Государственные дела. Тени прошлого. Часть 2

      Утром Улане с трудом поднялась с кровати. Вернее, её с этой кровати едва не столкнули проснувшиеся раньше обычного близнецы, и ей пришлось подняться. Приведя себя и их в порядок, она вышла на кухню, где над завтраком уже хлопотала бабушка.       — Доброе утро, — улыбнулась она внучке. — Ты сегодня рано…       — И тебе, — зевая, ответила пиратка. — Поспишь тут, когда на тебе скачут, как на лошади.       — Есть! — потребовала Эфсун, подойдя к Лейле.       — Ты же моя хорошая, потерпи, я скоро приготовлю сютлач. Но сегодня без твоих любимых орехов: они закончились.       Девочка сразу сделала расстроенное лицо и всем видом показала, что сейчас заплачет. Дениз тут же оживилась и воскликнула:       — Лавки наверняка уже открылись, так что я сбегаю за орехами.       — Хорошо, только не задерживайся, а я пока за детьми присмотрю, — ответила Леда. — Деньги в сундуке.       Улане взяла мешочек с золотом, накинула плащ с капюшоном и мигом вылетела из дома, пока бабушка не передумала.       Несмотря на просьбу Лейлы не задерживаться, пиратка не бежала на рынок сломя голову, а медленно прогуливалась, с осторожностью озираясь по сторонам.       Она неспешно ходила между различными лавками, рассматривая товары, хотя ничего из этого не собиралась покупать. Дениз пришла сюда не за этим.       Дойдя до лавки с орехами, она купила нужные и уже собиралась идти домой, но вдруг чья-то рука резко схватила её.       — Попалась, бесстыдница!       Улане резко обернулась. Перед ней стояла Беатрис и яростно сверлила её взглядом.       — В чём дело? Мне больно, отпустите!       — Сначала деньги мои верни, крыса ты подворотная! — прошипела хозяйка таверны, сильнее сжав её руку.       — Какие ещё деньги? Я ничего у вас не брала!       — Ты посмотри на неё, ещё и отнекивается! Только что ты меня на соседней улице обокрала! Думаешь, капюшон наденешь, и я тебя не узнаю? Как бы не так, милочка!       — Нет, у меня ваших денег, Беатрис-ханым! Я вас вообще сегодня не видела. Вот! Пришла за орешками для близнецов, а деньги бабушка дала, — пыталась оправдаться пиратка, показывая подруге Хелены мешок с фисташками, но та ей не верила.       — Значит, пойдём вместе к матери! Пусть она тогда за тебя расплачивается!       С этими словами она потащила Дениз в сторону дома.       Когда они пришли, вся семья уже была на ногах. Увидев Улане вместе с хозяйкой таверны из окна, бывшая валиде выскочила во двор.       — Беатрис, доброе утро! Какими судьбами? — удивилась Хандан.       — Оно было добрым, Хелена, пока твою дочь-воровку на рынке не встретила, — сухо ответила хозяйка таверны.       — Можете хоть догола меня раздеть и обыскать, но не брала я ваши деньги! — мигом пояснила ситуацию пиратка.       — Беатрис, я сожалею, но не моя дочь тебя обокрала. Возможно, эта воровка чем-то похожа на неё, но…       — Будет странно от меня это услышать, горе, но как бы сильно я ни любила сплетни, я верю лишь тому, что вижу, а не слышу! — прервала Хандан подруга. — Слухи о том, что твоя дочь — воровка, почти неделю бродят по городу, и я смеялась над каждым, кто нёс подобную чушь, ведь я достаточно хорошо знаю тебя и твою семью. Но сегодня я сама увидела её лицо, золотые кудри и этот плащ с капюшоном, под которым она пряталась.       — Дениз, сними плащ и покажи всё, что у тебя с собой! — бросила Хелена.       Улане удивлённо взглянула на мать, но всё же сделала так, как она просила. Она скинула плащ, отдала ей мешок с золотом, который взяла у Леды, купленные орешки, кинжал и подняла вверх руки.       — Можете меня везде прощупать, мне больше негде прятать деньги. А красть деньги, чтобы их кому-то подкинуть, смысла нет, — недовольно проворчала Дениз.       — Беатрис, подумай сама: зачем ей красть у тебя? Ты же её знаешь и можешь сразу сдать кадиям. Расскажешь, кто она, где живёт и её сразу же схватят. Если бы моя дочь и была воровкой, она не глупа, чтобы так подставляться. Я уже молчу о том, что она всю неделю из дома почти не выходила и всегда была под нашим присмотром.       Хозяйка таверны задумчиво покачала головой:       — В этот раз я не повела её к кадиям, но если это будет продолжаться, молчать я не стану!       Окинув подругу сочувственным взглядом, она ушла.       — Немедленно иди в дом! — приказала пиратке Хандан, и та испуганно подчинилась.       Закрыв дверь, Хелена вплотную подошла к дочери и влепила её звонкую пощёчину, отчего Улане вскрикнула. Мехмед и Лейла застыли в изумлении, не ожидав от неё такой резкости, а Эфсун и Хасан со страхом наблюдали за происходящим.       — Что с тобой происходит, Дениз?! Ты совсем рассудка лишилась?! — закричала Хандан. — О чём ты думала, когда пошла на этот рынок?       — Я… орешки… — едва слышно произнесла пиратка.       — Ничего бы страшного не случилось, если бы Эфсун один раз поела сютлач без орешков! Ты соображаешь, что ты натворила?!       — Я не крала, клянусь! Неужели ты ей веришь? Неужели думаешь, что я способна на такое?       — Какая разница, что думаю я? Сейчас главное, что думают остальные, а народ считает тебя воровкой! Мало тебе было вчерашнего? Уже Беатрис тебя за ручку привела, чуть ли не на месте кражи поймала! Позор какой…       — Хелена, успокойся, прошу… — мягко заговорил Дервиш, но в этот раз на Хандан это не подействовало.       — Как я могу успокоиться?! Неужели ты не понимаешь, что происходит?! Она и себя, и нас подставляет! Это дело просто так не оставят, её уже окрестили воровкой и казнить потом за это могут, не говоря уже о том, что на нашей семье будет это клеймо! Вместо того, чтобы сидеть дома и не высовываться, она идёт на этот проклятый рынок и показывает себя во всей красе! Напомню, что у нас есть три дня, чтобы отвести настоящую воровку повелителю, но она наверняка уже заприметила нашу ненаглядную дочку и теперь после всех совершённых краж подставит её, затем сбежит куда-нибудь в Испанию, а за её грехи расплачиваться будет Дениз! И всё почему? Потому что Эфсун захотела орешки! — гневно съязвила Хелена.       — Прости, я не подумала…       — Как давно ты перестала думать? Ты всегда каждый свой шаг рассчитываешь наперёд! Почему именно сейчас ты забыла, как думать?       Улане смотрела в пол, не в силах что-либо произнести. На кухне повисла напряжённая тишина. Такой злой Хандан почти никогда не видели, и от этого всем было не по себе.       — Ты сейчас завтракаешь, идёшь в свою комнату и не выходишь до тех пор, пока я не позволю! Ты поняла меня? — строго отчеканила Хелена. — Мама, дети сегодня на тебе!       — Ты мне даже детей не доверишь? — возмутилась пиратка. — Думаешь, бабушка с ними справится одна?       — Не переживай за неё, она справится.       Дениз сжала губы и достала из ножен кинжал. Крепко сжав в правой руке лезвие, она протянула его матери.       — Помнишь, наш разговор тогда на балконе? Если не доверяешь мне, лучше сразу убей!       — Прекрати этот спектакль! — разозлилась Хандан и, не подумав, резко вырвала кинжал из рук Улане.       Пиратка сморщилась от боли. Лезвие сильно порезало кожу, и из руки ручьём полилась кровь.       — О Аллах, Хелена, осторожнее, ты же её без рук оставишь! — воскликнула Леда, подбегая к внучке. — Иди, прогуляйся, заодно успокоишься!       Хелена тут же пожалела о своей резкости. Она хотела извиниться и помочь, но Лейла вытолкнула её вместе с мужем во двор, не дав сказать и слова.       Пока они гуляли, Леда промыла рану Дениз и обмотала руку чистой тканью, в то время как та пыталась поесть левой рукой.       Несмотря на то, что Хандан вернулась уже менее напряжённой, она всё равно проследила за тем, чтобы пиратка отправилась в свою комнату, а затем повесила на двери замок.       — Не слишком ли жестокая эта мера? — удивился Мехмед, напуганный её чрезмерной резкостью.       — В самый раз! — отрезала Хелена, обрывая разговор.       Через некоторое время после очередного пробуждения и укачивания Хандер Дервиш и Хандан наконец сели обсуждать дальнейшие действия.       — Нам нужно с чего-то начать. Одних наших слов, что Улане всё время была дома вместе с нами, будет недостаточно. Нам нужно найти серьёзные доказательства, которые можно будет использовать, — заявил Мехмед.       — Я немного успокоилась, пока укладывала Хандер, и подумала вот о чём: что если у Улане уже был какой-то план? Вдруг она намеренно пошла на рынок, чтобы… найти эту воровку? Не знаю…       — Мы можем спросить у неё. Возможно, это так, но ты ей не дала и слова вставить.       — Нет! Не будем её вмешивать. Лишние проблемы нам не нужны. Она наверняка что-то хотела выяснить, но если она это не договаривает, то вряд ли в этом признается. А если это важно, она бы заткнула нас всех, лишь бы рассказать.       — Наверное, ты права. Думаю, сейчас нам нужно самим что-то выяснить. Времени у нас немного, поэтому нужно поторопиться. Предлагаю разделиться: я пойду опрашивать торговцев на рынках, а ты соберёшь все сплетни Беатрис. Нам нужно знать всё: где и когда она бывает, у кого предпочитает красть, носит ли с собой оружие. Только после этого мы сможем придумать хоть какой-нибудь план.       — Встретимся уже дома? Я должна буду через какое-то время вернуться к Хандер, потом смогу продолжить снова.       — Ты можешь возвращаться, сколько потребуется. Встретимся на закате у моста. Прогуляемся возле Миляцки и обсудим всё, что выясним.       — Договорились, — согласилась Хелена, и они вместе отправились в город.

***

      В назначенное время супруги встретились возле моста. Хандан взяла Дервиша под руку, и они пошли вдоль реки, наслаждаясь последними лучами уходящего солнца.       — Что-нибудь узнал? — перешла к делу Хелена, нехотя прервав нежную, романтичную тишину.       — Узнал. Она предпочитает «охотиться» днём на рынке, когда там много людей, чтобы легко можно было затеряться в толпе. Описывали её все одинаково: «в точности, как твоя дочь». Волосы прячет, но часто капюшон спадает, и тогда их становится видно. Носит штаны, рубашку, широкий кожаный пояс… Примерно то же тряпьё, в котором я когда-то нашёл Улане. Грабит в основном рассеянных и неуклюжих стариков и женщин — проще говоря, тех, кто не сможет её догнать. У торговцев крадёт только еду, изредка драгоценности, а у простых людей — мешки с монетами. С оружием её никто не видел, но многие полагают, что оно у неё есть.       — Про убийства ничего не слышно?       — Нет. Пропавших тоже не было, значит, действует осторожно, хитро, без кровопролития, — сделал вывод Мехмед.       — За всё время никому не удавалось схватить её?       — Нет, в драку с ней никто не вступал. А что тебе удалось выяснить?       — Беатрис не сталкивалась с ней до сегодняшнего дня. Она рассказала то же самое. Услышала от посетителей таверны.       — Как же я не додумался раньше: нужно было идти сегодня вечером в таверну и расспросить всех сразу, а не бегать от одной лавки к другой! — воскликнул Дервиш.       Хандан недовольно посмотрела на супруга, приподняв бровь. Тот по-доброму усмехнулся и, приобняв, нежно поцеловал в висок.       — Мне нравится, когда ты так делаешь. Не волнуйся, если бы я собрался идти ночью в таверну, то взял бы тебя с собой. Надо же кому-то следить, чтобы ты лишнего не выпила, пока ты будешь следить за мной.       — Даже сейчас ты продолжаешь шутить?..       — Иначе нельзя. Ты и так напряжена. Время от времени ты должна отвлекаться на что-то другое, иначе ты совсем себя вымотаешь. К тому же, ты сама иногда так делаешь. Пожалуй, это лучшее, чему тебя научила Улане.       — Наверное, ты прав, — задумчиво проговорила Хелена, положив голову ему на плечо. — Тогда тебе пришлось бы следить не только за вином, что я пью, но и за девушками, которые на тебя смотрят.       — Зачем мне за ними следить?       — Так… Чтобы я случайно не расцарапала им лицо, — ехидно улыбнулась Хандан.       — Случайно? — рассмеялся Мехмед. — В таком случае, они узнают, что за всё в этой жизни нужно платить, даже за случайный взгляд на красивого мужчину.       Хелена звонко расхохоталась и обняла супруга за шею.       — А знаешь, пусть смотрят! Пусть смотрят и завидуют, что этот красивый мужчина достался не им!       Дервиш улыбнулся, довольный, как кот, которого почесали за ушком, и легонько коснулся губ Хандан.       — Моя зефирка… Моя смеющаяся госпожа… Каждый день, глядя на тебя, я задаюсь вопросом: чем же я заслужил такое счастье? Я спрашивал у солнца и звёзд, у шелеста листьев и шёпота ветра, но даже они не могут дать ответ. Их свет и шорох наполнены завистью и ревностью, ибо они не встречали на этом свете никого прекраснее тебя!       Слова Мехмеда каждый раз заставляли Хелену сиять, и все тревоги и печали в этот момент становились неважными. Важными были только он и она, здесь и сейчас, а весь остальной мир мог подождать.       Возвращаясь домой, Хандан резко остановилась.       — Душа моя, что случилось? — обеспокоенно спросил Дервиш.       — Утро… Улане ходила на рынок утром. Мы опросили многих, но все говорили, что наша воровка грабит только днём, когда на рынке полно людей. Утром очень мало народу, даже лавки не все открыты. Это может означать только два варианта: либо Улане лжёт…       — Либо воровка знала об Улане и намеренно её подставила, — закончил её мысль Мехмед.       — Что, если она следила за нашим домом и ждала момента, когда наша жемчужинка выйдет в город?       — Или она с утра осматривала рынок и, случайно её встретив, решила не упускать возможности.       — Нужно срочно поговорить с Улане! — решительно заявила Хандан и скорее потянула мужа в сторону дома.       Вернувшись, она почти с порога достала ключ и, открыв замок, с ужасом обнаружила, что в комнате никого нет. Окно было открыто нараспашку, а на кровати лежала записка:       «Я не хочу подвергать вас опасности, поэтому мне лучше исчезнуть, пока всё не разрешится.       Ваша невиновная дочь Улане».