Глава 12
28 ноября 2025 г., 00:00
Босна-сарай. 7 мая, 1608 год.
После долговременных весенних дождей наконец-то стало теплеть. Солнышко грело землю, нежные бутоны цветов начали распускаться, разнося повсюду чудесный аромат, птицы больше не прятались в своих гнёздах, а летали по саду и заливисто пели.
Хандан сидела на лавочке возле дома и ткала новый ковёр. Дервиш и Улане игрались с подросшими близнецами. Они убегали от папы и сестры, весело смеясь, иногда прячась за мамой. Эта чудесная картина не могла не вызвать у неё улыбку.
Внезапно семейную идиллию прервали тяжёлые шаги незваного гостя. Хелена не сразу заметила его, но стоило ей повернуть голову, как её чудесное настроение мигом испарилось. Улыбка сползла с её лица, а тело охватил леденящий душу страх.
— А-а-ахмед… — с трудом смогла произнести она, вскочив с места.
Смех внезапно прекратился. Мехмед закрыл собой детей, а Дениз по привычке потянулась к кинжалу, которого на её поясе, увы, не оказалось.
Султан подошёл ближе к матери и пристально посмотрел ей в глаза. Хандан опустила голову, но тот схватил её за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Как? Вы? Могли? — тихо, но властно спросил повелитель, прежде чем сорваться на крик: — Как вы могли?! Как осмелились на такое?!
Конечно же, Дервиш не остался стоять в стороне: в мгновенье ока оказавшись возле них, он вырвал супругу из рук падишаха и закрыл собой.
— Не трогайте её повелитель! — твёрдо произнёс он. — Это я во всём виноват, делайте со мной, что хотите, а её оставьте в покое!
— Будь по-твоему, Дервиш-паша! — согласился Ахмед, достал меч и, размахнувшись, отрубил ему голову на глазах его испуганных детей и жены…
Хандан с криком села на кровати и тяжело задышала. Руки дрожали, а из глаз покатились непрошенные слёзы.
Мехмед тут же проснулся и, вскочив с кровати, потянулся к кувшину. Налив в стакан воды, он протянул его жене, и та залпом осушила его.
— Снова этот кошмар? — спросил он, хотя уже знал ответ.
Хелена кивнула и прижалась к груди мужа. Дервиш обнял её одной рукой, а второй погладил по животу.
— Не бойся, душа моя, всё хорошо. Повелитель никогда здесь не появится. И о нас он никогда не узнает.
— Хотела бы я быть уверенной в этом, — тихо проговорила Хандан.
— Давай спать. Ложись на меня, чтобы было спокойнее.
— Мы тебя раздавим.
— Не раздавите, — улыбнулся Мехмед и помог супруге лечь поближе.
Спустя некоторое Хелена мирно уснула на его груди до самого утра.
***
Стамбул. Дворец Топкапы. Январь, 1608 год. Ахмед сидел за столом в своих покоях после очередного Совета Дивана и разбирал бумаги. Календероглу Мехмет-ага, предводитель восстания Джелали, был назначен санджак-беем Анкары Мурадом-пашой. Султану не понравилось это решение, но он одобрил его и теперь вынужден был разбираться с последствиями. Его занятие прервал вошедший в покои Зульфикар. — Повелитель, — поклонился он. — Что-то срочное, Зульфикар-паша? Я сейчас занят. — Да, повелитель. Я сегодня был на рынке по вашему приказу и встретил там Улане-хатун. Падишах замер и неверяще посмотрел на бывшего хранителя покоев. — Ты уверен, что это была она? Она ведь погибла больше двух лет назад вместе с моей матерью и Дервишем-пашой. — Уверен повелитель. Её золотые кудри выделяются очень сильно. Я подошёл ближе и смог разглядеть её лицо, но она, заметив меня, сразу же убежала. Я подумал, если она выжила, может быть, и валиде-султан… — Почему ты не приказал схватить её? — недовольно спросил Ахмед. — Я пытался сам поймать её, но она очень быстро исчезла. Скорее всего она спрятала кудри под капюшон и слилась с толпой. — Найди её во что бы то ни стало и приведи ко мне! — Как прикажете, повелитель, — поклонился Зульфикар и вышел из покоев, оставив повелителя наедине с его мыслями.***
Босна-сарай. 7 мая, 1608 год. — Дети! Завтрак готов! — крикнула Лейла, накрывая на стол. Эфсун и Хасан наперегонки побежали в дом, Дениз, усмехнувшись, зашла вслед за ними, а Хелена с Мехмедом только вышли из спальни. — Всем доброго утра! — выдавила из себя улыбку Хандан, садясь за стол. Близнецы тут же подбежали к родителям. Без утренних объятий завтрак у детей не начинался. — А сестла? — спросила Эфсун, дотронувшись до маминого живота. — Сестра или брат скоро тоже будет с нами завтракать, не волнуйся, — погладила Хелена дочку по голове. Когда у Хандан вырос живот, Улане рассказала детям, что у мамы там живёт их братик или сестрёнка, и с тех пор Эфсун каждый день уверенно спрашивала, когда же появится сестра. Хасан был не очень разговорчивым, поэтому Эфсун всегда говорила за двоих. — Вы, кажется, сегодня к Зюхре собирались? — уточнила Леда. — Можете зайти к Зейнеп-ханым? Она травница, её лавка недалеко от лечебницы. Возьмите у неё травяные настойки, я неважно себя чувствую. — Ты заболела? — обеспокоенно спросила Хелена. — Надеюсь, что нет. — А почему вы у лекарей не берёте лекарства? — поинтересовался Мехмед. — Я Зейнеп давно знаю, она не только травница, но и колдунья, поэтому её лекарства особенно целебны, они лучше помогают. К тому же, многие лекари готовят лекарства по её рецептам. Дервиш недоверчиво сморщился и посмотрел на жену, чтобы узнать её мнение, но она уже задумчиво водила ложкой по тарелке и даже не слышала их разговор. Он понял, что она ещё не отошла от сна, и не стал её расспрашивать, надеясь, что прогулка до лечебницы избавит её от тревожных мыслей.***
Стамбул. Дворец Топкапы. Апрель, 1608 год. Повелитель пил кофе на балконе вместе с беременной Кёсем. Она ему увлечённо рассказывала о Мехмеде с Османом, которые не могли что-то поделить, и об Айше, которая несмотря на свой возраст, уже помогала заботиться о младшей сестрёнке Фатьме, но Ахмед, погружённый в раздумья, слушал её вполуха. — Повелитель, — прервал его размышления хранитель покоев. — Слушаю, Искендер. — Зульфикар-паша пожаловал. — Пусть войдёт, — равнодушно ответил падишах. — А ты иди к себе, Кёсем. У нас важные дела. Любимица султана насторожилась: обычно Ахмед всегда советовался с ней по поводу государственных дел, но в последнее время было что-то, о чём он упрямо молчал. Когда Зульфикар вышел на балкон, ей всё же пришлось уйти, а хранитель покоев даже не дал возможности задержаться и подслушать. — Надеюсь, у тебя есть для меня хорошие новости? — с надеждой спросил повелитель. — К сожалению, нет. Мои люди упустили её. Они видели, как она покинула столицу на корабле. Ахмед яростно ударил по столу и вскочил с места: — Как это упустили, Зульфикар?! Как?! Три месяца вы её выслеживаете! Она грабит приезжих купцов, торговцев на рынках, местных жителей, постоянно появляется в одних и тех же местах, а вы её до сих пор не поймали?! — Простите, повелитель. Мои люди выяснили, что корабль направился в Дубровник. Один из них, Давуд-ага, оказался с ней на корабле. Полагаю, он будет следить за её дальнейшими передвижениями. Если он попытается её поймать, то выдаст себя, а она при любой возможности сбежит. А если Улане-хатун уже обнаружила, что за ней следят, она просто избавится от Давуда-аги, или сбежит на первой же остановке. — Нам нужно обогнать их любой ценой, Зульфикар! Неважно, по суше или по воде. Если вы не можете поймать её, я лично отправлюсь за ней! Пусть готовят всё необходимое: завтра мы с тобой отправляемся в путь!***
Босна-сарай. 7 мая, 1608 год. — Я так взволнован, душа моя, — радостно заговорил Мехмед, выйдя с супругой из лечебницы. — Через неделю у нас родится ещё один ребёнок. Очень надеюсь, что Хасан и Эфсун будут так же рады, как и мы. Уверен, наша семья будет очень дружной. — Обязательно, — вымученно улыбнувшись, проговорила Хандан, не глядя на мужа. — Хелена, — вдруг остановился и серьёзно заговорил он. — Прошу тебя, перестань думать об этом кошмаре. Ты напрасно себя изводишь. Я даже представить себе не могу причину, по которой повелитель мог бы приехать сюда: у него и так предостаточно дел. Он давно уже забыл о нас, а следов мы не оставили. И Халиль бы никогда нас не предал. — Я знаю, знаю, знаю, знаю! Но мне всё равно почему-то неспокойно. Давай скорее вернёмся домой: я переживаю за детей. — Не стоит: с ними же Дениз. И Лейла-ханым просила нас зайти к знахарке за настойками. — Ладно, давай скорее заберём их и вернёмся, — согласилась Хандан и, потянув Дервиша за руку, ускорила шаг.***
Босна-сарай. 7 мая, 1608 год. Ко дворцу подъехало несколько мужчин на лошадях. Стражники у ворот скрестили секиры и громко заговорили: — Стоять! Кто вы? Зачем пожаловали? Один из мужчин слез с лошади, снял капюшон и, подойдя к стражникам, тихо заговорил: — Откройте ворота и доложите Синану-паше о приезде повелителя. — Но нас не предупреждали о приезде… — возразил один из стражников, не поверив своим ушам, но Зульфикар резко вскинул руку. — Мы без предупреждения! Выполняй приказ, или не сносить тебе головы! Стражник стушевался и, несмотря на сомнения, открыл ворота. Через некоторое время султан с Зульфикаром-пашой уже сидели в комнате для приёма гостей и ожидали наместника Боснийского эялета. — П-повелитель! — поклонившись, забежал в комнату запыхавшийся бейлербей. — П-простите, что не встретил в-вас подобающим образом: нам не с-сообщили о вашем намерении п-посетить Босна-сарай. — Я и не собирался приезжать сюда, — вальяжно ответил Ахмед. — П-простите мне м-моё любопытство, п-повелитель, но что же вас вынудило сюда п-приехать? — взволнованно спросил Синан-паша, вспоминая все свои грехи. — Мы ищем одну девушку. Она на протяжении нескольких месяцев грабила торговцев и простой народ в Стамбуле. Мы долгое время уже не можем поймать её, начали следить за ней. Совсем недавно её видели здесь, и мы хотим найти её. — К-конечно, как вам угодно. Я приказал подготовить для вас покои. Сейчас для вас накроют стол, и потом вы сможете отдохнуть с дороги, — немного успокоившись, ответил бейлербей. — Пусть накроют позже. Я хочу прогуляться по городу, — заявил падишах. — Если что-нибудь понадобится, обязательно скажите мне, и я всё сделаю. Султан кивнул, и Синан-паша, поклонившись вышел. — Идём, Зульфикар. Посмотрим город и заодно узнаем, как здесь народ живёт. — Повелитель, если позволите, я хотел бы позже прогуляться в одиночестве, — тихо проговорил паша, опустив голову. — Что-то случилось, Зульфикар? — Нет, но… Это мой родной город. Я бы хотел дойти до дома, где когда-то жил. Возможно, мои родители ещё живы, и я очень хотел бы увидеть свою мать. — Почему же ты сразу не сказал? — строго спросил Ахмед, недоумевая, почему бывший хранитель покоев нехотя об этом говорит. — Мы можем сходить вместе прямо сейчас. Я был бы рад познакомиться с твоей семьёй. Заодно ты покажешь мне город. — Спасибо, повелитель! Конечно, я вам всё покажу. Улыбнувшись, падишах похлопал пашу по плечу, и они вместе покинули дворец.***
Подойдя к лавке, Дервиш уверенно постучал в дверь. — Войдите! — раздался голос изнутри, и Мехмед, взяв Хелену под локоть затащил её внутрь. Их встретила сгорбленная старушка, внешне напоминавшая чем-то колдунью Халиме-султан. Она так пристально смотрела на супругов, словно пыталась увидеть их насквозь, и от её взгляда Хандан стало не по себе. — Добрый день, Зейнеп-ханым! — улыбнувшись, поздоровался он. — Лейла-ханым просила зайти к вам за настойками. Она плохо себя чувствует. — Значит, опять головные боли вернулись, — тяжко вздохнула знахарка и, достав из шкафа баночку с какой-то непонятной жидкостью, намеренно протянула её Хелене. — Спасибо, — тихо ответила она, неуверенно взяв баночку в руки, и уже собиралась уходить, но Зейнеп не собиралась её отпускать. — Что тебя тревожит, дитя? — настойчиво спросила та. — Ничего… Нам уже нужно идти. — Спешка ни к чему не приведёт. Сядь, а я пока сделаю тебе и твоему мужу чай. Он успокоит бурю в твоей душе. Травница ушла в другую комнату. Придерживая жену, Дервиш помог ей сесть, несмотря на её желание скорее сбежать из лавки, и устроился рядом. Через некоторое время знахарка вернулась с ароматным ромашковым чаем, протянула его гостям и села напротив них. — А теперь рассказывай, что тебя тревожит. Не бойся: всё, что ты скажешь, не выйдет за пределы этих стен. — Последние два месяца мне часто снится один и тот же кошмар, — неуверенно, тщательно подбирая слова, заговорила Хандан, сделав глоток чая. — У меня есть взрослый сын от первого брака. Его отец умер от болезни, а я полюбила другого человека. Мы втайне поженились. И я знаю, что мой сын не одобрил бы мой брак с кем бы то ни было, поэтому мы сбежали. У него своя жена и дети, но… В общем, мне снится, что он находит нас, а затем убивает моего мужа на глазах наших детей. Зейнеп внимательно слушала и разглядывала её. Вытянув руку, она провела ладонью вдоль её живота, не касаясь его, затем тихо проговорила: — Девочка у тебя будет… зрячая… — Что это значит? — недоумённо спросила Хелена. — Один глаз её, карий, будет смотреть на землю, а другой, голубой — на небеса. Сон твой предупреждение. — Разве сны не отражение наших страхов? — Хандан внезапно вспомнила, что ей сказала Улане, когда ещё во дворце ей снился кошмар, тоже связанный со смертью Дервиша. — Обычно сны являются знаком свыше, и только страх показывает нам самый страшный исход, чтобы мы смогли предотвратить его. — Разве можно изменить судьбу? — вмешался в разговор Мехмед. — Одна моя знакомая колдунья верила, что есть много миров, и есть другие мы в этих мирах. И каждый живёт жизнь, отличную от нашей. Одно малейшее изменение может привести к совсем другому исходу. А сны — это и есть тот знак свыше, предупреждающий о страшном будущем, чтобы мы могли изменить своё настоящее. — Вы тоже верите в это? — поинтересовалась бывшая валиде. — Я верю в то, что вижу своими глазами, — улыбнувшись ответила знахарка. — Те, кто жил плохо, не умеют быть счастливыми. Их страх, что всё хорошее закончится, не даёт наслаждаться моментом и ценить это прекрасное время. Твой сон не сбудется, поэтому не тревожься понапрасну. Живи! Хелена немного успокоилась и, поблагодарив Зейнеп-ханым, вышла вместе с мужем из лавки. — Знаешь, мне немного полегчало, но я ещё больше запуталась. Не доверяю я этим колдуньям. — Почему? — заинтересованно спросил Дервиш. — Когда повелитель болел, колдунья Халиме мне какое-то странное предсказанье дала… Как же оно звучало?.. Она сказала, что я обрету семью, потеряв власть, и, вернув власть, могу потерять всё, когда мой внук взойдёт на трон… Что-то такое… Мехмед усмехнулся и выжидающе посмотрел на супругу. Та вдруг резко остановилась и посмотрела на него. — Я ведь сбежала с тобой, оставив дворец и титул… — неожиданно осознала Хандан. — Часть предсказания сбылась. А что будет дальше? — Не знаю, но, оказывается, колдуньи не лгут. — Теперь мне стало ещё тревожнее… Давай вернёмся домой. — Ну уж нет, — покачал головой Дервиш. — Ты слышала, что сказала Зейнеп-ханым? Ты должна оставить свои тревоги и начать жить, поэтому мы дальше идём гулять. — Мехмед, пожалей меня, я же беременна… Я уже нагулялась сегодня. Впервые услышав от жены подобное заявление, он громко захохотал. — Я бы забеспокоился и прислушался к твоим мольбам, если бы не знал тебя: ты говоришь так только, когда тебе это выгодно. Но даже, если ты действительно устала, я понесу тебя на руках. — Хорошо-хорошо, давай погуляем, — сдалась Хелена и взяла мужа под ручку. Дервиш довольно улыбнулся и повёл её в сторону дома, но, перейдя мост, свернул в другую сторону и пошёл вдоль Миляцки. Спустя какое-то время они оказались на лугу. — Какая красота! — восхитилась Хандан. Открывшаяся их взору поляна ярко освещалась солнцем. В воздухе витал приятный аромат луговых трав и полевых цветов, над ними кружили бабочки, а из леса раздавалось пение птиц, перекликающееся с шумом реки. Мехмед помог жене усесться и упал рядом, окунувшись с головой в одуванчики. Наблюдая за ним, Хелена захихикала. — Вчера же дождь был, трава ещё сырая. Ты сейчас весь мокрый будешь. Приподнявшись, Дервиш нежно поцеловал её в щёку и, взяв за плечи, легонько потянул за собой. — Она уже высохла за полдня, не бойся. Давай, падай со мной в одуванчики. Хандан поддалась, легла на пушистые цветы, и в этот момент все тревоги разом покинули её. Она воодушевлённо улыбнулась, взглянув на супруга, который смотрел на небо и, так же улыбаясь, щурился от солнца. — Знаешь, мне целой жизни будет мало рядом с тобой, — неожиданно произнесла Хелена. — Если бы у меня их было две, я бы все отдала тебе. От её слов Мехмед ещё сильнее улыбнулся и, повернувшись на бок, погладил возлюбленную по щеке. — Сколько бы жизней у меня ни было, я в каждой буду искать тебя и каждую отдам тебе. Хандан засияла и увлекла мужа в ласковый поцелуй. Полежав ещё какое-то время в одуванчиках, Хелена предложила сплести из них венок. Дервиш походил по поляне и, нарвав различных цветов, принёс ей. Она принялась показывать ему, как нужно плести, а он за ней повторял. После долгих мучений у него наконец что-то начало получаться. Законченные венки супруги надели друг другу на головы и с прекрасным настроением отправились домой.***
Лейла сидела на лавочке возле дома и наблюдала за Дениз, игравшей в «догонялки» с детьми. Неожиданно пиратка, убегая от Хасана, поскользнулась и упала в грязь. — Проклятье! — выругалась она, поднимаясь с земли. — Дыыс упала, — с грустью проговорила Эфсун. — Ты не ушиблась? — подбежала к ней испуганная бабушка. — Нет, всё хорошо. Полей мне воды на руки, пожалуйста. Смыв с себя грязь, Улане ушла в дом переодеваться. Леда отогнала близнецов играть в более сухое место и собиралась присесть, но её остановил раздавшийся позади неё голос: — Мир вашему дому, хозяйка. — И вам, эфенди, — обернувшись, ответила Лейла, разглядывая двух мужчин. — Вы кого-то ищете? Один из них с пристальным, печальным взглядом смотрел на неё, после чего подошёл ближе и тихо заговорил: — Здравствуй, мама! Это я, Эдин… Леда ахнула от удивления и прикрыла рот рукой. Она неверяще смотрела на своего сына, которого когда-то похитили вместе с Хеленой, и её глаза начали наполняться слезами. — Эдин… Ты… Не может быть… Мужчина не выдержал. Пустив слезу, он сделал ещё шаг и обнял мать. Лейла обняла его в ответ и уткнулась ему в плечо. — Эдин, сынок… Близнецы озадаченно смотрели на бабушку, не понимая, почему она плачет и обнимается с каким-то незнакомцем. В этот раз Эфсун решила оставить своё любопытство до более удачного момента. — Как… как ты здесь оказался? Где ты был всё это время? — начала задавать вопросы Леда, немного придя в себя от удивления. — Долгая история… Потом как-нибудь расскажу, — отмахнулся Эдин. — Лучше расскажи, как ты здесь?! — Мы ведь никуда не торопимся, сынок, — возразила Лейла и посадила его на скамейку, а сама, заглянув в дом, окликнула внучку: — Дениз, у нас гости, приготовь им кофе! — Ты не одна живёшь? А где отец? — Отец твой умер восемь лет назад. Пять лет я кое-как справлялась, а потом домой вернулась Хелена с мужем и дочкой. А кто это с тобой? — Меня зовут Бахти, я его друг, — вмешался второй мужчина, спасая Эдина из неловкого положения. — Приятно познакомиться, — улыбнулась Леда. Бахти кивнул и отошёл в сторону, решив не мешать их беседе. — Ты сказала, Хелена вернулась домой? — Да, её судьба сложилась благополучно. У неё замечательный муж, дети. Мне помогают по хозяйству. Хелена ковры стала ткать такие, что купцы из Стамбула приезжают за ними, а Мехмед их как раз продаёт, дом отремонтировал. Посмотри, второй этаж даже построил, конюшню починил, лошадей купил, ухаживает за ними. Ещё и готовит прекрасно. В этот момент из дома вышла Улане, держа поднос с кофе. Увидев гостей, она остолбенела. Ноги стали ватными и едва не подкосились, а руки затряслись и онемели от страха, отчего поднос с кофе с грохотом упал на землю. Мужчины обернулись и, увидев девушку, так же замерли от удивления. — П-повелитель… — едва слышно прошептала пиратка, вытаращив от ужаса глаза. — О Аллах, Дениз! — испуганно воскликнула Лейла, подбегая к внучке. — Милая, ты не обожглась? Что с тобой сегодня такое? То в грязь падаешь, то кофе роняешь… — Я-я… я-я… я в п-порядке… Я с-сейчас уберу… — неразборчиво проговорила она и села собирать чашки. — Не беспокойтесь, я ей помогу, — подошёл к Леде Бахти. — Пообщайтесь пока с сыном. Она не желала обременять гостя подобными делами, но всё же неуверенно кивнула и вернулась к Эдину, а пиратка, услышав это, затряслась ещё сильнее. Султан Ахмед, сев рядом с ней на корточки, грубо схватил её за локоть и прошипел прямо в лицо: — Где моя мать, Улане?! — Я-я ничего н-не з-знаю… Он встал и силой заставил подняться её. — Не лги мне! Ты была с ней на корабле, поэтому спрошу ещё раз… Где? Моя? Мать? — Мама! Папа! — завизжала Эфсун, обратив на себя всё внимание гостей. Из-за угла дома вышли смеющиеся Хандан и Дервиш с цветочными венками на голове, и близнецы тут же подбежали к ним. Мехмед бодро схватил дочь и, посадив себе на руки, надел на неё венок, сплетённый супругой. Хасан радостно обнял маму за ногу, и она погладила его по голове. — Хелена, наконец-то вы вернулись! — весело заговорила Лейла. — У нас гости. Твой брат Дино приехал. Хандан и Дервиш посмотрели на гостей и пришли в ужас: мужчина, которого Леда назвала братом Хелены, был Зульфикар, а чуть дальше стоял Ахмед, крепко сжимая локоть до смерти напуганной Дениз. Все пятеро стояли как громом поражённые и глядели друг на друга с нескрываемым удивлением, и только Лейла бросала взгляд то на одних, то на других, не понимая, в чём дело. — Валиде, Дервиш-паша… — наконец прервал молчание падишах и, отпустив Улане, направился в сторону побледневшей матери. — Валиде? Паша? Что происходит?.. — спросила Леда, но её вопрос оставили без ответа. — Оставьте нас одних! — слегка дрожа, холодно приказала Хандан. В последний раз Дениз слышала подобный тон от матери три года назад во дворце и прекрасно помнила, что ему нужно подчиняться, поэтому она сразу же подошла к бабушке и, взяв её под руку, поспешила увести. Мехмед недоверчиво взглянул на жену и повелителя, колеблясь, стоит ли оставлять их наедине. Она едва заметно кивнула, и он нехотя ушёл вместе с детьми, а следом за ним двор покинул и Зульфикар.***
Собравшись возле главного входа, Дервиш сел на крыльцо и закрыл лицо ладонями. До сих пор трясущаяся Дениз уселась рядом, обхватив рукой балясину. Эфсун, видя состояние отца, подошла к нему и зацепилась за его руку. Тот вынужденно убрал руки с лица и посадил дочь на колени. То же самое проделал Хасан, и через мгновение он оказался стиснутым в объятиях старшей сестры. Они долго молчали, пытаясь осознать произошедшее, успокоиться и начать мыслить здраво. Даже Лейла, видя это напряжение, ничего не говорила. Хелену и Ахмеда они поначалу не слышали, но по обрывкам доносившихся фраз и грозному тону повелителя, становившемуся всё громче и громче, было ясно, что их беседа проходила не очень дружелюбно. — Что сказала Зюхре-ханым? — прервала молчание Улане. — Через неделю должна родить, — сухо ответил Мехмед. — А колдунья Лейлы-ханым сказала, что будет девочка. — Хорошо, что вы к ней зашли, надеюсь, она смогла вам помочь, — натянуто улыбнулась Леда. — Значит, вы не больны и нарочно нас туда отправили? — догадался он. — Я видела, что Хелену что-то тревожит. Если бы сказала напрямую, вы бы никогда в жизни туда не пошли, — объяснилась Лейла и решила задать встречный вопрос: — Теперь может скажете мне наконец, что происходит? — Лейла-ханым, мы позже вам обязательно всё расскажем, сейчас не самое подходящее время. — Расскажем, если выживем… — нервно бросила Дениз. — А по-моему, сейчас самое подходящее время, паша, — подал голос Эдин. — Расскажите, как вы осмелились выкрасть из дворца валиде-султан и сбежать, подстроив вашу смерть. — Что?.. — едва слышно спросила Леда, удивлённо глядя то на Мехмеда, то на сына. — Может лучше ты, Зульфикар, расскажешь, как вы вообще здесь оказались?! — вспылил Дервиш. — А я скажу: Улане-хатун долгое время грабила жителей Стамбула. Мы выследили её и оказались здесь. Пользуясь случаем, я захотел узнать, что стало с моим домом и моими родными, а тут вы, паша… — Что за вздор ты несёшь?! Улане ни разу не покидала Боснию, она всегда была с нами! Их ссору прервал внезапный крик Хандан. Мехмед и Дениз вскочили, едва не уронив детей с коленей, и помчались к ней.***
Оставшись вдвоём, мать и сын не сразу смогли посмотреть друг на друга. Вскоре Ахмед поднял взгляд на неё, а Хелена до последнего смотрела на землю, нервно моргала, пытаясь удержать в глазах слёзы. Он принялся пристально разглядывать её с ног до головы, подмечая перемены во внешности. Несмотря на упорный труд, Хандан словно помолодела за эти три года, что он её не видел. Длинные распущенные волосы едва закрывал лёгкий платок, платье, хотя и не походило на те, что она носила во дворце, было сшито из дорогих тканей и прекрасно сидело на ней, обтягивая её живот. Сердце султана защемило, на его лице отразилась непрошенная тоска и сожаление о том, что всё происходит именно так, но они быстро сменились гневом и разочарованием. — Как вы могли, валиде?.. — тихо, с надвигающейся яростью заговорил он, подходя ближе. — Моя ли мать сейчас передо мной? Как вы осмелились? Как смогли оставить дворец, свои обязанности? И ради кого? Ради Дервиша-паши? Ради старого разваливающегося домика в месте, где даже петух не поёт? Ради того, чтобы работать до конца своих дней за гроши, пытаясь прокормить семью? О такой жизни вы мечтали? — Если ты рассчитывал услышать от меня слова сожаления и раскаяния, мольбы о прощении и пощаде, то ты их не дождёшься, — с трудом произнесла Хелена. Она понимала, что это конец, но, несмотря на страх, не могла себе позволить унижаться, поэтому она гордо подняла голову и более уверенно продолжила: — Я ни о чём не жалею и не пожалею, даже если ты сегодня же отдашь приказ о нашей казни. Называй меня, как хочешь: предательницей династии, бесстыдницей, мерзавкой… Как хочешь, только не своей матерью. Ты отказался от меня ещё в тот день, когда впервые поднял на меня руку. Сначала я мечтала о другой жизни: хотела, чтобы сын ценил меня, любил, прислушивался ко мне, чтобы во дворце меня уважали, хотела нянчить внуков и по душам беседовать с их матерью… Но на место несбывшейся мечты пришла новая. Мечта, которая была ещё более несбыточной, но именно она сбылась, потому что это была не только моя мечта. Думаешь, что мне всё это время нужна была роскошная жизнь и власть, как у Сафие-султан? Этот «старый разваливающийся домик» Дервиш около года ремонтировал, и этот домик милее той золотой клетки, в которой я прожила десять лет. Работаю я много, да… Но лучше мои руки будут в мозолях от бесконечного ткачества, которое мне доставляет удовольствие, чем буду выслушивать бесконечные унижения от тебя и твоей наложницы, что я бестолковая валиде-султан. И сотня лет во дворце не стоит одного дня жизни здесь! Любящая семья — это была единственная моя мечта. Я хотела, чтобы ты осуществил её, но ты не смог. Зато Дервиш-паша смог. — Вы забыли, кто вы такая?! — гневно спросил падишах, внимательно выслушав мать. — Вы валиде-султан! Валиде-султан! Как вы могли поставить собственное благополучие выше интересов и чести династии? Вы ничем не лучше Фахрие-султан, сбежавшей с Мехмедом Гиреем! Как вы можете сейчас спокойно стоять и оправдывать своё безрассудство какими-то мечтами?! Я управляю империей на семи континентах, я тень Аллаха на этой земле! Представьте, что было бы, если бы я вдруг захотел сбежать в глушь, оставив государство! Что с ним стало бы? Я доверил вам и Дервишу-паше дворец и государство, а вы опустились до того, что понесли от него, и, поддавшись своим мечтам, сбежали! Теперь я понял, почему вы ненавидите Кёсем: она говорила правду. О вашей любовной связи она не солгала, может, и о смерти моего отца она правду сказала? Может, Дервиш-паша и правда убил падишаха, а я был наивным глупцом, что поверил вам и Улане-хатун?! Отвечайте сейчас же! Последние слова он прокричал ей прямо в лицо, отчего Хандан стало не по себе. Она тяжело задышала и, отойдя от сына, опёрлась о стену. Резкая боль в животе заставила её вскрикнуть, и она едва не упала. — Валиде… Что с вами, валиде? Злость Ахмеда сменилась беспокойством. Он попытался придержать её, но она выставила руку, не давая к себе прикоснуться. На крик Хелены сразу же прибежал Мехмед. — Хандан! — он подхватил едва стоящую на ногах супругу и принялся расспрашивать: — Что с тобой? Где болит? — Д-дервиш, я-я… я рожаю… — вцепившись в мужа, еле выдала она. — Что происходит? — подбежала испуганная Дениз. — Она рожает, быстрее, беги за Зюхре и Фатьмой! — О Аллах, ты же сказал ещё неделя… — возмутилась пиратка, но тут же убежала за повитухами. — Тише, душа моя, потерпи, — прошептал Мехмед и, взяв её на руки, понёс в спальню. Лейла извинилась перед гостями и бросилась в дом готовить всё необходимое для родов. Близнецы недоумённо смотрели на взрослых, чувствуя что-то неладное. Всеобщее беспокойство передалось и им, и они начали плакать. Повелитель и Зульфикар собирались уйти и прийти позже, но плачущие дети заставили их задержаться. Султан растерянно посмотрел на них, не зная, что делать. Своими наследниками он занимался редко, и ему никогда не приходилось их успокаивать. Зато паша всё детство заботился о младшей сестре и, несмотря на то, что он давно не общался с детьми, помнил, как можно их отвлечь. — Мама!.. — кричала Эфсун, крепко держа за руку брата, ревущего вместе с ней. — Ну-ну, тише, птенчики, всё хорошо, — мягко проговорил Эдин, сев перед ними на корточки и протянув руку, но дети испуганно сделали шаг назад. — Они боятся нас, Зульфикар, — тяжело вздохнул Ахмед. Только сейчас он внимательнее рассмотрел близнецов и заметил, как сильно они похожи на Дервиша. — Не бойтесь, с мамой всё хорошо. Сейчас к ней придёт лекарь, и мама подарит вам сестрёнку… — не оставлял попыток успокоить их паша. — Сестла? — мигом оживилась Эфсун, и даже Хасан, услышав это, перестал плакать. — Там сестла? — Да, скоро она появится на свет. Когда она подрастёт, вы будете с ней бегать, играть. — И Дыыс! — радостно воскликнула девочка, престав плакать. — И кто? — уточнил Эдин. — Дыыс! Сестла! — Эфсун взмахнула руками, пытаясь объяснить, что она говорит о своей старшей сестре. — Кажется, она имеет в виду Улане, — догадался падишах. — Она для них, видимо, тоже сестра. — Давайте, мы с вами прогуляемся по саду, — предложил Зульфикар, но тут прибежала Дениз с Зюхре и Фатьмой. Повитухи сразу зашли в дом, а пиратка подлетела к близнецам и взяла их за руки. — Отойдите! Не трогайте их! — бросила она непрошенным гостям. — Ты такого о нас мнения, Улане-хатун? — слегка рассердился султан. — Как ты могла подумать, что мы способны причинить вред невинным детям? — Я уже не знаю, чего от вас ждать. Вы дважды отдавали приказ казнить своего маленького брата, вы поднимали руку на мать, меня казнить хотели. Вы никогда не слышали от меня такого, но я… я боюсь вас. Мне страшно предполагать, на что вы способны. — Боишься, значит?.. А о чём ты тогда думала, когда помогала моей валиде и паше сбежать? Надеялась, что я никогда ни о чём не узнаю и вам всё сойдёт с рук? — Я думала о том, что оставаться с вами в одном дворце ещё страшнее: это бы означало либо смерть, либо вечные страдания и унижения, особенно для валиде. Помните наш последний разговор? Я сказала, что валиде не цеплялась бы так за пашу, если бы он не был единственным человеком, который помогал ей бороться. Всё могло бы быть иначе, если бы ей не нужно было бороться, если бы вы поддерживали её как сын и как повелитель. Но вы были глухи к её мольбам. И между смертью и страданиями мы выбрали свободу. Дворец не рухнул из-за этого, вы, иншалла, крепко стоите на ногах, и Кёсем ваша любимая наверняка получила то, что хотела, и с удовольствием распивает кофе в покоях валиде-султан. Все ведь счастливы! Неужели вам так важно, где мы: в преисподней или в этой глуши, мимо которой вы случайно проезжали? Пытаясь воззвать к совести Ахмеда, Дениз пристально смотрела ему в глаза. Молчание говорило само за себя, и пиратка озвучила вслух свои выводы: — Значит, важно… Вы знали о смерти матери, и сейчас для вас было важно не то, что она жива, а то, что она сбежала и построила свою семью. Падишах не знал, что ей ответить. Да и нужно ли было отвечать? Внезапная тишина, повисшая воздухе, вывела Улане из раздумий. Крики Хандан, раздававшиеся из спальни внезапно прекратились. Это означало, что всё закончилось. — Это сестла? — спросила у Дениз Эфсун, услышав плач младенца. — Да, идём скорее на неё смотреть, — улыбнулась пиратка сестрёнке и вместе с детьми забежала в дом. Султан, одержимый любопытством, зашёл следом, и Зульфикар пошёл за ним. В спальню они не заходили, но через приоткрытую дверь они почти всё видели и слышали. Уставшая Хелена лежала на кровати и пыталась отдышаться. Мехмед вытирал ей со лба пот и нежно гладил по плечу, успокаивая. Лейла помогала повитухам, а Дениз с близнецами сидела у ног матери и о чём-то спрашивала. — У вас прелестная девочка, ханым! — сказала Зюхре, передавая чистую и успокоившуюся малышку матери. Хандан взяла её на руки, и вся семья тут же пододвинулась ближе, чтобы получше рассмотреть кроху. Она нехотя открыла глаза и недоумённо посмотрела на маму. — Дервиш, смотри! — немного забылась, Хелена, но похоже никто не обратил на это внимание. — У неё один глаз карий, другой голубой. — Мы тоже это заметили, — улыбнулась Зюхре. — Считается, что ребёнок с разными глазами — это послание с небес. Аллах таким образом благословляет любовь его родителей. Правда, в Европе её бы сразу прозвали ведьмой. Мехмед усмехнулся и, приобняв жену, ласково поцеловал её в макушку. — Жемчужинка, я хотела бы, чтобы на церемонии наречения ты дала имя нашей малышке. У тебя есть немного времени подумать, — с улыбкой произнесла бывшая валиде. — Хорошо, — с радостью согласилась Улане. Больше не в силах наблюдать за этой семейной идиллией, повелитель покинул дом. Он шёл, не разбирая дороги, так быстро, что Зульфикар едва за ним поспевал. Султану хотелось скорее оказаться как можно дальше от этого места. Паша понимал его, но жалел, что так и не смог толком поговорить с матерью, но ей сейчас было явно не до него.***
Вечером после ужина вся семья собралась в спальне на церемонии наречения. Дениз держала на руках новорождённую сестрёнку. Прочитав над ней молитву, она наклонилась и прошептала ей на ухо: — Твоё имя Хандер! Твоё имя Хандер! Твоё имя Хандер! — Пусть Аллах дарует ей долгую и счастливую жизнь! — произнесла Лейла, немного удивлённая таким выбором имени. — Аминь! — Пусть Аллах дарует ей счастье и такое же доброе сердце, как у её матери! — произнёс Дервиш. — Аминь! — Пусть Аллах благословит её и дарует силы, чтобы справиться с любыми трудностями! — произнесла Хандан. — Аминь! — Пусть её светлая душа, словно маяк, указывает путь всем заблудшим, да станет она исцелением для других! — произнесла Улане. — Аминь! — Путь игать! — заявила Эфсун, пытаясь повторить за всеми. — Аминь! — улыбнувшись, приняла её молитву семья. Закончив читать молитву, пиратка уложила её в колыбельную, а Леда повесила над ней амулет. — Что за интересное имя ты ей придумала? — спросила Хелена у Дениз. — Почему Хандер? — Просто, — загадочно улыбнулась Улане. — Я вложила в него особый смысл. Может, когда-нибудь вы его поймёте. — Я даже не знаю, что мне сейчас хочется узнать больше: о значении имени внучки или о том, что сегодня происходило, — заявила Лейла. — Я не хотела давить на вас, но думаю, я имею право знать правду. Кто этот молодой человек, который пришёл сюда с моим сыном? — Это мой сын, мама, — тяжко вздохнула Хандан, опустив глаза. — Не поняла? Как это? — Когда мы приехали, я рассказала тебе не всю правду. Я говорила, что шехзаде Мехмед, к которому я попала в гарем, дал мне вольную и выдал замуж. Только вот на самом деле мне вольную не давали, и замуж я не выходила. Я стала его фавориткой и родила ему сына. Спустя пять лет он взошёл на трон. Долго он не правил. После его смерти трон занял мой сын Ахмед. Я стала валиде-султан. А Мехмед… Мехмед был наставником моего сына. В янычарском корпусе его прозвали Дервишем. Так его потом и стали звать все. Сначала мой сын назначил его хранителем покоев, а потом пашой. Всё это время он был предан мне и моему сыну. В один день он признался мне, что влюбился в меня ещё когда мы жили в Боснии. Поначалу я приказывала ему избавиться от этих чувств, а потом… А потом сама же в него и влюбилась. Фаворитка моего сына, Кёсем-султан, желая избавиться от меня, оклеветала нас, из-за чего Дервиша чуть не казнили. Слава Аллаху, Ахмед помиловал его, и после того, как он ушёл в поход, мы с Дервишем втайне поженились и, узнав, что у нас будет ребёнок, сбежали из дворца. Закончив говорить, Хелена взглянула на мать. Та смотрела в одну точку, осмысливая всё услышанное, и после долгого молчания спросила: — А Дениз? Какое отношение она имеет ко всей этой истории? Откуда она? — Я подобрал её на улице, — гордо произнёс Мехмед, за что получил кулаком по спине от пиратки. — Ты шутишь? — Нет, бабушка, он серьёзно говорит, как бы странно это ни звучало, — подала голос Улане. — Я пиратка, росла среди пиратов. Когда на престол взошёл султан Ахмед, на нас напали корсары. Всю команду убили, а меня продали на невольничий рынок. Когда я пыталась сбежать, столкнулась с Дервишем-пашой. Он спас меня от работорговца и забрал во дворец. Я не хотела оставаться, но он передал меня в руки Хандан-султан. Мне понравилось жить во дворце, и валиде-султан мне тоже понравилась, поэтому я решила остаться. А так как я была свободной, валиде взяла меня к себе как воспитанницу. Мы привязались друг к другу за это время, поэтому они с пашой взяли меня с собой и назвали своей дочерью. — Я взяла её к себе на воспитание, только получилось так, что это она воспитывала меня и Дервиша, а не я её. Если бы не она, нас бы здесь не было. Мы бы давно горели в адском пламени. Мы ей жизнью обязаны. К тому же, разве могли мы оставить во дворце частицу наших душ? Нет… — А Эдин?.. — Я до сих пор поражена, что он оказался моим братом, который столько лет заботился обо мне. Эдин бывший янычар по имени Зульфикар. Он сейчас является хранителем покоев повелителя. Кто бы мог подумать, что он всё это время был рядом… — с тоской произнесла Хандан. — Мне показалось, или Мехмед с ним не ладит? — Вам не показалось, Лейла-ханым, мы и правда не поладили из-за того, что он лез в то, что его не касалось, — поморщился Дервиш. — На самом деле, Зульфикар так же сильно предан повелителю, как и папа, только вот у папы эта преданность была более кровавой, — усмехнулась Дениз. — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Леда. — Скажем так, он ради султана Ахмеда и Хандан-султан был готов пойти на то, на что Зульфикар бы не пошёл никогда в жизни, — Дениз уже пожалела, что заговорила об этом, и теперь изворачивалась, как могла. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать, — после долгого молчания наконец произнесла Лейла. — Думаю, вам тоже есть что обсудить. А я пока уложу близнецов спать. Эфсун и Хасан удивлённо посмотрели на бабушку. Всё это время они лежали у мамы и папы на коленях и внимательно слушали их, словно понимали, о чём речь, и они явно не собирались на самом интересном моменте уходить спать. После некоторого сопротивления Леде всё же удалось увести детей, оставив дворцовых беглецов поговорить без лишних ушей. Едва за ними закрылась дверь, Дервиш вскочил с кровати, встал перед Хандан и Улане, держа руки ладонями вверх, и принялся молиться. Закончив, он провёл ладонями по лицу и серьёзно проговорил: — Именем Аллаха, милостивого и милосердного, открываю Совет! Как бы смешно ни выглядел этот спектакль, они понимали, что разговор их сейчас будет совсем не смешным. — Что мы будем делать, Дервиш? — тихо спросила Хелена, пытаясь сдержать подступающие слёзы. — Надо подумать и оценить все возможные риски, — почти обречённо ответил он, словно шансов на спасение уже не было. — Как он вообще нас нашёл? Тем более спустя три года? — трясясь от ужаса, воскликнула бывшая валиде. — Зульфикар сказал, что он встретил в Стамбуле Улане, якобы она грабила местных жителей. Я ему не поверил. Он сказал, что выслеживал её со Стамбула, и она привела их с повелителем сюда. — Это невозможно! Улане не покидала Боснию. Разве что… — В январе она лечилась на горячих источниках в Илидже около двух недель, но за это время она даже до Стамбула бы не добралась. Поэтому Зульфикар либо лжёт, либо просто обознался. Дениз слегка занервничала, но виду не подала. — Это сейчас неважно. Нужно думать, какие шаги предпринимать, и не станут ли они для нас роковой ошибкой, — она прервала неприятное обсуждение и перевела тему. — Ты имеешь в виду, стоит ли нам собирать вещи и бежать из Боснии? — уточнила Хандан. — Не знаю, как сильно нам это поможет. Улане в таком случае придётся побрить налысо, а мне отрастить бороду. Мне кажется, за нами в любом случае установят слежку, и далеко нам сбежать не удастся. Не будем же мы бегать вечно! — А что нам остаётся? Ждать, когда нас всех казнят? — бросила Дениз. — А что будет с детьми? Сегодня он сказал, что не причинит вреда невинным, а завтра? А если он и правда их не тронет, думаете, бабушка сможет их одна прокормить? Не возьмёт же он их во дворец! — Если повелитель и решит кого-то казнить, то только меня. Валиде-султан он, скорее всего, заберёт во дворец, а Улане с детьми оставит здесь. — Я уже не знаю, стоит ли рассчитывать на благоприятный исход, но… Что если он нас помилует? — с надеждой спросила Хелена. — Думаешь, что если все и дальше будут считать нас мёртвыми, а Зульфикару он прикажет молчать, то он сохранит нам жизнь и оставит нас в покое? — угадал ход её мыслей Мехмед. — Никто, кроме Лейлы-ханым, ведь не знает, что мы из дворца, значит, чести династии ничего не угрожает. — Разве он сможет оставить нас безнаказанными за наше преступление? — усмехнулась Дениз. — Хочется верить, что его сердце ещё не настолько зачерствело, — с грустью произнесла Хандан. — Значит, оставляем всё как есть и терпеливо ждём, — подытожил Дервиш. — Иншалла, наши молитвы будут услышаны. — Можно я сегодня с вами останусь спать? — неожиданно спросила Улане. — Оставайся, но… Эфсун с Хасаном не испугаются, если не увидят тебя рядом? — уточнила Хелена. — Надеюсь, что нет. Доброй ночи! — прошептала пиратка, уткнувшись в мамино плечо. — И тебе, милая, — обняла её бывшая валиде и погладила по голове. Мехмед устроился с другого бока пиратки и тоже приобнял её. Несмотря на нарастающую в душе тревогу и беспокойные мысли, они быстро уснули, и только плачущая Хандер время от времни прерывала их сон.
