БП.

— Ангелин Юрьевна, Вас к директору. Да побыстрее… — язвила Светочка. Вернее – Светлана Анатольевна, самый бездарный педагог из тех, с кем Ангелине доводилось работать бок о бок. Пустые глаза детей, низкая успеваемость и постоянные скандалы заинтересованных родителей — это заслуги Светланы Анатольевны.       Бог с ней, да только Ангелина решительно не понимала, отчего же её кандидатуру не отодвинули до сих пор, видно хорошо ртом работает. Кому-то ведь и этого достаточно…       С директором школы у Ангелины никогда не было хороших отношений. Отношений не было вообще никаких. Они с трудом переваривали друг друга, потому что Ангелина, в отличие от коллег, не готова была считаться с жадным, корыстолюбивым и малодушным Васильевым. И, наверняка, если бы не высокий уровень профессиональных навыков и любовь детей к Андреевой, Ангелину давненько бы поперли с теплого и родного местечка. Да и заслуги её отца в постсоветском обществе имели кое-какой вес. — Вызывали?! — женщина «нападала» с порога. Оно и ясно, не хвалить же он её позвал. — Ты проходи, Ангелина Юрьевна, разговор есть, — обходительность этой сволочи настораживала Ангелину, однако она послушно присела напротив хозяина кабинета. — Помощь нужна! — доброжелательно начинает он. — Вам? От меня помощь? Сегодня первое апреля, Александр Николаевич? Мы с вами разговариваем только в крайних случаях, а здесь помощь… — Наша школа родная… оказалась…ну в бедственном положении. Финансирование под угрозой, грядет череда сокращений, ну, что мне, объяснять тебе, что в стране творится? — потер лоб мужчина, а затем трясущимися руками взял графин с водой. — И чего Вы мне предлагаете? — вскинула брови Андреева. — Надо спасать любимую школу, Ангелина Юрьевна! — резюмировал. — Как спасать-то?! Быть может не стоило погружать во всю эту грязь нашу школу, Вы чем думали то?! — не сдержалась Ангелина. Она прекрасно знала, чьи дети бегали по коридорам «храма знаний». Вернее, знала, кто были их родители. Знала, как упоительно «брал на лапу» их «честолюбивый» директор. И теперь понимала — пришло время платить по счетам. Да только не её это долги. Васильев громко вздохнул, тем самым соглашаясь с негодованием подчиненной. — Я чем Вам угодна? Почему ко мне с такой просьбой? — продолжила женщина. — Ангелина, у твоего отца была отличная репутация в нужных кругах. Его имя известно на всю Россию, ну не потопят же нас, если у нас такой драгоценный учитель шашкой машет, лишь бы школу сохранить… да и фамилию ты не поменяла, она у вас – говорящая! Ангелина Юрьевна, ты же понимаешь, что никто, кроме тебя, не вытащит нас из этой задницы! — глаза Ангелины шокировано округлились к концу пламенной речи. План директора выходил за все рамки разумного. — Ну уж нет! Порочить честь моего отца?! Александр Николаевич, это апофеоз наглости! Давайте-ка выбирайтесь, как вы сказали, из этой задницы — сами! — Ангелина поднимает руки в знак отступления.       Это что за карма у нее такая, свою задницу на чужие долги ставить. Сначала Сашка со своей криминальной аферой, теперь этот плешивый бюрократ. Что она, Мать Тереза или Матрона Московская всех вокруг крышевать? — Так, значит? Тогда, Ангелина Юрьевна, как ни прискорбно это сообщать… но я вынужден! Вы уволены. И к большому сожалению, я не могу предложить написать «по собственному»… — прямо в глаза смотрит, страха от нее ожидая. Шантаж? Что ж, неудивительно. — Да статьи такой не найдешь, урод! — подлетает со стула Андреева в гневе. — Злоупотребление служебным положением. Превышение должностных полномочий. Я на тебя взятку спишу, как нехер делать! Не отвертишься! — настаивал Васильев. — Но так и быть. У Вас есть время подумать над моим предложением, Ангелина Юрьевна! Неделя. Решишь вопрос — работай. А нет? С вещами на выход, сразу в ментовской бобик. — Ты же не докажешь ничего, придурок! — парировала Ангелина. — Ты, деточка, видно плохо меня знаешь. Я уже год твоей фамилией помыкаю. А ты думаешь чего это в нашу залупу рвутся эти богачи? Да потому что сама дочка Андреева у нас юбку протирает! — упивался собственным превосходством до тошноты мерзко. Хотелось вдарить ему прямо сейчас. Головой об стол опрокинуть разок, чтобы мозги поправить. Нельзя. Не то заявление ещё припишет к её и так сомнительным «заслугам».       Находиться в кабинете больше невыносимо, Ангелина бросает кроткое: «Тварь!» и быстро выходит, громко хлопнув хлипкой дверью.

***

      И почему жизнь снова ставит её в такое, мягко говоря, неудобное положение? Почему она снова должна ставить свои принципы на кон? Почему снова вынуждена отодвигать гордость? Да ещё и прикрываться фамилией дорогого ей Отца. Почему это говно снова упало на её порядком уставшие, хрупкие, женские плечи.       Наконец, скинув туфли в прихожей квартиры, она дает волю эмоциям. Хочется от злости и безысходности разнести всю их нищую халупу, лишь бы попустило немного. Но денег и так нет, потому Ангелина влетает на кухню, символично бьет одну тарелку и разрыдавшись, падает на ледяной пол.       По радио орет веселая попса, ярко контрастируя с внутренним состоянием женщины. Точно, сегодня же пятница. Еще один аргумент крепко выпить вечером. Она, вообще-то, конечно же, не увлекается алкоголем, тем более оправдывая это усталостью или желанием расслабиться. Просто если сейчас она не примет на грудь стопку-другую, она точно порешит директора где-нибудь в подворотне, вместе с его мелочным шантажом и безумными идеями.       Забыв про ещё не высохшие слезы и собственный вой, Ангелина крутит приёмник громче и как-то психически двигает задом в такт популярной песне. Отворяет скрипящую дверцу кухонного гарнитура и находит дешевую водку, которую покупали для растираний. «Ничего, сойдет, мы не гордые!» — думается женщине.       Теперь она рыщет в пустующем холодильнике что-нибудь в качестве закуски. Варенье. Мамино! Смородина, самое то!       Не прекращая подтанцовывать музыкальным мотивам, она льет дурнопахнущую водку в любимую кружку. Принюхивается и понимает, что выпить это невозможно. Её попросту вытошнит. Тогда она берет ложку и черпает из банки смородиновый нектар.       Ягода смягчает спиртовую вонь и сощурив глаза, женщина всё-таки выпивает свой «авторский коктейль».       Этиловый спирт резко ударяет в голову. Ещё бы, она толком не ест, а тут ещё и не закусывает, чего ожидать. Однако, такое веселящее чувство Ангелине по нраву. Уже и не так бесит все. Просто хочется добавки и музыки погромче. Давненько она не просвещалась музыкально, чего это там крутят? Комбинация. Безусловно, хитовая группа своего времени. И пусть Андреева со своей сложносочиненной натурой любила совсем другую музыку, эти задорные песни, да ещё и под градусом, совсем неплохо расслабляли и все же отвлекали.       Испив еще одну порцию ядерного пойла, Ангелина совсем хмелеет. Наконец распускает строгий, дежурный хвост, треплет волосы и активно двигается, пока не становится душно. Отворяет форточку и громко смеется абсурдности своей жизни. Истошно, истерично, надрывно смеется, не имея сил проронить слез. — Ангелин, ты дома? — прерывает ее Александр, пришедший, вероятно, с работы. — Санька пришел! Чё ты грустный такой?! — широко улыбается Ангелина. — Садись, составь хоть компанию! — У тебя все в порядке? — испуганно оглядывает сестру Александр. Он не привык видеть её такую. Ещё и в полном одиночестве. — Всё просто заебись! Давай без идиотских вопросов, сам же бухаешь, чего глаза выкатил?!       Саше ничего не оставалось, как устало рухнуть на табурет и чокнувшись кружками, попробовать Ангелинин шедевр алкогольной мысли. — Ничего так, пить можно. Мамино варенье? — рассматривал банку Саша. — Её, — кивает Ангелина. — Сигаретки не найдется? — уставившись в стену, просит она.       Саша поднимается и уходит в коридор, через мгновение возвращаясь с сигаретами и пепельницей в руках. — Ммм, ЛМ? А чё не Мальборо, господин олигарх? — смеётся Ангелина. — Не знал, что ты что-то понимаешь в табачной продукции… — поджигает сигарету Александр. — Ну, слушай, совсем я зануда думаешь? Всяко было. И «Беломор» мёдом казался… А у тебя что, деньги появились? — вдруг интересуется сестра. — Работаю ведь, не за грошик деревянный же! Это не ваши нищенские школы… Там людям деньги платят! — объяснял Александр. — Я надеюсь, что это нормальное, легальное место, чтобы мне не пришлось снова… — Ангелина обрывается на полуслове. Не хочет припоминать ему, сама же ответственность взяла, добровольно. Только пьяный язык работает быстрее рассудка.       Она испуганно глядит на Сашу, а тот лишь виновато вздыхает. Она не хотела его обижать, просто не подумала! И осознав свою оплошность, извинительно берет его ладонь в свою. Саша дымит сигарету и легко кивает. Его нисколько не задело, ведь она права. Если бы не сестра… Не сказав ни слова, Александр снова выходит с кухни прочь.       «Что я за идиотка…обидела всё-таки!». Обреченно вздыхая, Ангелина все же решается закурить. Никотин непривычно сильно бьет по легким, заставляя её поморщиться и откашляться. К третьей затяжке Ангелина привыкает и уже вовсю смакует дым, будто и не было многолетнего перерыва в «романе» с никотином.       Саша, словно волшебник какой-то , возникает среди пленительного дыма табака. Ангелина радуется его возвращению, не сразу обращая внимания на то, что он держит в руках. — Ангелин, это тебе. В знак благодарности и поддержки. — кладет на стол связанную «котлету» валюты.       Женщина глазам своим не верит. Откуда, сколько, зачем, почему — уйма вопросов вихрем проносится в ее голове. Она поднимает ошарашенные глаза на брата в немом вопросе. — Чистые, не переживай. Откладывал просто, ну и работал достаточно… — поясняет Саша, не придираясь к тому, что она вообще интересуется. Было уже, плавали – знаем. Сам понимал какой он был «скользкий» и «залётный» товарищ, потому и на сестру бочку катить вовсе не вариант. — Просто поверь мне, хоть раз в жизни. Веришь? — Саша кладет руку ей на плечо, надеясь, что она не отмутузит его за такие шикарные подачки. Но его искренние глаза не оставляют в ней сомнений. Не врет.       Ангелина чуть кивает, все ещё не найдя нужных слов, и просто понуро утыкается головой в его живот, тихонько всхлипывая. То ли из чувства благодарности, то ли из-за лучика света средь мглы, в которую превратилась её жизнь. Саша пытается успокоить, поглаживая её макушку, но бодрить Ангелину всегда было не лучшей идеей. Лучше просто молча поприсутствовать и дать понять, что она в этом мире не одна. А дальше она разберется. Сама. Как привыкла.       Он ведь тоже не идиот, прекрасно понимал, что Ангелина организовала попойку не от великой радости и явно не ради удовольствия. Просто выпытывать обстоятельства и подробности не хотелось. Если человек сам не говорит, зачем бередить душу.       Саша ещё пару минут посидел с ней, а когда сестра совсем утерла слезы, оставил её побыть наедине с собой.       Понимая, что дома ловить нечего, кроме навязчивых, тревожных мыслей, Ангелине в пьяную голову ударяет гениальная идея… — Санёк, мы ж теперь олигархи! Погнали в кабак?! Посидим разок, как белые люди?! — кричит свое предложение Ангелина куда-то вглубь квартиры.

***

      Такие места приличными не называли, особенно в пятничный вечер. Сброд криминала: шлюхи, бандюганы, торчки — все сливки общества. Чтобы не выбиться из общего «настроения» тусовки, брату с сестрой пришлось надеть «все самое лучшее».       Громкая музыка, цветные огни и безумные алкогольные сочетания рвали в женщине все её границы, оголяя давно подзабытый кураж в ее глазах.       Саша хоть и не разделял такого ликования, но не пойти не мог. Мало ли что с ней случится. Обещал не мешать её празднику, притаился в уголке, поглядывая за ней изредка. Однако, не остался без женского внимания. Ярко-крашеная блондинка уселась к нему за столик, завязав ненавязчивый разговор о погоде. Саша хоть и посмеялся такой откровенной пошлости, но гнать даму не торопился. Один хрен, скучно одному сидеть.

***

      Ангелина пробовала новые сочетания какого-то импортного алкоголя, который раньше и не подумала бы купить. Ей было интересно — всё, ей было вкусно — всё. Французский абсент, мексиканская текила, английский виски, грузинская чача и даже старый-добрый армянский коньяк. Пусть и пила она всего по глотку каждого, однако этот адский коктейль знатно повел неискушенную женщину.       Ноги сами потащили её в центр зала, где под музыку бесновался народ. В центре веселья она ощущала себя хозяйкой положения. Наконец-то. Все мужские взгляды прикованы к её статной фигуре. Пусть и вокруг вились девки в более откровенных нарядах, харизма и хищные глаза самодовольной Ангелины невольно приковывали к себе всю мужскую половину. Она по очереди оглядывает каждого, прикидывая кому можно было бы построить глазки. И подмигивает мужчине, стоящему напротив. Он не танцует со всеми. Он вообще будто бы отрешен от всеобщего праздника жизни. Серьезен, даже несколько хмур. Но только Ангелина игриво подмигивает, как тот пахабно ухмыляется ей в ответ, зубами чувствуя сегодняшнюю «добычу».       Песня ожидаемо заканчивается и Ангелина решает вернутся к барной стойке, чтобы подогреть свое взбалмошное настроение. Таинственный незнакомец не заставил себя ждать, следуя по пятам за впереди шагающими аппетитными бедрами. — Девушка, ваш счет, — любезно подает чек бармен. Собираясь оплатить, Ангелина тянется к своей сумке, но её руку накрывает чужая, незнакомая ладонь, останавливая. — Вась, запиши счет роскошной девушки на меня! — грозно приказывает возникшая рядом фигура.       Тот самый, которому в порыве своих хмельных танцев, подмигивала Ангелина. А ничего, хорош, широкоплечий, высокий, серьезный. Ещё и персонал поименно знает. — Красивый жест, но не стоило. Я в состоянии оплатить свои расходы, — мягко отвечает Андреева. — Не по-мужски заставлять красивую женщину платить за себя. Тем более в собственном заведении. Дмитрий, приятно познакомиться! — учтиво целует тыльную сторону её ладони. — Ангелина. Действительно, приятно! Дмитрий, только я не ищу знакомств. Я пришла отдохнуть… — предупреждает женщина, желая заранее расставить границы дозволенного. Она не вчера родилась, даже нетрезвой головой осознает в какую передрягу можно залететь. — Не переживайте, Ангелин. Я же вижу, что вы не из… — пытаясь подобрать слово поприличнее, осекается Дмитрий. — Верно, не из шлюх. Но всем женщинам, даже приличным, иногда хочется отвлечься от проблем таким образом. — Не желаете пересесть в уголочек, где потише. Продолжим нашу душевную беседу! — черт, что называется и хочется, и колется! — Я не одна, вряд ли вам понравится сидеть в компании моего…спутника! — нельзя открывать все карты сразу, пусть лучше думает, что она тут с мужиком, а не просто братом. — Пригласите Вашего спутника с нами, ничего страшного. Знаете, так редко встретишь красивую, да ещё и умную женщину, с которой явно есть о чем поговорить… — А вы умеете льстить!       Ангелина скользит глазами по залу в поисках Александра, и заметив его в компании девицы, сообщает Дмитрию, что «спутник» присоединится к ним несколько позже. Дмитрий уверенно тянет руку Ангелины куда-то сквозь толпящийся народ, она невольно задевает людей, те нескромно матерят парочку, но не отвлекаются от веселья.       Укромное местечко, которое описывал Дмитрий и вправду выглядело довольно уютно. Отзвуки веселья творящегося в зале, раздавались, совсем не напрягая слух, создавая удобную для бесед атмосферу. Дмитрий пригнал персонал, заставляя Ангелину заказать чего-то съестного, убеждая, что стесняться не стоит, он может себе позволить всякие деликатесы.

***

      Непринужденная беседа, из которой Дмитрий узнал, что Ангелина рядовой педагог в их школе, продолжалась около получаса. Он умело «забалтывал» её, не забывая подливать. И пока Ангелина рассыпалась рассказами то об именитом отце, то о своей профессии, Дмитрий совершенно непринужденно двигался все ближе. Мужская ладонь скользнула по бедру, «пробуя» степень опьянения женщины, и не встретив жестокого протеста, он продолжал план наступления.       Он уже не слушал, о чем ему так чистосердечно говорила Ангелина, его глаза застелило накатившее возбуждение, и поймав момент, он решительно впился в губы напротив. Женщина не ожидала, но разгоряченное алкоголем тело, вдруг отозвалось на заставшие её врасплох ласки. — Хороша… — с трудом отрываясь, пытался отдышаться мужчина. Страстный поцелуй окончательно развязал ему руки, и он уже беззастенчиво лез к её груди, расстегивая пуговки блузы. — Нет, нет, нет. Стоп! Замер! — отстраняется женщина. Ангелину все еще забавляла эта его напористость, но она отдаваться первому встречному, какой бы пьяной она не была — точно не готова. — Не понял? — хмуро «зыркнул» на нее. — Чего ты не понял? Я не собираюсь трахаться с тобой в этом гадюшнике, — Ангелина поправляет блузу, отпивает из бокала и собирается оставить его. — А, это, видимо, ты не догнала, зайка! — мужчина грубо дергает женский локоть на себя, одним рывком усаживая спохватившуюся женщину. Ангелина заметно напрягается, даже трезвеет, когда осознает, что она попала в ту самую «передрягу». — Отпусти, по-хорошему… — шепчет женщина, не отводя глаз. — Не, ты мне понравилась, зайка. Настоящих училок я ещё не трахал! Интеллигенция, блять! — весело смеется Дмитрий. Его ликование отдает холодом по телу Ангелине, ей не хочется верить в то, что она оказалось обычной дурой. — Не посмеешь. Я буду орать. — как может кроет все его угрозы. — Только если от удовольствия. Примеришь сегодня другую профессию, тоже старинную, такую нужную народу! — мерзко и неумело юморит Дмитрий, пока Ангелина одними глазами ищет хоть какой-нибудь предмет самообороны. — На вилки не смотри, бесполезно. Я же не идиот трахать тебя прямо тут. Или ты хочешь? — хватает её голову, двигает ближе и смотрит в глаза.       Ангелина дергает головой, пытаясь отвернуться. Паника охватывает все ее тело, но она умело демонстрирует обратное. Где же, черт его дери, Сашка? Поди тоже имеет какую-нибудь девку и не печется о сестре.       Мужчина грубо задирает юбку Ангелины, отчего та трещит по швам. Она отбивается, выкрикивает какие-то угрозы, кусает ему руки, чем ещё больше выводит из себя и так взбесившегося мужчину. — Дмитрий Владимирович, к вам там… — официант застает непристойную сцену, отчего краснеет на месте. — Ты не видишь?! Я занят! — рявкает Дмитрий, прогоняя прочь нерадивого помощника. Он продолжает рвать одежду на Ангелине, желая скорее оголить её соблазнительную грудь. Женщина ерзает, сопротивляется, но на мгновение настолько теряет силы, что перестает всякое движения, ожидая своей грязной участи. — Умница! Я знал, что ты не подведешь! — чувствуя ее покорность цедит мужчина, расстегивая ширинку.       Ангелина ничего не чувствует, отказывается чувствовать, слышит только эхом строчки «И ни с кем сегодня не гуляй», смиренно прикрывает глаза, чувствуя как горячие слезы катятся вниз к ушам, чуть-чуть щекоча. — Ты совсем охренел?! — дверь влетает в стену, раздается мужской бас, разрывая их «интимность» в очередной раз. — Макс, ты… — вдруг поднимает голову Дмитрий, обескураженный появлением оппонента в столь не подходящий момент. — Я должен ждать, когда ты наебешься, чтобы поговорить о твоих долгах?! Совсем ахуел! — продолжает Левин.       Дмитрий отпрыгивает от униженной и растоптанной Ангелины, как от огня, спешно застегивая брюки и поправляя рубашку. Она лежит, не шелохнувшись, ей уже плевать. Пусть хоть распятие ей организуют, хуже не станет.       Разъяренный наглостью должника, Максим не сразу замечает «спутницу» Дмитрия. Он что-то орет ему, сыпет угрозы, пока Ангелина тихонько поднимается и удобнее усаживается на этот злосчастный диван, пытаясь застегнуть испорченную блузу. Поток матов Максима прерывается, когда он замечает совершенно несчастную, потерянную женщину напротив. Сначала он уверен, что ошибся и обознался, потому что его Ангелина в таких местах не ошивается, да и мерещится она ему частенько, но задержав взгляд на ней чуть дольше, решается и подходит ближе. — Ангелина? — присев на корточки перед ней, заглядывает в глаза. Теперь она другая. Совсем не дерзкая, не бесстрашная, не тверди стоящая на своем. Раздавленная, потерянная, пустая. Дмитрий не понимает, что происходит, но делает вывод, что они явно знакомы. Может Максим тоже где-нибудь трахал, кто знает… — Господи, как же ты тут оказалась... — Макс не ждёт ответа, лишь озвучивает риторический вопрос вслух. — Ты же не явился тогда… только розы свои мерзкие прислал. И то не сам… — печально улыбается женщина.       Максим оставляет ее, набрасываясь на наблюдающего Дмитрия. Левин бьет изо всех сил. Жестоко, точно в цель, не промахиваясь. И дело вовсе не в долгах… Остервенелый Максим сквозь пелену сжигающей агрессии слышит тихое женское: «Хватит». Он оборачивается на Ангелину, которая молча плачет, наблюдая за очередным актом жестокости. Максим бросает окровавленное тело на пол. Кивает охране, чтобы убрали с глаз, заодно проверили жив ли этот ублюдок. Пытается отдышаться, потирает растерзанные в бою костяшки, и с досадой понимает, что напугал её. — Ангелина, поехали, пожалуйста, я сам отвезу тебя домой. Все будет хорошо, — пытается реабилитироваться Максим, она лишь молча кивает, не посмотрев на него. Максим накидывает на нее свою куртку и поднимает опустошенную женщину на руки, вынося отсюда прочь. — Макс, я сумку оставила, — вспоминает, садясь в машину. — Там что-то ценное? — уточняет мужчина. — Ключи и деньги.       Максим куда-то отходит, а затем возвращается и садится на водительское. — Не переживай, пожалуйста, утром тебе все привезут.       Машина трогается, они едут в полной тишине. Ангелина разглядывает пейзажи за окном, вспоминая, как ехала с ним впервые на полигон. И чуть улыбается приятным воспоминаниям того вечера. — Я напугал тебя, извини. Не смог держать себя в руках… — виновато начинает мужчина, разрушая тишину. — Он успел что-то тебе сделать? — Даже если и успел, что ты сделаешь?! Вернешься и убьешь его окончательно?! Чем ты отличаешься от него, такая же мразь! — куда-то испаряется ее обреченность и молчаливость, меняясь на явный гнев.       Мужчина незаметно улыбается, вот она, его знакомая Ангелина. Вернулась, слава богу. — Я не стану его убивать, но и с рук ему не сойдет! — тихо продолжает Максим. — Да кто ты такой, Левин?! Ты решил в рыцаря с доспехами поиграть?! Или ты может мне муж, чтобы так заступаться!? Сомневаюсь, что будь под ним любая другая, ты стал бы ему морду бить до полусмерти, — Ангелина жестикулирует, кричит. Присутствие Максима будит в ней ту самую прыть, она мигом превращается в саму себя. — Ангелин… успокойся, — также тихо просит Максим, боясь повысить тон. — Что успокойся?! Теперь я тебе должна за спасение моей чести, да?! Что прикажешь? На колени или раком?! — заведенная женщина неустанно хамит, сыпет грубости и не собирается молчать в тряпочку. Машина громко тормозит, свистя колесами по асфальту. — Чё ты по тормозам то ударил, прямо в машине хочешь?! — не успокаивалась Ангелина. Терпению Левина пришел конец: — Да успокойся ты, дура! Я тебя уже просил не причислять меня к этой падали! Я не конченый мудак, чтобы так поступить с женщиной!       Ангелина и впрямь замолкает. Не от страха, скорее от оцепенения. И почему с ним рядом она совершенно не боится нахамить в лицо, или позволить себе грубые выражения. Почему она его совсем не боится? Он ведь двадцать минут назад чуть жизни человека не лишил. Пусть и за неё заступился. — Я тебя ещё раз спрашиваю: что он тебе успел сделать? — уже спокойно спрашивал Максим, рассматривая женщину с головы до ног в поисках побоев или ещё каких следов насилия. Видя лишь разорванную одежду, Максим чуть выдохнул. — Ничего он не успел. Ты же ворвался! — взмахнула руками Ангелина. — Что ты там забыл вообще? — наконец обернулась на него. — К тебе такой же вопрос! — задорно отозвался Максим. — Я просто отдыхала! Не имею права? — уставилась женщина. — Наотдыхалась! Амбре твоих приключений чую, все окна мне запотела! — продолжал подшучивать мужчина. Пусть она и не любила такие подколы, но обстановку он явно разрядил. — Ты то что там делал? Тоже небось за «рюмкой чая» забегал?! — выпытывала Ангелина. — Ангелин Юрьевна, я в таких местах не отдыхаю. Покупаю я это убогое местечко, за долги этого урода. — вспомнив лицо Дмитрия, Максим сжал руль от прилива агрессии.       Он бы не разукрашивал его морду своими руками с таким энтузиазмом, не посягни тот на святое. Максимум наорал бы, припугнул. Но когда дело дошло до обиды на женщину, которая не выходит у Максима из головы, забрало упало и если бы не её испуганный голос на фоне, не факт, что тот остался бы жив.       Машина все-таки тронулась и через пару минут они оказались во дворе дома Андреевой. — Ну пока, — оборачивается Ангелина, теперь в её глазах светится тихая благодарность. — Пока, Ангел! — Максим легонько, чуть ощутимо, проводит рукой по её плечу. Мягкое касание приятно ощущается, и она медленно тянется к его щеке. Оставляет непорочный поцелуй и одними губами произносит: «Спасибо». А затем теряется среди ночной темноты питерского дворика.