Пленённые Бездной

Вокруг было тихо и темно. Люмин не понимала, где находится и сколько времени прошло с тех пор, как она уснула на руках Чайльда. На какой-то момент она поверила, что умерла, пока до слуха не начали доходить обрывки чужого разговора, звучавшие как через толщу воды. — Мои люди видели, на что она способна, — ей удалось расслышать голос Чайльда. — Она убила человека одним касанием. Мучительная смерть. — Какое удивительное явление, — послышался ответ. Тон собеседника звучал ниже, наполненный восхищением, и показался знакомым. — Одно её прикосновение может быть орудием разрушения. Настоящий дар. Сквозь стук крови в ушах и усталость Люмин не смогла вспомнить, кому мог принадлежать другой голос. И всё же что-то в нем заставляло мышцы подрагивать от напряжения. — Дар? Скажи это трупу моего солдата, — хмыкнул Чайльд. — Это не дар, а катастрофа. Она опасна для всех, кого окружает. И для себя в том числе. — Не делай из этого трагедию, — насмешливо протянул незнакомец. — Вероятнее всего, она безопасна, пока никого не трогает. Когда она очнётся, я выясню, как управлять её силой. Её тело пропитано энергией, которая не принадлежит этому миру. Впервые вижу что-то подобное. Какой потенциал! Если мне позволят изучить её как следует… Тарталья его перебил: — Тебе никто этого не позволит. Твоя задача — убедиться, что Путешественница никому не навредит. Нам не нужны новые трупы. Она должна предстать перед Царицей в целости и сохранности, а не стать твоим подопытным кроликом. Или ты забыл приказ? Собеседник коротко рассмеялся. — Ах, не будь таким скучным, Тарталья. Уверен, Царица заинтересована в ответах не меньше, чем все мы. Но, как ты думаешь, долго ли Путешественница сможет сдерживать эту силу? Ты и сам знаешь, какого это, когда Бездна становится частью твоего тела. — Мы оба понимаем, что она уже не такая, как раньше, — процедил Чайльд. — Но она не твой очередной эксперимент. Запомни это. — Конечно-конечно… Ответ прозвучал как подобие капитуляции перед Тартальей, но даже в таком состоянии Люмин уловила скрытую за ним насмешку. Рядом послышались отдаляющиеся шаги, которые заменил шум от открывающихся ящиков, стук склянок и инструментов. Где-то сбоку раздался металлический звон. Люмин почувствовала, как к её предплечью поднесли что-то тонкое и острое, а затем руку пронзила внезапная боль. С губ сорвался тихий вздох. Мышцы напряглись, мир вокруг завибрировал, и вскоре всё снова начало казаться пустым и далёким. Безразличным. — Да… Многообещающий материал. Желудок скрутило в тугой узел. Даже не открывая глаз, Люмин чувствовала на себе чужой взгляд, скользящий по её распластанному телу. Наконец незнакомец отстранился и заговорил уже громче: — О, не смотри на меня так пристально. Пока Путешественница в моих руках, всё под контролем. Напряжение, витавшее в воздухе между собеседниками, натянулось до предела. Чайльд фыркнул и встал где-то рядом с ней. — Под контролем? Очень обнадеживает. Только если твоё понятие контроля даст сбой, я вмешаюсь лично. И ты не захочешь увидеть, что из этого выйдет. Шум начал утихать. Меркнуть под натиском гула, который резко усиливался, не давая различать слова. Люмин попыталась открыть глаза, на что веки потяжелели. Тело окончательно обмякло, и сознание отключилось, унося её дальше от этого места.

***

Тьма постепенно отступала. Пространство вокруг оставалось размытым и далёким, но постепенно начало проясняться. И в какой-то момент сквозь пелену и неясность происходящего Люмин услышала голоса. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что один из них уже ей знаком. — Такое бессмысленное использование ресурсов, — сказал он, раздраженный и язвительный. — Мы доверили изучение самого интригующего субъекта вот этому… посмешищу. — Твои эксперименты, Дотторе, не всегда оправдывают свою жестокость, — раздался другой, более сдержанный по тону ответ. Этот знакомый голос… Дотторе. — Ошибаетесь, господин мэр. Если бы она находилась в моей лаборатории, я бы уже знал, что Бездна сделала с её телом, — возразил он. Люмин с трудом подавила дрожь. О ней говорили как об объекте, сломанном механизме, который можно починить или поменять под свои нужды. Она пыталась делать равномерные и тихие вдохи, чтобы успокоиться и не привлечь к себе внимания, но паника сдавливала горло всё сильнее с каждой секундой. Пульчинелла. Значит, мэр Снежной тоже здесь. Почему? И только ли он один? Люмин прислушалась. Она так и не услышала третьего голоса и не почувствовала чужого присутствия. Значит, Чайльда здесь нет. Она не могла не задаться вопросом, куда он исчез. Его отсутствие беспокоило, хотя, возможно, оно и к лучшему. — Но она не в твоей лаборатории, — снова вмешался Пульчинелла. — Её жизнь важнее твоих экспериментов. Она провела в Бездне, вероятно, целый земной год. Мы не знаем, что она могла принести с собой оттуда. — Ах, Пульчинелла, ты всё ещё мягок. Если бы Путешественница находилась в подходящих условиях для исследований, я бы уже понял, что с ней не так. Люмин с трудом открыла глаза и повернула голову. Сердце пропустило удар. Белый халат, маска, похожая на клюв хищной птицы. Образ, преследовавший её ещё с Сумеру, выплыл из тумана памяти кошмаром наяву. Тревога, сопровождавшая каждую их встречу, накатила острой волной, скручивающей внутренности в спираль, тугую и натянутую. Но самым пугающим оказался не Дотторе, а собственная беспомощность. Люмин пыталась сконцентрироваться и призвать хотя бы искру магии, но тьма обращала усилия в прах. Элементы продолжали упрямо молчать, став лишь отголосками силы, которая когда-то принадлежала ей. «Я не просто потеряла элементы. Всё намного хуже.» — с ужасом подумала Люмин. Бездна изменила её. Но как именно? Нельзя, чтобы кто-то догадался об этом. Не в присутствии Дотторе. Если он узнает, что силы элементов покинули её… Люмин вздрогнула от одной этой мысли. Он воспользуется этим. И сделает её частью своих экспериментов. Люмин приподнялась на локтях и едва не потеряла сознание. Мир по прежнему плыл перед глазами тонкой рябью. Это ощущение показалось таким знакомым, словно она уже переживала что-то подобное раньше. Послышался голос Пульчинеллы: — Доктор, она очнулась. Люмин моргнула и уже смогла разглядеть его самого. Мэр стоял напротив стола, чем создавал преграду между ней и Дотторе. Она сжала пальцы на краю одеяла и хрипло спросила: — Что происходит? Дотторе неспешно повернулся и посмотрел прямо на неё. — Ах, проснулась, — произнёс он с ухмылкой. — Путешественница — наш лучший источник данных о Бездне. Люмин стиснула зубы. — Держись от меня подальше. — Какая удивительная трансформация. Интересно, что же с произошло с тобой в Бездне? Её сила вплелась в тебя и изменила суть твоей природы. Ты даже не представляешь, какие возможности это открывает. Сердце ёкнуло, кулаки сами собой сжались до побелевших костяшек, пока Люмин старалась держать лицо, чтобы не выдать, насколько глубоко её потрясли эти слова. Дотторе наклонился ближе. — Ты должна быть горда. Теперь ты — нечто большее, чем раньше. Он говорил о её теле и силе так, словно она была всего лишь оружием, которое можно изучить и использовать. Его пронзительные красные глаза осматривали её с неподдельным восхищением. Предвкушением, не предвещавшим ничего хорошего. Шея заныла от желания отвернуться, спрятаться от этого внимания, но Люмин не пошевелилась. Большее? Гордость? Нет. Единственным сопровождавшим её ощущением стала невосполнимая утрата. Итэра снова нет рядом. Ей оставалось надеяться только на себя и остаток горящей внутри надежды разобраться, что произошло с этим миром. И с ними… Люмин выдохнула, сглотнув ком. — Я не чувствую гордости. Только боль. — Боль — побочный эффект эволюции, — спокойно отозвался Дотторе. — А конкретно твоя эволюция может изменить ход всей истории и тогда… — Доктор, — перебил его Пульчинелла. — Мы здесь для того, чтобы осмотреть Путешественницу, а не заниматься гипотезами. Бездна оставила свой след и наша задача — разобраться, как это на неё влияет, и убедиться, что она в состоянии контролировать это. И не представляет угрозы. Люмин думала, что эти слова не окажут на Дотторе влияния. Но, на удивление, тот отступил. Защита мэра не помогла избавиться от ощущения, что в руках Предвестников она была всего лишь марионеткой. Инструментом, предназначенном для неизвестных целей. Она находилась в незнакомом месте, в окружении людей, которым нельзя доверять. Дотторе ненадолго задумался, а затем продолжил, не обратив внимания на вмешательство: — Что ж, я смогу провести исследования даже в таких дилетантских условиях, — его губы скривила ледяная усмешка. — Ты же не настолько глупа, чтобы отказываться от возможности познать себя, правда, Путешественница? Это будет полезно как для нас, так и для тебя. Не дожидаясь ответа, он неторопливо направился к столу и взял оттуда небольшой цветок. Его лепестки казались Люмин такими же беззащитными, как и она сама. Словно могли рассыпаться от любого неаккуратного движения. — Мы никуда не торопимся, — протянул Дотторе, с наслаждением наблюдая за её заминкой. — Ты — уникальное явление. Посмотрим, на что теперь способно твоё прикосновение. Начнем с малого. Люмин с недоверием смотрела на протянутую ладонь. Она метнула взгляд в сторону Пульчинеллы. Его руки были сложены за спиной. Что, если отказаться? Мысль вмиг рассыпалась в прах. Нет, её бы заставили. Снежная и Фатуи не терпели возражений и сопротивления. Люмин очень хорошо помнила, как устроен этот мир. Теперь она могла убивать одним касанием. Воспоминание о смерти солдата Фатуи засело в голове острой занозой, рождая бурю сомнений: может ли она теперь контролировать свою силу или та уже не принадлежит ей? Бездна поддавалась ей с трудом. Она металась, как рвущийся наружу ураган, готовый в любой момент вспыхнуть вновь. Это могло принести боль не только врагам, но и всем, кто оказался бы рядом. Ей нужно понять, как это работает, чтобы вернуть себе хоть часть контроля. А значит, теперь необходимо играть по чужим правилам, потому что ответы… Ответы лежали явно не в её руках. Люмин, наконец, неохотно приняла цветок — и тот сразу же начал вянуть. Лепестки свернулись и почернели у неё на ладони за мгновение и рассыпались в горстку пепла. В груди, отозвавшись на разрушение, дёрнулась и заныла та самая, чужеродная энергия. Тьме было недостаточно. Она хотела большего. — Удивительно. Это интереснее, чем я предполагал, — прошептал Дотторе с искренним восхищением. — Намного интереснее. Люмин отдёрнула руку, с отвращением глядя на пустую ладонь, запачканную пеплом. — Я не оружие. — Разве? Дотторе склонил голову вбок. От его вязкого вопроса внутри вспыхнул протест. «Хватит! Я должна остановить его. Сказать, что не хочу дальше играть в эти игры. Ему просто нравится наблюдать за моим ужасом.» Дотторе заметил её замешательство, но не стал комментировать. Только взял со стола небольшой камень и протянул ей. Пальцы взяли его против воли. Люмин впилась взглядом в камень, ожидая, что он вот-вот начнёт рушиться. Но этого не произошло. Даже спустя минуту он оставался совершенно невредимым, в отличие от цветка. — Значит, твоё прикосновение губительно только для живого, — заключил он. — Хм… Сконцентрируйся и попробуй воздействовать на него. Пожелай, чтобы он разрушился. Она крепче обхватила камень и прикрыла глаза, ища внутри себя источник той самой тьмы, которая погубила цветок. Камень оставался невредимым. Какое-то время ничего не менялось, пока внезапно тишину не прервал треск. Прямо под её пальцами побежала тонкая трещина и оставила заметный след, не уничтожив камень полностью. Уголки губ Дотторе довольно поднялись, пока он рассматривал результат. — Вот так. Ты ещё не раскрыла всю свою силу, но можешь научиться ей управлять. Время покажет, — затем он подошёл ближе. — А теперь, Путешественница, я проверю на себе. Посмотрим, как ты влияешь на других. Предвестник стянул перчатку и размял свободную руку. Он не спрашивал разрешения и не дал даже секунды на осознание того, что собирается делать. Пальцы капканом обвили предплечье, стиснув его в уверенной хватке. Он ждал и молча изучал реакцию её тела. В голове Люмин пронеслась скользкая, непрошеная мысль о том, что всё было бы проще, рассыпься Дотторе прахом, как тот цветок. Наконец он разжал руку и отступил, позволив телу Люмин дрогнуть от отпустившего напряжения. — Интересно. Я не чувствую изменений. Ты не влияешь на меня, хотя с заражёнными первой стадии было по-другому. Похоже, ты не опасна без прямого контакта. — Значит, непосредственной угрозы для окружения нет, — констатировал Пульчинелла, не меняясь в лице. — Это упрощает её содержание. Если Путешественница не представляет опасности при случайном контакте, с ней можно работать. В ограниченных, разумеется, условиях. Её Величество будет довольна. Дотторе приблизился к Люмин, не обратив внимания на мэра. — Но ты же не думаешь, что контролируешь это? — спросил он. — Ты использовала силу Бездны, и теперь она использует тебя. Она замерла. Его слова укололи в самое сердце её нового, потаённого страха, который он теперь видел насквозь. Дотторе медленно опустил взгляд на её руки. — Рано или поздно тебе всё равно придётся искать ответы. И, поверь, у меня они найдутся. От уверенности в его тоне дыхание сорвалось, сдавив горло тисками страха. Люмин не смогла выдавить из себя и звука. Пальцы сжимались от невыносимого желания спрятать руку. Сделать всё, что угодно, только бы её дрожь не зацепилась за внимание Предвестника. — Ты ещё не осознаёшь всю свою силу, но ты — ключ к пониманию Бездны, — продолжил Доктор. — Тебе повезло, что здесь тебя защищают. Хотя, может быть, когда-нибудь ты заглянешь ко мне в гости… Пульчинелла сделал шаг вперёд и встал между ними. — Достаточно. Царица поручила выяснить, насколько опасна Путешественница. Ты выполнил свою роль, Дотторе. Можешь быть свободен. Дотторе остановился. На его лицо легла тень. Он всё же отступил, но не перестал прожигать Люмин взглядом. — О, конечно. Как скажете, господин Мэр, — спокойно отозвался он, не стирая улыбку с лица. — Я передам Царице результаты. Но не забывайте… Упущенные возможности всегда настигают. Дотторе неспешно направился к выходу. Но перед тем, как наконец переступить порог, обернулся на Путешественницу. Она посмотрела на него в ответ и выпрямилась. Его усмешка стала шире. Он склонил голову, как бы признавая её попытки держаться и, наконец, вышел. Люмин не сдержала выдоха. Воздух очистился от гнетущего присутствия Дотторе, но это не принесло облегчения. Люмин не успела перевести дух, как в комнату сразу вошли двое в форме Фатуи. Пульчинелла, до этого наблюдавший со стороны, наконец коротко обратился к ней. — Пойдем, Путешественница. Твой осмотр окончен. Она не стала спорить. Ей с самого начало хотелось покинуть эти стерильные, пропитанные спиртовым запахом стены. Когда Люмин поднялась с кушетки, ноги по прежнему подкашивались, мир плыл перед глазами пятнами, и ей приходилось опираться на одного из солдат, чтобы не упасть. Её привели в такую же белую комнату, но здесь не было ни лабораторные приборы, ни кушетка. Она выглядела в разы меньше. Сбоку стояла небольшая кровать и стол, на стене висело небольшое зеркало, а из окна пробивался слабый свет. Обстановка походила на камеру, но даже так она казалась уютнее предыдущей. Фатуи быстро удалились, оставив их. Пульчинелла остановился напротив. Его молчание давило сильнее, чем двусмысленные фразы Дотторе. Требовало от неё слов, действий или объяснений, которых не находилось в окутанном пеленой разуме. Если о причинах этого кошмара и существовали ответы, то храниться они могли только у мэра Снежной. Он знал больше, чем показывал. Молчание затянулось. Люмин понимала, что первое слово должно быть за ней. Это её единственная возможность узнать хоть что-нибудь до того, как её оставят здесь одну. Она опустилась на край кровати, не в силах держаться на ногах. Теперь их с Пульчинеллой глаза оказались на одном уровне. Люмин сделала неглубокий вдох и наконец решилась спросить: — Почему я здесь? Что произошло в Тейвате за время моего отсутствия? Пульчинелла снял очки и протёр их платком. Седые брови свелись в задумчивости. — Это вопрос не сегодняшнего дня, Путешественница, — наконец сказал он, возвращая очки на переносицу. — Ты только недавно пришла в себя. Сейчас твоим приоритетом должен быть отдых. Люмин нахмурилась. И без того висевшее на волоске терпение лопнуло окончательно. — Вы уклоняетесь от ответа! Я должна знать! Я… не понимаю что случилось. Жёлтые глаза Пульчинеллы прищурились. — Есть вещи, о которых ты узнаешь со временем. Но да, многое изменилось с тех пор, как ты исчезла после уничтожения Селестии. Позвоночник окатило волной мурашек. Казалось, весь воздух покинул лёгкие, когда она отшатнулась от его слов, как от удара. — Исчезла? Что вы имеете в виду? — не поверила Люмин. — Селестия… уничтожена? — Это не те вопросы, на которые я уполномочен отвечать. Её Величество сама заинтересована в том, чтобы получить твою версию событий, — его строгий тон пресекал любые дальнейшие расспросы. — Сейчас тебе важно знать другое. После того как барьер, сдерживавший Бездну, рухнул, её энергия хлынула в наш мир. Люмин вскинула голову. Нет. Этого не может быть правдой. — Барьер? — с недоумением переспросила она. — Какой ещё барьер? — Он защищал Тейват от Бездны. Его разрушение год назад привело к катастрофическим последствиям. Подозрения легли на его лицо тенью, и Пульчинелла не пытался их скрывать. Люмин вновь открыла рот для нового потока вопросов и тут же замолчала. Как мог пройти целый год? Почему она ничего не знает об этом? Слова о барьере эхом повторялись и прокручивались в голове, отзываясь острой болью в висках. Она никогда не слышала о нём. Если он существовал, почему она не знала о нём? Почему и понятия не имеет, как и кто его разрушил? Клочки воспоминаний, за которые она отчаянно пыталась ухватиться, рассыпались в пыль. В голове царил хаос. Люмин не знала, что мучает её сильнее — потеря памяти или осознание, что у неё больше нет элементов. Даже отголоска силы, которая раньше кипела в венах, соединяя её с ними. Пальцы сами собой сжались в кулаки. Может, стоило признаться мэру? Сказать, что она больше не та, кто бросал вызов Небесному порядку? Люмин отвернулась, борясь с желанием снять с души этот груз, и поджала губы. Нет. Не сейчас. Пульчинелла повернулся к окну, за которым простирался зимний пейзаж Снежной, и продолжил рассказ: — Монстры из Бездны начали нападать на деревни и города. Люди заражаются. Кто-то умирает, кто-то превращается в чудовищ. Лекарства нет. С каждым днём ситуация только ухудшается. Глаза Люмин расширились. — Как такое могло произойти? — Ты действительно ничего не помнишь, Путешественница? Селестию. От его пристального взгляда по телу пробежали мурашки. Когда она пыталась сосредоточиться на лице брата, чтобы вытащить из себя хоть часть воспоминаний, в ответ на это сознание окутало тьмой. Виски пронзила острая вспышка боли, как будто кто-то рвал её воспоминания в клочья. — Нет. Я не помню. В глубине сознания прогремел голос: «Весь этот ад начался из-за неё! Она заплатит за то, что сделала.» К горлу подступила тошнота. — Значит, все винят в трагедии меня? — голос Люмин поник. — Люди боятся того, чего не понимают. Они всегда ищут виноватых. И ты стала для них удобной мишенью. Вопрос лишь в том, правы ли они в своих выводах? Удобной мишенью. Люмин зажмурилась, чувствуя, как изнутри поднимается клокочущий гнев. Он становился сильнее и сильнее. Она спасала этот мир, жертвовала собой ради других столько раз! А теперь стала символом катастрофы. И все, не разобравшись, слепо верят в её виновность. — Они действительно думают, это я? — губы искривила горькая усмешка. — Вы хотите сказать, все верят что я, проливавшая ради Тейвата кровь, вдруг решила уничтожить его? Захватить власть? Это же абсурд. Я защищала этот мир. Я бы никогда… Она осеклась. Ярость, готовая выплеснуться наружу, внезапно стихла. В голове осталась лишь отравляющая мысль. «Что, если она правда чего-то не помнит?» Причина всеобщей ненависти действительно могла скрываться в потерянных воспоминаниях. Если и так, она никогда не желала этому миру зла. Её целью всегда было воссоединение с Итэром. Они объединились, бросили вызов богам Небесного порядка и победили. А потом… снова оказались врозь. «Могло ли это произойти не случайно?» По спине пробежал холодок. Нет, Итэр никогда бы её не предал. Но мог ли он знать больше, чем она? Итэр пробыл в Тейвате дольше, чем она. Он знаком с Бездной, с порядком этого мира. Если он что-то знал, почему не сказал? Почему оставил её в неведении? Она стиснула кулаки так, что ногти впились в кожу ладоней. Душу скребло от гнева перед тем, что она опустилась до сомнений в собственном брате и не помнила, как они разлучились. Они обязательно встретятся вновь. И тогда она узнает у него всё лично. — А Итэр? Его нашли? — Люмин затаила дыхание, когда вновь посмотрела на Пульчинеллу. Тот нахмурился и поправил манжету на синем пальто, а затем покачал головой. — О нём мало что известно. Считается, что он исчез вместе с тобой в тот день. Спокойствие в тоне Пульчинеллы стало очередной пощёчиной. Он говорил о пропаже её брата так, будто просто докладывал обстановку, а не с подтверждал её худшие опасения. Ужас сдавил горло цепкой хваткой. «Если я здесь, то где же тогда Итэр? Почему он не со мной? Мы упали в Бездну вместе. Я бы никогда его не бросила! Он не мог уйти по своей воле.» Он бы не оставил её. Ей хотелось задать ещё больше вопросов, но Пульчинелла поднял руку, чем оборвал её порыв. — Довольно, Путешественница. На сегодня ты узнала достаточно. Время для вопросов ещё придёт, — заверил он. — Отдыхай. Мысли, состоящие из тысячи осколков, не складывались в цельную картинку. Ей не доставало многих элементов. Вопросы рождались в голове с немыслимой скоростью, подобно урагану, как и десятки возражений, которые она могла применить. Но их заглушило болезненное осознание: Пульчинелла был прав. Как бы Люмин не хотелось отрицать. Если бы она узнала больше подробностей катастрофы, последняя тонкая нить выдержки окончательно бы оборвалась. Неведение оказалось лучшим лекарством от тяжести, легшей на плечи Люмин. — Царица ждёт встречи с тобой, — сказал Пульчинелла. — Ей известно больше, чем мне и кому-либо другому. Когда ты будешь готова, она ответит на твои вопросы. И задаст свои. Люмин поморщилась и отвернулась. Ответа здесь не требовалось. Дверь за Пульчинеллой бесшумно закрылась: она даже не заметила, как он покинул комнату. Она неподвижно сидела на краю кровати, уперев глаза в пол, пока слова мэра оседали в голове. Внутри стало пусто и тихо. После бесконечно долгого осмотра эти ощущения казались непривычными. Мысли витали в голове уже без надежды найти какой-либо ответ и тянули её все глубже в пучину тьмы. В ту неизвестность, в которой она жила долгие годы, пока искала Итэра и думала, как победить Селестию, вернуть мир. Встреча с Царицей могла стать её последним шансом. Или роковой ошибкой. И когда этот момент настанет, останется ли в ней хоть что-то от той, кем она была прежде?