Глава 13
3 декабря 2025 г., 00:07
С последних событий прошло три дня. Вся семья была как на иголках в ожидании приговора. Леда с трудом смогла принять то, о чём рассказала ей дочь и «внучка», но она уже достаточно хорошо знала свою семью, чтобы ставить под вопрос принятые когда-то ими решения, поэтому старалась смириться с этим. И несмотря на то, что пиратка не была её внучкой по крови, она не изменила своего отношения к ней. Хандан, Дервиш и Улане не уходили никуда дальше сада, всё своё время проводили с детьми, жили так, словно это их последний день.
В конце концов, когда Лейла с близнецами ушла в лес собирать различные травы, Мехмед решил дойти до лавки, чтобы выяснить обстановку в городе и узнать, не искал ли его кто-нибудь. Как бы Хелена и Дениз ни уговаривали его остаться и как бы ни грозились его связать, он настоял на своём и всё же ушёл.
После его долгого отсутствия Хандан начала не на шутку волноваться, и пиратка уже собиралась идти за ним, но неожиданно к ним во двор зашёл один торговец, лавка которого находилась по соседству с их. Увидев Улане, он кинулся к ней, не обращая внимания, на стоявшую рядом Хелену.
— Вот ты где, мерзавка! Верни мне мои деньги! — яростно закричал он и, хватая её за шею, прижал к стене.
— Что вы себе позволяете?! Отпустите её немедленно! — кричала Хандан, пытаясь спасти дочку, но торговец крепко вцепился в неё.
— Я-я-я… не… — пыталась выговорить Дениз.
— Отпусти мою дочь! — Хелена всеми силами старалась оторвать сумасшедшего от Улане, с отчаянием наблюдая, как она задыхается.
Поняв, что мама не сможет его образумить, пиратка с трудом вытащила из платья кинжал и коснулась им его бока. Торговец замер, почувствовав, как что-то острое впивается в его кожу, и испуганно посмотрел на неё, ослабив хватку.
— Отпусти, а то убью… — с трудом прошептала Улане.
Не желая прощаться с жизнью, торговец всё же отпустил её. Жадно втягивая воздух, она вытянула вперёд кинжал и пошла на него, заставляя отступать.
— Ещё раз вы ко мне приблизитесь, я вас не пожалею… Скажу кадиям, что защищалась, и они меня оправдают, но вашу жалкую жизнь уже никто не вернёт.
— Тебя оправдают? — несмотря на страх, усмехнулся торговец. — Ты грабишь народ, а тебя ещё оправдать должны? Не ожидал, что у такого уважаемого человека, Мехмеда-эфенди, дочь воровкой выросла. Я сам сдам тебя кадиям, будешь на площади болтаться, а мы потом твою голову…
Договорить ему не дали: вовремя вернувшийся Дервиш схватил его за шиворот.
— Ну-ка, поделись, Синан-эфенди, что ты там собрался с головой моей дочери делать? — спросил он спокойно, но Хелена и Дениз знали, что за этим спокойствием последует.
— В-ваша д-дочь вчер-ра украла у меня два м-мешочка с з-золотом… — затрясся торговец. — Я п-просил её вернуть, но она… она набросилась на меня с кин… кинжалом!
— Он лжёт! — обратилась к мужу Хандан. — Он едва не придушил её, и она вынуждена была достать кинжал.
— Н-нет… Я правду сказал! Мехмед-эфенди, разве можно верить этим женщинам? Они всегда врут, покрывают друг друга…
Дервиш отпустил Синана и со всей силы ударил его кулаком по лицу. Тот повалился на землю, крича от боли и зажимая окровавленный нос.
— Нечестивец! Ты думал, что если явишься сюда с угрозами и попытаешься задушить мою дочь, то получишь назад свои деньги?! — мгновенно рассвирепел он. — Ты обознался! Моя дочь не воровка! Она почти неделю из дома не выходила, а ты какую-то златокудрую девицу принял за неё и пришёл сюда самосуд вершить?! Рука, поднятая на мою семью, поднята и на меня! Чтоб я тебя здесь больше не видел! И если ты хоть на шаг приблизишься к ней, ты окончишь свою жизнь на дне Миляцки! А теперь убирайся отсюда!
Мехмед поднял за шкирку напуганного до смерти торговца и, заставив его встать на ноги, пинком вытолкнул со двора. Тот, в ужасе оглядываясь, поспешил скорее унести ноги подальше от этого дома.
Дервиш тут же подошёл к пиратке и прижал её к себе. Она, отвыкшая от такого отношения и ситуаций на грани жизни и смерти, едва не расплакалась.
— Я ничего не крала… — прошептала она, обнимая отца.
— Мы знаем, жемчужинка, знаем, — ответила Хелена, поглаживая дочь по спине. — Думаете, это совпадение, или всё-таки…
— Или в Босна-сарай прямиком из Стамбула прибыла та самая воровка, за которой охотятся повелитель и Зульфикар, — закончил Мехмед. — А давно ты при себе кинжал держишь?
— Достала на следующий же день после приезда повелителя.
— Не уверен, что он поможет. Боюсь, сейчас его присутствие может только усугубить ситуацию, — покачал головой Дервиш.
— Папа прав, Улане. Если во дворце я позволяла тебе им пользоваться в целях защиты, то сейчас твои намерения могут неверно истолковать, — поддержала супруга Хандан.
— Я его прячу в платье и достану только в случае необходимости, не переживайте, — успокоила их Дениз.
— Хорошо. Я вообще не об этом хотел поговорить. Я проверил лавку и заодно побеседовал с другими торговцами... Оказывается, все выезды и въезды в город перекрыли, повсюду ходят янычары, но причину никто не знает. Полагаю, Зульфикар рассказал повелителю о нашем разговоре, и они не исключают того, что он мог обознаться. Среди местных златокудрых девушек очень мало, и ты одна из них, жемчужинка, поэтому жителей пока не опрашивают.
— Или они не хотят её спугнуть, — задумчиво предположила пиратка.
Их разговор прервала проснувшаяся Хандер, которая начала громко плакать, и Хелене пришлось убежать к ней. Как раз пришло время обеда, и, пока она кормила малышку, Мехмед с Улане отправились на кухню готовить миндальный суп.
Перекусив, они вышли погулять в саду. Хандан безуспешно пыталась убаюкать дочку, которая с любопытством разглядывала всё вокруг. Дервиш взял Хандер на руки, надеясь, что у него что-то получится, но спать ей совсем не хотелось.
Спустя некоторое время к ним снова пожаловали незваные гости.
— Дервиш-ага, — обратился к Мехмеду Зульфикар, пришедший в сопровождении двух стражников Ахмеда. — Мне приказано доставить вас к повелителю.
— Он уже принял решение? Он что, казнит его? — запаниковала Хелена.
— Мне неизвестно, госпожа, — равнодушным тоном ответил Эдин, при этом смотря на сестру с некой тоской, словно одновременно осуждал и жалел её.
— Нет, я его не отпущу! — заявила Хандан, схватив мужа за локоть.
— Госпожа, прошу вас, не нужно усложнять.
— В таком случае, я пойду с ним!
— Хелена, не нужно… — прошептал Дервиш.
— Я его одного не отпущу! — её голос сорвался на крик, а из глаз брызнули слёзы. — Я не позволю повелителю казнить его!
Дениз молча наблюдала за ними через какую-то пелену. Словно это был страшный сон, и она сейчас проснётся, но, как ни странно, этот кошмар почему-то не заканчивался, а весь ужас происходящего медленно лишал её рассудка.
— Зульфикар, дай нам поговорить, и я пойду, куда скажешь, — попросил Мехмед, зная, что даже после этого разговора его супруга всё равно не успокоится.
— Для вас я Зульфикар-паша, — холодно произнёс Эдин. — Если вы попытаетесь сбежать, вам придётся несладко.
— Странная угроза, учитывая, что меня и так ведут на смерть, — горько усмехнулся Дервиш.
— Я делаю это только ради госпожи, — бросил Зульфикар и вместе со стражниками вышел со двора.
Пиратка, хотя и понимала, что сейчас не самое подходящее время, смогла ухватиться за остатки разума и пошла за ним, надеясь получить ответы.
— Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя… — заговорил Мехмед, оставшись наедине с супругой и до сих пор не уснувшей Хандер.
— Знаю… Я тоже тебя люблю… — сквозь слёзы прошептала Хандан, трясясь от ужаса. — Поэтому и не могу отпустить. Не могу… Он ведь казнит тебя!
— Если повелитель велел привести только меня, значит, наказанием за наше преступление будет моя смерть. И это хорошо: ни тебя, ни детей, ни Улане он не тронет, — пытался успокоить он то ли её, то ли себя.
Его уверенный взгляд источал спокойствие. Он знал, что если позволит своей буре вырваться наружу, то она накроет не только его, но и его возлюбленную, которая и так находилась на грани и едва не сходила с ума.
— Ничего хорошего, Дервиш! Как я буду без тебя? Я буду вынуждена засыпать и просыпаться одна в холодной постели, существовать без твоих тёплых, заботливых рук… Ты больше не посмотришь на меня своим нежным взглядом, в котором я тону каждый раз… Я останусь одна в огромной пустыне, а ты станешь моим миражом… Я буду бесконечно бегать за ним кругами, пока палящее солнце не уничтожит меня. Я лучше буду гореть в аду вместе с тобой!
— Тише… Возьми её, — мягко сказал Мехмед, передавая Хандер Хелене. — Посмотри на это чудо, вспомни сияющие глаза наших близнецов. Разве сможешь ты оставить их одних в этом жестоком мире? Пусть они придают тебе силы идти вперёд. Наши дети — наше продолжение. В них всегда будет жить наша частичка. Знай, что незримо я всегда буду рядом. Мне жаль покидать тебя, но я бы очень не хотел, чтобы ты страдала из-за меня.
Он крепко прижал её к себе, уткнувшись носом в её пушистые волосы. Придерживая дочь одной рукой, она обняла его другой так крепко, насколько могла. Хандан уже много раз пожалела, что послушала Дервиша, оставшись здесь, что не настояла на очередном побеге, когда была такая возможность. Ей хотелось кричать на весь мир от этой безысходности, как в их, как она думала, последнюю встречу перед его казнью.
Мехмед старался насладиться последними прикосновениями своей супруги перед тем, как навсегда покинуть её. Он знал, что перед смертью будет вспоминать её очаровательный смех, мягкие волосы, влюблённый взгляд, ласковые губы, нежные поглаживания... Вспоминать их первый поцелуй, как они резвились с их детьми, гуляли возле Миляцки, лежали в одуванчиках и плели из них венки, как он спустя много лет помог побороть ей страх и вновь посадил её на лошадь, как они вместе пытались вылечить яблони в саду, сидели за долгими разговорами под ними и верили, что когда-нибудь они вновь зацветут и дадут плоды.
Хелена знала о его слабостях, и она была одной из них. Дервиш никогда не боялся показаться перед ней уязвимым, но когда в таком положении была она, он обязан был быть сильным. И сейчас, проронив всего пару слезинок, он поцеловал любимую на прощание в губы и, с трудом отпустив её, ушёл к Зульфикару.
Подойдя ближе, он в последний раз обнял Дениз, взял с неё обещание заботиться о матери и поцеловал её в лоб. Старшей дочери он тоже доверял как себе и любил её по-особенному, но она была сильнее, и Мехмед знал, что она справится. Она всегда справлялась, даже когда не справлялись они сами.
— Последняя просьба к тебе: не нужно меня вести, как какого-то преступника, — бросил Дервиш, поравнявшись с Зульфикаром. — Я сам пойду. Сбегать не буду: я не глупец. Не хочу, чтобы жители, увидев меня в таком положении, пускали всякие сплетни обо мне.
— Вам должно быть всё равно, что о вас будут думать после вашей смерти, — отрезал Эдин.
— Жители могут обвинить меня в чём угодно, но потом они про мою семью слухи пускать начнут. Скажут, что Хелена — жена вора или убийцы какого-нибудь, и дети с таким же клеймом будут жить, — заявил Мехмед.
— Вам надо было раньше об этом думать, паша, — проворчал Зульфикар, но тем не менее выполнил его просьбу, проведя до дворца без связанных рук, да ещё и вдобавок по тихим, безлюдным улочкам.
Едва они скрылись из виду, как Хандан упала на колени и зарыдала. Напуганная Хандер заплакала вместе с ней. Улане бросилась к матери и крепко обняла её, пытаясь успокоить, хотя и сама хотела разрыдаться от боли, пронзающей её сердце, словно ножи.
В таком положении их застала Лейла, вернувшаяся с внуками из леса.
— О Аллах, Хелена, Дениз! Что случилось? — обеспокоенно кинулась она к дочери и внучке.
— Зульфикар пришёл со стражниками и забрал Мехмеда… — с трудом выдавила из себя слова Хандан.
— Дениз, забери Хандер и уведи близнецов! — бросила бабушка, а сама обняла Хелену и принялась успокаивать.
Улане положила малышку в колыбель и, объяснив Эфсун и Хасану, как её укачать, убежала обратно к матери. На удивление они всё поняли и довольно быстро убаюкали сестрёнку.
— Тише, милая, тише… Он ведь не сказал, что его казнят. Может, всё обойдётся, — Лейла пыталась вселить в Хандан призрачную надежду на лучшее, но давалось ей это крайне тяжело. — Зульфикар ведь твой брат. Он обязательно поможет тебе, он поговорит с повелителем…
— Я так не думаю, — возразила Дениз. — Он уже не тот мальчик, которого ты знала.
— Нет, я не верю! Мой сын не может быть плохим человеком!
— Мама про своего сына тоже так когда-то думала… Дело даже не в этом. Никто не говорит, что Зульфикар плохой… — Улане тщательно начала обдумывать слова, чтобы не обидеть бабушку, но при этом открыть ей глаза. — Помнишь, я говорила, что и папа, и Зульфикар очень преданы повелителю, но они не поладили, потому что их преданность разная. Папа сам выбрал служить султану Ахмеду, потому что влюбился в его мать. Он предан ему всей душой. Зульфикар же живёт по законам. Он обязан служить повелителю, и он служит, потому что он человек чести. Папа всё это время служил повелителю сердцем, а Зульфикар головой. Папа предан человеку, а Зульфикар титулу. Папа отказался от службы повелителю ради мамы, ведь изначально он полюбил её, а не её сына. А Зульфикар, если бы был женат, жену бы предал, дабы исполнить свой долг перед повелителем.
Леда задумалась, не понимая, что из этого правильнее, но её размышления ни к чему не привели, и поэтому она сменила тему:
— Кстати, я забыла сказать: за нашим домом следят. Когда мы уходили в лес, я увидела человека, прячущегося за деревом. Он хотел остаться незамеченным, вот я и сделала вид, что не заметила его.
Услышав это, Хелена резко поднялась.
— Мама, присмотри за детьми, мы скоро вернёмся! — вытерев слёзы, бросила она.
— Что ты задумала? — испугалась Лейла.
— Я это просто так не оставлю. Идём, Дениз! Будем добиваться приёма у падишаха!
Хандан схватила пиратку за руку и потащила её во дворец, оставив опешившую мать недоумённо хлопать глазами.
— Ты уже придумала, как мы будем действовать? — поинтересовалась Улане.
— Будем стучать в ворота, пока нам не откроют.
Больше Дениз решила ничего не спрашивать, осознав, что другого варианта у них-то и нет.
Дойдя до дворца, Хелена уверенно подошла к стражникам и бесцеремонно потребовала:
— Я хочу видеть повелителя!
— Ещё чего ты хочешь? — чуть ли не смеясь, спросил один из них. — Нужен повелитель? Поезжай в Стамбул!
— Моего мужа сегодня забрали по его приказу. Доложите ему обо мне. Скажите, что его хочет видеть Хандан-ханым.
— Ты не вправе раздавать нам приказы! Убирайся, пока не…
— Пока не что? Пока не пожаловались на меня повелителю? Идите жалуйтесь прямо сейчас! Передайте, что если он меня не примет, то я камня на камне в этом дворце не оставлю!
Прокричав это, Хелена подобрала с земли несколько камней и огляделась. Ворота были далеко от самого дворца, даже башня, напоминавшая чем-то Башню Справедливости, находилась неблизко.
Пытаясь привлечь внимание, она не придумала ничего лучше, кроме как кидать камни через забор.
— Вот сумасшедшая же… — прошептал стражник, но Хандан его услышала.
— Я сумасшедшая? Вы меня ещё не видели сумасшедшей!
Она подошла к дочери и вытащила у неё из платья кинжал. Вынув его из ножен, она направилась к стражникам. Дениз отстранённо наблюдала за ней и даже не пыталась остановить.
— Я таких, как вы, в борделе заживо сжигала, и такие же, как вы, от меня кинжал в спину получали. Доложите обо мне повелителю, а уж принимать меня или нет, его дело! — размахивая кинжалом прокричала Хелена.
Стражники уже начали злиться, но прежде, чем они успели что-то предпринять, ворота изнутри открылись.
— Мехмед! — закричала Хандан, увидев мужа, и, вернув дочери кинжал, бросилась к нему на шею. — Хвала Аллаху, ты жив…
Дервиш крепко обнял супругу и, не веря своему счастью, заплакал.
— Я безумно рад, быть здесь с тобой.
Не в силах наблюдать за ними со стороны, Улане присоединилась к ним.
— Ты очень напугал нас, папа, — прошептала пиратка и наконец выпустила наружу слёзы, которые всё это время держала в себе.
— Мои красавицы... — Мехмед ещё крепче сжал их и умиротворённо улыбнулся.
— Зачем Ахмед приказал забрать тебя? Что ему от тебя было нужно? — обеспокоенно спросила Хелена, выпустив все нахлынувшие чувства.
— Ему нужен не я. Ему нужна Улане…
***
Всю дорогу до дворца Дервиш едва ли мог сдерживать слёзы: он переживал за свою возлюбленную. Все её страдания, по его мнению, были только его виной, и каждая её слеза, словно тысячи кинжалов, вонзалась в его сердце, причиняя невероятную боль. Ему не хотелось оставлять её одну, да и не захочется никому умирать, когда жизнь настолько прекрасна. Зульфикар привёл его в какую-то башню, из которой султан видел не только территорию дворца, но и половину города. — Повелитель, — поклонился Эдин. — Я привёл Дервиша-агу. — Оставь нас наедине, — бросил он и, не удостоив пришедших даже взглядом, продолжил смотреть в окно. — Вы уверены? — Уверен! — раздражённо ответил тот, и Зульфикар покинул башню. — Повелитель, я готов принять любое ваше наказание, — прервал долгое молчание Мехмед. — Единственное, о чём я осмелюсь вас попросить: не наказывайте свою матушку. Ей и так пришлось многое пережить. Помилуйте её и наших с ней детей. — Я ожидал предательства от кого угодно… — медленно заговорил Ахмед, проигнорировав просьбу наставника. — От кого угодно, кроме тебя, Дервиш. Как? Как ты осмелился на такое? Как посмел ты посмотреть на женщину султана?! Я всегда относился снисходительно к вашим с валиде отношениям. Я знал, что она сильно доверяет тебе, и это неспроста: ты не раз спасал жизнь и мне, и ей. Я знал, что вы часто обсуждаете дела втайне от всех, и я ни разу не упрекнул вас в этом, ведь вы делали это всё во благо государства. Я даже и представить себе не мог, что был настолько глуп и слеп, не предполагал, чем вы занимались за моей спиной всё это время… — Моему предательству нет оправдания, повелитель. Если вы хотите поговорить со мной откровенно, я всё расскажу. Я впервые встретил вашу матушку здесь, в Боснии, двадцать пять лет назад. Увидев её лишь один раз, я уже не смог забыть. Когда мы вновь встретились уже во дворце вашего отца, я решил, что посвящу всю свою жизнь ей. Ей и вам! Я дал клятву не только ей, но и самому себе, что буду оберегать вас даже ценой собственной жизни. — Как далеко ты зашёл, исполняя свою клятву? — поинтересовался падишах. — У нас ведь уже был подобный разговор, когда мы выезжали на охоту, помнишь? Ты сказал, что связан со мной не только узами верности, но и любви. И я спросил тебя, что будет, если в будущем ты полюбишь моего ребёнка сильнее меня. Ты не смог ответить, ведь будущее нам знать не дано. Теперь я получил ответ на свой вопрос. Ты легко отказался от меня ради моей матери. Так какова же цена твоей верности, Дервиш? — Я до последнего считал, что верность вашей валиде и верность вам — это одно и то же. Но потом я осознал истинное значение этого слова. По-настоящему преданный человек тот, кто готов поступиться своими принципами ради того, кому верен. Так вышло, что вы с валиде-султан оказались по разные стороны, и выбор одной из сторон значил бы предательство другой, а сохранять нейтралитет было невозможно. Вы сами предали свою матушку таким же образом. Я не смог бы оставить её одну. Если бы я принял вашу сторону, то я бы… я бы таким образом одобрил все ваши действия в отношении неё. Но ведь она этого не заслужила. Не заслужила вашего пренебрежения. Всё, что делала ваша валиде, было только ради вашего блага, повелитель, а вы ей вонзили кинжал в самое сердце. Султан принялся расхаживать по комнате, глубоко задумавшись над словами наставника, но, боясь показать свои сомнения и слабость, возмущённо выдал: — Ты сейчас пытаешься переложить ответственность за своё предательство на меня? — Ни в коем случае я не снимаю с себя вину и не пытаюсь оправдаться! — чуть настойчивее заговорил Дервиш. — Я лишь объяснил свою позицию. Я молю Аллаха, чтобы вас до конца ваших дней окружали преданные вам люди. Но я свой выбор сделал. Я знаю, какая расплата меня ждёт, и ни о чём не жалею. Пусть ненадолго, но я смог сделать свою любимую женщину счастливой. Челюсти Ахмеда яростно сжались. Мехмед даже близко не мог предположить, о чём сейчас думал султан, но он молча ожидал его следующего вопроса или меча в грудь, склонив голову в знак покорности. — Значит, моего отца ты убил по той же причине, да? Он мог казнить меня так же, как и моего брата. Ты ведь так же не предполагал, что тебе придётся выбирать? Оставшись на его стороне, ты был бы вынужден поступиться своими принципами. Хотя в этом случае, ты наверняка даже не раздумывал, ведь моего жестокого отца никто не любил и не уважал. — Повелитель, я не… — Не нужно, Дервиш! — выставил ладонь падишах. — Имей честь хотя бы сейчас сознаться! Я уже понял, что Улане-хатун искусно лгала обо всём, что касалось тебя и валиде, ведь если бы хоть одно обвинение Кёсем-султан подтвердилось, тебя бы ждала смерть. Мехмед молча сжал губы, не видя смысла что-либо говорить. — Так я и думал… — султан подошёл к окну и заметил возле ворот мать, ругающуюся со стражей. — Одного только не пойму: что ты сделал с моей матерью… Как она смогла простить тебе это преступление да ещё и ответить после этого взаимностью на твои чувства? Дервиш сам много раз задавался этим вопросом, но так и не смог дать чёткого ответа на него. — Посмотрим, сможешь ли ты на этот раз выбрать сторону. — Что вы имеете в виду? — Улане-хатун — воровка! Она доставила проблем жителям многих городов, и от наказания не сбежит, — проговорил Ахмед, отойдя от окна, и строго посмотрел на своего наставника. — Если хочешь сохранить свою семью, ты через три дня приведёшь ко мне на суд виновницу всех бед. — Простите, повелитель, но Улане-хатун тоже часть моей семьи, и она за всё время ни разу не… — Я своими глазами всё видел, Дервиш! Она лжёт всем, ведёт двойную игру. Ты приведёшь её сюда, и она наконец получит наказание за все свои деяния! Мехмед нервно сглотнул, обдумывая, слова султана. — А теперь иди, пока твоя жена ворота не выломала, — бросил он, вновь отвернувшись к окну. Дервиш поклонился падишаху, и стоявший снаружи Зульфикар проводил его к выходу.***
Выслушав рассказ Мехмеда, Хелена и Дениз всю оставшуюся дорогу шли молча. Повелитель поставил им условия, выполнить которые им не представлялось возможным. — Давай ты просто отведёшь меня к султану, и дело с концом, — предложила пиратка, подойдя ко двору дома. — Не смей даже заикаться об этом! — разозлился Дервиш, резко остановившись. — Мне тоже не нравится, что он решил сделать меня козлом отпущения, но разве у нас есть выбор? Может, если он поймает меня, а грабежи не прекратятся, он догадается, что не я в них замешана. — Ты понимаешь, что осознать это он может уже после того, как твоя голова слетит с плеч?! — накинулась на дочку Хандан. — У нас есть три дня, чтобы найти ту, кто действительно стоит за всеми кражами в городе, — заключил Мехмед. — И, если она в самом деле окажется похожей на тебя, мы отведём её повелителю, и, возможно, он даже не заметит разницы. Он ведь хочет тебя не только за кражи наказать, но и за всё, что ты сделала для нас. Он не говорил напрямую, но могу быть уверенным, что в нашем побеге он винит именно тебя. — Значит, пусть эта воровка расплачивается за всё! — словно самой себе прошипела Дениз и зашла в дом. Измученная Хелена опустила голову. Супруг подошёл ближе и притянул её к себе, поглаживая по волосам. — Мы всегда находили выход, и в этот раз обязательно найдём. Ты веришь мне? — Я всегда тебе верю, Дервиш, — тихо произнесла Хандан и, сильнее прижавшись к мужу, расслабленно выдохнула. Несмотря на радость Леды из-за возвращения Мехмеда, в доме царило напряжение. Закончив дела, вся семья поспешила скорее уйти спать, чтобы как следует отдохнуть и подготовиться к предстоящему кошмару.
