Глава 6
15 июля 2025 г., 00:00
5 января, 1606 год.
Хандан проснулась на рассвете вместе с Дервишем. Несмотря на то, что он настаивал, чтобы она ещё отдохнула, спать ей больше не хотелось, поэтому она встала и решила позавтракать с мужем.
— Ты собирался сегодня на рынок? — спросила Хелена, пока Мехмед готовил сютлач.
— Да, у Улане получился милый половик, попробую сегодня продать его и твои ковры.
— Их, наверное, даже никто и не смотрит.
— Местные жители знают, что у вашей семьи всегда были хорошие ковры, но из-за того, что твой отец, хозяин лавки, умер, и долгое время ничего не продавалось, они сомневаются в качестве новых изделий, ведь Лейла-ханым перестала ткать такие прекрасные ковры из-за слабого зрения, а о новой мастерице им ничего не известно, — пытался успокоить супругу Дервиш. — Рано или поздно кто-нибудь купит, ведь гораздо выгоднее покупать ковры здесь, чем в Стамбуле. А в качестве сами скоро убедятся и начнут разносить о нас хорошие слухи. Тогда уже будут поступать заказы, и мы начнём ткать и продавать больше ковров.
— Наверное, ты прав… Я есть хочу.
— Потерпи, почти готово, — ухмыльнулся Мехмед, заметив голодный взгляд любимой. — Тебе посыпать фисташкой?
— Не нужно, спасибо. А изюм остался? Наша жемчужинка захочет с изюмом, она ведь терпеть не может орехи.
— Остался. Но не будем пока будить ни её, ни Лейлу-ханым, пусть отдыхают.
— Мне кажется, Дениз следует разбудить на завтрак сейчас. Она очень любит, когда ты готовишь, и обязательно всё съест. Нужно, чтобы к тому времени, как мама встанет, котёл был пустым, чистым и стоял на месте, иначе…
— Иначе что? — строго спросила неожиданно появившаяся на кухне хозяйка дома. — Иначе я опять буду ругаться, да, Хелена?
— Доброе утро, мама…
— Доброе утро, Лейла-ханым…
— Опять он готовит… Хелена, ты своего мужа в раба превратила! Он и дом строит, и готовит, и посуду за тебя убирает. Завтра ты его за ткацкий станок посадишь и ноги тебе мыть заставишь?
Дервиш усмехнулся, вспомнив, что пару месяцев назад она показывала ему, как надо ткать, дав попробовать завязать пару рядов узлов, и что он каждую ночь перед сном моет ей ноги, ведь она не в состоянии даже наклониться. Заметив его реакцию, Хандан пригвоздила мужа взглядом, ведь её матери всё это знать было крайне нежелательно.
— Лейла-ханым, давайте не будем об этом, — взяв себя в руки, заговорил Мехмед. — Я люблю свою жену и буду всячески помогать ей во всём, тем более, когда она носит нашего ребёнка. То, что мне несложно сделать, для неё может стоить больших трудов, поэтому я всегда буду делать то, что она скажет, неважно, попросит ли она меня об этом или нет. Даже если мне для этого придётся стать её рабом. Это мой выбор! Примите это и не заставляйте её чувствовать себя виноватой, будто она меня принуждает! У нашей семьи такие правила, прошу вас не вмешиваться!
Лейла разочарованно на него посмотрела и молча вышла из кухни.
— Иногда мне кажется, что это ты её ребёнок, а не я, — с ухмылкой проговорила Хелена, взглядом поблагодарив за заступничество. — Ну где там завтрак? Я сейчас стол начну есть!
— Всё накладываю.
За завтраком они обсудили ещё несколько бытовых вещей и планы на ближайшее будущее, прежде чем Дервиш начал собираться на работу. Хандан встала, чтобы проводить его, но вдруг резко схватилась за живот.
— Что такое? Болит? Подожди, сядь! — засуетился Мехмед вокруг жены, усаживая её на диван. — Я сбегаю за лекарем!
— Нет, не нужно, — остановила его Хелена и, взяв его руку, положила себе на живот. — Пинается больно… Чувствуешь?
Дервиш заулыбался, словно это происходило впервые. Он сел возле жены на колени, приложившись ухом к её животу и пытаясь что-то услышать. После нескольких шевелений, которые он чувствовал рукой, Мехмед неожиданно получил удар в висок.
— Ай! — смеясь, воскликнул он. — Меня ударили… Похоже, там сидит очень боевая девочка, как Дениз.
— Или мальчик, — улыбнулась Хандан. — У меня ощущение, что ему там уже тесно, и скоро он попросится наружу.
— Колыбелька в нашей спальне с нетерпением ждёт своего хозяина или хозяйку, как и мы.
Когда шевеления прекратились, Дервиш, поцеловав живот супруги и саму супругу, отправился с ковром Улане на рынок.
Через какое-то время Лейла вернулась на кухню и, быстро перекусив куском хлеба, тоже ушла, не сказав ни слова.
Хелена, недавно закончив ещё один ковёр, не торопилась начинать ткать новый, решив для начала выбрать узор из книги. Её «чтение» прервала прискакавшая пиратка.
— Доброе утро! Что делаешь?
— И тебе доброе утро! Выбираю узор для нового ковра, но мне что-то ни один не нравится.
— Может, новую книжку купить с более новыми и интересными узорами? А эта как будто старше тебя…
— Она старше моей мамы, будь уверена. Выбери лучше сама, а я пока тебе завтрак положу. Дервиш такой вкусный сютлач приготовил, ммм…
— Сегодня папа готовил? — радостно воскликнула Дениз.
— Да, вот для тебя порция с изюмом, — подала тарелку дочери Хандан. — Ты так рада… Неужели тебе не нравится, как моя мама готовит?
— Нравится… Она готовит даже лучше, чем в гареме. Но папина еда… Она какая-то особенная. Не могу объяснить, но у него она получается гораздо вкуснее.
— Не могу не согласиться с тобой. Когда-нибудь я научусь у него так же готовить. Ешь быстрее, нам нужно приниматься за работу.
Посуду в этот раз им пришлось мыть вместе. Хандан с горем пополам принесла таз с водой и поставила на стол, а Улане, встав на одну ногу, а другой опёршись коленкой о стул, принялась мыть котёл и тарелки.
С трудом расправившись с посудой, они сели на диван передохнуть, и тут у Хелены снова заболел живот.
— Мама, всё в порядке? — обеспокоенно спросила пиратка.
— Я в порядке, просто ребёнок сегодня какой-то беспокойный.
— Уверена, что всё хорошо?
— Да. Ты выбрала узор? Я сейчас принесу станки и начнём ткать новый ковёр.
— Ты сошла с ума? Маленький ещё ладно, но большой ты не притащишь, он ведь тяжёлый, а ты беременна. Давай дождёмся папу или хотя бы бабушку.
— Папы не будет до вечера, а бабушка придёт к обеду и назовёт нас бездельницами. Притащу как-нибудь.
— О Аллах, помоги… Давай лучше я тогда.
— Ты даже ходить не можешь, как ты двигать собралась?
— На коленях попробую.
Их споры так ни к чему и не привели, и Хандан пошла тащить станок сама, а Улане поскакала на одной ноге следом за ней. Кое-как они вынесли его в коридор, но до кухни так и не дотащили: у Хелены снова прихватило живот, но на этот раз боль не прекращалась.
— А-а-а-а-а-а-а! Как же больно! — закричала она, пытаясь устоять на ногах. — Я, кажется, рожаю…
— Я же говорила, не надо было тащить этот станок! — ругалась пиратка, пытаясь придержать маму, хотя и сама не могла нормально стоять. — Идём в спальню! Осторожно!
Улане, наплевав на сломанную ногу, встала на пятку и, закинув руку Хандан себе на шею, повела её в комнату.
Когда та легла на кровать и скорчилась от боли, Дениз поняла, что кроме неё сейчас некому помочь. Собравшись с силами и превозмогая боль, она осторожно вышла в коридор и, накинув плащ, вышла на улицу.
Поначалу она ступала медленно, неуверенно, ощущая, как болит незажившее место перелома. Но не её боль сейчас имела значение, а боль её валиде, что уже два года заботится о ней, как о своей родной дочери. Боль её матери. Матерью она стала не потому, что им нужно притворяться семьёй перед Лейлой, а потому что они и есть семья!
Взяв в себя руки, она зашагала быстрее. Слёзы ручьём текли из её глаз, но ей нужно было терпеть. Улане сорвалась на бег. Стало ещё больнее, но останавливаться было нельзя. Если бы она хоть на мгновение остановилась, то дальше бежать бы уже не смогла.
Пиратка плохо знала город, несмотря на то, что жила на его окраине уже почти полгода. Но одно место она запомнила хорошо — это старая лавка отца Хелены, в которой теперь хозяйничал Дервиш, и именно туда ей нужно было бежать просить помощи. Он ведь теперь глава семьи, её папа, который всегда решит всё, всегда поможет, на которого всегда можно положиться.
— Папа! — из последних сил закричала Улане, подбегая к лавке.
— Дениз? — удивлённо посмотрел на неё Мехмед и бросился навстречу.
— Папа… — прошептала пиратка.
За такое насилие ноги больше не желали ей подчиняться, и она рухнула бы на землю, если бы Дервиш её вовремя не подхватил.
— Дениз! Зачем ты прибежала? — он обеспокоенно начал трясти её.
— Мама рожает… быстрее… повитуху… — выдавила из себя Улане, прежде чем потеряла сознание от боли.
— Нет… Дениз, скажи что-нибудь!
Дрожащими руками Мехмед проверил у неё пульс и убедился, что она дышит.
— Синан-эфенди, присмотрите за лавкой! — бросил он и, подхватив пиратку на руки, помчался к лекарям.
Объяснив, что случилось с Улане, он оставил её в лазарете, а сам вместе с повитухами побежал домой.
Крики жены Дервиш услышал уже на подходе к дому. Ворвавшись в спальню, он увидел, как Хандан грызёт подушку, пытаясь справиться с болью.
— Д-д-дервиш, — увидев супруга, ещё сильнее заплакала она.
— Я здесь, жизнь моя! И лекари здесь, они помогут. Всё хорошо, — он взял её за руку и принялся гладить её по волосам, пытаясь успокоить.
— Эфенди, выйдите, нам нужно принять роды! — крикнула одна из повитух, войдя в спальню. — А ещё нам нужно полотенце и таз с водой!
— Сейчас принесу, — собирался подняться Дервиш, но Хандан крепко схватила его руку и не хотела отпускать.
— Нет! Не отпущу! Пожалуйста, не уходи! Молю тебя, не оставляй меня! — плакала она, всё сильнее сжимая его руку.
— Я сейчас вернусь, только…
— Нет! Не уходи!
— Эфенди, нам нужен таз с водой и полотенце! И вы не можете быть здесь!
— Таз на кухне, вёдра с водой там же! Полотенца возьмите в сундуке в углу! — бросил Мехмед, продолжая держать руку Хелены, пока та выла от боли. — Я не могу уйти! Я нужен здесь!
— Эфенди, так не положено…
— Плевать, что не положено! Я не смотрю, а вы выполняйте свою работу! — накричал он на повитух, и те испуганно засуетились.
Хандан плакала, всё сильнее сжимая руку мужа, а он, сидя рядом, гладил её второй рукой по лицу, успокаивал, шептал ей нежности, подбадривал, пока она мучительно рожала.
Дервишу невольно вспомнился момент, когда чуть больше года назад он защищал её от разбойников, а она от страха вцепилась в его руку и так же не хотела отпускать. Он слегка улыбнулся и продолжил её поглаживать, пока не настало мгновение облегчения, и не раздался детский плач.
— Поздравляю, у вас девочка! — сказала одна из повитух.
— Ты слышала, Хелена? У нас девочка! — радостно проговорил Мехмед, целуя жену, но она не могла разделить его радости. — Что с тобой?
Хандан смотрела куда-то в пустоту, пытаясь отдышаться, а потом снова закричала и резко дёрнула руку супруга так сильно, что она издала неприятный хруст.
— Что происходит? — морщась от боли, спросил Дервиш повитуху.
— Тут ещё один ребёнок, эфенди.
— Ещё один? — удивился он, глядя на растерянную и измученную Хандан.
— Давай, ханым! Немного осталось! — крикнула ей лекарша.
Она уже почти лишилась сил.
Рука её начала ослабевать, и Мехмед тут же почувствовал это:
— Жизнь моя, не сдавайся! Слышишь меня?! Потерпи ещё немного! Дыши со мной: вдох… выдох… вдох… выдох…
— Не могу уже, я… я… — едва слышно прошептала она.
— Ты всё сможешь! Ты справишься! Я с тобой! Я тебя не отпущу! Дыши! Вдох… выдох… вдох… выдох…
Хандан начала понемногу приходить в себя и, глядя на мужа, дышала вместе с ним. Приложив последние усилия, она наконец завершила начатое и расслабленно упала на кровать, услышав плач второго младенца.
— Поздравляю! У вас мальчик!
— У нас близнецы, душа моя! Девочка и мальчик! Ты чудо! Ты мне весь мир подарила! — воодушевлённо прошептал Дервиш, целуя супругу, и после этих слов она наконец-то смогла улыбнуться.
Через какое-то время повитухи привели детей в порядок, успокоили и дали родителям на руки. Мехмед с восторженными глазами смотрел то на милых ангелочков, то на свою очаровательную супругу. Она выглядела очень измученной, помятой, волосы были растрёпаны, красные от слёз и напряжения глаза, казалось, едва держались открытыми… Но даже в этот момент для него не существовало никого, прекраснее неё.
Дервиш передал девочку, которую держал на руках, Хандан и подошёл к сундуку за деньгами, но, попытавшись открыть его правой рукой, едва не вскрикнул от резкой боли.
— Могу я знать ваши имена? — спросил он у лекаршей.
— Я Зюхре, — ответила повитуха, примерно того же возраста, что и Лейла, — а это моя младшая помощница Фатьма.
— Зюхре-ханым, посмотрите, пожалуйста, что у меня с рукой. Очень сильно болит.
Лекарша прощупала кисть Мехмеда, наблюдая за его реакцией, и тяжко вздохнула:
— У вас перелом, эфенди. Я сейчас перевяжу.
Хелена, вытаращив глаза, смотрела на лекаршу и на мужа, пытаясь понять, откуда у неё было столько сил, чтобы сломать ему руку.
Расплатившись с повитухами, Дервиш проводил их до выхода и вернулся к жене. Когда он попытался забрать у неё одного ребёнка, Хандан крепко прижала их к себе.
— Нет, не нужно! Ты не сможешь взять, я тебе руку сломала, — с сожалением проговорила она.
Он попытался возразить, но, пошевелив кистью, понял, что она права.
— Сядь ближе, посмотри, — попыталась утешить супруга Хелена. — Они на тебя похожи.
— А глазки твои, — улыбнулся Мехмед и, осторожно обняв её, поцеловал в висок.
— Возможно, с возрастом станут, как у тебя, карими. Ахмед тоже родился голубоглазым, но потом… — Хандан решила не продолжать, не желая портить такой прекрасный момент горькими воспоминаниями. — А как ты узнал, что я рожаю?
— Улане… Она прибежала в лавку, чтобы мне сообщить.
— Прибежала? Как? На сломанной ноге? — ошарашенно посмотрела на него жена.
— Да. Она с трудом вытерпела боль, сказала, что ты рожаешь, и потеряла сознание. Я оставил её в лазарете и вместе с повитухами сразу прибежал сюда.
— Сходи к ней, забери её домой. Или нет, ты же…
— Не беспокойся, я смогу не шевелить больной рукой. Заодно нужно купить вторую колыбель. Но я не могу тебя оставить одну. Дождёмся, когда твоя мама вернётся.
— Дервиш, ты же её знаешь: она может уйти с утра за едой, а вернуться в обед или вечером. Встретит своих старых подруг, и до вечера в кофейной лавке с ними просидит. Её бесполезно ждать.
Словно недовольная этим заявлением, девочка начала плакать. Мальчик не понял, почему его сестра плачет, и заплакал вместе с ней.
— Не думай, иди! Я их пока что покормлю, успокою, — подбодрила мужа Хелена.
— Ты уверена, что справишься? Тебе точно не нужна моя помощь?
— Я справлюсь! Иди же!
Заботливо поцеловав супругу в лоб, он начал отступать к выходу из спальни, не отрывая от неё взгляда. Выйдя из комнаты, он споткнулся о станок, стоявший в коридоре, и едва не упал.
— Ты в порядке? — обеспокоенно крикнула Хандан.
— Душа моя, позволь спросить: что это делает в коридоре?
— Я собиралась ткать…
— Если тебе так уж хотелось поработать, могла бы взять маленький станок, а не беременной вытаскивать эту тяжесть. Улане тебя уже поругала?
— Не волнуйся, поругала, — усмехнулась Хелена.
— Хорошо, тогда мне больше нечего добавить, — тяжко вздохнул Мехмед и, убрав станок обратно в кладовую, отправился в лазарет, по дороге закрыв брошенную лавку.
Дениз ещё не пришла в сознание. Лекари успокоили его, сказав, что вновь её перевязали и что она скоро придёт в себя, но на выздоровление потребуется месяц, а то и два. С трудом забрав пиратку, он вернул её домой и, сбегав за второй колыбельной, принялся готовить ужин.
Дети уснули, и Хандан, оставив их в спальне, принялась помогать Дервишу с готовкой, несмотря на его тщетные попытки уговорить её отдохнуть.
— Перестань уже упрямиться! — злилась Хелена. — Я в полном порядке! Позволь тебе помочь!
— Ты родила двоих детей за раз, ты не можешь быть в порядке! Иди, поспи немного! Когда я приготовлю долму, я разбужу тебя.
— Ты одной рукой её готовить собрался? Я даже слышать ничего не желаю!
— Ну хорошо, будешь тогда её заворачивать, — пошёл на уступки Мехмед.
— А остальное как? Ты не сможешь всё делать левой рукой! Давай ты будешь говорить, а я — делать.
— Но…
Хандан резко вскинула руку, призывая Дервиша замолчать. Дворцовая привычка никуда не исчезла, но из-за того, что они всегда слушали друг друга и не ругались, этот жест она почти не использовала, разве что при споре с Улане, когда начинала злиться.
— Ты обещал научить меня готовить. Думаю, сейчас самое время. Что там нужно? Рис, фарш, виноградные листья…
— Я всё принесу. Уж с этим моя левая рука справится.
Когда всё необходимое было разложено на столе, Мехмед начал с упоением объяснять, как правильно надо перемешивать фарш с рисом и зеленью, сколько чего нужно добавлять, чтобы не было пересолено или недосолено, и как красиво завернуть. Хелена внимательно слушала, и выполняла так, как он говорит. Где-то он ей пытался помочь, но в основном она справлялась сама.
Поставив долму на огонь, супруги убрали со стола остатки и с облегчением уселись на диване.
— Зря ты никому не рассказывал о своих умениях. Если бы Ахмед знал, что ты прекрасно готовишь, он бы тебя не хранителем покоев назначил, а помощником повара. Или даже главным поваром, — без лести проговорила Хандан, удобно устроившись на плече мужа.
— Тогда бы ты ночевала на кухне, а Кёсем-султан умерла от голода, — расхохотался Дервиш.
— Так спокойно сейчас… Вот бы все вечера были такими.
— Это потому что Лейла-ханым ещё не вернулась и Улане без сознания лежит.
— Интересно, где она так долго ходит? Уже и кофейные лавки все закрыты, а на улице мороз.
— Ты права, она ни разу так поздно не возвращалась. Пойду похожу по окрестностям, может она где-то рядом, но в темноте не может найти дорогу.
С этими словами Мехмед накинул плащ и вышел из дома, а Хелена осталась следить за долмой.
Едва она разложила готовую долму на тарелке, как её супруг вернулся домой один.
— Ну что? Ты так и не нашёл её? — обеспокоенно спросила Хандан.
— Я дошёл до кофейной лавки, где она могла сидеть, и её хозяин подтвердил, что она была там какой-то женщиной, а после он видел, как они зашли к ней домой и больше не выходили.
— У неё дом рядом с лавкой?
— Да, прямо напротив. Он показал, где, и я зашёл убедиться. Она действительно там.
— Не понимаю, с чего вдруг она решила остаться у подруги до такого позднего времени.
— Я спросил. Она удивилась, что мы вообще о ней забеспокоились, и сказала, что не хочет лезть в нашу семью.
— Как это? Что это значит? Она не считает себя частью семьи?
— Судя по всему, она обиделась на то, что я сказал сегодня утром. Я ведь просил её не вмешиваться в установленные нами правила, а она посчитала, что я просил не вмешиваться в нашу семью. Возвращаться отказалась.
— Прекрасно… Она меня считает ужасной дочерью, матерью и женой просто потому что ты бережёшь меня, как хрустальную вазу, в отличие от моего отца, который мог руку на неё поднять, если она суп пересолит. И я виновата в том, что не живу так, как жила она! — злобно прошипела Хелена. — Если она ждёт от тебя извинений, то напрасно. Мы не будем под её устои прогибаться! Я не собираюсь унижаться перед ней, как когда-то унижалась перед султаном Ахмедом! Никто не будет обращаться со мной, как с вещью! Я не позволю собой манипулировать!
— Ты ведь знаешь, я поддержу любое твоё решение… — после недолгого молчания заговорил Мехмед.
— Но?..
— Но эту ссору мы должны уладить мирным путём. Мы ведь семья. А родителей мы не выбираем.
— Ты прав. Но не смей извиняться за то, что сказал утром! Иначе она так и будет давить на жалость.
— Конечно… Дети ещё спят?
— Они проснулись почти сразу, как ты ушёл. Я их покормила и снова уложила. Тебя очень долго не было…
Вдруг из спальни Дениз раздался грохот, и супруги мигом бросились туда. Войдя внутрь, они увидели пиратку, лежащую на полу. Хандан побежала за свечами, пока Дервиш поднимал её с пола.
— Мама… Где мама? Я должна помочь маме…
— Улане, посмотри на меня! — усадив на кровать, заговорил с ней Дервиш. — Всё хорошо!
— Где мама? Что с мамой? — чуть ли не сорвалась на крик Дениз.
— Я здесь, милая, всё хорошо, — прибежала Хелена с подсвечником, поставила его на стол и, сев рядом с пираткой, крепко обняла её.
— Мама, ты в порядке! — заплакала она и уткнулась в её плечо.
— Тише, тише. Тебе, наверное, приснился дурной сон. Как ты себя чувствуешь? Нога сильно болит?
— Я кажется застряла между сном и явью, не до конца понимаю, что происходит.
— Дервиш, принеси ей воды! — попросила Хандан супруга, поглаживая Улане по голове.
Ей потребовалось время, чтобы прийти в себя и вспомнить сегодняшний день, после чего она заметила, что у Хелены пропал живот.
— Мама, ты… Ох, поздравляю! — радостно обняла её Дениз. — Кто? Мальчик? Девочка?
— Оба, — улыбнулась она. — Они появились благодаря тебе.
Пиратка вмиг засияла от радости.
— Каждый раз, когда мы думаем, что нас уже нечем удивить, ты продолжаешь удивлять нас всё больше и больше, — с гордостью произнёс Мехмед, положив сломанную руку на плечо дочери.
— Что с твоей рукой? — поинтересовалась Улане. — Ты поранился?
— Твоя мама её сломала мне, когда рожала, — с той же гордой улыбкой ответил он.
Хандан неловко отвела взгляд, а Дениз расхохоталась.
— Да уж, мам, нам с папой твои роды дались явно тяжелее, чем тебе.
— Ваши переломы заживут через месяц, а детей мне всю оставшуюся жизнь растить, — пошутила в ответ Хелена.
— А вы им уже дали имена?
— Улане права. Давай проведём церемонию наречения прямо сейчас!
— Без Лейлы-ханым? — немного удивился Дервиш.
— А где бабушка?
— Ушла в гости к подруге, — с презрением бросила Хандан. — Хоть бы предупредила, но она даже словом не обмолвилась. Если бы Дервиш не пошёл искать её, мы бы так и не узнали.
— Вы поссорились?
Хелена кратко пересказала их утреннюю ссору, после чего пиратка твёрдо заявила:
— Значит, проводим без неё! Она обиделась на вас из-за какой-то глупости и ушла на весь день из дома, зная, что тебя нельзя надолго оставлять одну, что ты в любой момент можешь начать рожать, а я со сломанной ногой не смогу помочь! Пусть и дальше обижается! Она сама от нас отвернулась!
— Ты права, Улане, но не стоит забывать, что если мы сейчас допустим ошибку, пойдём на поводу у чувств, то только усугубим всё. Возможно, если мы проявим к ней уважение, она смягчит свой гнев, и её обида пройдёт.
— А мы не имеем права обижаться, папа? Тебе легко говорить, потому что она тебя восхваляет постоянно, в то время как мы с мамой от неё выслушиваем одни унижения. Если мы будем дальше молча терпеть, то так и будет продолжаться. Она проявила к тебе неуважение, не позволив сообщить радостную новость. Ответим ей тем же, может тогда она задумается!
— Я согласна с тобой, жемчужинка. Я закрывала на это глаза из-за того, что она моя мать. Мы живём в её доме, и она заботится о нас, но терпеть её упрёки я устала, — печально проговорила Хандан.
Из спальни раздался плач, прервав их затянувшуюся беседу.
— Дети проснулись. Я схожу покормлю их, а вы готовьтесь к церемонии.
С этими словами она вышла из комнаты.
— Я так неожиданно сломала ногу... Если б знала, заранее купила бы амулет.
— Я утром схожу и куплю два амулета, а ты их прицепишь к колыбели, — успокоил Дениз Мехмед.
— Спасибо! Мне не терпится подержать их на руках. На кого они похожи?
— На меня. Но я бы очень хотел, чтобы у нас ещё была маленькая копия Хандан.
— Может, ещё будет, и не одна, — подбадривающе улыбнулась пиратка.
Когда дети наелись и немного успокоились, семья собралась в спальне на церемонии наречения.
— Мы с Хандан долго не могли выбрать имя для нашего ребёнка. Мы думали над разными именами как для девочки, так и для мальчика, — заговорил Дервиш, которому в честь церемонии супруга всё же позволила подержать дочь. — Но сегодня, взяв впервые на руки свою дочь, я не смог отвести от неё взгляда. Она, словно волшебница, околдовала меня своей красотой, своими прекрасными пухлыми щёчками и голубыми, как небо, глазами. Я дарую ей имя Эфсун!
Хелена одобрительно улыбнулась и продолжила пламенную речь мужа:
— Нашего сына я бы хотела назвать в честь одного янычара, который показал свои силы и мужество, защищая нас от корсаров. Он также спас нам жизнь, не позволив нам утонуть вместе с кораблём, и взял на себя смелость донести во дворец новость о нашей смерти. Я дарую ему имя Хасан!
Держа на руках детей, супруги одновременно принялись читать им молитву, после чего нарекли их именами.
— Твоё имя Эфсун! Твоё имя Эфсун! Твоё имя Эфсун! — прошептал Дервиш дочери.
— Твоё имя Хасан! Твоё имя Хасан! Твоё имя Хасан! — прошептала Хандан сыну.
— Пусть Аллах дарует ей счастье! Пусть её смелость и красота ставят на колени города! — произнёс Дервиш!
— Аминь!
— Пусть Аллах дарует ему долгую и счастливую жизнь! Пусть он будет так же силён и отважен, как его отец! — произнесла Хандан.
— Аминь!
— Пусть их разум никогда не перекрикивает зов их сердец! Пусть никакие ветры не сломают их силу духа! — произнесла Улане.
— Аминь!
Закончив читать молитву, родители уложили новорождённых в колыбели и качали их, пока они не задремали, и вскоре уснули сами в обнимку с их старшей дочерью.
***
За ночь Хандан несколько раз просыпалась из-за детей, поэтому утром, пока они крепко спали, Дервиш и Улане дали ей отдохнуть, а сами отправились готовить завтрак. Когда он зашёл на кухню, то громко рассмеялся. — Тише, маму разбудишь! — буркнула прискакавшая на одной ноге пиратка. — Почему ты смеёшься? Мехмед указал на тарелку с долмой, стоявшую посреди стола: — Погляди, одноножка: мы вчера весь вечер готовили долму и забыли её съесть. Что ж, зато нам не придётся возиться с завтраком. Можно всего лишь подогреть ее. Дениз посмеялась вместе с ним, облегчённо выдохнула и уселась на диван, пока Дервиш ходил за дровами для печи и ставил разогревать вчерашний ужин. Хелена проснулась как раз к тому моменту, когда Мехмед собирался её будить. Посмеявшись над их вчерашней рассеянностью, она села завтракать вместе с мужем и дочерью. Их идиллию прервала пришедшая Лейла. — Я смотрю, вам здесь очень весело, — съязвила она, заходя на кухню. — Доброе утро, Лейла-ханым, — сдержанно ответил Дервиш, а Хандан и Улане даже не взглянули в её сторону. — Ты даже не поприветствуешь свою мать, Хелена? — Я смотрю, ты хорошо отдохнула, — пренебрежительно ответила она. — На твоём языке ведь так звучит «доброе утро»? — Ты считаешь позволительным так со мной разговаривать? — А ты считаешь позволительным не ночевать дома, никому ничего не сказав? Ты не думала, что мы начнём переживать, не говоря уже о том, что ты оставила нас с Дениз одних на весь день, зная в каком мы положении? — А что же твой любимый муж, который вчера говорил, что готов быть твоим рабом, оставил вас одних и не позаботился о вас? — Лейла-ханым… — попытался вмешаться Дервиш, но Хандан вскинула руку, решив разобраться самостоятельно. — Если бы Мехмед знал, что ты так можешь поступить, он бы ни на миг нас не оставил. — Не смей со мной разговаривать так, Хелена! — Это всё, что ты можешь сказать? Я Дениз раньше тоже так говорила, когда не могла ей возразить, ведь она была права. Я перестала так говорить, начала к ней прислушиваться, и знаешь, что? Мы перестали ссориться. Если бы ты тоже научилась нас слушать, а не обижаться и ночевать вне дома, то и мы бы могли жить в мире. Подумай над этим! Лейла грозно посмотрела на дочь и собиралась что-то ответить, но в этот момент проснулись близнецы и стали настойчиво звать маму. — Ч-что это? — удивлённо спросила Лейла, растерянно переводя взгляд с Хандан на Дервиша и Улане. — Плач. Детский плач, — с усмешкой ответила Хелена и ушла в спальню к детям, а пиратка поскакала за ней. Лейла задумчиво присела на стул, глядя в пустоту. Она смотрела в одну точку и не двигалась, словно пыталась что-то переосмыслить. Мехмед пододвинул ей тарелку с долмой, но она покачала головой. Ей было сейчас явно не до еды. — Кто родился? — виноватым голосом спросила она. — Мальчик? Девочка? — Да. — Что «да»? Мальчик или девочка? — Мальчик и девочка, — сухо ответил Дервиш и ушёл к жене. Спустя время Лейла взяла себя в руки и пошла к остальным. Войдя в спальню, она увидела, как Мехмед, обнимая супругу, с нежностью наблюдал, как она укачивала на руках Эфсун, а Дениз — Хасана. — Я пришла посмотреть на внуков, — тихо проговорила она и села рядом с дочерью. — Можно подержать? — Эфсун уже засыпает, в другой раз, — холодно ответила Хандан и начала укладывать дочь в колыбель. — Хасан уже уснул, можешь его тоже уложить, — прошептала Улане, передавая ребёнка маме. — Вы уже дали им имена? — ошарашенно спросила бабушка, оскорблённая тем, что это сделали в её отсутствие. — А нам нужно было ждать, когда ты соизволишь домой прийти? — не выдержала пиратка. — По какому праву ты так разговариваешь со мной? — вновь разозлилась Лейла. — По такому, что пока ты кофе с подругой пила, я на сломанной ноге бежала к папиной лавке за помощью. Пока ты обсуждала с ней свежие сплетни, мама, пытаясь справиться с болью во время родов, папе руку сломала. Когда ты была нам нужна, ты нас бросила! — яростно шептала Дениз, стараясь не разбудить брата и сестру. Ничего не сказав, Лейла вышла из комнаты и ушла к себе. Ночью, уложив детей, супруги по настоянию Мехмеда пришли в комнату пиратки, чтобы поговорить. Когда Хандан и Улане уселись на диване, Дервиш встал перед ними, держа руки ладонями вверх, и принялся молиться. Прочитав молитву и проведя ладонями по лицу, он торжественно произнёс: — Именем Аллаха, милостивого и милосердного, открываю Совет! Хелена и Дениз не смогли сдержать смех перед пафосом предстоящей беседы. — Паша Хазретлери, вы соскучились по дворцу и решили провести Совет Дивана? — с трудом успокоившись, спросила пиратка. — Это не простой Совет Дивана! Это Семейный Совет Дивана! — с важным видом заявил он, присаживаясь напротив жены и дочери. — На этом Совете мы втроём будем обсуждать важные вопросы, касающиеся нашей семьи. — Позвольте спросить, паша, какой же будет наш первый вопрос для обсуждения? — подыграла Хандан. — Что делать со старшей валиде-султан, наверное, — ухмыльнулась Улане. — Его мы тоже обсудим, но позже, — с улыбкой ответил Мехмед, довольный тем, что всем понравилась его идея с Советом. — Для начала мы должны распределить обязанности в гареме и во дворце. Наше положение оставляет желать лучшего. У нас новорождённые султанша и султанзаде, невысыпающаяся валиде-султан, по совместительству мастерица прекрасных ковров, однорукий визирь, по совместительству строитель и повар, одноногая пиратка, по совместительству помощница однорукого визиря, упрямая старшая валиде-султан и пустеющая казна. Как будем решать эти проблемы? — Позволите, паша? — заговорила Дениз. — Одноногая пиратка вполне могла бы помочь невысыпающейся валиде с коврами или заняться другим ремеслом, например, вырезанием лодок из дерева. Возможно, не только лодок. — Принимается! Поленья мы тебе предоставим. Госпожа, у вас есть предложения? — Предлагаю вам, паша, временно приостановить строительство второго этажа и продать уже сотканные ковры, пока я постараюсь и ухаживать за детьми, и высыпаться, и ткать новый ковёр с моей помощницей, — ответила Хелена. — Принимается! На старшую валиде мало надежды, но, как мне показалось, она испытывает чувство вины за то, что поставила нас в столь неудобное положение, поэтому в ближайшие дни мы постараемся подписать мирный договор, возможно даже получим извинения и вновь будем получать помощь в бытовых делах. Я по мере своих возможностей буду помогать в этом. Совет окончен! — Мне нравятся такие советы, — улыбнулась пиратка. — Давайте проводить их чаще. — Пусть лучше они проводятся по мере необходимости, — возразила Хандан. — Я рад, что мы всё решили. Но я чувствую себя бесполезным... Я долгое время не смогу ничего делать. — Ты не бесполезный, Дервиш! —подошла к Мехмеду супруга и накрыла его сцепленные в замок руки одной ладонью, а другой нежно провела по его щеке. — Твоё присутствие уже придаёт много сил. Ты всегда заботишься о нас. Позволь и нам позаботиться о тебе! — Я каждый день благодарю Аллаха за то, что он подарил мне такую супругу, за то, что позволил обрести с тобой счастье, — прошептал он, целуя жену. Она мило улыбнулась и тепло обняла его. Не выдержав, Улане подползла к ним и положила голову к папе на колени. Дервиш помог ей сесть рядом и крепко обнял их, улыбаясь от безграничного счастья.
