашку чая, девушка ответила: «Конечно нет, я же знала, что вы тут, и я бы хотела, чтобы остальные тоже попробовали пирог». После ее слов из каюты выглянула Муссель и, улыбнувшись, сказала: «Тогда мы спустимся к вам». Скоро все сидели за столом. Фредриксон, неловко пристроившись между своим племянником и Мюмлой младшей, молчал, пока Муссель, севшая рядом с Муми-мамой и посадившая рядом мужа, тихо разговаривала с ней. Снифф же, сидевший по другую сторону от Мюмлы, снова о чем-то расспрашивал Снорка, что отделял его собой от Юксаре, и выглядел при этом уставшим. Муми-папа, евший пирог, неожиданно сказал: «Жаль, что остальные дети не здесь, им бы понравился пирог». Улыбнувшись в чашку, Мюмла младшая ответила: «Нечего, Снусмумрик и Муми-тролль были у меня сегодня, и я дала им пирог с собой». Довольный этим тролль кивнул и посмотрел на Юксаре, что сыто и лениво растекся на стуле в странной позе, при этом умудрившись, как обычно, положить ноги ему на колени, и, погладив его по колену, тихо спросил: «Ну неужели тебе так удобно?» Мумрик, приоткрыв глаза, ответил: «М-м, да, но было бы ещё удобнее, если бы я сидел на тебе». Муми-папа, поймав на себя явно смеющийся взгляды друзей, смущенно кашлянув, шёпотом ответил: «Я подумаю над этим, если ты будешь себя хорошо вести». Хмыкнув, Юксаре кокетливо спросил: «О-о-о, а я плохо себя вёл, да?» И, видя, что тролль покраснел, добавил: «М-м, накажешь меня за это?» Муми-мама, не выдержав, прыснула в кружку, не в силах скрыть смех, и, смотря на смущённого очевидным флиртом мумрика супруга, сказала: «Мальчики, не могли бы вы оставить это хотя бы до дома?» Юксаре, улыбнувшись лукаво, ответил: «Конечно, облачко моё, как скажешь». Не убеждённая его видом, она покачала головой и, взглянув на Мюмлу, сказала: «Пирог очень вкусный, милая». Улыбнувшись, девушка ответила: «Спасибо, Муми-мама, это всё благодаря вашему рецепту». Отмахнувшись, троллиха сказала: «Ерунда, дорогая, у тебя и так всегда получались прекрасные пироги». Явно польщённая похвалой, Мюмла ответила: «Рада это слышать». Потом, допив свой чай, спросила: «Кто-нибудь знает, сколько времени?» Фредриксон, достав свои карманные часы из жилета, ответил: «Четыре часа». Охнув, Мюмла младшая, вставая, сказала: «Ох, уже? Прошу прощения, но мне пора домой». Муми-мама, улыбнувшись, ответил: «Всё в порядке, дорогая, мы понимаем, иди, увидимся завтра». Кивнув, соглашаясь, девушка подошла к Юксаре и, сжав его плечо, наклонившись, целуя его в щеку, сказала: «Помни, о чём мы с тобой говорили, я надеюсь, что тебя я тоже ещё увижу завтра». Кивнув, мужчина похлопал ее по руке и ответил: «Конечно, детка, увидимся завтра». Удовлетворённая таким ответом, она отстранилась и, ещё раз попрощавшись со всем, ушла. Муми-мама, взглянув на мужа с партнёром, сказала: «Я думаю, нам тоже стоит собираться домой». Согласившись с ней, все стали расходиться. Юксаре, смотря, как любимая собирает их вещи, потянувшись, встал и тихо сказал: «Я помогу, ma chérie» и стал собирать вещи с его стороны. Муми-папа, посмотрев на них, сказал: «Пойду заберу сумку и полотенцы». Они лишь кивнули ему, не отвлекаясь от дела. Вскоре закончив с этим, они все вместе неспешно отправились домой. Снусмумрик проснулся от стука в дверь, сонно посмотрев на Муми-тролля, что спал в его объятиях, он аккуратно повернулся и взглянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Увидев, что время перевалило за 4, он сел и, услышав повторный стук в дверь, завернувшись в одеяло, пошел к ней. Открыв ее, он увидел Муми-маму. Она, взглянув на него, взъерошенного после сна и закутанного в одеяло, нежно улыбнувшись, сказала: «Прости, милый, я не хотела вас тревожить, но мне нужна твоя помощь, если ты, конечно, не против». Снусмумрик, покачав головой, потер глаза и хрипло ответил: «Ничего, мама, всё в порядке, всё равно уже много времени, я оденусь и приду». Кивнув, мама сказала: «Хорошо, дорогой, я буду ждать тебя у себя в мастерской» и, получив от него согласие, ушла, спускаясь по лестнице. Закрыв за ней дверь, мумрик повернулся и поймал на себе сонный взгляд возлюбленного. Улыбнувшись ему, он вернулся к кровати и, наклонившись, тихо сказал: «Ты же не хотел спать». Тролль, зевнув, садясь, ответил: «Не хотел, но каждый раз, когда ты так чудесно мурчишь, меня тянет в сон». Потом, посмотрев, как партнёр с тихим смешком натягивает на себя белье, спросил: «Что мама хотела?» Взяв свои брюки, расправляя их, Снусмумрик ответил: «Сказала, что ей нужна моя помощь». Хмыкнув, Муми-тролль проследил за тем, как мумрик надевает брюки, и, притянув его за пояс к себе, застегивая их на нем, спросил: «Интересно, с чем?» Снусмумрик, обняв его за плечи, ответил: «Наверное, что-то насчёт завтра, я не думаю, что это надолго». Согласно промычав, тролль поцеловал его в плечо и, отпуская, сказал: «Давай заплету тебе волосы». Улыбнувшись, мумрик кивнул и, давая возлюбленному расчёску и заколку, сел на пол возле кровати, устраиваясь между его коленей. Наклонившись, Муми-тролль сначала поцеловал его в макушку и, получив ещё одну тёплую улыбку, стал нежно расчёсывать его волосы. Снусмумрик, тихо замурлыкав, сказал: «Наверное, отец тоже здесь, раз твоя мама уже тут». Ещё раз проведя расчёской по волосам, тролль ответил: «Скорее всего, вряд ли бы мама вернулась одна, у них с папой много дел перед завтрашним днём». И, отложив расчёску, разделяя волосы на пряди, он предположил: «Скорее всего, папа снова допоздна будет вытаскивать мебель из подвала». Фыркнув, Снусмумрик ответил: «Честно говоря, в этом я не сомневаюсь, хотя, возможно, отцу станет скучно, и он остановит его раньше, чем это перерастёт в его фирменные поиски идеального расположения для гостей». Рассмеявшись на это, тролль сказал: «Хотел бы верить, что да, потому что иначе, я боюсь, папа снова так накрутит себя, что будет бегать как под хвост ужаленный». И под тихий смех возлюбленного, закончив плести ему косу, заколол ее в прическу и, оглядев результат, сказал: «Всё, можешь идти». Снусмумрик, встав, посмотрел на себя в зеркало и сказал: «Спасибо, Сахарок». И, надев одну из своих рубашек, что валялись на стуле, застегивая пуговицы, сказал: «Всё, я пошёл, а то твоя мама меня, наверное, уже заждалась». Но, повернувшись обратно к троллю, добавил: «Но сначала главное». И, подойдя, наклонившись, поцеловал возлюбленного. Муми-тролль, улыбнувшись, погладил его по щеке и сказал: «Иди, иначе я тебя не отпущу». Смеясь, мумрик кивнул и вышел, закрывая за собой дверь и спускаясь по лестнице. На втором этаже он наткнулся на отца, что стоял с коробкой в лапах возле открытого кабинета, откуда раздавался грохот. Юксаре, улыбнувшись ему, поздоровался, и Снусмумрик, указывая на коробку, спросил: «Муми-папа умудрился и тебя в это впутать?» Усмехнувшись, отец ответил: «Да, но я не против, я люблю, когда он такой активный, он всегда так мило суетится над тем, чтобы всё было идеально». Фыркнув, Снусмумрик тихо сказал: «Что же, удачи, я надеюсь, он закончит раньше, чем это доведёт его до паранойи». Закатив глаза, Юксаре, хлестнув его хвостом по ноге, ответил: «Иди давай, Муми ждёт тебя внизу». Посмеявшись и хлопнув отца по спине, Снусмумрик продолжил свой путь. Спустившись вниз, выйдя в коридор, он обнаружил Крошку Мю и Фрёнкин Снорк, готовивших на кухне. Решив, что у него есть ещё пару минут, он зашёл в комнату и, поздоровавшись, спросил, обращаясь к сестре: «Как ты себя чувствуешь?» Мю, взглянув на него, фыркнула и ответила: «Не волнуйся, я в порядке». Фрёнкин Снорк, посмотрев на него, помешивая, по виду, томатный соус, сказала: «Всё правда нормально, не переживай». Кивнув, мумрик, взглянув на сковороду и принюхиваясь, спросил: «Что на ужин?» Снорочка ответила: «Паста болонеза, Муми-мама занята, поэтому мы решили ей помочь». Кивнув на это, Снусмумрик сказал: «Да, точно, она ждёт меня, я пойду». Махнув им лапой, он вернулся в коридор и, наконец, дойдя до двери мастерской, постучал и, получив разрешение, зашёл внутрь. Муми-мама сидела за швейной машинкой в очках и закалывала пёструю ткань булавками. Посмотрев на него, она, улыбнувшись, сказала: «Вот тут очень большая сборка по выкройке, не мог бы помочь мне заколоть и прострочить ее, чтобы было быстрее?» Кивнув, Снусмумрик взяв табуретку, сел рядом с женщиной и, беря другой конец ткани, тоже стал закалывать ее по нарисованной линии. Вдвоем они быстро справились, и Муми-мама, кладя ткань под лапку, стала объяснять: «Вот я буду толкать и прошивать, а ты будешь медленно тянуть, чтобы ее не зажимало». Согласовав это, они приступили к процессу. Медленно подтягивая уже прошитую ткань на себя, мумрик спросил: «Это же платье?» Кивнув, не отрываясь от процесса, мама ответила: «Да, это для Мю, она хотела новое платье для праздника, а я со всей этой подготовкой совсем забыла об этом». Понимающе кивнув, Снусмумрик, рассматривая яркий узор на ткани, неожиданно спросил: «Как думаешь, мне бы пошло такое?» На секунду взглянув на него, Муми-мама уточнила: «Платье?» Получив тихое согласие, она ответила: «Конечно, милый, только точно не такой цвет, тебе больше подошёл бы голубой или розовый». Кивнув, Снусмумрик молча продолжил тянуть ткань. Мама, прошив последние несколько сантиметров, вытащив собранную ткань и начав снимать с нее булавки, ненавязчиво спросила: «Хочешь, я сошью тебе платье на завтра?» Удивленно взглянув на нее, мумрик чуть смущённо спросил: «А ты успеешь?» Улыбнувшись ему, она ответила: «Конечно, дорогой, у меня достаточно времени, правда, тебе придётся потерпеть, пока я буду снимать мерки и делать примерки». Улыбнувшись в ответ, Снусмумрик сказал: «Это не проблема, поэтому, если это тебя не затруднит, это было бы замечательно». Кивнув, Муми-мама ответила: «Ну вот и хорошо, давай закончим с этим и приступим к твоему». Согласившись с ней, он стал помогать ей снимать булавки. Через пару часов уже закончив с платьем для Мю, они стояли по центру комнаты. Снусмумрик стоял на табуретке, придерживая уже частично прошитую ткань, накинутую на него, пока Муми-мама проверяла, правильно ли всё сходится по выкройке на нём, подкалывая булавками те места, где надо было скорректировать силуэт. Пока она делала это с будущим подолом юбки, в дверь постучали. Переглянувшись с мумриком, она спросила: «Кто там?» С той стороны раздался голос Юксаре: «Это я, дорогая, я зайду?» Мама взглянула на Снусмумрика, молчаливо спрашивая его мнение. Вздохнув, он тихо ответил: «Он в любом случае увидит завтра». И сам уже громко сказал: «Заходи». Юксаре, зайдя внутрь и закрыв за собой дверь, присвистнул. Снусмумрик недовольно взглянул на него через плечо, и отец, подняв лапы, сказал: «Шш, я не имел ничего такого, выглядишь мило, малыш, это на завтра?» Закатив глаза, младший мумрик кивнул, и Юксаре, обойдя его, вставая рядом с Муми-мамой и разглядывая его, сказал: «Мне нравится цвет, очень подходит тебе, gattino». Кивнув, Снусмумрик чуть смущённо ответил: «Мне тоже, Муми-мама выбрала его для меня». Улыбнувшись, Юксаре, посмотрев на женщина, сказал: «Хорошая работа, облачко моё». Получив ответную улыбку, он вновь взглянул на своего ребенка и сказал: «Мне кажется, что юбку надо чуть короче». Мама, взглянув на нее, ответила: «Я тоже так думаю, но он боится, что это будет слишком привлекать внимание». Юксаре, взглянув на него, спросил: «Почему ты так думаешь, малыш? Я уверен, что никто тебе и слова не скажет на это». Снусмумрик, вздохнув, почесал щеку и ответил, глядя на отца: «Я просто хотел надеть другие сапоги, и мне бы не хотелось объяснять никому их наличия у меня». Подняв одну бровь, мужчина удивлённо спросил: «Что же там за сапоги, что могут вызвать у кого-то вопросы?» Метис, смущённо отведя взгляд, ответил: «Ты поймёшь, когда увидишь». Хмыкнув, Юксаре сказал: «Знаешь, просто не думай об этом, если у кого-то и возникнут вопросы, я отвлеку их на себя». Видя, что это не помогает, он взял своего котёнка за лапу и добавил: «Я обещаю, малыш, и знаешь, тебе нечего стесняться, уж точно не здесь, все тебя слишком любят, чтобы думать о таких незначительных вещах, тебе хочется выглядеть красиво завтра?» Кивнув, Снусмумрик смущённо ответил: «Да». И тогда отец сказал: «Ну и всё, не думай о другом, празднике ведь нужны, чтобы веселиться, просто хорошо проведи время так, как тебе нравится». Отпустив его лапу, Юксаре, улыбаясь, сказал Муми-маме: «Давай укорачивай». Улыбнувшись, мама, кивнув, выполняя это, спросила: «Так зачем ты на самом деле пришёл, дорогой?» Мумрик, махнув хвостом, ответил: «Точно, Муми послал меня спросить насчёт того, где лежат украшения для двора». Хмыкнув, мама ответила: «Там же, где и каждый год, на чердаке в коробке с надписью 'для двора', конечно». Посмотрев на то, как мумрик садится на кушетку, она спросила: «Не вернёшься к нему?» Ухмыльнувшись, Юксаре ответил: «М-м, он снова слишком загорелся всем этим, подожду немного, чтобы он остыл, и вернусь». Поймав смеющийся взгляд возлюбленной, он добавил: «Это напоминает мне то, как он на мой день рождения решил сделать вечеринку-сюрприз, помнишь тогда он так хотел сделать всё идеально, что просто никаким образом не смог скрыть свой план». Посмеиваясь, Муми-мама, распрямившись, сказала, глядя на Снусмумрика: «Давай, аккуратно снимай». И помогая ему, ответила Юксаре: «Я помню, ты почти сразу понял, что он планирует, потому что он начал готовиться аж за два дня до твоего дня рождения и вставал раньше всех». Взяв заготовку платья, садясь за машинку, она добавила: «Иногда он слишком трясётся над тем, чтобы всё шло так, как он планировал, порой я не понимаю, как это в нём сочетается с его жаждой приключений». Юксаре, лениво растянувшись на кушетке, чуть принюхиваясь, ответил: «Ммм, ну знаешь, глядя на тебя, ma lumière, тоже не скажешь, что ты когда-то дралась на шпагах с пиратами, взламывала сейфы и вообще ходила под парусами, как бывалый морской волк». Муми-мама громко рассмеялась, а Снусмумрик, с интересом взглянув на нее, сказал: «Я лучше бы послушал что-нибудь из этого, чем очередную геройскую историю Муми-папы». Улыбнувшись ему, Юксаре ответил: «Я расскажу тебе как-нибудь, если ты, конечно, не против, mon amour?» Мама, покачав головой и начиная строчку на машинке, ответила: «Конечно нет, не думаю, что Снусмумрик услышит там для себя что-то действительное новое». Метис, улыбнувшись, снова садясь на табурет, сказал: «Может и нет, но это точно будет интересно, мама». С теплом взглянув на него, она ответила: «Возможно, возможно Муми-троллю тоже стоит услышать некоторые из этих историй, если он захочет». Снусмумрик, кладя одну ногу на другую, кивнул: «О, он точно захочет, в конце концов, он все же больше похож на тебя». Муми-мама, хмыкнув, спросила: «Ты так думаешь?» Младший мумрик кивнул и, наклонившись, беря свои брюки, роясь в карманах, ответил: «Он такой же уравновешенный и рассудительный, как ты, хотя он, конечно, бывает очень вспыльчивым, прямо как Муми-папа, в последний раз, когда мы ругались, он сам себя накрутил и, не подумав, накричал, говоря первое, что пришло в голову». Поймав обеспокоенный взгляд женщины, он добавил: «Всё в порядке, я не злюсь на такое, я же знаю, что он не хотел обижать меня, он просто был очень расстроен, и больше мы с тех пор не ругались, так что это всё ерунда, не стоит волноваться об этом». Наконец достав свою трубку, он спросил: «Я покурю?» Мама кивнула, явно думая об его словах, всё ещё занятая делом. Юксаре же, посмотрев на то, как метис закладывает табак, поманил его лапой к себе. Снусмумрик, вздохнув, послушавшись, встал и, пройдя к нему, сел рядом и, принюхиваясь, поморщился. Отец, наблюдавший за ним, рассмеялся и достал из кармана зажигалку, протягивая ему. Приняв ее, он поджёг свою трубку и, раскуривая ее, вернул обратно отцу. Всё же облокотившись об спинку кушетки, он сделал пару затяжек и протянул трубку отцу. Тот принял ее тоже, затягиваясь. Смотря на это, Снусмумрик сказал: «Я начинаю думать, что ты специально не носишь свою трубку, чтобы сэкономить на табаке». Со смехом выпустив дым, Юксаре ответил: «Кто знает». Видя, как ребенок закатывает глаза, добавил: «Ну сейчас я оставил ее Муми, он дымил ею, когда я уходил». Хмыкнув, Снусмумрик, забирая свою трубку обратно, с иронией сказал: «Что же, могу только посочувствовать, мне повезло, что Муми-тролль не курит». Муми-мама, взглянув на них, покачала головой и сказала: «Откройте окно, пожалуйста, я не хочу, чтобы всё в комнате провоняло дымом». Снусмумрик, привстав, открыл ставни окна наружу и, снова сев, выдыхая дым, тихо сказал: «Прости». Отмахнувшись, мама ответила: «Всё порядке, милый, я не против, просто я не хочу, чтобы и в моей мастерской пахло табаком». Кивнув ей, Снусмумрик, явно о чем-то задумавшись, выпускал кольца дыма в потолок. Юксаре, взглянув на это, вдруг обнял его, прижимая к себе, и положил голову ему на плечо. Кашлянув от неожиданности, Снусмумрик, посмотрев на отца, тихо спросил: «Ты уйдешь сразу после праздника?» Отец, прикрыв глаза, явно запоминая его запах, ответил: «М-м, нет, я уйду после завтра утром, должен же я попрощаться». Фыркнув, метис, протягивая ему трубку, сказал: «Думаешь, сможешь убедить Муми-папу оставить гостей раньше, чем все напьются до беспамятства?» Усмехнувшись, забирая трубку, он ответил: «Поверь мне, малыш, я умею убеждать, тем более его». Хмыкнув, Снусмумрик сказал: «Верю». Потом, посмотрев, как отец тушит его трубку, спросил: «Ты собрал вещи?» Юксаре, возвращая ему трубку, ответил: «Не все, но ты же знаешь, их у меня ещё меньше, чем у тебя». Кивнув, Снусмумрик убрал свою трубку, предварительно скинув пепел на землю за окном, и сказал: «Да уж, понятия не имею, как ты выживешь без палатки, честно говоря, я всё понимаю, но иногда это вызывает у меня беспокойство». Улыбнувшись ему, Юксаре спросил: «О, волнуешься за своего старика? Как мило». Потом, снова обняв его, ответил: «Не переживай, это, конечно, тяжело и иногда вызывает много проблем, но в этом есть свой шарм, которого я не хочу лишаться, так что тебе не стоит беспокоиться, я уж точно буду в порядке». Закатив глаза, фыркая, Снусмумрик похлопал отца по лапе. Тот со смехом вдруг сказал: «О духи, ты когда так делаешь, становишься в точь-точь как Мю». Хмыкнув, младший с сарказмом ответил: «О, как же удивительно, что я и моя сестра похожи, вау». Всё ещё смеясь, Юксаре вдруг сжал его щеку, чуть тиская его лицо, и ответил: «Хватит язвить, я не могу не удивляться, когда ты родился, ты был копией своей бабушки, а теперь твоя мимика регулярно напоминает мне твою мать, иногда мне кажется, что ты не взял ничего от меня, котёнок». Муми-мама, всё это время молчавшая, занятая делом, повернувшись, сказала: «Не говори глупости, дорогой, конечно, взял, вы во многом похожи, и то, что Снусмумрик прошел взросления мумриков, лишь доказывает это». Ухмыльнувшись, Юксаре сказал: «Ну, нос у него точно от Мюмлы, вот посмотри» и повернул лицо Снусмумрика к ней. Тот устало выдохнул, явно недовольный такими манипуляциями с собой. Мама, громко рассмеявшись, ответила: «Так и есть, дорогой». Снусмумрик снова тяжело вздохнув, спросил у отца: «Я не пойму, это тебя радует или расстраивает?» Юксаре, снова повернув его лицо к себе и заглядывая ему в глаза, серьёзно ответил: «Ох, конечно, радует, малыш, как бы ты ни выглядел, ты мой ребёнок, самый красивый и замечательный, мой маленький gattino». И, видя, как он смутился, потянул его ниже, мягко целуя в лоб, и после, наконец отпустив его лицо, добавил: «Просто я испытываю невероятный восторг, замечая в тебе знакомые черты, не могу перестать удивляться, что природа способна так гармонично смешивать такое разнообразие форм и комбинаций». Муми-мама, улыбнувшись, видя, что Снусмумрик задумался, сказала: «Это правда, когда Муми-тролль родился, первое, что я подумала, было: 'О, Мора, у него голубые глаза', я так удивилась этому, а папа чуть не расплакался, у его отца были такие же, поэтому я думаю, это свойственно всем родителям иногда удивляться новым, но таким знакомым чертам в детях». Снусмумрик кивнул, а Юксаре сказал, смотря на возлюбленную: «Он потом все же расплакался, когда ушел за камерой». Мама, покачав головой, ответила: «Ох, неудивительно, он всегда был чувствительным». Мумрик, хмыкнув, согласился: «Да, и поэтому мы так его любим, mon nuage». Согласившись, она закончила строчку и сказала: «Всё, Снусмумрик милый, давай сделаем финальную примерку, и я тебя отпущу». Кивнув ей, он встал и, взяв у нее платье, надел его. Мама, помогая ему застегнуть его, сказала: «Давай встань туда, я хочу посмотреть, хорошо ли оно сидит». Последовав этому, он встал в центре комнаты, с интересом рассматривая лёгкую ткань юбки на себе. Юксаре, наблюдая за ним, улыбаясь, сказал: «Хорошая работа, дорогая, он выглядит чудесно». Муми-мама кивнула и сказала: «Давай, милый, покрутись и скажи, удобно ли тебе». Снусмумрик, покрутившись пару раз, посмотрел через плечо на свой прикрытый юбкой хвост и сказал: «Спасибо, мама, мне всё нравится». Улыбаясь, она ответила: «Хорошо, тогда давай его сюда, я хочу добавить кружева на рукава, если ты, конечно, не против?» Покачав головой, с ее небольшой помощью снимая платье, он ответил: «Нет, я доверяю твоему вкусу». Мягко похлопав его по плечу, мама ответила: «Тогда, дорогой, можешь идти, а завтра придешь за платьем сюда». Одеваясь в свою одежду, Снусмумрик, кивнув и посмотрев на отца, спросил: «Не пора бы тебе обратно к Муми-папе? Я уверен, у него уже включилась его паранойя». Хмыкнув, Юксаре ответил: «Вероятно, но ничего страшного». Он взглянул на часы и продолжил: «Я найду его минут через десять, надо подождать, когда его немного отпустит». Хмыкнув, Снусмумрик покачал головой и, махнув Муми-маме на прощание, вышел из комнаты. Посмотрев ему вслед, мама спросила у мумрика: «Как думаешь, он будет ужинать с нами или мы его утомили?» Лениво потянувшись на кушетке, Юксаре ответил: «Не знаю, может быть, он отправится куда-нибудь ненадолго после праздника, он в последнее время проводит слишком много времени в доме, я думаю, он немного устал от этого». Кивнув, женщина, доставая отрез кружева, сказала: «Ох, Муми-тролль расстроится, если это случится, надеюсь, они не поссорятся из-за этого». Хмыкнув, мумрик, почёсывая свою грудь в вырезе рубашки, ответил: «Ну, это в любом случае случится рано или поздно, да и кто знает, может, он просто опять сводит вашего сына на свидание, так что не стоит гадать, душа моя». Взглянув на часы, он встал и, подойдя к троллихе, наклонившись, нежно поцеловал и сказал: «Ладно, облачко моё, пойду проверю нашу грозовую тучку, уверен, он уже весь извелся, думая о том, как расставить какие-нибудь стулья или что-то в этом роде». Тихо посмеявшись на это, Муми-мама кивнула и, проводив уже его взглядом, погрузилась в работу. Муми-тролль, наконец решившись, вышел из своей комнаты и спустился вниз. Услышав шум со стороны кухни, он прошел туда. Крошка Мю, стоя на стуле, мешала салат, пока Фрёнкин Снорк сервировала стол. Посмотрев на него, она сказала: «О, Муми-тролль, ты как раз вовремя, скоро будем ужинать. Не мог бы ты позвать остальных? Твой отец и Юксаре на улице». Кивнув, он спросил: «А Снусмумрик? И где мама?» Крошка ответила: «Она в мастерской, мы уже ее звали. А брат ушёл полчаса назад, наверное, в палатке опять сидит». Нахмурившись, тролль поблагодарил ее и вышел на задний двор. Осмотревшись, он удивленно заметил отца, который махал лапами, то и дело указывая на стоявшие рядом стулья, крича на Юксаре: «Нет, ты не понимаешь! Миссис Филифьонка не может сидеть рядом с инспектором, она замучает беднягу своими жалобами на его 'плохую работу' и тем, что ей не нравитесь вы с Снусмумриком». Мумрик же, ухмыляясь, слушая его пламенную речь, неожиданно притянул тролля к себе за подбородок и поцеловал, тем самым затыкая, и, отстранившись, приложив палец к его губам, ответил: «Поэтому я и говорю, что мы можем посадить ее рядом со Снорком и мистером Хемулем, они оба болтают только о своем, и ей просто не дадут сказать ни слова». Заметив, что тролль наконец услышал его и задумался, Юксаре повернулся к Муми-троллю и спросил: «Ужин готов, малыш?» Кивнув мумрику, он спросил: «Вы не видели Снусмумрика?» Муми-папа, смущённо покраснев, поняв, что сын застал всю эту сцену, прокашлялся и ответил: «Я думаю, он в своем лагере, сынок. Я видел, как он шел туда, когда выносил стулья». Поблагодарив отца, Муми-тролль направился в лагерь возлюбленного. Там было очень тихо, но, осмотревшись, тролль заметил, что вход в палатку открыт. Он заглянул внутрь и обнаружил своего партнёра сидящим на спальнике с нотной тетрадью и ручкой в лапах. Рядом лежала раскрытой его записная книжка. Подняв голову, Снусмумрик, улыбнувшись ему, спросил: «Уже пора ужинать?» Кивнув, тролль зашёл внутрь и, садясь рядом с ним, спросил: «Это на завтра?» Кивнув, мумрик ответил: «Да, переписываю ноты на чистовик, чтобы оркестру было понятно, что играть. Я же пишу партии отдельно, поэтому их надо свести, чтобы было понятно, кто и когда начинает». Снова посмотрев на нотную тетрадь в руках возлюбленного, тролль тихо сказал: «Это очень интересно, солнце, но я совершенно ничего не понял». Рассмеявшись на это, Снусмумрик с нежностью взглянул на то, как тролль нахмурился, и ответил: «Ничего страшного. Если захочешь, я потом объясню тебе это подробнее, но если нет, то все в порядке. Тебе и не обязательно это понимать». Смягчившись, Муми-тролль сказал: «Может быть и да, но, если честно, мне больше нравится делать что-то лапами». Кивнув, Снусмумрик опустил взгляд и, дописывая ноты, ответил: «Я знаю, Сахарок, у тебя хорошо это получается. Моя подвеска все ещё одно из лучших изделий, что я видел. Я думаю, ты бы мог также заняться рисованием, как твоя мама». Хмыкнув, тролль ответил: «Наверное, да, в детстве мне нравилось рисовать. Может быть, мне стоит попробовать это снова, хотя мне очень нравятся дерево, придавать ему форму всегда очень расслабляет». Улыбнувшись, Снусмумрик, написав последнюю ноту и убрав все на место, сказал: «Да, понимаю, о чем ты. Ты мог бы попросить свою маму показать тебе что-нибудь. Я думаю, она только обрадуется, если ты порисуешь вместе с ней». Муми-тролль, кивнув, обнял стоявшего рядом мумрика за пояс, утыкаясь носом ему в живот, и ответил: «Я подумаю об этом. Давай пошли домой, я думаю, все уже собрались, не стоит заставлять их ждать нас». Погладив его по голове, ероша кучерявую шерсть между ушей, Снусмумрик сказал: «Хорошо, только сначала я достану свои сапоги, которые надену завтра». Кивнув, тролль встал, отпуская его, и посмотрел, как мумрик роется в рюкзаке. Вскоре из его недр появился удивительно чистый и новый тканевый мешочек. Раскрыв его, он достал оттуда высокие черные сапоги. Расправляя их, тролль удивленно взглянул на них, подмечая ещё более высокий, чем обычно, каблук, каждый подбитый серебряной набойкой, и замысловатую шнуровку из лент спереди. Снусмумрик, поймав его за разглядыванием, смущённо пояснил: «Купил в этом году во время путешествия. Увидел их на витрине и не смог уйти без них». Муми-тролль, улыбнувшись, сказал: «Они очень красивые, солнышко, но на тебе я уверен, они будут ещё красивее». Улыбнувшись, ставя их рядом со стулом, мумрик ответил: «Я надеюсь, завтра ты мне скажешь то же самое». Подойдя к нему, тролль звонко чмокнул его в щеку и ответил: «Конечно, скажу». И, беря его за лапу, спросил: «Ну что, пошли ужинать?» Кивнув, Снусмумрик, улыбаясь, последовал за ним, крепко сжимая его лапу в ответ. Зайдя в дом, они действительно обнаружили, что все уже сидели за столом и ждали их, даже Снифф и его родители с дедом уже были там. Муми-мама, поздоровавшись, сказала: «Давайте, дорогие мои, садитесь, мы только вас и ждали». Сев на свободные места между Муми-папой и Крошкой Мю, они переглянулись с ними, и Снусмумрик, потянувшись, положил по порции спагетти возлюбленному и себе, после чего все сразу приступили к еде, тихо разговаривая. Муми-мама то и дело обеспокоено поглядывала на Фредриксона. поймав очередной такой взгляд, он, фыркнув, сказал: «Хватит беспокоиться, я в порядке, оттого, что я просто держу вилку, ничего не случится». Все молча уставились на него, кто с непониманием, а кто со смехом. Муми-папа, хмыкнув, посмотрел на явно недовольную таким высказыванием жену и сказал: «Зря ты так». Вздохнув, Фред, посмотрев на них, положил вилку и сказал: «Прости, но я правда в порядке». Мама, вздохнув, кивнула и ответила: «Хорошо, но я все равно поменяю тебе повязку после ужина». Устало согласившись, он вернулся к еде, и все продолжили разговаривать. Юксаре, прислонившись к Муми-папе, уже поев, внимательно слушая Муссель, которая рассказывала про их с мужем последние путешествия, поглаживал его ногу. Тот, в свою очередь, разговаривал с сыном, рассказывая ему: «Поэтому мы решили оставить палубу так, как изначально планировали». Муми-тролль, кивая, кинул взгляд на возлюбленного и, обнаружив, что тот уже поел и теперь просто сидел и наблюдал за ним, опираясь на локте, смутившись, слегка улыбнувшись и прислонив свою ногу под столом к его, вновь вернул взгляд на отца. Тот, явно заметив все это, улыбнувшись, сказал: «Ну вот и все, поэтому нам и понадобилось столько времени, сынок». Смущенно кивнув, понимая, что он прослушал часть объяснений отца, Муми-тролль ответил: «Да, понятно». Папа, фыркнув, похлопал его по плечу и тихо сказал: «Да уж вижу, я как тебе понятно, иди уже». Ещё больше смутившись, он снова посмотрел на Снусмумрика, увидев, что тот показывает глазами на потолок, кивнул и встал, прощаясь со всеми за столом. Мама, улыбнувшись, махнула им на прощание и вновь повернулась к Юксаре и Муссель. Снусмумрик молча вышел из кухни, и тролль последовал за ним, молча преодолев сначала гостиную, а потом и лестницу на второй этаж. Он остановился, когда Снусмумрик замер у ванной и, повернувшись, спросил у него: «Сходишь за полотенцем? Хочу принять ванну». Посмотрев на него, Муми-тролль зачем-то смущённо уточнил: «Хочешь вместе?» Улыбнувшись ему, Снусмумрик ответил: «Да, если ты не против». Покачав головой, тролль ответил: «Конечно нет, я схожу». Сделав это, он вернулся и, зайдя в ванную, увидел, как возлюбленный задумчиво смотрит в зеркало, трогая шёрстку на челюсти. Закрыв дверь, тролль положил полотенца на тумбочку и, подойдя к нему, спросил: «Что такое?» Посмотрев на него через зеркало, Снусмумрик ответил: «Просто думаю, подстричь ее сейчас или завтра». Поймав удивлённый взгляд тролля, мумрик спросил: «Ты не замечал, что я стригу ее?» Тот, покачав головой, ответил: «Нет, как-то и не думал об этом». Хмыкнув и видя его растерянность, Снусмумрик пояснил: «Если я это не делаю, она растет слишком длинной и становится похожа на бороду, мне не хочется такой яркой окраски». Муми-тролль задумчиво уточнил: «Окраски?» Улыбнувшись, мумрик ответил: «Половой, мне нравится быть нейтральным». Тролль, снова посмотрев на его лицо, выдохнул: «Понятно, прости, я как-то не думал об этом». Улыбнувшись и повернувшись к нему лицом, Снусмумрик пригладил мех на его груди и ответил: «Всё нормально, мы никогда не говорили об этом раньше». Потом, повернувшись назад и открыв шкафчик, достал ножницы, спрашивая: «Поможешь мне с этим?» Муми-тролль, посмотрев на протянутые ему ножницы, тихо неуверенно ответил: «Ты уверен, я никогда такое не делал?» Кивнув, улыбаясь и вкладывая ножницы ему в лапы, Снусмумрик сказал: «Да, даже если будет слишком коротко, ничего страшного, просто попробуй» и сел на столешницу за своей спиной. Тролль смущённо посмотрев на него снизу вверх, рассматривая любимое лицо, и вздохнув, кивнул. Подумав, он взял расчёску и, аккуратно придерживая лицо партнёра, расчесал его шёрстку. Оценив ее, он понял, что раньше действительно не замечал этого, но обычно она была намного короче, чем сейчас. Припоминая, насколько короче она обычно была, он, отделяя часть шерстинок, сделал первое неуверенное движение ножницами, состригая прядку, чуть оставляя длину, переходящую на шею, и, оценив ее, решив, что она приемлемая, погрузился в это занятие, мягко придерживая лицо возлюбленного и с каждым новым движением ножниц действуя все более уверенно. Закончив, тролль поймал полный тепла взгляд Снусмумрика, что рассматривал его сосредоточенную мордочку, и, покраснев, сказал: «Вроде всё». Кивнув, мумрик слез и, повернувшись, посмотрев в зеркало, оценивая себя, проведя по челюсти, приглаживая мех, ответил: «Очень хорошо, Сахарок, мне нравится». Выдохнув, успокоенный этим Муми-тролль положил ножницы и, прижавшись к мумрику, сказал: «Хорошо, это было мм интересно». Хмыкнув, мумрик, снова повернувшись, нежно поцеловал его и ответил: «Спасибо, милый». Потом, посмотрев на шерсть, лежавшую на полу, сказал: «Нальешь ванну, а я уберу пока всё это». Кивнув, тролль отошёл, и мумрик занялся делом. Убрав ножницы и расчёску на места, он собрал шерсть со столешницы и пола и выкинул ее в мусорку и, ещё раз посмотрев в зеркало, улыбнулся своему отражению и, подумав, решил умыться. Смыв макияж, он снова поймал взгляд тролля через зеркало. Тот чуть смущённо сказал: «Ванна готова, можно залазить». Кивнув, Снусмумрик ответил: «Хорошо, иди, сейчас разденусь и приду» и стянул рубашку. Кинув ее в корзину для белья, он услышал плеск воды и, улыбнувшись, стянул брюки вместе с бельём. Кинув их к рубашке, он подошёл к ванной и, поймав изучавший его взгляд партнёра, улыбнувшись и залезая в ванну, кокетливо спросил: «Ищешь что-то новое?» Фыркнув, тролль, потянув его на себя, сажая между своих ног и прижимаясь к его спине грудью, ответил: «Скорее пытаюсь не забыть такую красоту». Усмехнувшись, откидываясь головой ему на плечо, Снусмумрик игриво сказал: «О, с каждым разом ты отвечаешь всё лучше». Хмыкнув, тролль, не прекращая улыбаться, поцеловал его в макушку и ответил: «Учусь у лучших, к тому же это чистая правда». Взяв его лапу и поцеловав ее, прижимая к лицу, мумрик сказал: «Рад это слышать». Потом, подумав, чуть отстранившись, снял заколку, распуская волосы и убрав ее на полку рядом, снова откинулся на тролля, на этот раз расслабленно растекаясь на нем, наслаждаясь ощущением крепкого, но мягкого тела за собой и теплом воды, окутывавшей их. Тролль, прикрыв глаза, наблюдал за ним, нежно поглаживая его бока. Снусмумрик, мурча, посмотрел на него снизу, и Муми-тролль недолго рассматривал его лицо, следя за тем, как глаза возлюбленного на свету переливались разными оттенками, от светлого золотистого до темного орехового, и мягко поцеловал в лоб с прилипшей от влаги челкой. Снусмумрик, довольно прищурившись, потянулся, потираясь своим носом об его в Муми поцелуи. Понежившись так какое-то время, они все же собрались и, встав по очереди, намылив друг друга и смыв усталость дня, вылезли из ванны. Муми-тролль, улыбнувшись, с нежностью вытирал партнёра полотенцем. Снусмумрик, лениво привалившись к нему спиной, тихо сказал: «Ммм, если ты продолжишь, я усну прямо здесь». Хмыкнув, тролль последний раз провел по его волосам и опустил полотенце ему на плечи, закрывая его им полностью. Снусмумрик, фыркнув, держа его за края, развернулся в его лапах и, не отпуская полотенце, взял его за мордочку и, притянув ближе, нежно поцеловал. Потом, чуть отстранившись, с улыбкой сказал: «Давай, иди в спальню, нам не стоит занимать ванную ещё дольше, не хочу наткнуться на злую Крошку или родителей». Фыркнув, тролль поцеловал его в щеку и, отходя, ответил: «Да, я знаю, буду ждать тебя, но если ты не придёшь, мне придется вызволять тебя, где бы ты ни оказался». Рассмеявшись, метис легонько подтолкнул партнёра под спину и, проводив его взглядом, вздохнул. Завернувшись в полотенце получше, Снусмумрик забрал свою заколку и, вспомнив, что не опустошил карманы, наклонившись к корзине с бельем, достал из кармана брюк свою трубку, табак и спички. Держа их в лапах, он, задумавшись, посмотрел в зеркало и, улыбнувшись своему отражению, подмечая, насколько сейчас он выглядел по-домашнему взъерошенным, с влажными волосами и завернутым в несуразно большое полотенце. Потом, подумав, вспоминая, какие вещи находились в доме, а какие в его палатке, все же снова открыл шкафчик и, достав один из пузырьков и спрятав его под полотенце, наконец вышел из ванной, направляясь в комнату возлюбленного. К счастью, по пути ему не встретился никто из семьи, и, с облегчением подумав, что они, должно быть, все ещё внизу, он зашёл в спальню. Муми-тролль лежал на кровати, читая книгу. Посмотрев на него, Снусмумрик ухмыльнулся, сложил свои вещи на стол и закрыл дверь. Тролль, подняв глаза на звук замка, поднял брови, вопросительно уставился на партнёра. Снусмумрик, медленно подойдя к нему, ставя колено на кровать, поднял пузырек, показывая его, и, с удовольствием проследив, как румянец расползается по мордочке возлюбленного, кинул его на кровать и опустился на колени возлюбленного. Тролль, не отводя взгляда, сглотнув, отложил книгу и, бережно положив лапы ему на бока под полотенцем, спросил: «Ты уверен, что стоит? Знаешь, все в доме». Все ещё ухмыляясь, мумрик, наклонившись к его уху, шепнул: «Мне все равно, я хочу тебя, и мы же сможем быть потише один раз». И прикусил его ухо. Тихо простонав, Муми-тролль крепче обнял его и спросил: «Ты с самого начала это планировал, да?» Опустив лапы ему на грудь, проводя ими сверху вниз, мумрик игриво ответил: «Может быть, да, а может быть, нет, кто знает». Ещё пару раз проведя по его груди, чуть царапая, Снусмумрик неожиданно выгнулся назад в чужих лапах, прогибаясь в спине, и скинул с себя полотенце, кидая его на пол. Тролль, громко сглотнув, проследив за этим плавным движением и поймав довольный взгляд партнёра, выдохнув, провёл лапами по животу мумрика, чуть заходя на подтянутый пресс. Снусмумрик, не прекращая улыбаться, ещё сильнее прогнулся назад, отчего его бёдра оказались впритык с животом партнёра. Тролль смущённо взглянул вниз на них, смотря на то, как очерчены напряжённые мышцы и слегка эрегированный член в окружении мягкой волнистой шёрстки прижимается к нему, и снова громко сглотнул. Снусмумрик, всё это время наблюдавший за ним, сказал: "Я так люблю, когда ты так на меня смотришь". Тролль, подняв взгляд, смущённо спросил: "Как так?" Улыбнувшись, обнажая клыки, мумрик ответил: "Как на драгоценность или самое вкусное лакомство, с таким огнём в глазах, будто ничего ценнее и желания для тебя нету". Тепло улыбнувшись, Муми-тролль ответил: "Так и есть, для меня нет никого прекраснее тебя, и иногда я так сильно хочу тебя, что у меня кружится голова и я не могу думать ни о чём другом". Улыбнувшись мягче, мумрик прислонился ближе, беря мордочку партнёра в лапы и смотря в его слегка затянутые поволокой вожделения голубые глаза, с нежностью ответил: "Я рад это слышать, ведь это взаимно". Целуя его в нос, лоб и щёки, он приговаривал: "Самый идеальный для меня, самый прекрасный, самый любимый, самый лучший". И, остановившись на губах, шепнул: "Кусочек моей души, сердце моё". Тролль, растроганно смотря на него влажными глазами, сократил расстояние, целуя его. Снусмумрик, всё ещё держа его за мордочку, открыл рот, углубляя поцелуй. Тролль, громко дыша, исследуя горячую влажность рта партнёра, опустил лапы ниже, прижимая мумрика к себе за поясницу. Вскоре отстранившись от нехватки кислорода, он посмотрел на раскрасневшегося возлюбленного. Снусмумрик, так же тяжело дыша, опаляя его влажным дыханием, лизнул его губы и, усмехнувшись тому, как сильно от этого вспыхнул тролль, тихо спросил: "Ты когда-нибудь перестанешь стесняться?" Тролль лишь пожал плечами и притянул мумрика для ещё одного поцелуя. Мурлыкнув, Снусмумрик, чуть покусывая его в поцелуй, неожиданно стал наклоняться назад, потянув его за собой. Отстранившись на секунду, он сказал: "Хочу лечь". Кивнув, тролль дал ему это сделать и, ложась сверху, почти накрывая его собой, вновь поцеловал, обхватив его бока ногами. Мумрик довольно выдохнул, наслаждаясь ощущением веса партнёра на себе. Всё теснее вжимая его в себя, тролль хрипло простонал, чувствуя, как уже полностью возбуждённый член партнёра утыкается ему в пах, дразня паховую складку. Довольно поймав этот звук ртом, Снусмумрик провёл по его спине когтями, выбивая ещё один. Тролль, посмотрев на его довольное лицо, поцеловал его в линию челюсти, спускаясь ниже, на шею, зная, какая она чувствительная. Мумрик, хрипло выдохнув, повернул голову, давая ему больше пространства, и тролль, чуть всасывая чувствительную под шёрсткой кожу, прошёлся дорожкой от основания шеи до ключицы, слушая тяжёлое дыхание возлюбленного. Он, огладив его бока, поднял их выше и сжал его, чуть сминая мышцы груди, и, ведя дорожку уже на неё, ухватил один из сосков, втягивая в рот и чуть посасывая. Мумрик, впившись в его спину когтями, простонал и, поймав его взгляд своим томным и потемневшим, закинул ноги ему на спину, скрещивая и полностью вжимая в себя. Муми-тролль, громко простонав от того, как горячий и твёрдый член партнёра крепко вжался ему в пах, и, отдышавшись, опаля мокрым горячим дыханием его грудь, тихо попросил: "Не играйся, пожалуйста, помоги лучше". Усмехнувшись, Снусмумрик, взглянув на его почти чёрные от страсти глаза, опустил одну лапу между ними и, аккуратно надавив на влажную приоткрытую паховую складку, запустил лапу внутрь, обхватывая скрытый, но уже возбуждённый член партнёра, и, слушая тяжёлые хриплые вздохи тролля, медленно потянул, вытягивая его наружу. Достав его полностью, он крепко обхватил ствол, пару раз двигая по его длине лапой, выбивая громкий стон из возлюбленного. И удовлетворённый такой реакцией отпустил его снова, обнимая за плечи, вжимая его в себя. Их члены встретились в этой тесноте, и оба простонали. Муми-тролль, взглянув на него, потянулся для нового поцелуя и, получив его, стал легонько толкаться бёдрами, создавая влажное трение между ними. Снусмумрик, тяжело дыша, упёрся пятками в матрас, толкаясь навстречу. Тролль, рыкнув, усилил амплитуду, опускаясь на локти и углубляя поцелуй, фактически вылизывая и тараня чужой рот языком. Мумрик, позволяя это, дышал через нос, и по его подбородку стекала слюна. Спустя несколько таких яростных фрикций мумрик кончил с громким стоном. Тролль ловя его ртом, почувствовав, как на секунду напрягаются все мышцы партнёра, а после по их животам растекается влага, хрипло простонав, толкнулся ещё раз, тоже кончая, и навалившись на него всем телом, тяжело дыша, посмотрел ему в глаза. Снусмумрик, полностью мокрый, сдул чёлку с лица и, смотря на него в ответ, обнимая, сказал: "Это хорошо, очень хорошо, но я всё ещё хочу ещё". Фыркнув, тролль ответил: "Ты такой ненасытный, не уже ли ты так сильно хочешь меня?" Улыбнувшись, мумрик невозмутимо сказал: "Конечно, хочу тебя всего, всегда и везде, хочу входить в тебя и чтобы ты входил в меня, хочу чувствовать твой член в себе, каждый сантиметр и каждую венку, и чтобы запомнить и никогда не забывать, какого это — чувствовать себя единым целым с тобой". Смутившись такой открытой речи возлюбленного, тролль, залившись краской, отстранился, садясь, и стал рассматривать партнёра, полностью влажного и горячего. Задержавшись на томном лице, ловя его взгляд из-под ресниц, он спустился ниже, отмечая, что уже виднеются оставленные им следы, и, спуская взгляд ещё ниже, замер, снова смущённый, на этот раз тем, как живот и бёдра возлюбленного были хаотично покрыты брызгами спермы. Подумав о том, что это выглядит невероятно красиво, тролль, сглотнув, хрипло спросил: "Могу я?" Снусмумрик, не дав ему договорить, ответил: "Конечно, ты можешь делать всё, что захочешь". Кивнув, тролль опустился, устраиваясь между чужих бёдер, и, поцеловав мумрика в бедро, поймал его расслабленный взгляд и, тоже расслабившись, уже более уверенно повёл носом по его бедру и, дойдя до места, где оно соединялось с пахом, нежно лизнул, слизывая белесые капли, так же чуть всасывая нежную кожу. Снусмумрик, простонав, развёл ноги шире, давая ему больше места, и тролль, взглянув на него, взял его за бёдра, почти обнимая их, и стал медленно вести языком влажную дорожку по его бёдрам и животу. Мумрик, дыша тяжелее, не переставал следить за ним, наслаждаясь ощущением горячего языка партнёра. Тролль, видя, как снова твердеет член любимого, поцеловал его в бедро и, потянув одну лапу назад, нашаривая в складках простыни пузырёк со смазкой и показывая его мумрику, вопросительно посмотрел ему в глаза. Снусмумрик лишь кивнул, и тогда тролль, открыв пузырёк, стал выливать его содержимое прямо на член возлюбленного. Мумрик, простонав от ощущения прохлады, чуть вцепился в простыни под собой коготками. Тролль, крайний довольный его реакцией, вернул свой взгляд на член перед собой и, наслаждаясь видом того, как по нему, плавно поблескивая, стекает смазка, покрывая не только головку, но и всю длину, стекая по яичкам и падая прямо между ягодиц. Проведя по ним, размазывая её, он чуть развёл половинки в стороны, смотря на чуть приоткрытое колечко мышц, и, подняв взгляд, встречаясь с горящими глазами возлюбленного, сделал то, что так хотел: нежно лизнул головку чужого члена, мягко вбирая её в рот. Снусмумрик, простонав, чуть вскинул бёдра, толкаясь ему в рот, и тролль послушно принял его, беря внутрь наполовину и посасывая, опустил лапы, сжимая ягодицы партнёра. Смотря за его реакцией, он опустился ещё ниже, утыкаясь носом в пах, и языком прижал головку к нёбу, создавая давление. Слушая, как возлюбленный, прикусив губу, тяжело дышит, сдерживая стоны, он задвигал головой и, придерживая одной лапой его за бедро, другой опустился вниз, начав нежно массировать колечко мышц и, чувствуя, что сопротивления почти нет, толкнулся внутрь одним пальцем. Мумрик, глубоко вздохнув, подался назад, насаживаясь на него сильнее. Всё ещё вылизывая его член, тролль, добавив смазку, стал проталкивать второй палец внутрь и, не без труда сделав это, стал бережно растягивать нежные стенки, внимательно наблюдая за лицом возлюбленного. Тот, размеренно дыша, расслаблялся всё больше, чтобы облегчить процесс, и, взглянув на него, тихо сказал: "Давай ещё один". Не отрываясь от процесса, тролль промычал, тем самым пуская лёгкую вибрацию по члену партнёра. Всхлипнув, Снусмумрик снова вцепился в простыни и почти пропустил момент, когда в него стали проталкивать третий палец. Чувствуя уже такое знакомое ощущение натянутости, он плавно качнулся ниже, глубже, пропуская чужие пальцы внутрь себя. Тролль, всё ещё придерживая его за бедро, стал массировать стенки изнутри и, нащупав комочек нервов, стал целенаправленно стимулировать его, выбивая из партнёра тихие чувственные стоны. Наконец, добавив последний палец, убеждаясь, что возлюбленный достаточно подготовлен, он вытащил пальцы и, последний раз лизнув головку члена, отстранился и, беря подушку, поднял чужие бёдра, но Снусмумрик остановил его, сипло сказав: "Подожди, хочу попробовать по-другому сегодня". И, взяв подушку, сел и, положив ее на кровать, под внимательным взглядом возлюбленного лёг, устраиваясь на ней животом и прогибаясь в спине, поднял зад, отодвигая хвост в сторону. Сглотнув, разглядывая открытую промежность и ягодицы партнёра, Муми-тролль спросил: "Ты уверен, что тебе так удобно?" Кивнув, мумрик хитро улыбнувшись опустился грудью на кровать и раздвинул лапами свои ягодицы, явно дразня тролля. Хрипло простонав от того, насколько развратное зрелище перед ним предстало, тролль поспешно схватил пузырёк со смазкой и, смазав свой крепко стоявший член, сам ухватился за чужие ягодицы. Крепко сжимая половинки, он приставил головку ко входу, легко проталкивая ее внутрь, и, смотря на покрытую потом спину возлюбленного и оттопыренный хвост, плавно толкнулся, скользя внутрь сразу на всю длину. Мумрик, всхлипнув, сжал простыне под собой и, подавшись назад, громко простонав, без капли стыда озвучил: "О-о-о, это невероятно, ты так глубоко". Тролль, согласно промычав, крепко ухватив его за бедра, стал толкаться короткими, но сильными фрикциями. Снусмумрик под ним двигался ему навстречу, упираясь коленями в кровать, прикусив одну из подушек, заглушая свои стоны и всхлипы, чувствуя, как жар, будто раскалённая лава, струится по всему телу, исходя прямо из места их соединения. Тролль навалился на мумрика, прижимая его к кровати. Снусмумрик громко простонал, чувствуя, как теперь член партнёра при каждом движении яростно таранит его простату. Тролль, уткнувшись мордочкой ему в плечо, не прекращая двигать бёдрами, опёрся на локти и переплёл свои пальцы с пальцами партнёра, прижимая его лапы к постели. Снусмумрик повернул голову, напрягая шею, и хрипло сквозь всхлипы попросил: «Поцелуй меня». Тролль, с удовольствием выполнив это и ловя ртом все звуки, что издавал любимый, ещё больше ускорился, от чего кровать под ними, не выдержав такого напора, громко заскрипела, но им, разгорячённым, было уже совершенно всё равно на этот фоновый шум, они продолжали: один двигаться, другой принимать, разделяя одно громкое дыхание на двоих. Тролль, крепко прижимаясь к телу под собой, чувствуя, как сокращаются мышцы при каждом новом толчке, хрипло рыкнув в рот партнёра, толкнулся ещё сильнее, и Снусмумрик, громко всхлипнув, крепче вцепившись в пальцы, что накрывали его лапы, замер, крупная дрожь прошла по всему его телу, и он с вскриком кончил, пачкая постель и свой живот. Тролль тоже громко всхлипнул, когда мышцы Снусмумрика крепко обхватили его член, и излился глубоко внутри партнёра, от чего Снусмумрик снова всхлипнул, чувствуя, как его заполняет обжигающая влажность, и без сил упал на постель, не в силах более держать бёдра поднятыми. Тролль, охнув, опустился за ним, чтобы не травмировать ни себя, ни партнёра резким выходом, и фактически задавил его собой. Отдышавшись, спросил: «Ты в порядке, солнце?» Снусмумрик лениво промычал в ответ: «Я замечательно, только совсем без сил». Облегчённо выдохнув, тролль посмотрел вниз на то, как его член глубоко скрыт внутри партнёра, и, решившись, попробовал выйти, но, услышав всхлип, остановился. Снусмумрик посмотрел на него через плечо влажными глазами и сказал: «Подожди ещё немного, пожалуйста, я всё ещё слишком чувствительный». Кивнув, тролль послушно замер, чуть поморщившись, чувствуя, как нежные стенки чуть сокращаются на нём, и, поймав уставший, но счастливый взгляд возлюбленного, улыбнулся. Снусмумрик, чуть шевельнув хвостом, разминая его, неожиданно сказал: «Ты так глубоко, что, будь я женщиной, мы бы уже сделали ребёнка». Смущённо вспыхнув, Муми-тролль, простонав, спросил: «О, мора, зачем ты это сказал?» Хмыкнув, Снусмумрик спокойно ответил: «Я просто озвучил свою мысль, милый, разве это не интересно?» Уткнувшись ему лбом между лопаток, тролль ответил: «Не знаю, я о таком не думал, и в любом случае это нас не касается». Согласно промычав, Снусмумрик сказал: «Можешь выходить, только медленно». Вздохнув, тролль плавно стал выскальзывать из плена мышц партнёра, тот тихо всхлипнул, лишившись такого приятного давления на стенки и ощущения наполненности, и, чувствуя, как из него вытекает сперма, устало сказал: «Пожалуй, самая неприятная часть». Муми-тролль с беспокойством взглянув на него и посмотрев вниз, удивлённо отметил количество своего собственного семя, капающего на постель, и спросил: «Может, отнести тебя в ванную?» Снусмумрик, перевернувшись, ложась на спину, явно думая об этом и почесав свой живот, ответил: «Не хочу, не хватало ещё столкнуться с отцом, он потом меня замучает шутками». Нахмурившись, тролль вновь посмотрел на красное растянутое отверстие возлюбленного, из которого не прекращала вытекать сперма, и, подумав, сказал: «Тогда я схожу за водой и мазью, иначе, боюсь, ты завтра не сможешь сидеть». Снусмумрик, усмехнувшись, согласно кивнув, ответил: «Вероятно, но это того стоило». Вновь смутившись, тролль, взяв полотенце, поспешно удалился. Снусмумрик, потянувшись, лениво зевнул, чувствуя, как его накрывает сонливость, и прикрыл глаза, казалось бы, на минуту, но, вновь открыв их, он обнаружил, что возлюбленный уже вновь сидит на кровати и, держа его под бёдра, бережно вытирает влажным полотенцем. Тролль, поймав его взгляд, тихо сказал: «Совсем устал, когда я пришёл, ты спал». Кивнув, Снусмумрик вновь прикрыл глаза, полностью доверяя троллю заботу о себе. Тот, закончив чистить его, убрал мокрое полотенце и, вытерев его сухим, стал нежно смазывать его всё ещё раскрытые мышцы мазью. Сделав это, завинчивая баночку, он тихо сказал: «Солнышко, тебе придётся встать, я хочу поменять постель, ты же не хочешь спать на мокром». Устало кивнув, Снусмумрик протянул ему лапы, и тролль, встав, аккуратно поднял его, ставя на пол, и, быстро сменив постель, уложил его обратно и, убрав всё ненужное за пределы кровати, лёг к нему, обнимая и накрывая одеялом. Счастливо вздохнув, Снусмумрик уткнулся носом в его грудь и, сонно щурясь, сказал: «Я люблю тебя, Муми-тролль». Улыбнувшись, гася лампу, тролль поцеловал его в висок и ответил: «А я люблю тебя, Снусмумрик, спи». Кивнув, Снусмумрик закрыл глаза и почти сразу же уснул, явно вымотанный. Нежно погладив его по щеке, тролль, с любовью наблюдая за ним, тоже вскоре заснул. Крошка Мю, лёжа на кровати, обречённо вздохнула, слыша очередной скрип откуда-то сверху. Тут раздался стук, и в комнату заглянула Фрёнкин Снорк. Посмотрев на злую подругу, она спросила: «Как ты?» Фыркнув, слыша ещё один, более громкий скрип, она указала на потолок и накрыла голову подушкой. Усмехнувшись, снорка подошла, и сев рядом с ней на кровать, сказала: «Мы должны сделать им скидку, они и так почти не остаются дома, чтобы не мешать нам». Снова фыркнув, Крошка ответила: «Это не отменяет того, что меня это бесит». Тут сверху вместе со скрипом послышался вскрик. Снорка, порозовев, посмотрела на потолок, а Мю, обречённо простонав, сказала: «О духи, я не хотела слышать это». Фрёнкин Снорк, поняв, что стало тихо, смущённо спросила: «Это же был?..» Мю, кинув в неё подушку, сказала: «Я не хочу об этом ничего слышать». Поймав подушку, снорка замерла и, повертев её в лапах, положила себе за спину, облокачиваясь на неё. Они сидели в неловкой тишине до тех пор, пока не послышались шаги сначала вниз, а потом, через время, обратно. Тогда Крошка тихо сказала: «Видимо, они больше не будут шуметь сегодня». Кивнув, Фрёнкин Снорк, посмотрев на неё, снова спросила: «Ты в порядке?» Вздохнув, Крошка наконец ответила: «Да, мне лучше, тебе не стоит волноваться». Посмотрев на неё, Снорочка сказала: «Я не могу не волноваться». Вздохнув, Крошка, помявшись, всё же подвинулась, прислоняясь к подруге и беря её за лапу. Ответила: «Всё правда в порядке». И, играя с её пальцами, добавила: «Но, возможно, я буду не против, чтобы ты осталась со мной на всякий случай». Улыбнувшись, меняя цвет шёрстки на лиловый, Фрёнкин Снорк сказала: «Хорошо, тогда я схожу за своими подушкой и одеялом и вернусь». Кивнув, отпуская её, маленькая мюмла, проводив её взглядом до двери, расстелила кровать и, немного задумавшись, сняв свои сапоги, всё же сняла и перчатки и стала натягивать ночнушку. Когда она застёгивала пуговицы, послышался скрип двери, и Снорочка, ойкнув, тихо сказала: «Прости». Мю, посмотрев на неё через плечо, видя, что девушка смущённо отвернулась, застегнув последнюю пуговицу, ответила: «Нечего, давай, иди сюда». Фрёнкин Снорк, подойдя, кинула свою подушку с одеялом на кровать и легла. Крошка забралась следом, устраиваясь прямо у неё на груди. Выдохнув, снорка, нежно улыбнувшись, накрыла их одеялом и спросила: «Мне снять резинку?» Мю кивнула и уткнулась носом ей в грудь. Снорочка, аккуратно выпутав резинку из чужих волос, скинула её куда-то к вещам Крошки и, мягко проведя по волосам, спросила: «Ты слышала, что Юксаре уйдёт послезавтра?» Мю кивнула и тихо ответила: «Да, он сказал мне после ужина, прежде чем Муми-папа утащил его». Посмотрев на её макушку, снорка спросила: «И как ты?» Фыркнув, Мю ответила: «Всё нормально, это было ожидаемо, я скорее удивлена, что он провёл здесь столько времени и при этом выглядит вполне нормально, обычно, когда он остаётся на одном месте слишком долго, он выглядит как жаждущий в пустыне, постоянно грустит, страдает и смотрит куда-то за горизонт». Фрёнкин Снорк тихо сказала: «Наверное, он просто очень скучал». Хмыкнув, Крошка проворчала: «Ага, по Муми-папе и маме». Обеспокоено взглянув на неё, снорка спросила: «Ты всё ещё злишься на то, что он с ними?» Вздохнув, Крошка наконец, посмотрев на неё, ответила: «Нет, конечно, нет, я же не маленькая, я прекрасно понимаю, что он и мама взрослые и приняли обоюдное решение расстаться, к тому же я считаю, что это должно было случиться раньше, знаешь, теперь он выглядит счастливым, просто не могу перестать расстраиваться, что не смогла ничего сделать с этим всем». Снорочка, заправив ей волосы за ухо и поглаживая по щеке, спокойно спросила: «А разве ты могла? Разве это твоя обязанность?» Поймав её взгляд, разглядывая полные грусти зелёные глаза, снорка сама ответила на это: «Нет и нет, ты правильно сказала, они взрослые, и они приняли решение тогда, когда посчитали нужным, и никто ни в чём не виноват, поэтому хватит думать об этом, я уверена, они тебя любят, не могу сказать про твою маму, но Юксаре тебя очень любит, не меньше, чем Снусмумрика, он беспокоится о тебе и хочет, чтобы у тебя всё было хорошо, не будь это так, он бы не проводил с тобой время, не интересовался бы, как у тебя дела, и тем более не стал предупреждать тебя о своём уходе». Посмотрев на её серьёзную мордочку, Мю, вздохнув, сказала: «Наверное, ты права, и я просто слишком много волнуюсь». Хмыкнув, Снорочка ответила: «Нечего, все мы иногда блуждаем в подобных мыслях, может, тебе поговорить прямо с ним завтра, я уверена, что Юксаре не будет против этого». Устало согласившись, Крошка тихо сказала: «Спасибо». Фрёнкин Снорк, снова погладив её по щеке, спросила: «За что?» Маленькая мюмла ответила: «За то, что слушаешь, и просто за то, что рядом». Улыбнувшись, Снорочка ответила: «Не благодарить, я рядом, потому что могу, и хочу». Крошка, смущённо взглянув на неё, сказала: «Как скажешь» и спрятала лицо. Улыбнувшись, Фрёнкин Снорк, посмотрев на часы, тихо сказала: «Спокойной ночи». Крошка глухо ответила: «Спокойной» и скоро действительно уснула, снорка, поглаживая её спину, вскоре тоже погрузилась в сон. Муми-папа проснувшись раньше всех и начав суетиться разбудил шумом жену и любовника Муми-мама смотрела на него с весельем явно сдерживая смех в то время как Юксаре сонно с непониманием следил за тем как тролль ходит из стороны в сторону что то бормоча под нос взглянув на часы мумрик вздохнув устало откинулся обратно на подушку и взглянул на веселую женщина рядом тихо спросил "и что так каждый год?" Мама улыбнувшись кивнула и мумрик простонал "какой кошмар" тогда же Папа обратил на них внимание и поняв что он их разбудила с сожалением сказал "ох простите дорогие мои ещё рано можете ещё поспать" мумрик смотря на него из под ресниц тихо ответил "мм ты тоже дела не куда не убежат если ты поспишь ещё часик тучка моя" Муми-мама согласно кивнул и тролль остановился задумавшись потом нерешительно посмотрев за окно где солнце только начинало подъем вздохнул и согласившись вернулся в постель устроившись в центре между женой и партнёром он стал сверлить потолок взглядом Юксаре обняв его кладя голову ему на плечо тихо сказал "если ты так и будешь накручивать себя то лишь получишь головную боль" Муми-мама накрывая их одеялом согласилась "он прав дорогой ты каждый раз так беспокоишься хотя причин для этого нет ты слишком много на себя берешь ты же не один и у нас достаточно времени поэтому дай себя хорошо отдохнуть" снова тяжело вздохнув тролль посмотрел сначала на мумрика что все ещё сонно щурясь смотрел на него снизу а потом на жену та улыбнувшись опустила голову на другое его плечо тоже обнимая перестав думать сосредоточившись на этих теплых ощущениях он расслабился и осознал что ему действительно стоит поспать поэтому небрежно поцеловав обоих своих возлюбленных в макушку он все же заснул Муми-мама и Юксаре переглянулись с лёгким смехом и тоже вернулись ко сну Муми-тролль проснулся от ощущения нежных поцелуев, открыв глаза, он увидел Снусмумрика, что сидел на нём сверху и осыпал его мордочку поцелуями, увидев, что он проснулся, он чуть отстранился, довольно улыбаясь. Тролль, почувствовав, что он фактически сидит на его эрекции, смутившись, спросил: «Что ты делаешь?» Растянув губы в ещё более широкой и клыкастой улыбке, мумрик довольно ответил: «Ничего, просто хочу твоего внимания» и поерзал, меняя положение так, что возбуждённый орган партнёра уткнулся ему между ягодиц, ещё больше раззадоривая, простонав. Тролль, смотря на его лицо, спросил: «Ты уверен? У нас сегодня много дел». Снусмумрик, вздохнув, сделал более серьезное лицо и ответил: «Да, Муми-тролль, я хочу тебя и прямо сейчас», потом, видя, что он всё ещё сомневается, тихо спросил: «Тебе жалко немного ленивого утреннего секса для меня?» Вспыхнув, Муми-тролль ответил: «Нет, просто нам всё ещё не стоит шуметь, и у нас действительно много дел, особенно у тебя. Ты уверен, что сможешь заниматься ими?» Мумрик, вздохнув, сказал: «Ты слишком много думаешь, ничего страшного моей заднице не грозит, я прошу тебя, дай мне почувствовать тебя, прежде чем начнется этот праздничный хаос». Посмотрев на его просящее уверенное выражение лица, тролль наконец кивнул, и мумрик, снова широко улыбнувшись, наклонился, нашаривая полупустой пузырёк со смазкой, отдавая его возлюбленному, он привстал и, видя, как тролль выливает смазку себе на лапу, тихо озвучил: «Можешь не усердствовать, я всё ещё растянут с ночи». Тролль посмотрел на него и, опустив лапу, вслепую нащупывая колечко мышц, обнаружил, что партнёр не лукавил, и в него свободно помещались два пальца, скользнув ими внутрь, он стал нежно растягивать стенки. Снусмумрик, глубоко вздохнув, опустил лапы ему на плечи, опираясь, и шире раздвинул ноги, давая ему больше пространства, вскоре в него уже свободно входили все привычные четыре пальца, вытаскивая их из него, тролль, смотря на его румяное лицо, спросил: «Ты готов?» Мумрик кивнул и сам направил в себя головку члена партнёра и, крепче ухватившись за его плечи, опустился вниз, член плавно скользнул внутрь него на всю длину, и Снусмумрик, громко простонав, опустил лицо ему на плечо, утыкаясь носом ему в шею. Тролль, отвечая ему таким же громким стоном, крепче обнял его, прижимая его к себе. Немного подождав в таком положении, вновь привыкая к ощущению растянутости, Снусмумрик сделал первое короткое движение бедрами, чуть выпуская из себя член партнёра и снова принимая в себя всю длину, с тихим всхлипом сказал: «Я так люблю это чувство, то, как ты заполняешь меня, восхитительно, так приятно, знаешь, мне всё время интересно, чувствуешь ли ты тоже? Так же идеально я заполняю тебя, как ты меня, когда ты принимаешь меня?» Муми-тролль, смущённый и тяжело дышащий, лишь кивнул, не в силах собрать мысли для внятного ответа. Мумрик, улыбнувшись, поцеловал его, сразу углубляя поцелуй, и стал плавно двигаться, набирая неспешный, но сильный темп. Тролль, опустив лапы, сжал его ягодицы, поддерживая и помогая двигаться, так же двигаясь навстречу, комната наполнилась тяжёлым дыханием, тихими шлепками и скрипом несчастной кровати. Тихо постанывая ему в рот при каждом движении, мумрик впился когтями ему в плечо, чуть царапая. Тролль, всхлипнув, разорвал поцелуй и, глядя на мокрое, полное вожделения лицо возлюбленного, взяв его крепче под ягодицы, усилил амплитуду толчков, выбивая из уст партнёра ещё больше всхлипов и хриплых стонов. Снусмумрик посмотрел на него затуманенными, полностью тёмными глазами и, обнажив клыки, впился ему в шею, заглушая свои стоны. Муми-тролль, всхлипнув, чувствуя, как клыки мумрика слегка протыкают его шкуру, и прижав его к себе ещё ближе, так, что теперь при каждом движении член партнёра, зажатый между их животами, терся об его мех, и чуть сменил угол, теперь чётко попадая по простате возлюбленного. Снусмумрик, громко поскуливая ему в шею, не переставал царапать его спину и плечи. Тролль, чувствуя, как нежные стенки партнёра сжимают его всё сильнее с каждым новом толчком, рыкнул и, сделав ещё пару сильных толчков, излился глубоко внутрь мумрика. Снусмумрик, вскрикнув, кончил следом, пачкая их обоих семенем, и, разжав клыки, опустился лбом ему на плечо, тяжело дыша и чувствуя, как член тролля внутри него подрагивает, выпуская последние капли. Посмотрев вниз на их запачканные животы и свой мягкий член, мумрик неожиданно толкнулся, выбивая из тролля и себя самого новый всхлип. Муми-тролль сдавленно спросил: «Что ты делаешь?» И Снусмумрик, ухмыльнувшись, ответил, снова сжимая его плечи: «Хочу добавки» и стал неспешно двигаться, всхлипывая при каждом движении от чувствительности. Тролль, скуля, уткнулся ему в плечо, спустя пару таких толчков они почувствовали новую лёгкую волну разрядки, одну на двоих. Тролль, замерев, тяжело дышал, и мумрик, устало обняв его, вновь уткнулся ему в шею, теперь нежно зализывая место укуса. Почувствовав тёплую влагу, Муми-тролль обеспокоено спросил: «Ты в порядке?» Согласно промычав, Снусмумрик отстранившись, взглянул на него, его ресницы и щеки были мокрые от слёз, но выглядел он крайне умиротворено, поймав его обеспокоенный взгляд, он ответил: «Это от сильной стимуляции, всё хорошо». Кивнув, тролль высказался: «Это было хорошо, но я думаю, что всё же слишком. У меня такое ощущение, что все силы меня покинули. Ты уверен, что сможешь заниматься делами сегодня?» Хмыкнув, Снусмумрик взял его за мордочку, оставляя нежный поцелуй, и, гладя его по щекам, улыбаясь, ответил: «Да, всё нормально, это того стоило, разве нет?» Тролль смущённо кивнул и, робко улыбнувшись в ответ, поцеловал его в уголок рта, получая тихий смешок. Мумрик махнул хвостом и, снова опираясь об его плечо, встал, выпуская его член из себя, всхлипнув от ощущения потери, и, опустившись на бёдра партнёра, он растёкся на нём, обнимая. Тролль нежно погладил его поясницу и, рассматривая бледные метки на его шее и ключицах со вчера, сказал: «Надо было их тоже сразу намазать». Снусмумрик, усмехнувшись, ответил: «Ничего страшного, я переживу, а вот ты выглядишь так, будто на тебя хищник напал». Он легонько нажал на чёткий полукруг на шее партнёра, оставленный его собственными клыками. Поморщившись, тролль спросил: «Как ты вообще смог прокусить мне шкуру и не сломать клыки?» Хмыкнув, Снусмумрик ответил: «Ты не учитываешь силу челюстей у изначально хищных видов Сахарок». Потом, так же осмотрев его расцарапанные плечи и спину, спросил: «Больно? Я перестарался?» Покачав головой, тролль ответил: «Нет, немного шипит, но всё в порядке, знаешь, это было, ну, приятно в процессе». Смущённо закончив, он отвёл взгляд. Мумрик неожиданно лизнул его в щеку и, получив озадаченный взгляд, рассмеявшись, сказал: «Мне кажется, я наконец понял, о чём мне говорил отец». Растерянно посмотрев на него, Муми-тролль пожал плечами и просто притянул, целуя. С любовью отвечая ему, зарываясь лапами в шерсть на затылке партнёра, мумрик замурлыкал, но тут раздался громкий стук в дверь. С неохотой разорвав поцелуй, они посмотрели на дверь, и Снусмумрик, пытаясь взглядом найти свои брюки, вздрогнул, когда дверь с громким стуком распахнулась, являя им Крошку Мю. Поспешно накинув себе на плечи одеяло, скрывая себя и партнёра, мумрик недовольно посмотрел на сестру. Мю, увидев их, скривилась и громко сказала: «Фу, только этого мне с утра и не хватало». Муми-тролль ярко залился алым, а Снусмумрик, нахмурившись, зло схватил подушку и, крикнув: «А тебе никто не разрешал заходить», кинул ее в сторону двери, благо Крошка успела закрыть ее, и подушка, ударившись об дверь, с громким хлопком упала на пол. Тролль, видя, как опасно, по-хищному сузились зрачки партнёра, а ноздри затрепетали, свидетельствуя, что мумрик на грани ярости, с беспокойством взглянув на него, успокаивающе погладил его по пояснице, тихо говоря: «Шш, солнышко, всё хорошо. Я уверен, она больше так не будет». Снусмумрик, пошевелив ушами, выдохнул и, смягчившись, прижался к нему. Дверь снова скрипнула, приоткрываясь, и Мю, заглядывая внутрь, тихо сказала: «Прости, но Муми-мама ждёт тебя в мастерской, она хочет закончить с вещами сейчас, чтобы потом не отвлекаться от готовки». Кивнув, мумрик ответил: «Хорошо, скажи ей, что я приду сразу после душа, и, пожалуйста, больше не заходи без разрешения». Фыркнув, Мю проворчала: «Чего я там не видела, голубки чёртовы», но, поймав его очень выразительный взгляд, кивнула и удалилась. Снова вздохнув, мумрик с неохотой слез с возлюбленного и, вставая, потянулся, разминаясь. Тролль, пряча член в паховую складку, смущённо проследив за его плавным движением и заметив дорожку семени, стекавшую по его бедрам, простонал, пряча мордочку в лапах. Снусмумрик, посмотрев на него через плечо и ухмыльнувшись, поинтересовался: «Ммм, нравится?» Тролль, смотря на него сквозь пальцы, лишь хрипло спросил: «Почему ты такой развратный?» Чуть нахмурившись, беря полотенце и заворачиваясь в него, мумрик ответил: «А почему я должен стесняться? Ты моя пара, я провёл ночь и утро с тобой, и нам было хорошо, мы видели друг друга полностью обнажёнными уже не один раз, и я не вижу смысла тратить энергию на подобные вещи». Опустив лапы, уже открыто смотря на него, Муми-тролль тихо сказал: «Наверное, ты прав, но я не могу перестать смущаться, для меня каждый раз будто первый». Улыбнувшись ему, Снусмумрик подошёл обратно к кровати и, наклонившись, нежно поцеловал в нос, гладя его по щекам, ответил: «Ничего страшного, мне даже нравится, когда ты смущаешься, ты такой очаровательный, когда краснеешь, просто не забывай, что нам нет смысла стесняться друг друга, как бы ты ни выглядел, я люблю тебя». Тролль, всё ещё смущённый, тепло улыбнувшись, с нежностью ответил: «Да, я тоже люблю тебя, Снусмумрик». Мумрик поцеловал его в последний раз и, отстранившись, сказал: «Всё, я иду в душ, не хочу заставлять твою маму ещё дольше ждать». Тролль, кивнув и проводив его взглядом, посмотрел на кровать и, смотря на простынь, задался вопросом в никуда: «И зачем только постель менял?» И встал, собирая кучу грязных вещей. Сделав это, он открыл окно и увидел, как во дворе его отец суетливо бегает вокруг столов, что-то выкрикивая Юксаре и Шусселю, стоявшим рядом. Мумрик выглядел совершенно незаинтересованным, он расслабленно стоял, подпирая один из столов, засунув лапы в карманы своих брюк. Другой же мужчина растерянно смотрел то на него, то на тролля. Хмыкнув этой картине, Муми-тролль отошёл от окна, и подумав, что отец, как всегда, перегибает палку, вышел из комнаты, неся кучу вещей в лапах. Спустившись, он застал выходящего из ванной возлюбленного. Он, к его удивлению, был одет лишь в брюки. Осмотрев его, чуть задержавшись на бледных следах на ключицах, тролль смущённо спросил: «Ты смазал их?» Хмыкнув, Снусмумрик ответил: «Нет, а вот тебе стоит» и со смешком тыкнул в видневшиеся даже сквозь мех царапины на его плече. Смущённо взглянув на них, тролль тихо спросил: «Можешь помочь?» Снусмумрик кивнул и пропустил его в ванную, и, забирая у него бельё, сказал: «Иди в ванну, я сам замочу вещи». Согласившись, тролль быстро принял душ и вскоре уже стоял перед зеркалом, следя с его помощью за тем, как возлюбленный аккуратно смазывает следы их страсти на его спине и плечах. Смазывая особо глубокую царапину на лопатке, Снусмумрик, нахмурившись, тихо сказал: «Тебе стоит останавливать меня, когда я так далеко захожу, или мне стоит укоротить когти». Покачав головой, Муми-тролль ответил: «Нет, всё в порядке, мне не больно, это только выглядит так, в действительности мне нравится, когда ты так теряешь контроль, ты в такие моменты будто наконец расслабляешь полностью, и мне нравятся твои когти, они очень красивые». Фыркнув, улыбнувшись, Снусмумрик подметил: «Это что-то из твоих особых тайных увлечений, да? Что-то из одного списка с оральными ласками?» Смутившись, тролль пожал плечами, уклоняясь от ответа, и Снусмумрик, смеясь, поцеловал его в плечо прямо рядом со следом от своих зубов и, смазав и его, отстранился, оглашая: «Всё, теперь я иду к твоей маме, я и так задержался». Кивнув, тролль проводил его взглядом и, пригладив мех, воздохнул, понимая, что если стоять рядом с ним, следы всё равно будет видно, и, смирившись с этим, занялся стиркой. Снусмумрик, постучав, зашёл в мастерскую. Муми-мама, взглянув на него и ненадолго задержавшись взглядом на его шее, отвернувшись, сказала: «Я закончила платье, давай, надевай его, я хочу убедиться, что всё хорошо смотрится». Кивнув, мумрик взял платье и, надев его, повернулся. Мама застегнула его и, отойдя, с теплом посмотрела на него и, улыбнувшись, сказала: «Да, всё отлично, ты прекрасно выглядишь, милый». Чуть покружившись, смотря, как юбка плавно движется за ним, Снусмумрик, улыбнувшись, ответил: «Спасибо, Муми-мама, оно чудесно». Троллиха, отмахнувшись, спросила: «Ты останешься так или наденешь его вечером?» Мумрик, задумчиво посмотрев на рукава, ответил: «Лучше надену перед выступлением, не хочу его испачкать». Муми-мама, кивнув, отвернулась и, открыв один из шкафчиков, сказала: «Тогда снимай, я аккуратно сложу его, чтобы оно не помялось». Сделав это, мумрик протянул платье ей и с интересом пронаблюдал, как женщина мастерски складывается его в коробку. Закрыв ее крышкой, она сказала: «Вот, лучше хранить его в ней, чтобы лишний раз не гладить. Я думаю, стоит сразу отнести его туда, где ты будешь переодеваться». Кивнув, Снусмумрик взял протянутую ему коробку и, поблагодарив ее, спросил: «Тебе нужна помощь с чем-нибудь?» Мама, посмотрев на него и задумавшись, ответила: «Если хочешь, можешь помочь мне с закусками, я собираюсь сделать немного сэндвичей и тарталеток». Кивнув, мумрик сказал: «Тогда я схожу отнесу его к себе в палатку и вернусь». Улыбаясь ему, Муми-мама ответила: «Я буду ждать тебя на кухне, милый». Кивнув, Снусмумрик вышел и, миновав коридор, выйдя на улицу, он обнаружил, что его отец лениво растёкся на одном из столов, поедая яблоко, пока Муми-папа ходил кругами вокруг другого стола, что-то бормоча себе под нос. Шуссель, стоявший в стороне, держал в лапах стопку скатертей с совершенно потерянным видом. Подойдя к отцу, Снусмумрик тихо спросил: «Что на этот раз, цвет или узор?» Хмыкнув, Юксаре ответил: «Длина, его не устраивает длина». Фыркнув, младший мумрик шепнул: «Что же, удачи». Усмехнувшись, отец игриво толкнул его голой ногой под спину и ответил: «Иди куда шел, котенок». И Снусмумрик со смехом удалился дальше, двигаясь в сторону своего лагеря. Муми-папа, взглянув на него, повернулся к Юксаре и стал донимать уже его напрямую определенно очень важным вопросом про скатерти. Снусмумрик, слыша это, даже отойдя на приличное расстояние, покачал головой и, зайдя в свою палатку, положил коробку с платьем на стул, рядом с которым стояли уже подготовленные сапоги. Слыша приглушённые крики с улицы и решив поспешить, он, подумав, достал одну из своих маек, решив, что готовить с голым торсом не очень практично. Одев ее и решив собрать волосы, он понял, что оставил заколку в спальне возлюбленного. Вздохнув и оглядевшись, он нашел один из шнурков, которым обычно подвязывал вещи для компактности, и собрал свои волосы в высокий хвост, надёжно закрепляя крепким узлом, и отправился обратно в дом, по пути отметив, что отец с Муми-папой уже куда-то делись и на улице остался лишь Шуссель, что спокойно накрывал столы скатертями. Махнув ему, Снусмумрик зашёл в дом и сразу направился на кухню. Там Муми-мама уже вовсю собирала сэндвичи и раскладывала их по большим тарелкам. Увидев его, она сказала: «Заполни тарталетки, пожалуйста». Кивнув, он вымыл лапы и, надев фартук, занялся этим. Мама, закончив с сэндвичами, взглянула на уже заполненные тарталетки и, охнув, сказала: «Ох, я совсем забыла, что хотела добавить в них клубничное варенье. Сейчас, подожди, я схожу за ним». Кивнув, Снусмумрик продолжил наполнять тарталетки, но уже не полностью, оставляя место. Троллиха спустилась в подвал и вернулась через пару минут с банкой, выглядя странно весёлой. Взглянув на нее, мумрик тихо спросил: «Что тебя так развеселило, мама?» Улыбнувшись ему, открывая банку, она загадочно ответила: «Ничего, просто в очередной раз убедилась, что некоторые вещи не меняются». Хмыкнув, Снусмумрик продолжил наполнять тарталетки, полностью погрузившись в процесс. Юксаре после ухода своего ребенка без интереса слушал Муми-папу, что все больше распалялся: «И ПОЭТОМУ ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО, НЕ ТОЛЬКО ЦВЕТ, НО И ДЛИНА, ОНА СОЗДАЕТ ПРАВИЛЬНОЕ НАСТРОЕНИЕ». Посмотрев сначала на нависшего над ним тролля, а потом на Шусселя за его плечом и резко придя к озарению, мумрик, прищурившись, мягко сказал: «Почему бы тебе не показать мне эту разницу вживую? Скатерти ведь в погребе?» Муми-папа, растерявшись, затих и кивнул, и Юксаре, спрыгнув, сказал: «Пошли, я хочу посмотреть» и направился в сторону входа в подвал. Тролль, сначала замешкавшись, все же последовал за ним. Спустившись, они прошли вглубь, и тролль громко охнул, когда его затащили в одну из комнат. Мумрик, затащив его внутрь и закрыв дверь, прижал его к одному из шкафов, жёстко целуя, терзая его рот. Муми-папа, оттолкнув его от себя и смущённо взглянув на него снизу вверх, спросил: «А как же скатерти?» Юксаре неожиданно зло рыкнул, и поспешно расстёгивая свои брюки, ответил: «Нахуй твои скатерти, я уже не могу про них слушать, лучше делом займись». Ещё больше смутившись, тролль, поймав его хищный взгляд, сглотнул и послушно помог ему расстегнуть брюки, приспустив их вместе с бельём. Мумрик опёрся об стену, выгибаясь в спине, и, смотря на него через плечо, раздвинул свои ягодицы, открывая его взгляду влажное и приоткрытое колечко мышц. Тролль вновь сглотнул и спросил: «Когда ты успел подготовиться?» Фыркнув, Юксаре вильнул задом и, подняв хвост ещё выше, ответил: «Секрет, хватит болтать, просто трахни меня уже ради духов». Муми-папа вновь громко сглотнув кивнул, уже чувствуя, как его член сам выскакивает наружу, полностью готовый к этому, и, подавшись соблазну, перехватил ягодицы любовника из его лап, крепко сжимая. Мужчина, громко выдохнув, расставил ноги шире, явно готовый принять его прямо сейчас. Тролль, помяв мягкие половинки, неожиданно шлёпнул одну из них. Юксаре, простонав, томно посмотрел на него через плечо и спросил: «Так нравится?» Тролль промолчав, проделал это и со второй, и, получив ещё один тихий стон, наконец раздвинул их как можно шире, приставляя головку своего члена ко входу. Чуть подразнив его, выбивая из мумрика тихий скулёж нетерпения, он все же толкнулся, с небольшим усилием заходя внутрь. Юксаре, глубоко дыша, уткнулся лбом в стену, чуть выталкивая член партнёра, помогая ему лучше заходить внутрь. Тролль толкнулся глубже, заходя внутрь наполовину, и простонал, чувствуя, как тугие мышцы сжимаются на нём, пытаясь вытолкнуть наружу. Он остановился, придерживая партнёра и давая ему привыкнуть. Юксаре, отдышавшись, сам подался назад, насаживаясь на его член полностью, и оба громко простонали, наконец услышав долгожданный хлопок. Тролль, проведя лапами выше и забираясь под чужую рубашку, обхватил бока любовника и, сжав их, начал толкаться бёдрами с громкими хлопками. Мумрик, подмахивая ему, опираясь об стену, тяжело, хрипло дышал, всхлипывая при каждом удачном попадании по простате. Тролль, посмотрев на него, наклонился и, поцеловав его в шею, прижался грудью к его спине и, вжимая его в стену, задвигался сильнее, теперь выбивая из партнёра всхлипы с каждым новым толчком. Мумрик царапал стену и, не сдерживаясь, поскуливал при каждом толчке. Страстно посмотрев на тролля через плечо, он сказал: «Сильнее, давай, ещё сильнее. Вытрахай из меня всю душу, mon amour». Тролль, рыкнув, обхватил его одной лапой под живот, сильнее прогибая, а другой, придерживая за челюсть, поцеловал. Уже во всю силу вбивая его в стену, Юксаре, громко скуля ему прямо в рот, упёрся плечом в стену для устойчивости. Мебель в маленькой комнатушке тряслась от силы их толчков, от чего банки в шкафу дребезжали, ударяясь друг об друга, но их это не волновало. Тролль, чувствуя скорую разрядку, опустил одну лапу ниже, обхватывая член партнёра в кольцо, двигаясь ею в такт своим толчкам. Спустя пару таких движений Юксаре, вскрикнув, кончил, изливаясь ему в лапу, и тролль, чувствуя, как сжимаются его мышцы, с громким рыком последовал за ним, изливаясь внутрь него. Тяжело дыша, он разорвал поцелуй и опустился лбом ему на плечо, жадно глотая кислород. Мумрик, устало привалившись к стене, поднял его лапу к своей мордочке и принялся тщательно вылизывать, слизывая свое собственное семя. Тролль, наблюдая за этим, пробормотал: «Ты точно хочешь моей смерти». Ухмыльнувшись ему, Юксаре ответил: «Но, как говорят, оргазм — это la petite mort так что , можешь считать и так». Тролль, смеясь, нежно поцеловал его в шею, и дверь открылась. Посмотрев в ее сторону, они обнаружили Муми-маму. Она, осмотрев их, хмыкнула и, подойдя к ним, сказала: «Мне и так пришлось ждать, не могли бы вы дать мне вон ту банку клубничного варенье?» Муми-папа, смутившись, кивнул и передал ей нужную банку. Троллиха, ещё раз осмотрев их, улыбаясь, покачала головой и сказала: «Не сказал бы, что не ожидала, что такое случится, но постарайтесь не усердствовать». И вышла. Тролль, простонав, пробурчал: «Стыд какой, застала, как подростков». Фыркнув, Юксаре, толкая его плечом, ответил: «Как будто нам впервой, к тому же чего она тут не видела». Потом, поймав его взгляд, добавил: «Давай, выпусти меня». Охнув, Муми-папа, покраснев, кивнул и вышел из него, и слегка морщась, проследил, как вслед между ягодиц мумрика стекает белесая дорожка. Ласково погладив половинки, видя, как на одной из них под шёрсткой наливается красноватый след, он спросил: «Не думаешь сходить в душ?» Юксаре, потягиваясь, выпрямляясь, ответил: «Может быть, позже» и надел брюки, заправляя рубашку в них. Тролль, с сомнением оглядев его, покачал головой и тихо проворчал: «Никогда не пойму, неужели тебе не противно так ходить?» Хмыкнув, мумрик кокетливо ответил: «Немножко неприятно, но мне нравится чувствовать твои следы подольше, так что нет». Вновь смутившись, тролль посмотрел на дверь и неожиданно спросил: «Всем все равно на скатерти, да?» Усмехнувшись, Юксаре ответил: «Совершенно, и на то, как стоят стулья, тоже, все просто хотят выпить, поесть и потанцевать, как и на любом другом празднике, тебе стоит перестать так переживать о пустяках, тучка моя грозная» и нежно поцеловал его в щеку. Тролль, склонившись, обнимая его, выдохнул: «Наверное, ты все же прав, но ты же знаешь, мне хочется быть лучшим во всем, чтобы все восхищались». Мумрик, ласково взяв его мордочку в свои лапы, ответил: «Я знаю, душа моя, и в этом желании нет ничего плохого, просто иногда ты слишком усердствуешь и теряешь контроль, забывая об отдыхе, ещё никому не шло на пользу напряжение» и, усмехнувшись, добавил: «Ну только если оно не сексуальное». Фыркнув, тролль, потираясь своим носом об его в муми-поцелуе, тихо сказал: «Хорошо, я постараюсь быть поспокойнее, вернёмся на улицу? Я хотел повесить гирлянды сейчас». Кивнув, Юксаре чмокнул его в нос и, отстранившись, взял его за лапу и, переплетая их пальцы, потянув за собой, сыто улыбаясь, сказал: «Пошли, Шуссель там, наверное, уже нас потерял». Муми-папа со смехом последовал за ним. Муми-тролль, развесив бельё на заднем дворе, дёрнулся от скрипа двери и, посмотрев в сторону дома, увидел, как его отец и Юксаре выходят из подвала, оба были крайне взъерошенными и румяными. Увидев его, мумрик подмигнул, ухмыляясь. Смутившись, Муми-тролль отвёл взгляд, закрепляя последнюю простынь прищепкой. Когда он снова посмотрел туда, ни отца, ни Юксаре уже не было. С облегчением выдохнув, радуясь, что удалось избежать неловкого столкновения с отцом, тролль взял уже пустой таз и направился в дом с ближайшего входа, что вёл на кухню. Там он обнаружил маму и возлюбленного, что готовили закуски. Посмотрев на то, как Снусмумрик аккуратно заполняет тарталетки джемом поверх крема, он, улыбнувшись, спросил: «Не слишком ли много тарталетки, мам?» Муми-мама, посмотрев на него, улыбнувшись, покачала головой: «Нет, сынок, зная Сниффа и его отца, лучше сделать больше, чем рисковать остаться без них уже через пять минут». Усмехнувшись, тролль был вынужден согласиться. Снусмумрик, взглянув на него, ласково спросил: «Всё постирал, Сахарок?» Кивнув, тролль ответил: «Да, твои вещи тоже». Улыбнувшись, мумрик тихо сказал: «Спасибо, милый». Тролль, подойдя к нему, легко поцеловал его в щёку и спросил, обращаясь к матери: «Вам помочь?» Муми-мама, с нежностью взглянув на них, ответила: «Ну, с закусками мы почти закончили, но ты мог бы сделать нарезку». Кивнув, тролль согласился: «Хорошо, мама, сейчас таз отнесу на место и вернусь». Быстро выполнив это, попутно помыв лапы и умывшись, он надел уже привычный фартук в горошек и присоединился к матери и партнёру на кухне, тонко нарезая колбасу с сыром и красиво выкладывая их на тарелке, тихо напевая себе под нос. Снусмумрик, улыбнувшись, стал тихо подпевать. Муми-тролль, тепло взглянув на него, запел чуть громче. Муми-мама, взглянув на них таких счастливых, тоже, улыбаясь, присоединилась. И пусть пели они не особо синхронно и чисто, зато очень искренне, наполняя кухню искрами веселья. Юксаре, заглянувший на кухню по пути наверх, улыбнулся, застав их за этим, и, решив не мешать, тихо удалился. Они же, занятые делом, не заметили этого, продолжая готовку. Крошка Мю, устав прятаться от суеты, сидела на столе и мрачно наблюдала, как Муми-папа и Фрёнкин Снорк вешают гирлянды, когда рядом неожиданно сел Юксаре. Мумрик с все ещё влажными после душа волосами, с которых капала вода, поёрзал, ища удобное положение, и опираясь подбородком на колено согнутой ноги, заглянув ей в лицо, спросил: «Скучаешь?» Мю, взглянув на отчима, неопределённо повела плечами, не желая с ним говорить. Хмыкнув, мумрик пошарив в кармане, достал свою трубку и, убедившись, что она полная, поджёг, раскуривая и выпуская первые кольца дыма. Задумчиво смотря на тролля, стоящего на стремянке, он спросил: «Стоит ли мне говорить твоей матери при встрече о наличии у тебя синдрома, девочка моя?» Крошка, обречённо вздохнув, поняв, что от него не получится отвязаться, и прятая лицо в сложенных на коленях лапах, тихо пробурчала: «Не хотелось бы, но я уверена, что если не ты, то Мюмла скажет ей». Посмотрев на то, как её рожки меняют цвет на серо-голубой, Юксаре чуть задел её ногу хвостом и, поймав её взгляд, сказал: «Малышка, если ты не хочешь, я не стану, это твоё право, но ты должна понимать, что мы просто беспокоимся за тебя, хотя я уверен, что всё в любом случае будет хорошо». Фыркнув, маленькая мюмла вновь отвела взгляд, разглядывая Снорку, что держала один из концов гирлянды, стоя на стуле. Проследив за её взглядом, мужчина неожиданно тихо, как бы невзначай, сообщил: «Знаешь, у снорков и троллей одинакова анатомия». Покраснев, Мю пнула названного отца в бок и пробурчала: «К чему мне эта информация, старый пройдоха?» Тихо рассмеявшись, он зажал трубку в зубах и притянул её к себе за плечи, обнимая и ероша её волосы. Ответил: «Так, на всякий случай, детка». Крошка, сначала упираясь ему в грудь, пытаясь вырваться, вскоре, смирившись, замерла и сама откинулась ему на грудь. Мягко улыбнувшись, Юксаре положил подбородок ей на макушку, лениво дымя трубкой и наблюдая за Муми-папой. Вдруг тихо сказал: «Эта девчушка обожает тебя, не ломай её». Мю, покосившись на него полным замешательством взглядом и видя непривычно серьёзное выражение мордочки и по-хищному заострённые черты, кивнула. Мужчина, приняв это, вновь улыбнулся, снова выглядя как обычно, лениво и неопасно. Подумав о том, что мумрики всё же изначально хищники, Крошка озадачено посмотрела на Снорочку, думая о значении чужих слов. Та, как раз закончив закреплять конец гирлянды, повернулась и, увидев, что маленькая мюмла смотрит на неё, широко улыбнулась, махая ей, и её шёрстка тут же ярко засияла золотистым. Мю, неожиданно смутившись этому, отвела взгляд и, услышав смешок, вновь покосилась на отчима. Юксаре ухмылялся, и в его глазах плясали черти. Взяв трубку в лапу, выпуская идеальные кольца дыма, он загадочно прошептал: «Не потеряй это». И, выпустив её из своих объятий окончательно, спрыгнул со стола, снова сжимая трубку в зубах, направляясь прямо к Муми-папе. Проводив его взглядом, Крошка в ещё большем замешательстве снова посмотрела на Фрёнкин Снорк. Та снова махнула ей, улыбаясь, и на этот раз Мю робко махнула в ответ, чувствуя, как всё больше горят щёки. Начало вечереть, огни гирлянд зажглись, освещая двор. Муми-мама поспешно выносила из дома и расставляла на столы тарелки с закусками и блюдами. Гости же постепенно собирались во дворе, приветствуя друг друга и хозяев дома. Крошка Мю, помогающая маме и Фрёнкин Снорк, увидела приближавшуюся сестру. Та шла с одной стороны под руку с инспектором, за другую руку её держала Ту-тикки. Та что-то тихо говорила Нинни, идущему рядом, мягко придерживая ее за плечо. Наконец Мюмла младшая, заметив их, что-то шепнула своим сопровождающим и, выпорхнув из их лап, подошла к столу. Поздоровавшись с Муми-мамой и Снорочкой, она, улыбнувшись, посмотрела на Крошку Мю. Мю, поймав ободряющий взгляд снорки, вздохнув, поставила тарелку на стол и, подойдя к сестре, неловко поприветствовала её: «Привет, Мюмла». Та, всё ещё улыбаясь, ответила: «Здравствуй, Мю». Потом, осмотрев ее, сказала: «Очень красивое платье, тебе идёт». Крошка, посмотрев на свой ярко-жёлтый с крупными красными цветами наряд, ответила: «Спасибо, Муми-мама сшила его для меня». И смущённо замолчала. Снусмумрик, проходящий мимо них с нотной тетрадью в лапах, остановился и сказал им: «Мю, Мюмла, можете пойти пока в мою палатку, там тихо, а я скоро подойду». Удивлённо кивнув ему, они посмотрели ему вслед и молча направились в указанное место. Зайдя внутрь палатки, Мюмла, осматривая скромное убранство, неожиданно сказала: «Никогда ещё не была внутри, тут на удивление мило». Крошка, не глядя на сестру, кивнула и ответила: «Я тоже была здесь лишь пару раз, обычно он редко пускает сюда кого-то, хотя это, конечно, не касается Муми-тролля, ему-то он всегда рад». Улыбнувшись, Мюмла младшая кивнула и, встав возле единственного стула, рассматривая неожиданную находку на нем, спросила: «Как думаешь, что там? Похоже на одну из коробок Муми-мамы». Мю, взглянув на большую плоскую коробку, лежавшую на стуле, ответила: «Платье. Снусмумрик попросил маму сшить его ему для праздника». Удивившись, Мюмла, также подметив сапоги, стоявшие рядом, сказала: «Что же, ему определенно должно пойти. Ни ему, ни Муми-маме во вкусе не откажешь, он у них отменный». Тихо согласившись, Крошка, всё-таки устав стоять, неуверенно плюхнулась на застеленный спальник и, посмотрев на сестру снизу, обнимая свои колени, тихо сказала: «Прости, что избегала тебя». Мюмла, нежно улыбнувшись ей, аккуратно придерживая юбку, села рядом с ней и, ласково взяв за лапку, ответила: «Ничего, я всё понимаю, да и ты не обязана общаться со мной, ты уже давно взрослая, и если ты не хочешь оставаться у меня, то в этом нет ничего плохого, Муми-дом ведь тоже твой дом». Мю, неуверенно сжав ее руку в ответ, ответила: «Дело не в этом, я хочу с тобой общаться, просто мне, ну знаешь, всё время кажется, что я мешаю. У тебя и так было мало времени с тех пор, как инспектор стал жить с нами, но сейчас, когда Ту-тикки тоже с тобой, мне кажется, что тебе совсем не до меня». Грустно взглянув на нее, Мюмла, приобнимая ее, ответила: «О, Крошка Мю, это не так. У меня всегда найдется время для тебя, ты моя сестра, и я очень люблю тебя, и ничего этого не изменит, чтобы ни случилось, какие бы проблемы ни возникли, я всегда готова выслушать тебя или просто быть рядом, знаешь, ты можешь обидеться на это, но всё же Юксаре оказал на тебя большое влияние. У вас похожие страхи, и вы выбираете избегать разговоры о чувствах, но мы ведь семья, и мы все, не только я, любим вас». Мю, кивнув, ответила: «Прости, я понимаю, все уже не раз говорили мне об этом, но я всё ещё не могу перестать думать об этом, и ты права, он меня понимает в этом, поэтому, наверное, меня так злит то, как он себя ведёт». Хмыкнув, Мюмла ответила: «Чаще всего нас раздражают в других те черты, что так похожи на наши». Фыркнув, закатывая глаза, Крошка сказала: «Да-да, всё в таком духе, ты слишком много общаешься со Снорком». Рассмеявшись, Мюмла младшая ответила: «О, на самом деле с этим строительством корабля он стал регулярно забывать про наш послеобеденный чай, надеюсь, хоть сегодня смогу поймать его для беседы, а то без его рассуждений жизнь не такая интересная». Фыркнув, Мю сказала: «Надейся, дальше, если он и появится, то вряд ли сможет с тобой поговорить, Снифф в последнее время не отлипает от него, постоянно ходит за ним по пятам и всё, что спрашивает». Удивлённо подняв брови, Мюмла спросила: «Снифф? Как странно, интересно, что на него нашло?» Пожав плечами, Крошка проворчала: «Да чёрт его знает, но пьяный он ещё более надоедливый, наверняка будет преследовать Снорка ещё более настойчиво». Мюмла младшая, задумавшись, отвела взгляд, выдернул ее из мыслей шелест брезента. Снусмумрик, заходя внутрь, улыбнулся им и спросил: «Вы поговорили?» Крошка кивнула, и он, пройдя внутрь, стал стягивать с себя рубашку. Поймав озадаченные взгляды сестер, он пояснил: «Я пришел переодеться для выступления, поможете мне с прической?» Мюмла кивнула, и он продолжил раздеваться. Мю, проследив за тем, как он складывает одежду и открывает коробку, спросила: «А Муми-тролль что, уже не хочет заниматься твоими волосами?» Снусмумрик чуть смущенно ответил: «Нет, просто не хочу, чтобы он видел меня до выступления». Мюмла понимающе кивнул, а Крошка, скривившись, изобразила тошноту и отвернулась. Снусмумрик, достав платье и надевая его, попросил: «Можете помочь застегнуть?» Мюмла младшая, кивнув, встала, подходя к нему. Подняв свои волосы, придерживая их, чтобы они не мешали, Снусмумрик повернулся к ней спиной. Мюмла, застегнув замок, улыбнулась и, отходя, сказала: «Тебе очень идет». Улыбнувшись сестре, метис ответил: «Спасибо, Муми-мама выбрала хороший цвет». Он, отложив коробку в сторону, сел на стул и, расстегнув первый сапог, стал натягивать его на ногу. Мю, с интересом наблюдая за ним, вдруг сказала: «Никогда их у тебя не видела». Не поднимая головы, Снусмумрик ответил: «Они новые, я купил их в этом году». Мюмла младшая, оценив их, сказала: «Очень красивые, у тебя действительно хороший вкус». Улыбнувшись сестре, застегнув замок, он приступил ко второму сапогу и ответил: «Спасибо, у тебя тоже, Мюмю». Отмахнувшись, она вновь посмотрела на его наряд и вдруг подметила: «Знаешь, его цвет идентичный цвету глаз Муми-тролля». Чуть смутившись, Снусмумрик кивнул и ответил, застегивая сапог: «Да, я думаю, Муми-мама на это и рассчитывала». И встал, делая первые пару пробных шагов, убедившись в удобстве, он сказал: «Я не уверен, но я думаю, что коса будет смотреться неплохо, но в тоже время я не хочу убирать заколку». Мюмла, посмотрев на его волосы, ответила: «Садись, мы что-нибудь придумаем». Послушно сев, предварительно подвинув стул ближе в центр, чтобы сестрам было удобнее заниматься его прической, Снусмумрик замер. Мюмла и Мю какое-то время тихо переговаривались, решая насчёт того, что им стоит сделать, и наконец, придя к чему-то, занялись им. Крошка, стоя рядом, подавала сестре нужные предметы, такие как расческа и резинки для волос, а Мюмла младшая умело заплетала его волосы. Вскоре закончив, она, отстранившись, сказала: «Не пугайся, но я считаю, что под это платье она подойдёт лучше всего». Снусмумрик задумчиво пощупав пряди, что непривычно свободно лежали на плечах, кивнул и, достав ручное зеркало, разглядывая себя, ответил: «Немного непривычно, но мне нравится». Мюмла с облегчением кивнула и, поймав его взгляд через зеркало, спросила: «Ты будешь делать макияж?» Снусмумрик кивнул, и она спросила: «Можно помочь?» Улыбнувшись, он согласился, и они с энтузиазмом взялись за это. Через какое-то время закончив, сестры, осмотрев его полностью и оставшись довольны результатом, отошли. Мю, хмыкнув, спросила: «Ты не опоздаешь? Они ведь не начнут играть без тебя». Снусмумрик, кивнув, беря свою губную гармошку и надевая небольшую сумку на пояс, ответил: «Да, мне уже пора, вам тоже стоит пойти к остальным, уверен, они вас потеряли». И покинул палатку мюмлы. Посмотрев ему в след, переглянувшись с одинаковым смехом в глазах, Мюмла, протягивая сестре руку, спросила: «Пойдем? Снусмумрик прав, я думаю, нас уже ждут». Принимая ее руку, Крошка кивнула, и они вышли, направляясь к остальным. Муми-тролль стоял, облокотившись об стол, и цедил пунш из бокала, когда все гости резко радостно заголосили. Повернувшись, он увидел, как Снусмумрик выходит на импровизированную сцену, и замер. Тот выглядел прекрасно, одетый в лёгкое голубое платье с открытыми плечами, обрамлёнными кружевами. Оно идеально облегало его фигуру от бёдер, переходя в пышный подол, чуть укороченный спереди и открывающий вид на его ноги, обтянутые высокими чёрными сапогами, уже виденные троллям днём ранее, но на нём они смотрелись определённо превосходно. Те доходили до бёдер мумрика, обрамляя их. Подняв взгляд выше, тролль встретился взглядом с возлюбленным и, смутившись, что тот поймал его за этим, робко улыбнулся. Снусмумрик ответил ещё более широкой улыбкой, и Муми-тролль растаял от нежности, плескавшейся в нём. Мумрик, закончив приветствие, открыл ноты, сел на своё место, держа гармонь в лапах, и, собравшись, начал играть. Оркестр постепенно стал подхватывать мелодию за ним, и все гости пустились в пляс. Тролль же застыл, не в силах оторвать взгляд от любимого, рассматривая его умиротворённое лицо и замысловатую причёску. Передняя часть его волос была сложно заплетена и закреплена сзади шпилькой, а оставшаяся сзади часть волос мягко обрамляла шею, ложась на его плечи. Муми-тролль, не прекращая любоваться, с сожалением подумал о том, что ему бы очень хотелось потанцевать с возлюбленным. Снусмумрик, отыграв уже три песни, уйдя на перерыв, выдохнул, утёр пот со лба и снова взглянул на Муми-тролля. Тот, как и всё время до этого, стоял, подпирая стол с напитками. Снусмумрик знал, что он наблюдал за ним, и частенько ловил его взгляд на себе, и, как бы ему не нравилось чувствовать его, он был немного обеспокоен тем, что его возлюбленный не общался с друзьями, а лишь наблюдал за ним и методично опрокидывал в себя бокал за бокалом, вновь сожалея о том, что он не может прерваться, пока не отыграет привычную программу. Снусмумрик перевернул лист свой нотной тетради. Тут ему под нос сунули бокал. Вздрогнув, Снусмумрик поднял взгляд и обнаружил улыбающегося отца. Тот кивнул на бокал и ткнул его им в грудь. Фыркнув, метис забрал бокал из его лап, и тот сразу сел рядом с ним, отпивая из аналогичного бокала. Снусмумрик принюхавшись обнаружил, что в нём фирменное клубничное вино Муми-папы, и улыбнувшись, тоже отпил. Оно мягкой сладостью с лёгкой ноткой терпкости растеклось у него во рту, и он с наслаждением сделал ещё один глоток. Поймав смеющийся взгляд отца, Снусмумрик отвёл свой и внови задумчиво посмотрел на тролля. Тот всё так же пил, не отлипая от стола. Юксаре, тоже глядя туда, тихо сказал: «Иди потанцуй с ним, а то он умрёт от тоски». Снусмумрик, взглянув на отца, покачал головой: «Я не могу, пока не закончу программу, мне надо отыграть ещё четыре песни». Отец, похлопав его по плечу, ответил: «Я настаиваю, иди повесились, котёнок, Вы этого заслужили. Я тебя подменю, или ты сомневаешься в моих способностях, малыш?» Недолго просверлив отца взглядом, обдумывая его слова, он всё же кивнул и протянул ему свою гармонь, передавая полномочия. Юксаре, широко улыбнувшись, опустошил свой бокал и, ставя его рядом с собой, принял его губную гармошку и, подтолкнув Снусмумрика под спину, начал играть следующую песню. Метис, вздохнув, понимая, что их с отцом манера игры всё же отличаются, но решив, что, пожалуй, никто, кроме него и музыкантов, этого не заметит, направился прямо к возлюбленному. Тролль, повернувшись как раз когда он подходил к нему, удивлённо замер, и Снусмумрик, усмехнувшись, допив своё вино, поставил бокал на стол за спиной тролля, одновременно обнимая его, оглаживая мягкую ткань жилета, одетого на нём. Тролль, опустив и свой бокал на стол, обнял его в ответ, улыбаясь, и Снусмумрик, нежно поцеловав его в нос, прикрыв глаза, спросил: «Потанцуешь со мной, Сахарок?» Муми-тролль, счастливо улыбнувшись, ответил: «Конечно, но разве тебе не надо играть?» Снусммнрик, поглаживая его поясницу, шутливо ответил: «Ну, мой отец любезно вызвался меня заменить, чтобы один тролль не умер от тоски». Смутившись, Муми-тролль отвёл взгляд и тихо ответил: «Я просто скучал». Снусмумрик, издав тихий смешок, согласился: «Да, я заметил». И отстранившись, приглашающе протянул лапу. Тролль, снова широко улыбнувшись, принял ее, и они, отходя в сторону от толпы, чтобы ни с кем не столкнуться, плавно закружились под звуки весёлой мелодии. По очереди ведя, они счастливо улыбались. Тролль в очередной раз перехватив инициативу покружил возлюбленного и, держа его за талию, опрокинул, почти опуская до земли. Снусмумрик, крепко держа его за лапу и плечо, рассмеялся, и тролль быстро поцеловал его губы, крадя один из смешков, после чего поднялся вновь, кружа с ним по кругу. Снусмумрик, всё ещё смеясь сам, держа его за лапу, ненадолго остановились, плавно кружась и делая небольшой реверанс, придерживая юбку. Муми-тролль, улыбнувшись, вновь притянул его в свои объятия и, придерживая его талию, замедляясь вслед сменявший темп мелодии, прижался своим лбом к его. Снусмумрик, тепло смотря ему в голубые глаза своими карими, медленно покачиваясь вместе с ним, тихо сказал: «Я люблю тебя». Муми-тролль, улыбаясь, ласково отозвался: «И я люблю тебя, солнце моё». Снусмумрик на пару мгновений мягко прижался к его губам в лёгком поцелуе и положил голову ему на плечо, крепче обнимая. Тролль, уткнувшись носом ему в волосы, вдыхая родной запах табака, костра и цветов, отдающий мятой. Снусмумрик, замурчав, стал нежно поглаживать его спину под своими лапами, чуть заходя под жилет и даря такую желанную ласку. Неспешно покачиваясь так до самого конца мелодии, они, не сговариваясь, подхватив одну из бутылок со стола, удалились в лагерь Снусмумрика, подальше от шума и суеты. Там, сев на бревно и распивая одну бутылку на двоих прямо из горла, они обнимались, прерываясь на сладкие от вина поцелуи. Снусмумрик, в очередной раз целуя возлюбленного и тихо мурлыча, практически вылизывая его рот, разгорячённый опустил лапы, теребя пуговицы жилета, в который был одет любимый. Тролль, мягко положив лапу ему на грудь, отстранившись, тяжело дыша, выдавил: «Подожди». Снусмумрик, замерев, спросил: «Не хочешь?» Муми-тролль, смутившись, ответил: «Нет-нет, хочу, просто мне надо отойти». Фыркнув, Снусмумрик со смехом ответил: «О, ожидаемо, ты столько пунша в себя влил, что это совсем не удивительно». Тролль, ещё более смущённый, встал и ответил: «А что ещё мне было делать?» Потом посмотрел на любимого, что с нежным весельем смотрел на него, и добавил: «Я скоро вернусь». Проводив его взглядом, Снусмумрик посмотрел на дом, окружённый огнями праздника, и улыбнувшись, зашёл в палатку, где сняв сапоги, с облегчением лёг на спальник, вытягивая лапы, чувствуя приятную усталость от танцев. Вскоре Муми-тролль вернулся тоже, заходя в палатку. Удивлённо посмотрев на корзинку и подушку в его лапах, Снусмумрик спросил: «Ты что, домой ходил?» Тролль, улыбнувшись, кивнул и, садясь рядом, выкладывая содержимое корзинки, пояснил: «Да, я не захотел идти в кусты, да и я подумал, что ни ты, ни я так и не ели. Ты разве не хочешь есть?» Снусмумрик, прислушавшись к себе, понял, что действительно голоден, и кивнул. Тролль, улыбнувшись, поднёс к его рту канапе с сыром и маленькой помидоркой. Открыв рот, принимая подношения и жуя, Снусмумрик довольно щурясь, с интересом посмотрел на то, что ещё принёс им возлюбленный, и увидев также сэндвич, потянулся за одним. Муми-тролль, улыбаясь, проследив, как он делает первый укус, тоже взял один, приступая к еде. Съев большую часть того, что принёс тролль, они поудобнее устроились на спальники. Снусмумрик лениво лёг троллю на колени, тот, улыбнувшись, гладя его по голове, неожиданно поднёс к его губам ягоду черники. Улыбнувшись, Снусмумрик открыл рот и, лопнув ягоду, пачкая соком лапу тролля, удержал её, вылизывая чужие пальцы, не отрывая взгляда от мордочки возлюбленного. Тролль громко сглотнул, узнавая хитрое, горящее выражение на лице партнёра. Ухмыльнувшись ему, Снусмумрик широко открыл рот, беря его пальцы в рот и чуть посасывая, играя с ними. Муми-тролль, простонав, спросил: «Тебе так нравится дразнить меня?» Снусмумрик, выпуская его пальцы изо рта и притягивая его мордочку ниже, ответил: «Мне нравится чувствовать, как ты распаляешься, сладкий мой». Тролль, выдохнув, склонился ещё ниже, целуя его. Снусмумрик, зарывшись пальцами ему в шерсть, придерживая его за челюсть, углубил поцелуй, всё ещё чувствуя сладость ягоды. Мягко играясь, чуть поборовшись за лидерство с троллем, мумрик сдался, давая партнёру нежно исследовать свой рот. Тролль, чуть пройдясь языком по его клыкам и лизнув его губы, отстранился, разрывая поцелуй, тяжело дыша. Снусмумрик тоже, глубоко дыша, погладил его по щеке и встал с его коленей, садясь напротив и беря мордочку возлюбленного в лапы. Тролль, поймав его взгляд, положил лапы поверх его лап, улыбаясь, и мумрик притянул его для нового поцелуя. Тролль, отвечая, опустил лапы, обнимая его за поясницу и прижимая к себе. Снусмумрик, урча, обнял его за шею и потянул на себя, ложась на спину. Тролль, последовав за ним, навис сверху, прижимая его собой к спальнику. Снусмумрик крепче прижал его к себе, всё более неспешно и лениво отвечая на поцелуй, пока не замер, просто дыша ему в рот, прикрыв глаза. Муми-тролль, поцеловав его в уголок губ, тихо спросил: «Устал?» Снусмумрик, нежно улыбнувшись, кивнул, и тролль, потираясь носом об его нос в муми-поцелуе, сказал: «Если перехотел, то всё нормально, мы можем просто лечь спать». Снусмумрик, покачав головой, ответил: «Нет, я хочу, просто дай мне минутку собраться». Тролль, хмыкнув, видя, как усталость берет вверх над возлюбленным, но также видя, что тот действительно всё ещё довольно бодрый, осмотрел его и, подумав, неожиданно стал спускаться ниже. Снусмумрик удивлённо проследив, как он спускается к его бедрам, спросил: «Что ты делаешь?» Муми-тролль, улыбнувшись, провёл по его бедрам, поднимая юбку, и ответил: «Ничего, просто хочу кое-что сделать, если ты не против, конечно». Покачав головой, Снусмумрик с интересом проследил за тем, как он поднимает его юбку ещё выше, и, почувствовав, что тролль стягивает с него трусы, по очереди поднял ноги, помогая ему стянуть с себя белью. Тролль, отбросив их в сторону, довольно оглядел теперь открытые полувставший член возлюбленного, поджатые яички и ягодицы, прикрытые складками юбки, и последний раз взглянув на любимого, улыбаясь ему, опустился, забираясь ему под юбку и обхватив его за бедра, сделал первый пробный мазок языком, облизывая головку члена Снусмумрика. Снусмумрик, выдохнув, чуть сжал ткань под собой когтями, из-под ресниц с интересом наблюдая за троллем, скрытого складками его юбки. Муми-тролль, сделав ещё пару мягких движений, смачивая член партнёра, и открыв рот, взял головку внутрь, нежно посасывая. Снусмумрик простонал, чуть выгибаясь, толкаясь глубже, без проблем приняв это, опускаясь ртом на член сильнее. Тролль погладил его по бедрам и, сжав их крепче, опустился до конца, утыкаясь носом в шерсть на паху возлюбленного. Снусмумрик, всхлипнув, неожиданно закинул ноги ему на плечи, обнимая ими его за шею и вжимая в себя. Чуть выпуская его член, тролль усмехнулся, посылая лёгкую вибрацию, и мумрик издал ещё один стон. Обхватив его уже за ягодицы, опираясь на локти, тролль стал медленно двигать головой, фактически самолично тараня свой рот членом партнёра. Мумрик всё больше всхлипывая, хаотично толкался навстречу, наслаждаясь ощущением бархатистого мокрого тепла на своем члене. Тролль, подумав, начал чуть толкать его головку в своем рту языком, от чего мумрик, вцепившись в спальник, сильнее прогнулся в спине, ещё больше толкаясь в его рот. Довольный его реакцией тролль задвигал головой сильнее, и через пару таких мощных фрикций Снусмумрик, вскрикнув, кончил, изливаясь ему в рот, и опустился на постель, тяжело дыша. Муми-тролль последний раз нежно пройдясь по его члену языком, выпустил его изо рта и, выбираясь из-под юбки, смотря на красного взмокшего возлюбленного, довольно улыбнулся. Мумрик, поймав его взгляд, фыркнув, сказал: «Иди сюда» и похлопал по своей груди. Тролль, всё такой же довольный, снова лёг на него сверху, и Снусмумрик с благодарностью поцеловал его, потом, смотря ему в глаза, сказал: «Это было хорошо, хотя ты немного удивил меня». Тролль, хмыкнув, ответил: «Я просто очень хотел сделать тебе приятно». Мумрик, улыбнувшись, кивнул: «Да, теперь моя очередь». Тролль, прижимаясь к нему, сказал: «Ты не обязан, ты же устал». Покачав головой, прикладывая палец к его губам, Снусмумрик ответил: «Не обязан, но я хочу, и я не настолько вымотан, чтобы отказываться от удовольствия насладиться тобой». Муми-тролль улыбнулся, и мумрик притянул его для поцелуя, нежно сминая его губы. Снусмумрик опустил лапу и, зарываясь ему в шерсть, нашаривая паховую складку, хмыкнул, почувствовав, что головка члена тролля уже выглядывает из неё сочась. Разорвав поцелуй, он игриво спросил: «А тебя действительно заводят оральные ласки, да?» Тролль смущённо ответил: «Ты же знаешь, что да». Мумрик, улыбнувшись, погладил свободной лапой его щеку, притягивая его для нового поцелуя и углубляя его, аккуратно обхватил его член, вытягивая наружу. Тролль, хрипло выдохнув ему в рот, обнял его за шею, и Снусмумрик, захватывая эрекцию партнёра в плотное кольцо своих пальцев, провёл по всей длине, выбивая тихий стон из возлюбленного, и, прикусив его губу, последовательно зализывая место укуса, стал медленно водить лапой, размазывая предэякулят от головки к основанию, ловя ртом тяжёлые дыхание и стоны партнёра. Муми-тролль толкнулся бёдрами вперёд и, поймав его взгляд, прикрыл глаза, сплетая их языки сильнее. Снусмумрик, пылко отвечая ему, сильнее обхватывая его член и чувствуя, как внови разливается жар по всему телу, поспешно стал задирать свою юбку. Тролль, обратив на это внимание, помог ему, и мумрик со стоном облегчения прижался голым животом к нему, толкаясь своим членом. Тролль, с громким хлюпаньем разорвав поцелуй, посмотрел вниз на их запачканные животы и свой мягкий член, что уткнулся ему в живот, и обхватил его в ответной хватки. Снусмумрик, простонав, задвигал своей лапой быстрее, и тролль, тяжело дыша, уткнулся ему в плечо лбом и тоже стал двигать лапой в ответ. Мумрик, выгнувшись, рыкнул и, чуть потянув его на себя, соединяя их члены, пытаясь обхватить сразу оба органа. Тролль, обхватив своей лапой поверх его, сжимая, стал водить по ним в том же темпе, что и до этого. Оба довольно простонали, чувствуя возбуждения друг друга напрямую, и Снусмумрик вновь втянул партнёра в мокрый страстный поцелуй, и палатка полностью потонула в тихом хлюпанье и горячем дыхании. Спустя пару особенно сильных движений мумрик кончил с приглушённым стоном. Тролль, чувствуя его дрожь, последовал за ним и, разрывая поцелуй, упал сверху, придавливая возлюбленного к спальнику всем весом. Тот, охнув, полностью в испарении погладил его по плечу. Муми-тролль, отдышавшись, взглянул на него и, улыбнувшись, проведя по его щеке, сказал: «У тебя макияж смазался, солнце». Снусмумрик фыркнул и, улыбнувшись, ответил: «Не удивительно, я весь мокрый». И, посмотрев на себя, сказал: «М-да, платье придётся стирать». Тролль тоже посмотрел на него и, увидев, что они всё же испачкали подол юбки своей спермой, кивнул: «Да, не волнуйся, я постираю его». Мумрик кивнул и, подталкивая его, сказал: «Хорошо, но мне бы хотелось наконец снять его». Тролль, кивнув, откатился, слезая с него, и мумрик сел и, повернувшись к нему спиной, попросил: «Помоги снять». Муми-тролль, тоже сев и наклонившись ближе, расстегнул молнию и потянул платье наверх, стягивая его с возлюбленного. Мумрик, освободившись от одежды, потянулся и, встав, умывшись, нашёл полотенце и, смочив его, вытерся, очищая себя, и вернулся к партнеру. Тот, сложив платье в угол к его белью, снимал с себя жилет, тоже частично запачканный. Дождавшись, пока он кинет и его в кучу вещей, Снусмумрик повалил его на спину и, нависая над ним, стал мягко вытирать его мокрым полотенцем. Тролль, расслабившись, улыбнулся ему, и мумрик, ласково придерживая его мягкий член, очистив и его, бережно заправил его в паховую складку и, пригладив мех, убрал полотенце, после чего лёг рядом, обнимая его. Муми-тролль, перебирая волосы на его затылке, оставил нежный поцелуй на его щеке и выпутал заколку из его волос, распуская их. Снусмумрик, выдохнув от облегчения, поцеловал его в плечо, чуть мурлыкая от ласковых прикосновений любимого тролля. Муми-тролль, видя, что он на грани сна, подвинулся вместе с ним, устраиваясь на своей подушке, и, накрыв их пледом, лежавшим у стенки, прошептал: «Спокойной ночи, солнце моё». Снусмумрик сонно моргнул и отозвался: «Сладких снов, Муми-тролль, люблю тебя». Тролль, уткнувшись ему в волосы, тихо шепнул: «Я тоже». И, чувствуя, как партнёр засыпает, тоже уснул. Крошка Мю, оставленная в одиночестве после ухода сестры, что пригласили на танец Ту-тикки и Инспектор, сидела на стуле и, скользя по танцующим гостям взглядом, уныло ела тарталетки. Пройдя взглядом по знакомым, отмечая сестру, что покачивалась, зажатая между своими партнёрами, и чуть задержавшись взглядом на Сниффи, что поедал сэндвич, опять о чем-то разговаривая со Снорком, мужчина, на удивление, в этот раз выглядел заинтересованным, хоть и явно уже выпившим, судя по румяным щекам и носу. Хмыкнув, Крошка также выловила взглядом в толпе Муми-маму и папу, что танцевали почти в центре. На маме было красивое розовое платье и ее любимое жемчужное ожерелье, папа же был одет в светлый жилет, подходящий под тон к платью жены. Мысленно удивившись, что отчима нет рядом с ними, она краем глаза заметила брата. Снусмумрик вел Муми-тролля в сторону. Отойдя в отдаление, он взял его за лапу, и они стали танцевать. Удивившись, что он ушел раньше времени, и поняв, что музыка все ещё не прекратилась, Крошка посмотрела на место, обозначенное сценой, и увидела, что на месте Снусмумрика теперь сидит Юксаре и играет на его губной гармошке, весело махая хвостом в такт мелодии. Фыркнув, Крошка, съев ещё одну тарталетку, снова взглянула на брата и, увидев, как Муми-тролль опрокидывает его назад, держа за талию, закатив глаза, взяла новую тарталетку. Тут с боку неожиданно раздалось: «Потанцуешь со мной?» Вздрогнув, уронив тарталетку на землю и зло рыкнув, Мю подняла взгляд на виновника, но, обнаружив, что это была Фрёнкин Снорк, смягчилась и, облизывая пальцы, подумав, кивнула. Снорка, улыбнувшись, засияла золотым и, поклонившись, придерживая юбку, протянула ей лапу. Крошка, приняв ее, встала, и Снорочка, мягко сжимая ее лапы, повела их в другую сторону, в менее людный участок, и, чуть склонившись, обнимая маленькую мюмлу за талию, закружила ее в танце. Крошка, наблюдая за ее счастливой мордочкой, тоже улыбнулась, обнимая ее. Покружившись так немного, Фрёнкин Снорк взяла ее за лапку и, повернувшись, придерживая юбку, сделала пару шагов вперед, чуть отстукивая ритм. Мю фыркнула, но повторила за ней, беря ее за локоть. Проделав ещё несколько не особо синхронных и сложных па, они, запыхавшись, остановились, когда мелодия сменилась на медленную, и Снорочка, убирая прилипшую челку со лба, предложила: «Давай возьмём сидр с сэндвичами и уйдем». Крошка Мю, улыбнувшись, одобрила эту идею, и они со смехом, забрав все, что смогли унести в лапах, удалились на задний двор, садясь прямо на крыльцо. Фрёнкин Снорк, открыв одну из бутылок сидра, разлила ее по бокалам и передала один ей. Мю, приняв бокал, отпила из него и посмотрела на тёмное небо, где слабо мерцали редкие звезды. Снорочка же, положив голову на колени, наблюдала за ней. Поймав ее взгляд, Мю, смутившись, отвела взгляд и неожиданно спросила: «Как думаешь, почему твой брат терпит Сниффа?» Снорка, посмотрев на огни гирлянд, видневшиеся даже здесь, ответила: «Не знаю, возможно, ему самому нравится с ним разговаривать. У брата не так много друзей». С сомнением хмыкнув, Крошка проворчала: «Ну не знаю, такая себе причина терпеть Сниффа, когда он такой прилипчивый. Он же буквально ходит за ним по пятам. То ли очередную авантюру задумал, то ли черт пойми что». Фрёнкин Снорк, пожав плечами, снова смотря на нее, ответила: «Ну, это в любом случае не наше дело. Если бы Снорку действительно не нравилось, он бы просто не попадался ему на глаза. Он умеет прятаться». Крошка, фыркнув, посмотрела на нее в ответ и сказала: «Ты прости, но твой брат иногда ужасно странный». Улыбнувшись, ничуть не задетая Снорочка ответила: «Не меньше, чем твой. Мы все иногда странные. Тот же Муми-папа со своими экстравагантными идеями иногда выглядит почти безумным». Тихо рассмеявшись, явно согласная с этим Крошка, глядя в карие глаза подруги, опустошила свой бокал и протянула его ей. Снорка, снова наполняя бокалы, поинтересовалась: «Ты написала ответ своей маме? Я слышала, все ждут только тебя, чтобы отправить письмо». Крошка, махнув хвостом, ответила: «Да, но ещё не отдала его». Снорка, кивнув, вернула ей бокал и отпила из своего, наблюдая за ней. Мю, отведя взгляд, но все равно чувствуя взгляд подруги, сделала глоток и, смотря на фруктовые деревья в саду, спросила: «Где там сэндвичи, я есть хочу». Фрёнкин Снорк повернулась и, притянув тарелку с ними к себе, поставила ее между них. Крошка, сразу взяв один, снова отвернулась, громко жуя. Улыбнувшись знакомым привычкам подруги, Снорочка тоже стала есть. Вскоре, опустошив тарелку и одну из бутылок сидра, начав вторую, они, убрав тарелку, сели ближе. Крошка прижалась своим боком к боку подруги, рассказывая ей новый план для розыгрыша почтальона. Снорка, румяная от алкоголя, мягко улыбаясь, смотрела на неё, слегка мерцая золотым светом своей шерстки. Крошка в очередной раз поймав ее взгляд, смутившись, замолчала, пристально смотря в ответ. Чувствуя, как сердце в груди забилось быстрее, взгляд снорки наполнился ещё большей нежностью, и Крошка, подавшись порыву, схватив её за щеки, притянула к себе, целуя. Фрёнкин Снорк, вздохнув, обняла ее, прижимаясь ближе и с энтузиазмом отвечая на поцелуй. Мю, чувствуя бархатистость ее губ, простонала, открывая рот, и снорка углубила поцелуй, зарываясь ей в волосы и нежно исследуя рот любимой. Чувствуя, как девушка обнимает ее за шею, потянула за ленту, распуская ее волосы ещё больше, зарываясь в ее волосы и сплетая их языки. Крошка неожиданно дернувшись толкнула ее, быстро отстраняясь, выглядя напуганной, и, поймав растерянный взгляд подруги, она, вскочив на ноги, поспешно огляделась вокруг и, вновь взглянув на нее, сказала: «Это была ошибка, ты же понимаешь?» Снорочка, замерев на секунду, сначала неверующе смотря на растрёпанную мюмлу, но, увидев панику в ее глазах, согласно кивнула, старательно улыбаясь, но глаза ее погрузили, и шёрстка быстро потускнела, сменяя цвет на серый. Крошка, тревожно кивнув, не глядя на нее, развернувшись, убежала, исчезая за углом дома. Фрёнкин Снорк, посмотрев на красную ленточку в своих лапах, сжала ее, прижимая к груди, и, заглянув в свою кружку, опрокинув в себя остатки сидра, задрожав, горько заплакала, пряча мордочку в коленях, думая о том, что она только что всё испортила. Юксаре играл уже третью песню на гитаре, взятой у одного из хемулий, состоявших в оркестре, когда рядом появился раскрасневшийся Муми-папа. Тролль был слегка взъерошен и где-то потерял свой цилиндр, а верхние пуговицы его жилета были расстёгнуты, открывая вид на влажную грудь. Наклонившись к нему, он шепнул: «Мы с Муми ждём тебя в спальне» и тут же удалился. Мумрик, проводив его взглядом, доигрывая песню и, осмотревшись, выловил того самого хемуля и, закончив играть, вернул ему гитару, и по пути маневрируя между гостей, стянул одну из бутылок сидра. Добравшись до дома, зайдя внутрь и поспешно скинув сапоги в прихожей, он поднялся наверх и зашёл в спальню, и осматривая картину, открывшуюся ему, довольно ухмыльнулся. Муми-папа и мама страстно целовались, сидя на кровати в объятиях друг друга. Разорвав поцелуй, они разгорячённые посмотрели на него и улыбнулись. Мумрик, обойдя кровать, лёг с другой от них стороны, подпирая голову лапой и отпивая из открытой бутылки, сказал: «Продолжайте». Фыркнув, Муми-папа отвернулся, вновь втягивая жену в поцелуй. Она, тихо простонав, стала теребить нижние, всё ещё не расстёгнутые пуговицы на его жилете и, наконец расстёгнув их, потянула его полы в стороны. Тролль, не отрываясь от её губ, стянул с себя жилет и скинул его куда-то на пол и, прижавшись к жене, поднял её юбку, уверено оглаживая её бёдра и чувствуя на себе чужой взгляд, разорвал поцелуй, спускаясь на шею возлюбленной, чуть оттягивая ожерелья на ней для удобства. Юксаре с интересом наблюдал за этим, не прекращая пить сидр прямо с горла бутылки. Тролль, переходя поцелуями на плечо жены, расстёгнул верхние пуговицы на её платье и, спуская рукава, открыл доступ к груди, переходя сначала на ключицы, а потом и на неё, бережно сжимая её в лапах. Троллиха, простонав, погладила его по предплечью, томно наблюдая за ним из-под ресниц. Тролль, поймав её взгляд, широким мазком лизнул её грудь, задевая затвердевший сосок, скрытый мехом, и получив хриплый чувственный стон, сжал другой сосок между пальцев, играя с ним. Женщина чуть запрокинула голову назад, наслаждаясь приятными ощущениями от стимуляции. Мумрик, всё ещё наблюдавший за ними, тихо расстёгнул брюки, ослабляя давление на пах. Тролли, привлечённые звуком замка, посмотрели на него и, одинаково улыбнувшись, снова увлеклись друг другом. Муми-папа, наигравшись с сосками жены, снова втянул её в поцелуй и на этот раз, подняв юбку выше, оголяя её бёдра полностью, огладил их твёрдым слитным движением и, подняв лапы выше, ненадолго сжал бока жены, чуть сминая её округлый животик и неспешно толкая её язык своим, сжал сам живот, чуть пощипывая, и получив хриплый выдох себе в рот, лизнул её губы и потянул её за одно из бёдер, безмолвно прося раздвинуть ноги. Троллиха, привстав, сделала это, раздвигая ноги, и тролль, поглаживая внутреннюю сторону её бёдер, дошёл до паха, мягко кружа рядом с ним лапами, дразня. Муми-мама, разорвав поцелуй, недовольно взглянула на него, и он, усмехнувшись, потянувшись, взял флакон со смазкой с тумбочки и, взяв его, выливая её себе на лапу, наклонился, целуя супругу. Та, приняв это, положила лапы ему на плечи, опираясь, и он, ещё немного поигравшись с её бёдрами, всё же добрался до паха, размазывая смазку по паховому шву, чуть раздвигая его, добираясь до нежных складок. Она, всхлипнув, поёрзала в лёгком нетерпении, и тролль, оторвавшись от её губ, посмотрев ей в полные вожделения глаза своими, толкнулся двумя пальцами внутрь неё, наблюдая, как мордочка жены искажается в гримасе удовольствия. Она, чуть больше насадившись на его пальцы, сама притянула его для поцелуя, и он, с удовольствием отвечая на него, стал двигать лапой, совершая короткие фрикции, при каждом движении чуть больше растягивая нежные стенки лона любимой. Она глухо постанывала ему в рот, двигая бёдрами ему навстречу. Юксаре всё это время ни на секунду не отрывая от них взгляда допил сидр и тихо поставил опустевшую бутылку на пол, но тролли, увлечённые в этот раз, даже не обратили на это внимание. Мумрик, всё ещё лёжа на боку, согнул одну ногу в колене и поставил её на постель, чтобы не сдавливать свой вставший член, скрытый брюками. Муми-папа, всё ещё плавно двигаясь внутри жены пальцами, свободной лапой прижал её к себе за талию, потираясь об неё всем телом, её платье, намокнув от пота, липло к их телам, создавая ещё больше трения. Простонав, он задрал его ещё выше, вновь оглаживая её живот и играя с её языком, громко хлюпая слюной, стал проталкивать третий палец внутрь неё. Она, всхлипнув, сильнее сжала его плечи и толкнулась навстречу, насаживаясь на них полностью. Он, чувствуя, как она истекает смазкой, своей собственный естественной и той, что они использовали, усмехнувшись, сжал её бедро, удерживая её ногу в одном положении, не давая двигаться, и ускорил движение своей лапы, быстрее толкаясь внутрь неё. Она громко простонав разорвала поцелуй, теперь просто мокро и тяжело дыша, опаляя его губы горячим дыханием, и через пару фрикций, начав дрожать, кончила с протяжным стоном, ещё больше забрызгивая его лапу и постель под ними секретом. Он нежно огладил её стенки изнутри, дожидаясь, когда они перестанут пульсировать, и, вытащив из неё пальцы, смотря ей в глаза, облизнул их. Она, усмехнувшись, откинув свою чёлку, чуть отстранилась и, потянув за подол платья, стянула его и кинула на пол, оставаясь обнажённой и наслаждаясь тем, как супруг сразу же стал нежно оглаживать её бока, посмотрела на Юксаре. Тот, всё ещё наблюдая за ними, достал свою трубку, наполняя её табачной смесью, и, поймав её взгляд, довольно улыбнулся. Муми-папа тоже, посмотрев на него, спросил: «Нравится?» Мумрик, махнув хвостом, широко ухмыльнулся, обнажая клыки, и поджигая свою трубку, ответил: «О да, продолжайте, пожалуйста». Фыркнув, тролль вновь повернулся к жене, всё ещё сжимая её бока. Муми-мама, кокетливо стрельнув глазами в мумрика, обняла мужа в ответ и, чуть подвинувшись, открывая лучший вид мумрику, опустила одну лапу, поглаживая приоткрытую паховую складку супруга, размазывая влагу по ней. Тролль, выдохнув, посмотрел вниз, и она, улыбаясь, нырнула пальцами внутрь и, крепко обхватив член мужа, потянула его наружу, освобождая. Он почти выпрыгнул, твёрдый, с налитой красным головкой. Пару раз пройдясь по всей его длине пальцами, наслаждаясь его твёрдостью и выбивая хриплый стон из мужа, она, взяв смазку, смазала его и, поймав взгляд мужа, легла, потянув его за собой за плечо. Тролль послушно, последовав за ней, навис сверху, и она, раздвинув ноги шире, выливая смазку на влагалище, всё ещё сжимая его член, сказала: «Раздвинь их». Поняв её, супруг нежно раздвинул её складки, открывая вид на блестящий, чуть подрагивавший вход в её лона, и она, закинув одну ногу ему на спину, приставила головку его члена к нему и подтолкнула его пяткой. Он послушно толкнулся, медленно скользя внутрь неё. Она, простонав, чувствуя, как туго он идёт, сжав его предплечья, остановив, и сказала: «Милый, добавь ещё смазки, пожалуйста». Тролль, двинувшись назад, стал шарить по простыне в поисках бутылочки со смазкой. Юксаре, всё ещё куря и наблюдая за ними, усмехнувшись, кинул его ему, и тролль, поймав его, на мгновение завис, смотря на то, как томно лежавший мумрик, прикрыв глаза, выпускает кольца розового дыма, прикладывая мундштук трубки к губам, выдыхая новую порцию, и поймав его взгляд, опомнившись, всё же снова взглянул на жену, выливая ещё смазки прямо, не выходя из неё до конца, и снова толкнулся внутрь. Троллиха громко простонала, всё ещё держа его за одно из предплечий, остановившись, чувствуя, как её стенки пульсируют вокруг него, давая ей привыкнуть. Он нежно погладил её бёдра. Она, вздохнув, посмотрела на него и чуть толкнулась навстречу, давая понять, что можно двигаться, и тролль, сжав её за бёдра, стал медленно, но сильно двигаться, каждый раз выходя почти полностью и снова со всей силой толкаясь внутрь, от чего его бёдра с громким хлопком встречались с её ягодицами. Она, стонав почти с каждым толчком, потянула его на себя, и он, наклонившись, поцеловал её, сразу углубляя поцелуй. Она, обняв его в плечи, упёрлась одной ногой в постель в качестве опоры, и он, поставив одну лапу на постель, задвигался со всей силой, почти вбивая её в постель. Она, оторвавшись от его губ, откинула голову назад, громко вскрикивая при каждом толчке. Тролль, ещё больше распаляясь от этого, обхватил одной лапой её бёдра и, сжимая их вместе, стал толкаться быстрее. Её лоно запульсировало, быстро сжимаясь при каждом движении, всё сильнее сжимая его член, и она, наконец, выгнувшись, с громким протяжным стоном кончила. Тролль, толкнувшись ещё раз, последовал за ней, кончая глубоко внутри неё, и замер, тяжело дыша. Муми-мама, отдышавшись, посмотрела в сторону прямо на мумрика. Юксаре, поймав её взгляд, выпуская новое кольцо дыма, широко ухмыльнулся. Она, улыбнувшись в ответ, с интересом спросила: «Ты присоединишься к нам или так и будешь смотреть?» Муми-папа, выходя из жены, тоже с интересом посмотрел на мумрика. Юксаре, усмехнувшись, последний раз вдохнул дым и, положив трубку на тумбочке, грациозно потянулся, как бы демонстрируя им себя. Они, проследив за этим, ненадолго задержались взглядами на его задравшийся рубашке, оголявший живот, и синхронно усмехнулись. Мумрик плавно переместился ближе к ним, садясь рядом, и, притянув тролля к себе, выдохнул дым ему в мордочку. Муми-папа, сжав его талию лапами, склонился, недолго смотря в его по-хищному горящие глаза, и сразу мокро, грязно поцеловал, довольно выгнувшись, прижимаясь своей грудью к троллю. Юксаре смотрел на него из-под ресниц, мастерски играя с его языком, перехватывая инициативу. Тролль глухо простонал, внови разгораясь пламенем страсти. Муми-мама всё ещё расслабленно лежа после оргазма, наблюдала за ними. Мумрик, скосив на неё взгляд, разорвал поцелуй и, поглаживая бока тролля, спросил у неё: «Как думаешь, любовь моя, что мне с ним сделать?» Троллиха, сделав вид, что задумалась, игриво ответила: «О, я думаю, что ты мог бы разложить его прямо здесь». Тролль, слегка смутившись слов супруги, с интересом посмотрел на любовника. Юксаре идея явно пришлась по душе, и он, взглянув на него полным желания голосом, сказал: «Ммм, это очень заманчиво, не правда ли, дорогой мой?» Тролль, вспыхнув, поймав два выжидающих взгляда, все же кивнул, и его партнёры, переглянувшись, словно безмолвно о чем-то договаривались, кивнули друг другу, и его жена, сев, похлопала себя по бёдрам, говоря: «Ложись, милый». Муми-папа, все ещё смущённый, оглядевшись на мумрика, опустился, ложась на спину и кладя голову ей на колени. Она нежно погладила его по щекам, а мумрик стал медленно стягивать с себя рубашку. Оба тролля следили за ним, проводив её взглядом, когда он кинул её на пол к их одежде, и, взявшись за пояс брюк, привстал, чуть выгибаясь и оттягивая его, демонстрируя им выпуклость на своих брюках. Поймав два разгорячённых взгляда, медленно потянул их вниз, оголяя сначала более тёмную дорожку шерсти на своём животе, уходившую на пах, и низко опустив брюки на бёдра, чуть качнулся, демонстрируя отсутствие нижнего белья на себе, и, опустившись назад, стал стягивать брюки ещё ниже, наконец освобождая свой крепко стоявший член. Тот был так напряжён, что подрагивал, и с него стекало предсемя. Наконец, дёрнув ногой, скидывая с себя брюки до конца, он скинул их на пол в кучу одежды и, насладившись двумя горячими взглядами, пожиравшими его, взял смазку и, вылив её себе на живот, размазывая, не отрывая томного взгляда от партнёров, обхватил свой член и, громко вздохнув, уверенно сжав его в кольцо пальцев, слитным движением огладил его чуть сильнее, прижимая у основания, от чего тот брызнул ещё сильнее, пачкая ему лапу. Муми-папа простонал от этого зрелища, а мама, поймав взгляд мумрика, сказала: «Юкс, иди уже сюда, хватит дразнить нас». Тот, ухмыльнувшись, все же встал и, подобравшись к ним, садясь между ног тролля, сказал: «Ну, разве вам это не нравится?» Троллиха, улыбнувшись, ответила: «Конечно, дорогой, ты как всегда великолепен, но наше, терпение не бесконечное». Усмехнувшись, мумрик, склонившись, нежно поцеловал тролля и, спускаясь ниже, устраиваясь между его ног, поцеловал его уже в внутреннюю сторону бедра и, беря смазку, обильно полил её ему на ягодицы. Тролль, вздрогнув от её прохлады, поёрзал, и Юксаре, все ещё ухмыляясь, оттянул одну из половинок, дразняще проводя пальцами по анусу, смазывая. Тролль, выдохнув, раздвинул ноги ещё шире, ловя на себе изучающий взгляд жены. Она, улыбнувшись, наклонилась, целуя его. Он, простонав, открыл рот, и она углубила поцелуй. Мумрик, недолго понаблюдав за ними, вернулся к ягодицам тролля, на этот раз раздвигая их как можно шире и целенаправленно массируя вход, чувствуя, как мышцы становятся податливыми. Он добавил смазки и толкнулся внутрь одним пальцем. Тролль, глухо простонав в рот жене, сжал простыню под собой, стараясь расслабиться. Юксаре, наблюдая за его мордочкой и встретившись взглядом с Муми-мамой, ухмыльнувшись, стал проталкивать второй палец и, сделал это, стал умело растягивая тугие стенки. Тролль, всхлипнув, поддался навстречу пальцам, безмолвно прося о большем, и Юксаре, внимая этому, добавил ещё один палец, толкаясь уже тремя, и, наконец достав до простаты, стал массировать её последовательно, выбивая несколько приглушённых стонов из любовника. Троллиха, ловя их ртом, разорвала поцелуй и, поглаживая плечи мужа, с интересом посмотрела на то, как мумрик мастерски поворачивает лапу, задавая более удобный угол для растяжки, и, добавив ещё больше смазки, стал толкать четвёртый палец и успешно сделав это, стал методично толкаться внутрь, стимулируя простату. Тролль, громко всхлипнув, отрывисто сказал: «Хватит издеваться, я уже готов». Юксаре, хмыкнув, чуть замедляя темп, как бы не понимая, спросил: «О, о чём ты? Я не понимаю». Муми-папа, посмотрев на его хитрую морду, ответил: «Всё ты понимаешь». Мумрик, пошевелив хвостом, совсем остановился и, почти физически ощущая разочарование партнёра, сказал: «Нет, не понимаю, давай скажи мне». Тролль, отчаянно рыкнув, крикнул: «О, мора, да трахни ты меня уже, я хочу твой член у себя в заднице прямо сейчас». Муми-мама громко рассмеялась и, поймав яростный взгляд супруга, успокаивающе погладила его по щеке. Юксаре же, получив желаемое, встал на колени и, смазав свой член смазкой, закинув ноги тролля себе на плечи и приставив головку к приоткрытому, истекающему влагой входу, плавно качнул бёдрами, толкаясь внутрь. Тролль выдохнул, закатывая глаза от удовольствия, чувствуя, как член партнёра идеально заполняет его нутро. Мумрик, склонившись ещё ниже, меняя угол на подходящий и держа его под ягодицы, нежно поцеловал тролля в колено и сделал первый медленный толчок, сразу попадая по простате и выбивая из любовника хриплый стон. Тролль, взяв жену за лапы, потянул ее на себя, и она, склонившись, нежно поцеловал его. Юксаре, улыбнувшись, стал тягуче-медленно двигаться, выходя почти до конца, а потом медленно толкаясь внутрь, растягивая всё более податливые мышцы партнёра. Тролль не переставал тихо постанывать жене в рот, чувствуя, как внизу живота затягивается тугой узел, распространяя за собой волны жара. Юксаре, уже полностью покрытый испариной, обхватил одной лапой его член, зажатый между животом и бедром, и принялся двигаться на нём в такт своим толчкам. Тролль выгнулся, вытягивая ноги на его плечах сильнее, и стал двигать тазом, поддаваясь ему навстречу. Мумрик, усмехнувшись, зафиксировал его бёдра и стал толкаться сильнее, теперь буквально тараня его простату членом. Тролль, продержавшись ещё дюжину таких фрикций, кончил с громким стоном, сжимая лапы жёны и выстреливая семенем, пачкая свой живот, грудь, ноги и лапу мумрика. Юксаре, рыкнув, когда мышцы на его члене сжались, плотно обхватывая его, и, замерев, уткнувшись лбом в колено тролля, тоже кончил, изливаясь глубоко внутри него. Тролль всхлипнув от ощущения горячей спермы, разливавшейся внутри него, и устало опустился на постель. Мумрик, бережно сняв с себя его ноги, кладя их на постель, наклонился, благодарно целуя его в живот, и выйдя из него, стал нежно вылизывать его, слизывая его семя. Тролль, глядя на него, снова простонал. Муми-мама же с интересом наблюдала за этим. Поймав ее взгляд, Юксаре спросил: «Ну как тебе, душа моя?» Улыбнувшись, она ответила: «О, крайне горячо, дорогой». Мумрик, закончив вылизывать тролля, отстранился, и Муми-папа, отдышавшись, перекатился в сторону, дотягиваясь до тумбочки, и, опустошив бокал стоявшей там воды, взял свою трубку, поджигая ее. Его возлюбленные, проследив за этим, снова переглянулись, и Юксаре, ухмыльнувшись, подвинулся к троллихе и, протягивая к ней лапу, спросил: «Можно?» Она кивнула, и он, обхватив ее мордочку, поцеловал её, довольно урча и помахивая хвостом. Она обняла его за талию, притягивая к себе и углубляя поцелуй, и чуть играючи перетянув инициативу на себя, хорошенько облапав его живот и бока, опрокинула его на постель, прижимая к ней. Он, простонав ей в рот, открыл глаза, наблюдая за ней, и она, разорвав поцелуй, оседлала его бедра и, поливая его только начавший снова твердеть член смазкой, стала плавно водить лапой. Мумрик, всхлипнув, все ещё очень чувствителен после оргазма, чуть выгнулся, толкаясь ей в лапу, стремительно становясь тверже. Троллиха, взглянув на курящего супруга, что следил за ними, и улыбнувшись, привстала, широко раздвигая ноги и приставив головку члена мумрика к своему влагалищу, чуть заерзала, водя им по промежности, дразня свой клитор и выбив этим тихий стон из мужчины под собой, все же направила член в себя и одним слитным движением опустилась, насаживаясь на него полностью, и откинувшись назад на лапы, с наслаждением простонала и, дав Юксаре пару мгновений на осознание, задвигала бедрами со всей силой. Мумрик, всхлипывая при каждом движении, вцепился когтями в простыни под собой и, выгнувшись, стал толкаться тазом навстречу. Тролль, наблюдавший за их хаотичными движениями, последний раз затянувшись, потушил свою трубку и, сев прямо позади жены, снял с нее ожерелья и, став нежно целовать ее шею, обхватил её под бедра, помогая двигаться. Она с благодарностью откинувшись спиной ему на грудь, стала толкаться быстрее. Юксаре, смотревший на них сквозь ресницы, уже почти скуля от приятных ощущений, тоже ускорился и спустя десятки таких отчаянных толчков кончил, изливаясь внутрь партнёрши, тяжело дыша. Женщина, простонав, выгнулась назад, кладя голову на плечо мужа, и сделав ещё несколько толчков, кончила с громким стоном, опускаясь до самого конца, замирая на чужих бедрах, тяжело дыша и подрагивая. Муми-папа ласково погладил подрагивавший живот супруги, целуя ее в плечо. Юксаре под ней утер лоб, ероша свои кудри, и, встретившись взглядом с троллем, со смешком спросил: «Уже отдохнул, да?» Тролль, фыркнув, кивнул, и мумрик, все ещё в плену лона возлюбленной, сказал: «Увы тебе придется подождать». Троллиха, тихо рассмеявшись над этой репликой, держась за мужа, стала медленно вставать, слезая с члена мумрика, оба при этом хрипло выдохнули, сделав это, она опустилась рядом с Юксаре, ложась на живот, и, положив голову на свои сложенные лапы, посмотрела на него. Он, улыбнувшись, повернулся и, потянувшись, стал нежно целовать ее. Обменявшись парой таких ленивых и неспешных поцелуев, они стали просто смотреть друг на друга с теплом. Муми-папа, откинувшись назад, наблюдал за ними, давая им несколько минут единения. Мумрик, взглянув на него, похлопал по своей груди и сказал: «Давай, иди сюда». Тролль, улыбнувшись, послушался и опустился на него сверху, вдавливая в кровать. Мумрик, довольно вздохнув, обхватил его мордочку, нежно целуя и его. Троллиха, наблюдая за ними, улыбалась. Юксаре, оставив ещё один маленький поцелуй на носу любовника, сказал: «Мне нужен небольшой перерыв, но потом я хочу получить ещё немного тебя в качестве десерта». Тролль, усмехнувшись, кладя голову ему на грудь, ответил: «У нас вся ночь впереди, милый». Юксаре, согласно промычав, взглянул на возлюбленную. Муми-мама махнула хвостом, оплетая им его ногу, и ласково сказала: «Ты у нас такой красивый, дорогой». Папа согласно кивнул, с любовью гладя мумрика по щеке. Юксаре, растаяв от этого и замурчав, отозвался: «Вы тоже прекрасны, la mia nuvola formidabile e la nuvola tenera». И, прикрыв глаза, добавил: «I miei cari, la mia anima, il mio cuore, la mia coscienza e il mio destino, la mia casa». Муми-мама, растроганная, ответила: «Sì, nostro caro, ti amiamo anche noi». Муми-папа, простонав, тихо сказал: «Можно, пожалуйста, говорите так, чтобы я тоже понимал, о чем вы». Мумрик, усмехнувшись, ответил: «No, il mio Starlight, allora non è così interessante». Тролль, фыркнув, проворчал: «Замечательно, и с каких пор я твой Звездный свет?» Улыбнувшись, Юксаре ответил: «С самого начала, ведь, как я уже говорил, твои глаза сверкают, как ночное небо». Смутившись, тролль шутливо стукнул его по носу и посмотрел на жену. Та, тепло глядя на них, улыбнулась и сказала: «Разве это не мило, дорогой?» Улыбнувшись, он промолчал, не желая соглашаться. Юксаре же, погладив его по щеке, раздвинул ноги и толкнулся тазом вверх, демонстрируя ему свою готовность к новому раунду. Тролль, вздохнув, погладил его по плечам и спросил: «Что ты хочешь?» Мумрик, не долго думая, ответил: «Я все ещё достаточно растянут с прошлого раза, хочу тебя в себе снова». Тролль, кивнув, сел и, беря почти опустевший пузырёк смазкой, взял его за лодыжку, раскрывая его. Юксаре без капли стыда раздвинул ноги и, опустив лапы, раздвинул свои ягодицы, открывая ему на обозрение все ещё приоткрытое колечко мышц. Тролль, вылив смазку на него и проследив, как она скатывается в ложбинку между ягодиц, сглотнув, прижался пальцем ко входу и, убедившись, что сопротивления нет, толкнулся внутрь и, поняв, что мумрик был прав, сразу толкнулся ещё двумя пальцами, растягивая его. Мумрик, дрожащее выдохнув, потянул лапу в сторону возлюбленной. Та, наблюдая за ними, бережно сжала его лапу в своей, переплетая их пальцы. Тролль, на секунду отвлекаясь на это, улыбнулся и продолжил растягивать любовника, вскоре добавив четвертый палец и решив, что он достаточно растянут, вытащил их и задумался, смотря на него, и, поймав вопросительный взгляд, поднял его за ноги и сев, вытянув ноги, опустил его зад себе на бедра, прогибая любовника в пояснице. Юксаре, удивлено глядя на него, анализируя позу, кивнул и спросил: «Так будет очень глубоко и чувственно, ты уверен?» Муми-папа ответил: «Я да, но ты готов?» Мумрик кивнул, и тролль, погладив его по бедрам, придвинул его ещё ближе и, смазав свой член, приставив его к открытому колечку мышц, медленно толкнулся внутрь. Мумрик закусил губу, сдерживая стоны, и крепче сжал лапу возлюбленной в своей. Та, прижавшись ближе, стала расцеловывать его мордочку, помогая расслабиться. Тролль, смотря на них, наконец погрузился внутрь до конца и замер, давая им время привыкнуть, и откинувшись на лапы назад, стал медленно двигаться короткими фрикциями, и, чувствуя, насколько глубоко он погружается в таком положении, дрожа, выдохнул. Юксаре же на грани чувственных слез не двигался и просто открыто принимал в себя член любовника, запрокинув голову. Троллиха, все ещё держа его за лапу, вновь нежно поцеловала его, на этот раз в губы. Мумрик, выдохнув, ответил на поцелуй, просто открыв рот, будучи на грани с эйфорий, глухо всхлипывая при каждом толчке. Муми-папа, смотря на него из-под ресниц, двигаясь все менее синхронно, просто неспешно толкаясь внутрь него и также медленно выходя, желая как можно больше продлить это чувственную негу и ощущение того, что они с партнёром одно целое. Юксаре, полностью потерянный в ощущениях, почти растворялся в удовольствии, чувствуя обжигающий жар внизу и нежное ласковое тепло вверху, отвечая на любящий поцелуй. Время будто замерло для них троих, давая им полностью разделить такое приятное ощущение причастности и важности друг для друга. Наконец, чувствуя, как жар где-то внизу живота стягивается в тугую спираль, он приподнялся выше, и тролль, поняв его без слов, участил фрикции, толкаясь внутрь чаще. Юксаре, разорвав поцелуй, стал чувственно стонать при каждом толчке, прижимая лапу партнёрши к своей груди. Тролль, смотря на него, тоже чувствуя приближающийся разрядку, обхватил одной лапой его ноги и стал толкаться сильнее, подталкивая его под спину своими ногами, как бы покачивая мумрика на своих коленях. Тот, стойко выдержав около пяти таких размашистых толчков, крупно задрожав, всхлипнул, и плача, кончил, слегка пачкая свой живот. Тролль, рыча, последовал за ним, изливаясь очень глубоко внутри него. Мумрик, вздрагивая от этого всем телом, неожиданно, хрипло усмехнувшись, сказал: «Мы будто пометили друг друга изнутри». И, поймав два озадаченных взгляда, добавил: «Мне нравится, так ваш запах останется со мной надолго». Хмыкнув, Муми-папа бережно вышел из него и, смотря, как из раскрытого отверстия вытекает дорожка его спермы, погладив его по голени, спросил: «Ты уверен, что сможешь после этого спокойно путешествовать?» Юксаре, фыркнув, благодарно поцеловал тыльную сторону лапы возлюбленной, что все ещё сжимал в своей лапе, и ответил ему: «Я еще не настолько стар, можно подумать, будто мы никогда раньше не попадали в приключения после жаркого секс-марафона, так что от простой, спокойной, неспешной прогулки на юг я уж точно не развалюсь». И потянулся, садясь, с хитринкой смотря на Муми-маму. Тролль, узнавая этот взгляд любовника, наполнил стакан водой из кувшина и пихнул ему в лапы. Мумрик, хмыкнув, все же кивнул, благодаря его, и, опустошив, вернул обратно и, облизнувшись, склонился над женщиной и ласково спросил: «Можно мне вновь доставить тебе удовольствие, mon amour? Это будет прекрасный десерт для нас обоих». Фыркнув его кокетству, троллиха кивнула, и он, счастливо улыбнувшись, мягко потянул ее ногу в сторону, устраиваясь между её ног, и стал выцеловывать дорожку на внутренней стороне ее бедра, чуть покусывая, оставляя метки и тут же зализывая. Она, опустив лапу, зарылась ему в кудри пальцами, мягко перебирая их. Тролль же, тоже выпив воду, спокойно наблюдал за ними. Мумрик, полностью усыпав бедра возлюбленной метками, на секунду остановившись, мягко целуя низ ее живота и, наконец, обнимая ее под бедра, раскрывая и смотря на ее нежные розовые припухшие складки, покрытые беспорядком из их с троллем смешанной спермы, сглотнул слюну, чувствуя, как сильно его заводит этот вид, наклонился, вдыхая терпкий, чуть сладковатый запах, высунул язык, делая первый пробный мазок. Женщина зарылась в его кудри сильнее, накручивая тугие спирали себе на пальцы, и он, насладившись горечью семени на языке, стал методично вылизывать ее складочки, постепенно очищая и все больше чувствуя ее собственный сладковато-солоноватый вкус секрета. Увлекшись, он опустился грудью на постели, при этом оттопырив зад, высоко подняв его, размахивая хвостом. Муми-папа, не выдержав соблазнительного вида перед собой, подвинулся и, придерживая его под живот, опустился, так же вылизывая его ягодицы. Простонав от неожиданности прямо в вульву партнёрши, вызывая тем самым у нее крупные мурашки, он подался назад, прижимаясь задом к морде тролля. Тот, держа его за ягодицы, перешёл на колечко мышц и, покружив вокруг него языком, толкнулся им внутрь. Юксаре, простонав от ощущения горячего шершавого языка внутри себя, тоже взялся за дело и, крепче сжав бедра партнёрши, прижался лицом к ее влагалищу, аккуратно обхватывая губами ее клитор, нежно посасывая. Она, вскрикнув, вцепилась в его волосы, поддаваясь ему навстречу еще сильнее вжимая его мордочку в свою промежность. Мумрик, искренне наслаждаясь и вкусом любовницы, умело работая языком, и ощущением того, как его буквально трахает язык тролля, он все больше превращался в лужу, чувствуя себя в полном блаженстве. Наигравшись с клитором женщины, тоже решившись, он толкнулся языком внутрь нее и, почувствовав, как она буквально истекает ему в рот, заурчал, принимая это как самое чудесное подношение. Тролль, будто заскучав, сильнее толкнулся внутрь его языком, выбивая новый чувственный стон. Юксаре, шутливо пнув его пяткой, продолжал ритмично толкаться языком внутрь возлюбленной и, почувствовав первые спазмы нежных стенок, свидетельствующие о скорой разрядке, ускорился. Вскоре троллиха, громко вскрикнув, сжала его волосы, полностью вжимая его лицо в себя и слегка зажимая его голову своими бедрами, кончая. Мумрик тоже громко простонал, одновременно проглатывая секрет, что выплеснулся ему прямо на язык, и чувствуя, как его ягодицы сжали почти до синяков, заходя внутрь него языком максимально глубоко. И переполненный этими ощущениями кончил практически сухо, лишь пачкая простынь под собой парой капель. Выпущенный из крепкой хватки двух троллей, он упал на кровать, восстанавливая дыхание. И обрывисто сказал: «Что же, это было действительно потрясающий десерт». Муми-папа, закатив глаза, хлопнул его по и так красной под шерстью ягодице и вытянулся рядом с женой, тоже успокаиваясь. Она, взглянув на него, ласково утерла уголок его рта и, притянув его мордочку к себе, почти целомудренно поцеловала. Юксаре, вновь ровно дыша, сел и, потянувшись, чуть хрустя позвонками, подумав налил себе воды и, выпив ее, взял трубку тролля, пополняя ее его же табаком и раскуривая ее. Плюхнулся по другую сторону от Муми-папы на живот. Тролль, слегка недовольно проследив, как он делает затяжку из его трубки, протянул лапу. Мумрик, фыркнув, спокойно дал ему ее, выпуская колечко сизого дыма. Тролль, затягиваясь, смотря на мумрика и заметив, что он как-то отсутствующе смотрит в никуда, нахмурившись, вернул ему трубку не сразу. Юксаре забрал ее и, глядя на него, снова затянулся. Тролль, поймав его взгляд и наконец убедившись, что его зрачки все ещё были настолько расширенными, что полностью скрывали голубую радужку, покачав головой, спросил: «Духи Юкс, сколько своей травы ты выкурил?» Мумрик, лениво пыхтя трубкой, спокойно ответил: «Ммм, грамм двести где-то». Тролль, шокировано уставившись на него, эмоционально вопросил: «Ты что, совсем с ума сошёл? Да тебя же с такой дозы будет вставлять ещё сутки!» Муми-мама все ещё молчала, не вмешиваясь, и Юксаре, поймав ее уставший взгляд, улыбнулся и ответил любовнику: «Да, я на это и рассчитываю». Вздохнув, тролль потер переносицу и устало сказал: «Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь». Мумрик, кивнув, ответил: «Не волнуйся, ты же знаешь, оно просто усиливает ощущение и даёт мне расслабиться, я бы не стал принимать что-то, что бы повлияло на сам процесс». Тролль кивнул и отвёл взгляд. Муми-мама, наконец решившись, сказала: «Милый, дело не в том, что ты вообще это делаешь, ты же знаешь, мы прекрасно понимаем, почему ты куришь эти травы, просто нас настораживает, что ты решил принять такую большую дозу перед близостью». Юксаре, вздохнув, потушил трубку и, убрав ее, встал на колени, втискиваясь между троллями, и, сделав это, теперь зажатый ими двумя ответил: «Мне стоило давно объяснить, зачем я иногда делаю это перед сексом». Взяв их обоих за лапы, сплетая свои пальцы с их, он стал разъяснять: «Это не только усиливает ощущение и все чувства, но и даёт мне лучше запомнить все в деталях, я помню каждую секунду под воздействием дурмана так чётко, как ничто другое, поэтому я засыпал такую большую дозировку, я хотел запомнить каждое мгновение, проведенное с вами, чтобы вспоминать их в путешествиях и помнить, почему я вообще двигаюсь вперёд, помнить, что меня ждут дома». Тролли, переглянувшись, кивнули и мягко ответили, обнимая его. Мама тихо начала: «Мы понимаем, дорогой, но». Папа продолжил: «Но не усердствуй с этим, ты ведь знаешь, что мы в любом случае любим тебя и ждём дома». Мумрик, довольно щурясь, прижимаясь, ответил: «Я тоже вас люблю, и я буду помнить об этом». И, притянув их обоих, нежно поцеловал. Тролли, со смехом столкнувшись носами, все равно прижались к его губам своим в лёгкой ласке. Мумрик, мурлыча, так же сплетая их хвосты и отстранившись, лег, прикрывая глаза. Тролли, обнимая его, поудобнее устроившись, накрылись одеялом и полностью вымотанные насыщенным днём и занятием любовью уснули. Мумрик, зная, что они крепко спят, открыл глаза и, погладив их лапы, сплетённые лежавшими на его боку, всматриваясь в их мордочки, разглядывая любимые черты и запоминая их умиротворенное выражение, и сделал это, заставая первые лучи рассвета, тоже закрыл глаза, погружаясь в сладкие сновидения. Все обитатели дома проснулись уже ближе к обеду, поэтому, шумно суетясь ещё несколько часов, разгребая бардак после праздника, провожать Юксаре они все вышли только ближе к вечеру. Муми-мама с тревогой смотрела на горизонт, пока Мумрик вытаскивал свой рюкзак за порог. Папа тоже обеспокоенный оглядел его, снова одетого в его привычную одежду в виде полосатых потрёпанных брюк и зелёного пальто. Юксаре, проверив свой рюкзак, встал, надевая свою красную шляпу, оглядел встревоженные мордочки партнёров и грустные друзей и, посмотрев на спокойного Снусмумрика, подозвал его: «Иди сюда, котёнок, обними отца на последок». Метис фыркнул, но всё же подошёл к нему и, наклонившись, заключил в крепкие объятия. Обоюдно вздохнув запах друг друга, запоминая его таким, какой он был в данный момент, они разорвали объятие, и Юксаре с лёгкой ухмылкой, взъерошив чёлку младшего, сказал: «Если удача будет на нашей стороне, встретимся зимой, малыш». Снусмумрик кивнул и отошёл, вставая рядом с Муми-троллем. Тот, прислонившись к его боку, взял его за лапу, сплетая их пальцы. Дальше к Мумрику вышел Фредриксон. Пожилой мужчина, улыбнувшись, приобнял его, хлопая по плечу, и со смехом сказал: «Не сгинь в пути, друг мой, я надеюсь встретить тебя снова». Рассмеявшись в ответ, Юксаре похлопал его по руке и ответил: «Увидимся, даже не сомневайся, старый чёрт». Фред, фыркнув, сразу удалился в дом, и на его место встали Шуссель и Муссель. Женщина притянула Мумрика в крепкие объятия, не отпуская лапы мужа, и тот, неловко наклонившись, смущённо замер сбоку. Юксаре, усмехнувшись, отстранившись, щёлкнул его по носу и сказал: «Не думай слишком много, друг мой, хотя бы до новой встречи со мной». И, увидев, как он кивает, посмотрел на Муссель, говоря уже ей: «Ох, дорогая моя, мне так жаль, что мы так мало провели время вместе в этот раз, ну, я обещаю, что при следующей встрече приберегу для тебя самые интересные сплетни». Она, хихикнув, отмахнувшись, лишь пожелала: «Лёгкой дороги, Юкс». Как только они отошли, к нему подошла Мюмла младшая, но, толкая вперёд себя Крошку Мю, та выглядела ужасно: растрёпанная, с красными глазами и тёмными кругами под ними. Юксаре с беспокойством осматривал её, ещё не видя её сегодня до этого момента. Поймав такой же встревоженный взгляд старшей дочери, Мумрик опустился на одно колено, кладя лапы ей на плечи и заглядывая в зелёные глаза, тихо спросил: «Что случилось, детка?» Крошка, отведя взгляд, ответила: «Ничего». Взглянув на её рожки, отмечая, что они потускнели и отливают синим цветом, он уточнил: «Ты уверена? Ты же знаешь, я готов выслушать тебя». Мю покачала головой и снова ответила: «Ничего». Юксаре, понимая, что сейчас ответа он от неё не получит, а остаться он не может, вздохнул и обнял её, прижимая к себе, зарываясь носом ей в волосы, и тихо сказал: «Ничего, детка, я всё равно люблю тебя, надеюсь, что, когда я вернусь, ты будешь в порядке». Крошка, обняв его в ответ, прошептала практически одними губами, зная, что он всё равно услышит: «Я тоже люблю тебя, обязательно вернись домой». И отстранилась, отталкивая его от себя, убегая. Мюмла младшая, покачав головой, вздохнула и, подойдя к Мумрику, потянула ему руку, помогая ему встать, и обняв, сказала: «Буду ждать нашей встречи, Юксаре». Он, улыбнувшись, потёрся носом об её волосы, вдыхая её запах, и ответил: «Обязательно, девочка моя, до встречи». Она отошла в сторону, и к нему наконец подошли Муми-папа и мама. Женщина, всё ещё обеспокоенная, тихо спросила: «Дорогой мой, ты уверен, что тебе стоит идти в такое время?» Мумрик уверенно кивнул, и она, вздохнув, протянула ему небольшой свёрток. Он, взяв его в лапы, заглядывая внутрь, улыбнулся, видя, что в нём что-то вязаное красного цвета, и мама пояснила: «Там шарф, варежки и носки, чтобы ты точно не замёрз». Улыбнувшись, он, погладив свёрток, аккуратно убрал его в рюкзак и ответил: «Спасибо, облачко моё». И женщина, всё же погрустнев, потянула его на себя, обнимая и притягивая в объятия и мужа. Тот, обняв их обоих, тихо сказал Мумрику: «Мы будем скучать, Юксаре». Мумрик, прижимаясь к ним ближе, потянул их вниз, к себе, и, закрываясь полями своей шляпы, по очереди нежно поцеловал и, смотря им в глаза, ответил: «Я знаю, mes précieux, я тоже буду очень скучать, я обещаю, что вернусь к вам, как только почувствую, что мне пора домой». Тролли кивнули, но выглядели всё ещё тревожными и печальными, и Юксаре, всё ещё обнимая их, неожиданно сказал: «Я буду писать вам письма, вы, конечно, не сможете мне отвечать, но я обещаю присылать вам письма с тем, где я нахожусь и как я себя чувствую, чтобы вы не так беспокоились». Тролли удивлённо переглянулись, и Муми-папа спросил: «Ты уверен, милый, тебе ведь придётся тратить время и сообщать часть маршрута». Юксаре, улыбнувшись, ответил: «Это не так долго, да и я никогда не знаю, куда отправлюсь дальше, и если письма от меня позволят вам спокойно спать, это небольшие жертвы». Тролли, улыбнувшись, крепче сжали его и вновь поцеловали. Насладившись этим в последний раз, Мумрик отстранился, поднимая рюкзак, закидывая его себе за спину и улыбнувшись всем близким, что провожали его, махнул лапой и, развернувшись, пошёл по тропинке. Муми-мама и папа ещё долгое время смотрели ему вслед, обнявшись. Снусмумрик и Муми-тролль, оставшиеся рядом с ними последними, с беспокойством переглянулись и, молчаливо придя к чему-то, повернули к ним. Муми-тролль, трогая мать за плечо, тихо спросил: «Пойдём домой? Все уже разошлись». Она, посмотрев на него, вздохнув, кивнула и, разворачиваясь, идя за сыном и его возлюбленным, потянула мужа на себя. Муми-папа, последний раз оглянувшись на высокие макушки сосен вдалеке и грустно подумав, что они ещё долго не увидят возлюбленного, как минимум пока листва снова не поменяет свой цвет на зеленый, последовал за женой, уходя в дом. Шелест ветра, как озорной ребёнок, ероша им шерсть, уносил с собой из долины любые следы прибывания в ней Мумрика куда-то далеко, возможно, даже ему вслед.