Государственные дела. Тени прошлого. Часть 2

      1 августа, 1607 год       С рождения близнецов прошло полтора года. Лейла, испытавшая чувство вины за то, что оставила готовящуюся рожать дочь с хромой внучкой, притихла и долгое время не лезла в дела Хандан и Дервиша и в установленные ими порядки и надолго не покидала дом. Она по-прежнему занималась хозяйством, Мехмед заботился о детях, давая возможность Хелене отдохнуть или поткать ковры. Выздоровевшая Улане научилась вырезать не только лодки, но и другие фигурки из дерева и иногда подменяла маму на ткацком станке, но, когда близнецам исполнился год, забрала их жить к себе в комнату и занялась их воспитанием, позволив Хандан полностью заняться коврами, а Дервишу, наконец, закончить постройку второго этажа.       Конечно же, и Лейла сидела и играла с внуками, но это распределение обязанностей ей совершенно не нравилось, и в последние недели она стала всё чаще и чаще об этом говорить. И вот когда Мехмед отправился на рынок торговать, а Дениз с Хасаном и Эфсун ушла в глубь сада, она подошла к сидящей возле дома дочери и вновь начала этот разговор:       — И долго это будет продолжаться?       — Если ты опять собираешься возмущаться, что мы живём не по твоим правилам, то не трать зря слова, — бросила Хандан, не отрывая взгляда от рождающихся узоров.       — Неужели ты не понимаешь, что это неправильно? Дети почти не видят свою мать! Дениз молодец, что помогает тебе, но она сама ещё ребёнок, ты не можешь её постоянно использовать, как няню! Если так дальше будет продолжаться, они её скоро мамой начнут звать!       — Не беспокойся, они прекрасно знают, кто их мать, а кто заботливая старшая сестра. К тому же у них есть отец, который тоже ими занимается, и у Дениз есть возможность отдохнуть.       — Отец… — усмехнулась Лейла. — У отца есть другие заботы, а ты и его к люльке приставила! Ни он, ни Дениз не отдыхают толком! Как он вообще от тебя не сбежал за это время…       — Что ты имеешь в виду? — Хелена впервые оторвалась от ковра и недоумённо посмотрела на мать. — Почему он вдруг должен от меня сбежать?       — А ты действительно не понимаешь, почему? Ты когда в последний раз на себя в зеркало смотрела? Там и смотреть не на что! Ты мужа запрягла, как лошадь, детей повесила на старшую дочь, сама работаешь так, что Мехмед тебя даже не видит, а если увидит, то ужаснётся. Ты располнела, волосы небрежно собранные, вечно уставшая и недовольная. И мать, и жена, и хозяйка из тебя никудышная! Пока что он это терпит, но скоро ему надоест, и сбежит от тебя твой замечательный муж к красивой и хозяйственной!       — Теперь ты меня послушай! — твёрдо произнесла Хандан, хотя после слов матери внутри у неё всё дрожало. — Ты, кажется, забыла свою молодость, но я тебе напомню, что было. И пусть я была маленькой, я всё прекрасно видела и понимала. Ты сама работала, не отдыхая! Всё своё детство я проводила с Дино в яблоневом саду, в лесу и на берегу Меляцки. Отца мы, дай Аллах, видели только за ужином, хотя обычно мы уже спали к его возвращению. Ты занималась хозяйством, ткала ковры, а он? Что делал он, кроме того, что продавал их? Ты так же повесила меня на Дино, и выглядела ещё хуже, чем я сейчас, но при этом ты упрекаешь меня и учишь, как жить?!       — Именно поэтому я и учу, чтобы ты не повторяла моих ошибок! Ведь из-за моей беспечности вас когда-то и похитили! — проговорила Лейла.       — Как будто что-то изменилось бы, если бы ты знала, что ошибаешься… — горько усмехнулась Хандан и ушла в спальню.       Она неуверенно подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Её мама была права: Хелена не узнавала женщину, которая глядела на неё из зеркала. От некогда нежной, грациозной султанши не осталось и следа. Даже пухленькая Дженнет-калфа для неё выглядела гораздо красивее, чем она сама.       Хандан с яростью опрокинула зеркало, присела на диван возле окна и тихо заплакала. Ей было противно не только от собственного отражения, но и от самой себя. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно: как Дервиш, видя каждый день её в таком состоянии, до сих пор не сбежал? А если он думает то же, что и Лейла, но молчит…       В дверь постучали, и Хелена наспех вытерла слёзы прежде, чем вошла Улане с близнецами.       — Мама, всё хо… — заговорила пиратка, но, увидев старое разбитое зеркало, вытаращила глаза. — Видимо, не всё хорошо…       — Мама! — пропищала Эфсун и побежала к Хандан, но та резко выставила руку, и Дениз быстро схватила девочку.       — Стойте! Не подходите! Здесь много осколков, ещё поранитесь. Я сама подойду.       Она осторожно обошла разбитое зеркало, уселась на кровати и, посадив на колени близнецов, поцеловала каждого из них.       — Эфсун… моя луноликая красавица! Хасан… мой храбрый сокол! — улыбаясь, проговорила Хелена. — Мои чудесные ангелочки! Вы слушаетесь сестру?       Эфсун засмеялась и кивнула, словно поняла её вопрос, а Хасан безучастно смотрел на разбитое зеркало так, словно ему предстояло его чинить.       — Что случилось, мама? — спросила Улане.       — А что могло случиться? Всё хорошо, — продолжала натянуто улыбаться Хандан, поглаживая детей по голове.       — Просто ты зашла в дом… Я подумала, что тебе, как и нам, стало не по себе от жары, здесь ведь прохладнее, а тут зеркало…       — Так и есть! — солгала Хелена, уцепившись за предположение дочери. — А зеркало я хотела передвинуть, чтобы солнце на него не падало, но случайно разбила. Похоже, мне теперь месяца два на него работать придётся…       — Бабушка сейчас в саду виноград собирает. Я уберу, пока она не увидела, иначе нашей спокойной, тихой жизни придёт конец, — пиратка притворилась, что поверила ей, и ушла за веником.       К счастью, в этот раз удалось всё незаметно убрать, а пустую раму Улане временно спрятала в кладовке.       Хандан ещё долго играла с детьми, пока из-за сильной жары не уснула с ними в обнимку до самого вечера.       Когда Лейла приготовила ужин, с работы вернулся довольный Дервиш. Хелена оставила спящих детей и вышла на кухню, где её уже ждали за накрытым столом.       — Здравствуй, жизнь моя, — улыбнулся Мехмед и поцеловал жену, когда она села рядом с ним. — Как ты? Жара тебя не сильно утомила?       — Ещё как утомила, весь день проспала сегодня, — ответила вместо дочери Лейла.       Дервиш проигнорировал её, продолжая смотреть на Хандан.       — Всё хорошо… Ты как? У тебя какие-то новости? — заметила его приподнятое настроение супруга.       — Да! Твоими коврами заинтересовались купцы из Стамбула. Они хотят предложить выгодную сделку.       — Это прекрасно, — слегка улыбнулась Хелена, хотя сейчас её это мало волновало.       — Какая замечательная новость! — воскликнула Лейла. — Что за сделку они предлагают?       — Сегодня я хотел это выяснить. Они позвали меня ближе к полуночи в таверну, чтобы обсудить все детали.       Дениз, услышав это, недоумённо посмотрела на маму. Она явно была не в восторге от этого, и Мехмед это видел.       — Хорошо, расскажешь потом, что такого выгодного они хотят предложить, — щебетала Лейла, не обращая внимания ни на кого.       — А меня никто не хочет спросить, или я в этом доме уже ничего не решаю? — разозлилась Хандан.       — Вообще-то, я у тебя и…       — Почему он должен у тебя спрашивать? — перебила Дервиша Лейла. — Он идёт туда из-за работы, а не развлекаться, хотя и отдохнуть ему тоже не помешало бы.       — Делайте, что хотите, — бросила Хандан и, не съев и крошки, ушла в спальню.       Мехмед пошёл за ней, решив поговорить с Лейлой немного позже.       Хелена стояла возле окна, пытаясь справиться с нахлынувшим гневом и рвущимися наружу слезами, когда супруг тихо подошёл к ней сзади и, обняв за плечи, нежно поцеловал в шею.       — Моя Хандан… — ласково проговорил он, поглаживая её руки. — Ты сильно злишься из-за моей просьбы?       — Нет, ты всего лишь хочешь, чтобы я отпустила тебя в бордель на всю ночь, чего мне злиться?       — Не в бордель, а таверну, — усмехнулся Дервиш. — И не на всю ночь…       — Не вижу разницы.       — Встреча в такой расслабленной обстановке сыграет нам на руку. Вспомни, как Улане ловко выведала все мои тайны за кувшином вина. Хотя я и не собираюсь им добавлять туда дурман, как она, уверен, у меня получится задобрить их, и мы заключим очень выгодную для нас сделку.       — Зачем ты меня уговариваешь? Ты ведь всё уже решил…       — Я не могу такие решения принимать без тебя. Если захочешь, я перенесу встречу на завтра в кофейной лавке, но учитывая, что боснийский кофе гораздо хуже турецкого, вряд ли я смогу с ними удачно договориться.       — Раз это так важно, то иди. Не будешь же ты в самом деле изменять мне прямо под носом, — буркнула Хелена.       Мехмед повернул её к себе лицом и серьёзно заговорил:       — Я никогда не буду тебе изменять, ни под носом, ни за спиной! Ты моё сокровище, Хандан! Мои глаза не видят никого, кроме тебя! Никогда об этом не забывай!       Хелена неуверенно кивнула. Дервиш нежно погладил её плечи и поцеловал в лоб. Она опустила глаза, стараясь скрыть свои истинные чувства, и он наверняка заметил бы изменения в ней, если бы в этот момент его не отвлёк детский голосок.       — Папа! — пропищала проснувшаяся Эфсун и, кое-как встав на кровать, побежала к отцу.       — Моя малышка, иди сюда, — ласково произнёс Мехмед и взял дочку на руки. — Пусть мама отдохнёт, а мы пока с тобой погуляем.       Эфсун покачала головой и пальцем указала на спящего Хасана.       — Хорошо, давай и брата твоего разбудим и возьмём с собой.       Мягко улыбнувшись супруге, Дервиш увёл детей во двор, оставив Хандан наедине с навязчивыми мыслями.       Долго ей оставаться одной не пришлось: через некоторое время пришла Дениз, принеся ей ужин.       — Поешь, пожалуйста, и не смей говорить, что у тебя нет аппетита.       — После такого я не могу думать о еде, Улане…       — Бабушка опять воду мутит, неужели ты не видишь? Уж не знаю, чего она опять добивается, но складывается ощущение, что добра она тебе не желает.       — Разве можно так говорить? Она ведь моя мать! Какая мать будет желать своему ребёнку…       — Та, для которой важнее всего её собственное благополучие, — перебила Хандан пиратка. — Ты же видела, как Сафие-султан отдавала своих дочерей замуж за тех, за кого ей было выгодно отдать. Но речь не о ней. Может, она это не со зла делает, а просто потому что привыкла считать так правильным? Завидует тебе, мол, «я страдала, и ты страдай».       Хелена задумалась, глядя перед собой в одну точку. Она боялась признать правоту дочери, потому что не знала, что с этой правдой делать.       — Вам с папой нужен отдых, — вдруг сказала Улане. — Бабушка наверняка тебе ещё что-то наговорила, иначе ты бы так не начала сомневаться. Давай ты завтра отдохнёшь от работы, вы с папой сходите погулять, развеетесь. И ты поймёшь, что всё хорошо.       — А если нет? — испуганно спросила Хандан.       — Никаких «если»! Давай ешь, иначе я сейчас буду тебя, как детей, кормить из ложечки!       Через силу она всё-таки смогла съесть ужин. Улане пошла помогать бабушке, чтобы дать маме возможность успокоиться, без лишнего давления.       Вечер пролетел быстро. Мехмед хорошо утомил детей перед своим уходом, и они быстро уснули. Лейла тоже быстро легла спать, а Хелена долго не могла уснуть и в конце концов пришла в комнату Дениз, которая тоже почему-то не спала.       — Я так не могу, я с ума сойду! — слёзно проговорила она и села к пиратке на кровать.       — Мама, ты зря себя так мучаешь. Ты же знаешь, что папа не сделает ничего, что может тебя расстроить. Он тебя очень любит. Да и ни один человек не будет изменять в открытую…       — Ты сейчас только хуже делаешь! — тряслась Хандан.       — Прости, но… В самом деле, я скорее поверю, что люди могут научиться летать, чем в то, что папа обратит внимание на кого-то ещё.       Бывшая валиде встала и нервно начала ходить по комнате. Видя её отчаяние, Улане наконец спросила:       — Ну хорошо, что мне сделать, чтобы ты успокоилась?       Хелена остановилась, задумавшись, и неожиданно выпалила:       — Я не успокоюсь, пока своими глазами не увижу!       В комнате повисла тишина. Она с мольбой смотрела на дочь, но та до последнего не желала произносить это вслух.       — Ты хочешь, чтобы мы за ним проследили?       — У тебя ведь осталась мужская одежда? — закивала Хандан.       — А если он нас увидит? Ты понимаешь, что можешь так обидеть его? Он подумает, что ты ему совсем не доверяешь.       — Мы незаметно… Посидим там немного и уйдём. Улане, пожалуйста! Иначе я сойду с ума. Нет ничего хуже, чем быть в неведении!       Слёзы матери окончательно разжалобили пиратку, и она согласилась, чувствуя, что очень сильно пожалеет об этом.       Переодевшись в мужскую одежду и спрятав волосы в тюрбаны, они тихо выскользнули из дома. До таверны они дошли не проронив ни слова.        — Ты и так уже всё решила, но всё же попробую задать этот вопрос: ты уверена? — спросила Дениз.       Хелена молча закивала. Улане тяжко вздохнула и толкнула дверь таверны.       Дервиш сидел спиной ко входу и о чём-то увлечённо разговаривал с двумя мужчинами, а те слушали его с ухмылкой, время от времени попивая вино.       Хандан потащила дочь к свободному столику в углу, откуда они могли видеть Мехмеда, и откуда не мог их заметить он.       В таверне играла музыка, мужчины пили вино и над чем-то смеялись, поглядывая на танцовщиц. И хотя это были просто танцовщицы, Хелена всё равно волновалась.       — Добрый вечер, господа! — мило улыбнувшись, поздоровалась одна из девушек. — Принести вам чего-нибудь?       — Кувшин вина, — бросила Хандан, не отрывая взгляда от мужа.       Девушка кивнула и ушла, а Дениз недоумённо посмотрела на мать:       — Какое вино? Ты с ума сошла? Тебе нельзя пить! Забыла, чем это заканчивается?       — Нам нужно слиться с толпой, — ответила она, продолжая следить за Дервишем.       Они долгое время сидели и просто наблюдали. Хелена уже выпила больше половину кувшина, а Мехмед по-прежнему беседовал с купцами, и за всё время он даже не взглянул ни на одну из танцовщиц.       Улане давно уже обратила на это внимание и пыталась это донести до матери, но та продолжала пить вино и сверлить его взглядом, будто ждала, когда он совершит ошибку.       И почти дождалась. Вскоре к их столику подошла девушка с кувшином вина и, поставив его на стол, положила руку Дервишу на плечо. Тот, не глядя на неё, скинул руку с плеча, после чего девушка окинула его недовольным взглядом и ушла.       Хандан мигом вспыхнула. Теперь её взгляд был направлен на ту девушку, которая посмела дотронуться до её супруга. Она попыталась встать, но Дениз не позволила ей это сделать.       — Вино почти зако… заки… зачилось, надо ещё попросить, — попыталась придумать отговорку Хелена.       — Даже не думай! С тебя хватит!       Хандан попыталась налить себе ещё, но Улане выхватила у неё кувшин и вылила остатки вина на пол.       — Мы уже достаточно увидели! Я отношу кувшин, и мы идём домой! — приказала пиратка, и, едва она отошла, как бывшая валиде вскочила с места и подлетела к той девушке.       — Что ты себе позволяешь, тварь?! — прошипела ей в лицо Хелена, схватив испуганную девушку за грудки. — Кто тебе дал право касаться чужих мужей?       — Что вы… Я не…       — Да как ты посмела?! Отвечай! — не выдержав, закричала Хандан и повалила бедняжку на стол.       Мужчины, сидящие за столом, испуганно вскочили, остальные посетители удивлённо наблюдали за происходящим, и только двое кинулись прямо к ним.       — Мама, пожалуйста, успокойся! — пыталась оттащить её пиратка, но почему-то силы как будто покинули её.       — Хелена, тише, оставь её, — спокойно приказал Дервиш и, обхватив её руками, силой оттащил от девушки.       — Пусти меня! Я её убью! — пыталась вырваться Хандан, но он очень крепко держал её.       — Кого тут убивать собрались? — раздался громкий и властный голос.       На шум вышла высокая, слегка полноватая женщина, со светлыми волосами. Взглянув на дрожащую от страха девушку и кричащую в руках мужчины женщину, она сразу поняла в чём дело.       — Пошли вон из моей таверны! Нечего мне здесь драки устраивать!       — Прошу прощения, мы уже уходим, — извинилась Дениз и подтолкнула отца в сторону выхода.       Мехмед взял супругу на руки и, прежде чем уйти, с натянутой улыбкой подошёл к купцам:       — Приношу свои извинения, моя жена ещё немного ревнивая. Мы не могли бы перенести нашу встречу?       — Мы здесь будем всю ночь. Приходите, как освободитесь, — ответил один из них. — Ни о чём не беспокойтесь.       Поблагодарив их, Дервиш вышел из таверны.       — Пусти! Я её убью! Убью! — продолжала кричать Хелена, пытаясь вырваться из рук мужа.       — Завтра убьёшь, когда придёшь в себя, — с ледяным спокойствием ответил он, уходя всё дальше от таверны, но его супруга никак не успокаивалась.       — Поставь её, — тихо сказала Улане, — она сейчас успокоится.       Дервиш тяжело вздохнул и отпустил жену. Хандан медленно пошла обратно в сторону таверны, но, пройдя несколько шагов, рухнула без сил.       — Мехмед, подними меня…       — Сколько она выпила? — сухо спросил он Улане, взяв на руки наконец-то притихшую Хелену.       — Почти весь кувшин…       — Слушаю тебя, Дениз! Ты ведь уже придумала оправдание всему этому спектаклю?       — Мама очень переживала, места себе не находила. Она хотела немного посмотреть и уйти. Всё было хорошо, мы уже собирались идти домой, но вдруг та девушка до тебя дотронулась…       Мехмед горько усмехнулся и продолжил идти.       — Я хочу зефир… — подала голос Хандан.       — Утром куплю тебе зефир, — ответил Дервиш.       — Я сейчас хочу…       — Мама, все лавки закрыты, нам негде взять зефир.       Хелена всхлипнула, словно её очень сильно обидели. Мехмед тяжко вздохнул и направился в другую сторону.       — Куда мы идём? — удивилась Улане.       — Сын подруги Лейлы-ханым торгует сладостями, он живёт на соседней улице. Постучись к нему, попроси продать зефир. Достань у меня мешочек с монетами из кармана и отдай ему.       Пиратка не знала, что на это сказать, поэтому молча ушла и вскоре вернулась с маленьким мешочком зефира.       — Он такой злой был, что его разбудили. Пришлось солгать, что мама беременна и заплатить втрое больше, — пробурчала Дениз, протягивая матери сладости.       Какое-то время они шли тихо, Хандан на руках у Дервиша ела зефир, но, когда они перешли через мост и подошли к лесу, она протянула ему воздушную сладость.       — Открой рот.       — Я не буду, ешь сама.       — Почему?       — Я не люблю зефир, — после долгого молчания не хотя ответил он.       Услышав это, Улане резко остановилась и недовольно уставилась на него, а Хелена начала вырываться.       — Поставь меня! Отпусти!       Не поняв, что произошло, он опустил жену на землю.       — В чём дело? — недоумённо посмотрел Мехмед на неё.       — Зефир ты, значит, не любишь? Получается меня ты тоже не любишь? И никогда не любил? — слёзно прокричала Хандан и, сжав крепко мешочек с зефиром, ушла в лес.       И только сейчас до Дервиша дошло, что за глупость он сказал.       — Слушаю тебя, паша! Ты уже придумал оправдание всему этому? — съязвила Дениз.       — Я утром всё объясню вам обеим, только помоги мне её сейчас успокоить. Я не уверен, что она меня правильно поймёт, если я попытаюсь оправдаться, — закрыв лицо ладонью, пробормотал он.       Вдруг они услышали крик из леса. Мигом помчавшись туда, они нашли лежащую на земле Хандан, споткнувшуюся о бревно.       — Что случилось? Где болит? — попытался дотронуться до неё Мехмед, но Хелена ударила его по руке.       — Не прикасайся ко мне! Оставь меня! Уйди!       — Я никуда не уйду и уж тем более не оставлю тебя здесь!       — Я не хочу тебя видеть!       — Тише, милая, я сказал необдуманно. Я не это имел в виду. Я очень люблю зефир и тебя, но…       — Тогда съешь! — с вызовом посмотрела Хелена и протянула ему зефир.       Дервиш обречённо посмотрел на неё и аппетитную сладость и всё же откусил кусочек.       — Очень вкусно, — с трудом улыбнулся он. — А теперь идём домой, пока ты себе ноги не переломала.       Хандан была всё ещё обижена, но позволила взять себя на руки.       Незамеченными зайти домой не получилось. Лейла проснулась от шума и начала громко стыдить свою дочь и ругать Улане.       Мехмед бросил ей, что сам разберётся, уложил любимую спать, а сам отправился обратно в таверну, чтобы завершить начатое дело…