Человеческий подвал

Дзёно задрожал и крикнул: – А какое ты вообще право имеешь решать, кто заслуживает жить, а кто нет?! Самурай такого не ожидал. Сайгику казался нежным, но, оказывается, умеет повышать голос. Он не нашел, что ответить, поэтому ни к чему сказал: – Я тебе наврежу. Дзёно начинает отдаваться истеричному недовольству: – Как?! Ты ведёшь себя так, будто не смог мне вежливо отказать! – Нет, я правда могу навредить! – Как?! Вот зачем ты со мной пошёл?! Чтоб сейчас мне рассказать, какой ты плохой? – Я сказал. Я в самом деле могу сделать тебе что-то плохое. – Да ты хотя бы скажи, к чему ты это говоришь?! Пафоса на себя нагнать?! Высказывание о пафосе некак оскорбило Тэттё. Он пытается уберечь Сайгику, а он совсем этого не ценит. В голове Самурая что-то щелкнуло. Он берет Дзёно за запястье и грубо укладывает на кровать. Сайгику не противился, не волновался. Он подумал, что Тэттё надоело разговаривать, и он уже приступает к действу. Но Самурай его не раздевает, а прижимает руками в кровати и начинает душить. Его пальцы с мерзким видом сдавливали бледную шею, давили на всё, что можно было в ней нащупать. Дзёно дрожал, ноги его хотели от чего-то оттолкнуться, но сам он был спокоен. Губы раскрывались в попытках набрать больше воздуха, но Сайгику в нем не нуждался. Сердце бешено билось. Дзёно испытывал стах и умиротворение в перемешку. Вспышка и всё потухло. Вздохи и хрипы больше не слышны. Тэттё отпускает его. Сайгику остался с приоткрытыми губами, его больше ничего не тревожит. Самурай склонился над Дзёно и вдруг заметил, что на его щеке появилась маленькая прозрачная капелька. Тэттё поднял голову на потолок, но он не протекает. В глаза всё стало размытым, Самурай понял, что это не просто вода с крыши, это слёзы, его слёзы. – Прости меня. Ты же выбрал меня, как конец своих страданий, но я не хотел, чтоб так получилось. Прости,– Тэттё смотрел, как на лицо падают чистые хрустальные капельки — единственное чистое, что было в Самурае,– Я не заслуживаю справедливости. Тэттё встаёт с кровати и берет Дзёно на руки, как принцессу. Глаза Самурая пустые, но решительные. Тэттё, покидает квартиру вместе с Сайгику, идёт с ним почти по тому же маршруту, но пытается быть скрытнее. Они вернулись в подвал. К тому времени Дзёно полностью остыл. Опять эта комната. Опять этот стол и матрас. По центру комнаты по-прежнему лежит труп, истекающий кровью. Тэттё аккуратно кладет Дзёно туда же, где они сидели и говорили о людях, а сам прошел в посещение, где остальной народ по-отдельности искал своё. Там Самурай, не церемонясь, забрал у одного бедолаги шприц, резиновый шнур и вернулся к Дзёно. Он положил плечи и голову Сайгику себе на ноги и обмотал импровизированным жгутом левую руку. Потом игла — внутривенное давление — боль — снова слезы — "Это то, чего я заслуживаю" — слишком много — искры в глазах — асфиксия — так долго — пальцы оцарапывают бездыханное тело — чувство облегчения. Прошло не больше десяти минут судорог и неадекватного дыхания Тэттё, но по ощущениям час. Наконец-то сердце остановилось. Больше не больно. Тела сами сгниют изнутри, их больше ничего не волнует. Они погибли не так, как жили. Совсем не подобая своим душам. Но одно они принять смогли: с приходом смерти они больше не несчастны.