БП.

— Куда ты меня привез, что за блядушник? — хлесткий отзвук попсы доносился даже в шумоизолированный салон автомобиля. Последний ее визит в такое заведение — чистая рулетка. Тогда ей повезло и вместо пули в лоб, она встретила холостой выстрел, спасательный круг, подписанный его именем. Повезет ли сегодня? Хотя это впрочем не важно, он же с ней. — С друзьями буду тебя знакомить, Ангелина Юрьевна.       Первый снег уже твердо лег на землю, прочно заявляя свои права на ближайшие полгода. Их «встречи» участились. Сначала просто секс, без лишних слов и откровений. Приятная «физика» для обоих. Ангелина не знала спит ли он с кем-то кроме нее, но, пожалуй, это и не совсем волновало. Зияющую рану в её душе своим присутствием он умел закрыть, а что до «санитарной части» мероприятия — это она всегда начеку. А Макс и не спал. Он и друзей то перестал видеть на общих «светских раутах» в их закрытых на семь замков кабаках. Не ходил — больше на это не было ни времени, ни сил, ни желания. Развязался с парочкой должников, выудил от прошлых братков-партнеров пару стопок баксов и уже присматривал новый домик где-то в Подмосковье, чтобы увезти её подальше от этого ленинградского гнилья. А вот её реальность не перевернулась с ног на голову: она так же стояла у доски часами напролет, пачкая изящные пальцы мелом; так же работала больше положенного; так же пила с мамой чай вечерами; так же вставляла Сашке за очередные косяки.       Только один штрих: в эту рутину добавились вечера, когда она доверительно садилась в черный, и такой уже любимый «катафалк» (все никак не выучит модель и бренд этой махины) и улыбалась. Улыбалась просто потому, что наконец ни о чем думать не нужно. Улыбалась тем вечерам с ним рядом, тем пейзажам за окном, той музыке, что он включал, тем сигаретам, что провоняли её новенькую дубленку. От которой она ну никак не смогла отказаться, когда Максим затащил огромный тюк в её квартиру. С ним было легко, хорошо и беззаботно. Не одиноко. Так не было никогда в её жизни. И она просто плыла по течению, не ожидая от мира следующего шанса побыть в таком роскошном покое. Она знала — такой лотереи ей больше не выиграть.       Теперь на полках её скромного, почти развалившегося от старости шифоньера красовались последние модные новинки. Он возил ей все: от трусов до сапог. И это выглядело крайне комично, ведь треснувший лак на ветхом шифоньере делил собой такие разные вселенные. Она бы и не надела эти тряпки никуда, не желая изменять привычной серой юбке до колен и пожелтевшей застиранной блузке, но он потащил её на какой-то там вечер «для своих» и потому пришлось надеть все лучшее и сразу.

***

      Старательно прокуренный обоими салон автомобиля казался ему тесноватым. Она умела заполнять собой любое его пространство. Дома, в мыслях, в душе, в постели, или сейчас — в машине. Он смотрел на женщину, сидящую на его пассажирском и не мог поверить — сейчас он войдет с ней под руку в компанию своих не совсем «чистоплотных» и принципиальных в семейных делах друзей и представит ее в качестве… кого? Боевой подруги? Любовницы? Жены...? Да какая разница, для них она лишь «очередная», с которой и считаться не стоит. Для них, но не для него. И об этом кричало все: ее «породистая» внешность, ее соблазнительный, но выдержанный наряд и самое главное — взгляд Максима. Так можно смотреть только на любимую женщину. — Последний штрих… — он замешкался, протягивая ладонь к её коленям. Нехитрый замок бардачка щелкает, и он достает бархатную коробку. Можно было бы предположить — кольцо. Но нет, вытянутая форма изящного футляра, плотно стянутого красным бархатом свидетельствовала — цепочка? Или колье. Но не кольцо, нет. «Не сегодня…— думается ей, — никогда». — Максим Николаевич, я с вами не рассчитаюсь, — даже в скрытом от света салоне, камушки на изделии переливались слишком ярко, явно крича о баснословной стоимости изделия. Приятная, однако, безделушка, покажи ей такое год назад на картинке «Бурды», она бы не поверила, что вживую на это посмотрит, а тут ей: «На, пожалуйста, носи».        Плоские колкости про «долг» все еще были уместны, с этого началась их история, и потому лишний раз упомянуть — как вернуться к истокам. Когда она взъевшаяся стерва, а он обнаглевший мордоворот. Так и сейчас было, просто теперь они были скорее в тандеме, а не на разных берегах одной истории.       Он знал, что никогда и ни за что не сумеет ее «купить». Такая женщина не пищала ни от бирок на шмотках, ни от карат ювелирки. Он видел: ее искренность не множится пропорционально стоимости вина, которое они пьют. Будь оно пакетированное, купленное неподалеку от её дома, «наскоряк», или коллекционное, с пожелтевшей биркой из прошлого столетия. Все вокруг — пыль. А она — правда. Но он и не преследовал цели покорить её предметами роскоши. Он старался лишь ради той доли секунды, которая замирает блеском приятного удивления в её болотных глазах. Будто та искра, зажигающаяся и тут же исчезающая — весь смысл его существования в этой жизни сейчас. И он искренне ликовал, когда удавалось продлить жизнь этой искорки. И это было чем-то новым для человека, что сто раз был свидетелем того, как жизнь вовсе покидает чужие тела. Да что там свидетелем, инициатором.       Это было первое колье, которое он наконец осмелился ей преподнести. Зная ее пристрастие к камням и драгоценностям — большой риск выбрать что-то действительно стоящее. Но судя по её расположению духа — угадал. — Знаешь, а я хорошо на тебя влияю. У тебя появилось редкое для мужчины качество — отборный вкус! — она увлеченно крутила в руках новую блестючку. И ее внимание к деталям было лучшей наградой и благодарностью. — Надень, пожалуйста.       Макс задержал дыхание. Он медленно перекинул копну её волос на одну сторону. Они послушно зашелестели, добавляя моменту пущей интимности. В нос ударил запах чуть сырого меха, приправленный пару миллилитрами запретной «Шанели». Он придвинулся ближе и завороженно приник сухими губами к плавному изгибу тонкой шеи. Солоновато-горький вкус туалетной воды оставил след у него на губах и он с особенным наслаждением слизнул эту химию. Теплое мужское дыхание над ухом ударило по ней мурашками и легкой дрожью в коленях. Трехдневная щетина, которая по прежнему добавляла ему только солидности — царапнула мягкую кожу её щеки. Не в силах противостоять потоку нежности, Ангелина нетерпеливо оборачивается, чтобы найти его приоткрытые губы. Она приникает и Макс ярко ощущает вкус женской «губнушки»: приторно сладко, что-то напоминающее карамельку или ириску, что никак не отлипала от зубов в его детстве. Сейчас «ириска» явилась к нему в облике этой черноволосой, ретивой женщины. Была такой же приторно-сладкой, и точно также — намертво, сводила челюсть.       Первый поцелуй. До этого они использовали эту ласку лишь в качестве прелюдии в постели, всегда яростно, страстно,спешно, но никогда не целовались так неожиданно нежно, без необходимости стянуть одежду да побыстрее. Никогда не целовались по воле нахлынувших чувств в моменте. Он с особенным старанием размазал остатки косметики на губах и прошелся языком, тщательно стирая последние намеки на присутствие помады. Заодно впечатывая в нее какой-то свой тайный посыл, который не выразил был ни одним словом или подарком. Колье небрежно валялось где-то на торпеде. Теперь оно было лишь посредником меж ними. Абсолютно серым фоном.       Ангелина замерла, позволяя ему тянуть её в пучину чувств, которые она всегда себе запрещала. Она ощутила, как тонкая, сырая дорожка от внешнего уголка глаза неспешно, так самостоятельно падала вниз по щеке. И говорило это лишь об одном — блок был снят. Обратного пути у нее не было. Как и не было выбора. Максим волей-неволей открыл ее личный «ящик пандоры», который она годами печатала и прятала даже от самой себя. Этим поцелуем он уверовал ее — она все еще живая, просто потому что она вспомнила, как это - любить. Его ладони, такие точные и волевые в страсти, сейчас благоговейно держали ее голову. Когда в легких не осталось запаса кислорода, она мягко отпрянула, не решаясь взглянуть ему в глаза. Она боялась: поднимет взор, а там — всё. Её жизнь, её смерть, её вечный крест, тяжесть которого казалось непосильной. Не с ним, не с этим бандитом, что лопатами гребет и трупы, и деньги… только не он. Их история не из тех, что вмещают в себя самое дорогое и объемное слово и чувство, а потом венчается хэппи эндом. — Ангелина… — едва слышно шепнул Максим, не глядя ей в глаза. Он не из тех, что прячется в кусты от пуль судьбы, однако сейчас казалось проще увернуться от чего-то смертоносного, чем по-честному, в упор уставиться в её зеленые глаза и озвучить их парный приговор. Но страх контрастировал с желанием и он решился: — Люблю. Дыхание сперло, глаза забегали, ища какую-то точку опоры, в лицо хлынул поток какого-то жара. Она боялась его «люблю» больше, чем быть изнасилованной подонком в том самом клубе роковой ночью. Абсурд. — Макс, не… не надо сейчас, пожалуйста. — Я не собирался. просто знай это и всё. «Просто знай это»… как же «просто». Как бы: «живи с этим», «смирись». Как страшный диагноз, внезапно обрушившийся на абсолютно здорового человека.       Необходимо было переключиться, отвлечься, сменить эту пластинку, которая разрывала души обоих. — Иди, застегну, — он неаккуратно дернул украшение с торпеды и оно чуть царапнуло поверхность. Она бодро обернулась спиной и он уже целенаправленно сомкнул неудобную застежку изделия. Она положила ладонь, как бы проверяя результат и довольно улыбнулась. Будто бы и не было приговора. Будто бы можно было это проигнорировать. — Ну идем! Посмотрим на твоих дружков… — заинтригованно протянула женщина. Ей и вправду интересно знать, с кем он шел по жизни. Кто были эти люди: такие же неприятные и устрашающие с виду, но абсолютно «свои» внутри? Наверное… он ведь сам такой. — Ты только не говори, что я училка, не позорься! — задорно выдала она. — Ты у меня вообще-то директор! Забыла что ли? — подхватил её настрой. — Угу, генеральный! — саркастично добавляет, — об этом вообще молчи, не хватало мне клеймо «подстилки за должность»! — А у нас с тобой вообще все отношения сплошные долговые обязательства! Нам не привыкать. — он щелкнул замком, закрыв автомобиль и бережно взял её под руку. Они шли, точно супружеская пара. Равные, гармоничные. Партнеры, друзья, любовники. Две части целого, равного, взаимно дополняя друг друга. Пугало только то, что так казалось не только незнакомцам со стороны, но и им самим.       Зайдя в душноватое, шумное, накуренное всем, чем только можно, помещение, Ангелина окинула взглядом все доступное пространство. Вдалеке стоял один стол: длинный, дубовый, ломящийся от кулинарных и алкогольных изыск. Ожидаемо. Она отвлеклась, бодро отстукивая ритм каблуками у входа, сбрасывая с сапог остатки липкого снега. И вопросительно взглянула на Макса. — Меха то снять поможешь? Или мне закутанной сидеть на вашем празднике жизни? — её ладонь нежно легла на воротник его дубленки. Он тут же одернулся и засуетился, помогая стянуть соболиные роскошества со своей женщины. Это тебе не одноразовые шалавы, тут ухаживать нужно, но, признаться, это было приятной заботой.       Она выглядела безупречно. Черное платье ниже колен, без дополнительных рюшек и стразов, идеально облегало женский силуэт, удачно подчеркивая нужные изгибы. Неглубокое, но манкое декольте оставляло флер интриги. Кожаные черные сапоги добавляли стати и пару сантиметров к её росту. Ничего лишнего, все просто, но с тем безупречным вкусом, какого обычно не было у женщин из его круга. И только новенькая ювелирка — кокетливо, с намеком поблескивала, смущенно прячась среди блестящих, длинных локонов. И пока Максим заботливо суетился, пытаясь организовать плечики для её шубы и забросить куда-нибудь свою дубленку, Ангелина продолжала сверлить взглядом помещение.       Атмосфера казалась напряженной, она чувствовала себя здесь совершенно чужой, какой-то исконно «неправильной», «не форматом» для этой «радиоволны». Но поскольку получать здесь признания она не собиралась, по большому счету — было плевать. Она была рядом с ним, этого было достаточно. В конце концов, можно же один вечер провести где-то, кроме собственной квартиры. Он наконец разобрался с гардеробом и волнительно вздохнув, остановил взгляд на своей спутнице. — А об этом то я и не подумал! — тяжело вздохнул Макс. — О чем это? — бровь Ангелины удивленно изогнулась. — О том, что рядом со мной будет такая роскошная женщина, а ведь я бываю чертовски ревнив. Она весело рассмеялась, прижавшись к его груди так, словно делала это тысячу раз раньше… Он по-хозяйски положил руку на женскую талию, владея ею в этот момент, безмолвно даря ощущение полной уверенности и безопасности, и повел в сторону бурной братии… Гогот хмельной компании вмиг стих. — Баааа, какие люди! Максим Николаевич… — во главе стола восседал давний приятель Макса — Валера. Властный, принципиальный, жесткий, однако же справедливый. Такие люди в их среде — редкость. Его не сумели сожрать ни гордыня, ни власть, ни жадность. «Дел» у Максима с ним особо не было, но если и были когда-то —заканчивались довольно таки чисто, потому и отношения сумели сохранить сносные для людей тех кругов. Валера выглядел типичным авторитетом: лысоватый, пузатый дядя-хомячок. Бульдожьи брыли свидетельствовали о сытном образе жизни. Ангелине такие типы были омерзительны, но почему-то взгляд Валеры — какой-то мягкий и снисходительный, перечеркивал возможную неприязнь. Валерий неторопливо поднялся с места, доброжелательно приветствуя Максима. Мужчины обменялись парой дежурных фраз, пожали руки и тепло улыбнулись друг другу. И Ангелине отчего-то откликнулась искренность такого грозного и сурового наружностью человека.       Она все ещё не разделяла моральных принципов их «общества», даже когда погрузилась в мир Максима с головой, примерив на себя и именитые бренды, и меха, и бриллианты. Но лезть со своим уставом в чужой монастырь не привыкла. Ангелина быстро смекнула, что Валерий здесь не последний человек. Авторитет остальных присутствующих мгновенно потух в глазах женщины, когда они единогласно уставились на реакцию их вероятного предводителя. «Узколобые бараны» — усмехнулась про себя. Вероятно, они ждали «отмашки» Валерия, потому что, как только он отошел обратно за стол, все «стадо», как по команде, по очереди принялись приветствовать Левина. Ангелина лишь успевала кивать с напускной учтивостью каждому. — Ну и друзья у тебя, Макс… — едва слышно шепнула на ухо, на что он незаметно ухмыльнулся. Максим знал — его Ангелина с порога сама всё «расставит по полочкам» и поймёт как что устроено, ему не приходилось объяснять ей такие, казалось бы, неочевидные вопросы.       Ангелина мгновенно отсеяла из своего поля зрения всех, кроме Максима и Валерия. Для остальных безжалостно подписала приговор — «дешёвые шестерки». Да и спутницы у этих подхалимов были соответствующие. Такие же копеечные бляди, как и их арендаторы. Благо, их посадили по правую руку от Валеры, что явно было хорошим знаком, поэтому тревожность женщины поутихла. — Макс, представь нам твою роскошную избранницу, — Валерий подобрал очень верное «определение», назвав Ангелину именно «избранницей». Это не звучало пошло, скорее наоборот придавало какой-то незримой значимости, вознося её персону на один уровень с теми, кто умел крепко стоять на ногах. Только Максим собирался озвучить заготовленную фразу, как услышал четкое: — Ангелина Юрьевна, — она ловко и уверенно опередила Макса, демонстрируя — она не из тех шавок, что сидят с широко открытым ртом и выпученными глазками. Здесь уместнее говорить знаками и условностями, чтобы тобой не помыкали потом.       Ангелина вежливо протянула руку Валере (рассчитывая пожать), он деликатно поцеловал (ну прямо как по книжке «правила светской жизни и этикета», что была настольной дома у бабушки), а Максим несколько смущенный, но ни капли не удивленный её манере общения, чуть попятился назад. — Ох, и женщина у тебя, Макс. Где же взял такое сокровище? — изумленный Валерий обращался к Максиму. — А меня ему цыганка нагадала, — не отводя глаз, абсолютно серьезно, заявила Ангелина. Прыти у нее было не занимать, и Макс на мгновение даже словил легкий мандраж, но приятно удивленный на вид Валера ни разу не покосился в его сторону. Слава богу. Бархатный смех хозяина разрядил обстановку вокруг и одновременно отсек всю братию от них троих. Так и распределялись роли в их незримой «игре», правила которой Ангелина почему-то просчитывала на три хода вперед. — А где моя Аннушка? — засуетился вдруг Валера. Ангелина привычно полагала лицезреть очередную «чаровницу», но вопреки ожиданиям перед ней возникла симпатичная, прилично одетая блондинка, притом примерно ее возраста. И эта самая «Аннушка» добавила Валере львиную долю «баллов-плюсиков» в глазах Ангелины. Ее взгляд смягчился.       Макс молча, но пристально наблюдал за каждой реакцией Ангелины, делая собственные выводы. Конечно же никаких «друзей» у него и в помине не было. Но ему так хотелось представить Валере с Аней Ангелину, что другого случая, наверное, и не подвернулось бы. Семья Валеры для Макса всегда была эталоном. Выбрать в жены бабу равную себе, но относится к ней, как к Женщине и не потерять вес (даже увеличить его) — большая редкость. Аня показалась Ангелине не просто симпатичной, но и крайне проницательной, умной женщиной. Она не вела приятельских бесед с пришедшими на этот вечер губошлепками, не «обслуживала» мужа, стирая каждую пролитую мимо капельку полотенчиком, да и в рот ему не заглядывала. Она среди всего «бабского сумасброда» казалась личностью самодостаточной и целой. И Ангелине льстило, что она была скорее всего примерно в том же положении для всех присутствующих. Разница была в одном: Аня Валере — жена законная, а Ангелина Максиму… — Ангелина Юрьевна, вы просто обворожительны! — цепкий и порядком уставший от понтовитых блестяшек вокруг, глаз Анны тут же одобрил Ангелинин наряд. — Это взаимно, Анна…? — неловко замерла Ангелина, ожидая услышать отчество. — Просто Анна. К чему эти условности, — тепло улыбнулась блондинка. Мужчины притаились, ожидая итога «знакомственной притирки» дорогих им женщин, и получив положительный результат от обеих, мигом успокоились. Макс поднялся со стула, уже привычно опустив левую руку на талию Ангелины: — Аня, как всегда — чудесно выглядишь! Рад видеть. Такой рядовой жест приличия, но Ангелине стало приятно находиться в компании с этой дружелюбной парой. Наконец, все уселись.       Ужин шел степенно, несмотря на атмосферу вокруг. Из-за громкой музыки приходилось говорить громче нужного. Зачем вообще нужна эта беснующиеся вокруг массовка — Ангелина решительно не понимала. Они не подходили к их кругу ближе, чем на пару метров, не участвовали в беседах и в общем то никак не мешались, абсолютно занятые своими интересами. Макс явно привел её только к Валерию и Анне, ведь больше они ни с кем и не общались, поэтому, что забыли здесь эти безумные, падкие на выпивку и закусь странники — большой вопрос. — Вы правда преподаете, Ангелина? — спросил уже расхмелевший и расслабленный Валера. — Правда. А что, не похожа я на простую учительницу? — «ковырнула» Ангелина. — Вы похожи на крайне интеллигентную женщину, Ангелина… — мягко вмешалась Анна, — И, знаете, мне не часто приходится встречать таких приятных женщин на подобных мероприятиях… — Аня как-то недобро покосилась на мужа, но Ангелина поняла её и так. — Макс, ну спасибо тебе, что обрадовал нас такой шикарной компанией! — бодро продолжил Валера. — Я и сам… нарадоваться не могу такой «компании», — пьяные, такие счастливые, искрящиеся глаза Макса встретили Ангелину, она невольно сжала его ладонь под столом. И когда он успел нажраться? — Меньше пафоса, Левин — процедила Ангелина, максимально приблизившись к нему. Тот вытащил из-под стола их сцепленные руки, прикрыл глаза, и мягко поцеловал тыльную сторону её ладони. Без слов и у всех на виду. Она мгновенно вспомнила: «Просто знай это и всё», брошенное им в машине несколькими часами ранее… Опять он сбил её спесь своей искренностью. И вновь сделал её уязвимее, чем надо. Она мягко освободила свою ладонь и взяла бокал с шампанским. — Кстати, все очень вкусно! — необходимость перевести тему вынудила её взять кусок какой-то импортной колбасы. — Это моя Аннушка, умелица организовать всё как надо! — хвастался Валера.       И пока супруги увлеченно о чем-то болтали, Ангелина нехотя жевала кусок той самой колбасы, всем нутром ощущая взгляд Макса справа. И этот хмельной взор нельзя было перепутать ни с чем. — Макс, прекрати жрать меня глазами! — грозно выпалила женщина. — Ты знаешь, почему я так смотрю… — уверенно отвечал Макс, крепко сжимая стакан. Она не знала, что ответить, просто молча краснела. — Ангелина, не хочешь прогуляться до уборной? — вот и пригодилась проницательность Анны. Она словно прочитала желание Ангелины на секунду покинуть пространство. — Очень во время, Аня! — облегченно выдохнула Ангелина, — Мы ненадолго, — напоследок кинула Максу. Деловой тон куда-то пропал и обе женщины беззастенчиво перешли на «ты». — Спасибо… — благодарно кивнула Ангелина, полумрак удобств снял нелепую дрожь. — Не стоит, — слишком понимающе улыбнулась Анна, — Вечно они так, налакаются и лезут, когда их не просят…       Наконец Ангелина разглядела в ней не просто жену влиятельного человека, а хорошенько потрепанную жизненными передрягами женщину. Это читалось не сразу, но в каждом её жесте и фразе, Ангелина видела — роскошь и усталость живут в ней бок о бок. — Аня, один вопрос: вот эта вся, извини уж, шушара — они зачем? Аня снисходительно расхохоталась, что-то нащупывая в сумочке. — Ой, Ангелина, я живу в этом десять лет и всё ещё гадаю: зачем? Ну ты же понимаешь, что сюда никто ради веселья и удовольствия не приходит. Дела они свои там разгребают, у кого что дернуть думают, — Аня победно выудила из сумочки пачку Кэмэла, — Наконец-то… — облегченно выдохнула женщина. — Куришь? — удивилась Ангелина. — Иногда, но тайно. Статус не позволяет у всех на глазах… — задумчиво уставилась куда-то в трещину кафеля. Кэмэл размеренно дымился, окутывая аккуратный профиль Ани. — И муж не знает? — не унималась Ангелина. — Что же он, слепой что ли? Знает, конечно. Но тем не менее, при всех никогда сигарету в руки не беру. — А при мне значит можно? — вырвалось. — А ты, Ангелина, своя. Макс хоть и никогда не был нам близок, но я к нему хорошо отношусь, а уж если с ним пришла такая женщина… знаешь, как надоедают пустые валютные шлюхи, что прыгают на все, что им покажут…— внешняя интеллигентность Анны не подразумевала собой хлесткие выражения в стенах уборной, да ещё и с сигаретой в зубах, но она задала искренний тон их внезапному уединению, — Мой Валера также меня привел однажды, только тот вечер помню закончился чьей-то кровью на ковре. Дурость, конечно, но я потом привыкла… — Аня с таким неприкрытым удовольствием потягивала сигаретку, что Ангелина невольно облизнулась. — Я никогда не брошу эту чертову привычку! — и судорожно выхватила с рук Анны помятую пачку. Та довольно хохотнула. Теперь они дымили на пару. — А если честно: где вы познакомились то? — вдруг вспомнила о своем недавнем интересе блондинка. — Это знакомство не пахнет романтикой, Ань… он пришел морду бить моему горе-брату прямо в нашу квартиру. А дальше… дальше сама не поняла, как меня затянуло, — едкий сизый дым дружно окутал двух недавних незнакомок. Только теперь им казалось, что они знали друг друга вечность. — Ну и страсти! — протянула Аня. Лезть в душу Ангелины у нее в планы не входило, но отзывчивость брюнетки пришлась ей по вкусу, — и что же? Культурная учительница отдалась в руки быдлу? Не поверю… ты не из таких. — Это он не из таких, — решительно отрезала Ангелина. Аня понимала о чем она. Макс действительно оказался в этой кровавой изнутри системе не по воле понтовитых убеждений, и это знали все, кто считал себя человеком более менее «приличным».       Тема разговора сменилась, окурки ловко смялись тонкими женскими пальчиками, но покидать узкое, дурно пахнущее, но такое необходимое укрытие не хотелось обеим. Они разговорились и закурили вновь — по заключительной перед выходом.       А пока отсутствие женщин затянулось, мужчины вели свои менее сложные, но необходимые беседы. — И что? Это серьезно? — кивнул в сторону уборной Валера. Ему в общем то было плевать на всех в этом мире, кроме своей Ани, но Максим всегда был у него на особом счету, лишнего не просил, по «работе» не дергал. Мог прийти в их дом только за советом или с пышным букетом в честь дня рождении Анны, не более. То и подкупало. И поэтому наплевать на сегодняшнее знакомство с явно дорогой для Левина женщиной, Валере вовсе не хотелось. — Спроси чего попроще… — осунувшийся и задумчивый взгляд Макса пал на бутылку «Распутина». Валера понял: дело дрянь. — Максим, она шикарная Женщина. Не баба, не блядь, не безделушка. Женщина. Достойная тебя и по уму и по… — он обвел окружности ладонями в воздухе — Ну ты понял, — Валера будто по частицам собирал портрет Ангелины у себя в голове, — Смелая, дерзкая, хлесткая. Прямо как моя. Я очень приятно удивлен, честно, — по интонации приятеля Макс понимает, сейчас на него обрушится суровое,неизбежное «НО», которое рискует перечеркнуть все хорошее, сказанное выше. — Достойная тебя, да, но… — как заказывали, — Но вот ты её, прости, брат, не достоин. Валерий с цинизмом врача-хирурга обрушил на Максима собственные суждения. И черт, Макс ведь знал — он совершенно прав. От того и свербило под сердцем. — Я может тоже мразь, недостойная Ани. Извел её такой житухой. Не заслужила она шить мне пулевые, умываясь кровью и среди ночи из дому в халате от зверей этих убегать. Но, Макс, знаешь… я хоть и чувствую себя весь этот десяток прожитый с ней рядом виноватым, но если бы не она… десятка никогда бы не случилось. Сгнил бы. И всех вокруг себя бы сгноил… — исповедь Валеры загрузила Максима ещё больше. Он молча потянулся к бутылке, не разбирая вискарь ли, коньяк, водка, и плеснул и себе и товарищу напротив. Они опрокинули стаканы не морщась и не закусывая. — Валера, я никогда не думал, что любить это так страшно. Страшнее, чем сдохнуть. — Да уж, Макс. Это тебе не долги из падали выбивать. Тут из тебя самого трясут то, чего казалось бы в тебе никогда не было. Оба замолчали. Дальше слова были бы излишни. Валера видел в Максиме юного себя, но помочь ничем не мог, хоть и очень хотелось. Советы были бы пиздежом смешным, а утешения— сопливыми. И тогда Валера решил сказать Максиму то, что и сам неоднократно слышал: — Если любишь — береги. Как можешь береги. А дальше выбор за ней, — бегло заключил Валера, хлопнул Максима по плечу и уже высматривал любимый блонд в толпе. Девочки вернулись ободренные, веселые, хохочущие над какой-то ерундой, такие довольные, что очарованные мужчины невольно заулыбались. Аня обошла Валеру, и наклонившись к нему со спины чего-то нашептывала ему на ухо, да так сладко, что тот чуть ли не мурчал в удовольствии. — Опять сигаретами пахнешь… — он так хотел бы её «отругать» за эту шалость, но Аня окутала его щемящей нежностью, от чего Валера уже в удовольствии тонул даже в запахе запретных сигарет. Это он для галочки ругает и запрещает, на самом деле его жене дозволено было всё. Ангелина эмпатично улыбалась, наблюдая за парой напротив и методично уселась на свое место. — Хотя бы закусывай… — женщина мимолетно окинула строгим взглядом кучу опустевших стопок и стаканов вокруг Максима и вернулась к своему фужеру. Ей хотелось бы также прильнуть к Максу, не стесняясь публики и собственных чувств, но внутренний «стоп» горел под гнетом воспитания и некой застенчивости. Да и кто она ему, жена что ли, смех один! — А ты? Тоже подымила там? — Макс развернулся к ней всем корпусом, желая находиться ближе. От нее несло сигаретами, остатками парфюма и ноткой ванильного спирта от шампанского, что она соблазнительно потягивала весь вечер. И Максу такое сочетание зажигало всевозможные «рычажки». Но дело было не в аромате, дело было в ней самой. — Ну курила, и что? — нагло бросила она. Уж кто-кто, но Макс уж точно воспитывать её не станет, она просто не позволит!       И Макс сошел с ума от этого её тона. Ему сносило голову от того, что она не боится ничего вокруг и без тормозов давит вперед. Опять! Он не выдержал, рывком дернул её за талию на себя и примкнул губами к шее. Снова, как в машине. Только теперь раскаленно, огненно. Как будто не было вокруг десятков пусть и пьяных, но внимательно наблюдающих за ними глаз. Макс упоительно впивался в нее, прокладывая влажную дорожку от уха до ключицы, с особым блаженством вдыхая смесь ароматов сегодняшнего вечера на ней. Руки обыкновенно желали сорвать все ткани с желанного женского тела, но их он пока ещё контролировал.       Ангелина потерялась. Потерялась в его внезапном «нападении», упуская и секунды, и бдительность, и, кажется, сознание. Щетина наждачкой резала кожу, пробуждая в ней волну яркого желания. Она рефлекторно прикрыла глаза, даря себе секунду патоки, но распахнув их, вдруг осознала, как они выглядят со стороны. Шок и паника пронзили её мгновенно, и она больно, безжалостно, хоть и нехотя впилась напиленными когтями ему в бок. Максу ожидаемо стало больно, даже очень, но она тянула к себе сильнее, чем отталкивала, и он ни двинулся ни на сантиметр. — Макс… — ей необходимо собрать волю в кулак и как-то особенно грубо пригрозить ему, но получается только сладко выдохнуть его чертово имя, — Прекрати! — всё-таки получается найти нужный тон.       Он, порядком разгоряченный, но довольный на данный момент, послушно отстраняется. Ловит её дезорганизованный взгляд и как ни в чем не бывало возвращается к разговору с Валерой. Не станет он оправдываться. Не сейчас точно. Ангелина рвано выдыхает и ловит уважительный взгляд Ани напротив. Андреева краснеет, но блондинка понимающе подмигивает. Что ж, судя по тому, что транслирует Аня — Ангелина не пала достоинством, встав на равне с шалавами, которых беззастенчиво лапали вокруг. Ну и слава богу!       Время шло, массовка вокруг без капли усталости продолжала гулеванить, Макс о чем-то увлеченно беседовал с Валерой, при этом ярко жестикулируя, а Аня таскалась по организационным вопросам, то к официантам, то к администратору. Ну а Ангелина уже частенько поглядывала на часы. Становилось откровенно скучно. Макс, как ей казалось, не обращал на нее должного внимания, (только потому что с каждым часом она влекла к себе все больше, а трахать любимую женщину в темном углу кабака он не собирался), Аня хозяйничала и Ангелина видела — тоже уже утомилась, но тусовка как будто бы и не подавала намеков на конец.       Тогда то Ангелина решила выйти на свежий воздух и по человечески перекурить, наплевав на мнение быдла вокруг. Ей в отличие от Анны терять мнимого авторитета не грозило. Она выудила пачку сигарет из заднего кармана Максовских брюк, он поймал её ладонь и дежурно поцеловал, она отмахнулась и ушла. Преодолев гудящую толпу, Ангелина наконец оказалась на улице. Правда без шубы. Слишком муторно было забирать её из гардероба, к тому же номерок этот был у Максима кажется. Но холодно не было, наоборот, морозный воздух отрезвил и подарил заряд энергии. На улице было тихо, даже слишком тихо в сравнении с тем, что творилось за дверью заведения. Ангелина предпочла бы тихий семейный ужин дома у Гончаровых (Валеры и Ани), чем это мракобесие. Но Макс был занят, а значит они здесь тоже — не просто так.       За раздумьями Ангелина не заметила, как сзади кто-то зашубуршал, переминаясь с ноги на ногу. И этот «кто-то» был сильно не трезв, потому что разило спиртом даже на то нескромное расстояние, что стояла Ангелина от двери. Она вопросительно обернулась. Спасительно прильнув к кирпичной стене, стоял перед ней высокий парень. Симпатичный на вид, лет двадцати с лишним. Одет как положено для таких «встреч». Он как-то заторможенно смотрел из стороны в сторону, нащупывая в карманах пачку. И чуть ли не плача, простонал, когда не нашел желанной сигареты. — Сука! — не сдержался парень. Ангелина в душе была человеком милосердным, и великодушно протянула молодому человеку открытую пачку. — Вот спасибо, красавица! — сразу раздобрел незнакомец. Сначала весь его хмельной взгляд был сосредоточен на необходимой сигарете, а затем, когда желанный дым полз по легким, он вдруг стал рассматривать свою спасительницу. — Ты красивая. — чуть тише выдал он. Быть может как женщине ей и был приятен комплимент, но она не слишком ликовала, когда полуживые пьяницы отвешивали ей какие-то ласковые замечания. Она молча затушила окурок и двинулась ко входу, надо было уже намекать Максу, что хочется домой, да и ноги гудят от сапог, да и вообще просто хочется в душ, желательно с ним. Одним словом, в её голове была свора мыслей, которые никак не охватывали персону стоящую напротив. Только она собиралась открыть дверь, как мужчина ловко и ощутимо перехватил её запястье. — Куда так быстро? Даже чаю не попьем? — теперь он не казался таким уж бухим. «Блять! Снова… что ж мне везет то на этих долбоебов!» И правда, опыта случайных знакомств по доброте душевной в таких заведениях у нее был уже целый список. — Отвали по-хорошему. Я сюда не одна пришла — холодно зыркнула. На таких этот взгляд обычно работает. Но парень оказался каким-то непробиваемым и бесстрашным. Что ж ей так везет то действительно. Мужчина перехватил второе запястье, завел её руки за спину и крепко прижал грудью к двери, за которую ей так сейчас хотелось попасть. Он возбужденно шептал ей что-то вроде: «Хочу тебя», и ещё вот эти пресловутые соблазнялки, но она думала только об одном — Аня рассказывала ей почти такую же историю от первого лица. Надо же, вечер фатальных совпадений. А ведь она всего на пару минут отошла от Левина. Вот ведь «Ангел-хранитель», блять!       Очнулась она только тогда, когда он стал навязчиво лапать её фигуру, и тут уже надо было что-то предпринять. Имея опыт в подобных передрягах, Ангелина не стала более угрожать или отталкивать. Она поступила проще — шагнула в сторону окна, через которое Макс бы смог увидеть происходящий беспредел. Но вот незадача. Макс мало того, что сидел спиной к тому самому окну, так ещё и в самом конце зала. Тут выручила Аня, которая наученная жизнью, тревожно разглядывала полутемный зал, ища пропавшую Ангелину. И как же Ангелина была благодарна Ане, когда поймала её абсолютно шокированные голубые глаза. Сквозь мерзкий перегар и такой же мерзкий шепот очередного гада, Ангелина видела картину: паникующая Аня подбежала к Валере, тот махнул Максу и вот её Левин взъерепененный летит в сторону выхода. — А ну убрал руки от моей жены, щенок! — Ангелина аж вздрогнула от этого крика. Кажется, даже тогда, в клубе, он не был так зол. Ещё секунда и гулкий выстрел пронесся вокруг их компании, оглушая женщину. Она испуганно закрыла глаза и жалобно выдохнула. Парень ослабил хватку и прижался к стене. — Я не трогал! Она сама, сама мне сигарету дала, я же не знал… — но Макс уже не слышал. Благо он пил сегодня не меньше этого бедолаги и стрелял невпопад. Окно с треском разбилось, создался такой вихрь страшных звуков, что Ангелина не знала куда себя деть. Когда она открыла глаза, обнаружила, что она стоит за спиной Максима, который машет правой рукой огнестрелом, а левой почему-то прикрывает её. Парень, что прижимался к ней, кажется был в крови. Но он что-то хрипел в ответ на поток ругательств Левина, а значит все ещё был жив. Тут же оказались рядом Валера с Аней и ещё пара молодых людей. Аня заботливо накинула Ангелине на плечи шубу, отведя в сторону, а мужчины «спрашивали» с бедолаги за его проступок. То ли от холода, то ли от адреналина, но тело Ангелины заходилось мелкой дрожью. Она смотрела на неукротимо яростного Максима, на недовольного Валеру и сочувствующую Аню. Вдруг Макс обернулся и рявкнул: — В машину быстро!!!       Ангелина дернулась и глянула на Аню. Та ей кивнула и повела в сторону машины Левина. Аня усадила Ангелину, вручив ей сумку и улыбнувшись прошептала: «Всё как у меня». А затем закрыла дверь и пошла в сторону кабака. Около получаса Ангелина ждала Максима в машине. Ей уже хотелось сорваться и посмотреть, где он, что с парнем, что там вообще происходит. Но нутром чувствовала — нельзя. Слишком «доходчиво» он указал ей сесть и ждать тут.       Наконец Макс показался на горизонте. Он потирал ладони, нервно курил сигарету и не решался сесть в автомобиль. Она кинула какой-то жалобный взгляд и он, не выдержав, оказался в машине. Напряженная тишина повисла в салоне, никто не решался заговорить. Трясущимися руками Ангелина сняла с себя колье, положив его всё на ту же торпеду. Макс устало потер глаза и обернулся: — Ты в порядке? — дежавю. Однажды он уже такое спрашивал. — Всё хорошо. Макс, а… — какое-то чувство вины оцепило её тело, она боялась спрашивать, боялась говорить, как будто толкнула его на что-то страшное. — Ты ни при чем, — отрезал Левин. О, как благородно с его стороны. — Я не хотела. Я не думала, он же всего-то… — она бегло оправдывалась. — Никогда так больше не делай, поняла? — и так серьезно он это сказал, что у нее побежали мурашки. — Что не делать? Я ничего не делала! Я всего лишь вышла покурить! На этом их тихий разговор завершился, Макс, как будто отпустив тормоза, заорал: — Ты отошла от меня! И тут же с тобой приключилась очередная хуйня, Ангелина!!! Я чуть не уебал его наглухо! Я вообще не помню, как выбежал из-за стола! Да если б не Валера, я б уже в наручниках с мокрухой за душой стоял, блять! Из глаз непроизвольно хлынули слезы. Вот уж последнее чего она ожидала, так это крика в её сторону. — Я тебе не собачонка на привязи! И не блядь, чтоб у тебя на цепи сидеть!!! Не смей так со мной разговаривать! — она кричала, сквозь слезы, да так, что у Макса сердце сжималось. Они оба взяли паузу, после чего Макс продолжил: — Видишь, там скорая с мигалками. По мою душу то. Сижу вот думаю, прижмет или нет. Если живой, то его и без меня умотают за такой проёб, а вот если нет… Ангелина выглянула и там действительно стояла карета скорой. Она судорожно вздохнула и закрыла ладонями лицо. Максим вышел, ничего не сказав.       Прошло ещё около получаса, а он все никак не возвращался. Тогда она наплевала на все предписания и выскочила из автомобиля, вбиваясь каблуками в сугроб. Чуть поодаль она видела, как Валера о чем-то договаривается с врачом, Макс рядом курит, а парня кладут на каталку. И судя по тому, что тело не прикрывают простынкой, он живой. Макс прощается с Валерой и идет в сторону машины. Взгляд его какой-то тяжелый, вдумчивый. — Садись уже, поехали нахуй отсюда. И они уезжают.