Человеческий подвал

– Меня так достали иголки и порошок, но я без них не могу,– начал Тэттё,– Дзёно, пообещай, что никогда не вернёшься в то место. – Не могу. Вдруг я сорвусь? – Пожалуйста, живи. Ты можешь ещё начать всё сначала! – Ты тоже! Самурай повел зрачками в сторону Сайгику. Тэттё немного поглядел на бело-красные волосы и закрыл глаза: – Нет. Я уже не могу. Дзёно ничего не ответил. Не нашел слов. Он только спросил: – И что с тобой теперь будет? – Я не знаю. Это и не важно. Ты.. ты сможешь жить дальше? – А если нет? Самурай выждал ужасно длинную паузу. – Прости, этого я тоже не знаю. Может минут десять, может тридцать, а может час они сидели, облакотившись друг об друга, в гробовой тишине. Вдруг Тэттё встаёт и говорит: – Теперь мне точно пора. – Куда ты пойдешь?– чуть слышно спросил Дзёно. – Туда, откуда и пришел. В человеческий подвал. Оба оделись, и стали чувствовать себя более не ловко, чем без одежды. В этот раз Сайгику провел Самурая до входной двери. Тэттё даже набрался смелости обнять Дзёно на прощание. Сайгику всё время пытался переосмыслить свою жизнь, но ничего не выходило. Пришло время отпустить Самурая, но руки так не считали, они вцепились в него и всё тянули к себе. – Отпусти,– почти приказал Тэттё. Сайгику оставался в одном положении. Ничего не мог с собой сделать. – Отпусти,– повторил он. Дзёно молча держался за его одежду, немного переминал ее концами пальцев. Хочется прямо сейчас что-то закричать, но что? Неужели то, что всегда так страшно было говорить. Сайгику не может. – Дзёно? Тэттё не понимал, что с Сайгику происходит, но сердце бешено забилось. Снова неудержимое желание что-то сделать с ним. Самурай ещё раз окликает Дзёно: – Слушай, я... – Останься,– послышалось наперекор всему. Тэттё тяжело выдохнул и также тяжело посмотрел на белые ресницы: – Хорошо, я ещё немного посижу с тобой. – Нет, ты не понял,– спокойно сказал Сайгику,– останься со мной навсегда. Самурай нахмурился и опустил голову так, будто хотел почесать грудь подбородком. Из этого же положения он протянул: – Ну ты что не понимаешь, что это неправильно? Мы и дня не знакомы! А ты меня к себе жить тянешь? Как ты не понимаешь, что я пытаюсь уберечь тебя?! Дзёно всё-таки отпустил его. – От чего ты пытаешься меня уберечь? И в какой момент вообще? А! Наверное когда решил, что секс в притоне на столе — это прекрасная идея! Или когда, осознавая мою нетрезвость, согласился идти ко мне домой? Или когда душил меня, называя это предупреждением? А, точно, когда решил во время второго раза показать мне, как же ты что-то там у себя в голове ненавидишь. Спасибо, уберёг. Под конец, кстати, у меня слезы лились не из-за моих душевных истязаний, а тупо из-за боли. – Так это ты меня просил всё это сделать! Чо ты причитаешь теперь? – А у тебя своих мозгов нет? Ты вроде с наркоманами часто трешься и до сих пор не выучил, что не все их просьбы нужно беспрекословно выполнять? Тэттё вспылил: – А ты что-то быстро трезвеешь! Дзёно съязвил: – Но вот ты, когда трезвеешь, не умнеешь. И с темы не съезжай!– замолчал. Самурай так ничего и не сказал, поэтому Сайгику добавил,– И вообще, иди. Я услышал твоё мнение. Тэттё так это всё надоело. Они будто говорят о разных вещах. Для Дзёно впустить в дом кого-то — это игры? Самурай хватает его запятые, тянет на себя, за него же разворачивает Дзёно полностью и прижимает к двери, через которую Тэттё уже давно должен был покинуть квартиру. – Да ты не представляешь, как бы мне хотелось жить с тобой, просто для того, чтобы у меня было больше шансов бросить порошки и шприцы! Но я всё отказываюсь от этого, потому что знаю, как тебе будет со мной плохо. Я хуже, чем ты думаешь. – Ты-то?– насмешливо переспросил Сайгику,– Это ты обо мне ничего не знаешь. Я же для тебя святой, бедный, невинный. Но ты и о половине не в курсе. А я о тебе знаю достаточно, чтобы решить оставить тебя с собой. Я знаю, что ты наркоман, не следящий особо за собой, убивавший людей, готовый пойти на насилие, если ему что-то не нравится, и признающий, что в общем-то может меня изнасиловать. Тэттё замешкался, но строго выдал: – Я ничего такого не признавал. – А,– подхватил Дзёно,– то есть со всем остальным ты не споришь. Понимаешь? Ты меня ничем не напугаешь. – Ну.. эээ... Я смешиваю еду одного цвета! Это вкусно. Сайгику аж дернулся: – Ладно! Удивил... Ну и гадость!– у Дзёно даже пальцы поджались. Самурай стыдливо смотрел в пол, а потом закрыл глаза, чтоб упорядочить мысли. Но Сайгику не дал ему это сделать. – Я тебя выслушал. Иди. Только тогда у тебя будет два пути: гнить от отвращения к себе или всю жизнь искать искупление во всех, кто тебе встретится, но меня в это не впутывай. Тэттё услышал, но в лице не изменился. – А ты?– добавил он, щурясь вниз. – А я покончу с собой или найду другого человека, который сможет разделить со мной боль и вместе подняться на ноги. Из интереса Самурай уточнил: – И с этим "другим" ты тоже собираешься так знакомиться? – Да, через близость и пьянство это эффективно. Только-только Дзёно успел договориться, как Тэттё басом крикнул: – Нет!– Самурай уже к двери прижимает Сайгику за оба запястья. В голове проворачивалось: "Как?! Это же я его спас! Он же мне отдал свою чистоту! Это же мне первому он смог хоть что-то рассказать! Нельзя портить Дзёно! Никому." Тэттё не мог позволить себе спокойно реагировать на то, что Сайгику будет искать своё спасение, разрешая не пойми кому себя трогать,– Я вырвал тебя из грязных рук, а ты так неблагоприятно ко мне относишься! – Я? Я просто сказал, что ждёт нас обоих в случае расставания. – Тогда его не будет,– вот так Суехиро всё для себя решил. – То есть ты остаёшься со мной?– улыбнулся Дзёно. Самурай сильнее вдавил Сайгику в дверь и стал дышать в его лицо почти впритык. Носом Тэттё прокладывал полосы, по которым сейчас пройдёт горячее дыхание. Самурай не целовал его и не облизывал, он только тяжело-тяжело дышал. Спустя неопределенное время своих сомнительных пыток Дзёно, он отвечает: – Да, и я знаю, что ты как-то меня заставил. Но будь готов, если мне станет плохо, я буду колоться у тебя в спальне. Сайгику звонко рассмеялся: – Эта квартира знала истории и хуже. Тэттё без труда смог обхватить непослушные губы Дзёно своими. Поцелуй был со сладким привкусом, как крем на торте. Они вздыхали, крутились, но вместе понимали, что выбрали правильный и очень трудный путь друг с другом. Сайгику вдруг отстраняется и заявляет: – У меня ещё условие: у нас либо нет секса, либо ты спишь только со мной, а я, соответственно, только с тобой. Просто для галочки Самурай спросил: – Почему? – Тебе ответить правду, или как я хотел бы тебе сказать? – Ну правду. Дзёно покачал головой и выдал: – Я брезгую. Перенять болячки от тебя одно, а если ты мне их будешь таскать от других — это уже мерзость. – М, а мне ты что сказать хотел? Сайгику выдавил тонкий голос: – Нууу, потому что в интиме мне важно доверие и верность, поэтому я хотел между нами сохранить хотя бы что-то одно. Не надеясь на адекватный ответ Тэттё спросил: – Это хоть на немного правда? Дзёно мягко подтягивает уголки губ. – Да, полностью. Самурай чувствует облегчение. – Ты самый необычный человек, которого я когда-либо встречал. Тэттё снова нагло полез целоваться, но в этот раз нахально спуская руки на чужие ровные бедра, а потом загоняя одну под одежду, а второй уже стягивая низ с Сайгику. Самурай почти впивается в чистую открытую шею, всё происходит так быстро, но Дзёно понимает, что ему уже хватит. Он отталкивает лицо Тэттё от себя рукой и капризничает: – Успокойся! Третий раз за сутки для меня слишком!