Пленённые Бездной

Заполярный дворец остался таким же величественным, каким она запомнила: высокие мраморные колонны доставали до потолка, пол блестел, создавая ощущение, что его сделали из чистого льда. Стражники стояли в ряд с выпрямленными спинами и даже не смотрели им вслед. За массивными дверями ждал тронный зал. Люмин шла рядом с Чайльдом, вспоминая, как когда-то давно он так же вёл их с Паймон к Царице. Волнение точно так же скручивало желудок узлом, а руки била мелкая дрожь, но тогда всё это сглаживала непринужденность и шутки Чайльда, которые он отпускал с завидной частотой. Сейчас же он сохранял молчание и даже не смотрел на неё, что сильнее отягощало предстоящую аудиенцию. Стражники распахнули перед ними двери. Зал встретил их полумраком. В его центре, на небольшом возвышении, располагался серебряный трон, на котором восседала Царица. Рядом с ней стояли собравшиеся Предвестники. Чужие взгляды одновременно впились в неё, выискивая малейшую неискренность и скрытые мотивы. Как стервятники, они только и ждали, когда она наконец перестанет держаться. Пристальное внимание Предвестников ударило по нервам сильнее острого взгляда Крио-Архонта, хотя и не стало неожиданностью. Люмин не смотрела по сторонам и продолжила идти к трону. Чайльд остановился первым, а она замерла рядом. Выражение его лица, обычно насмешливое, стало еще серьёзнее. Он опустился на одно колено и склонил голову в почтительном поклоне. — Ваше Величество. Царица взмахнула рукой. Тарталья поднялся и занял свое место среди остальных, оставив Люмин одну. Отчего-то отсутствие Чайльда рядом только усиливало накатывающее волнение. Когда Архонт наконец посмотрела прямо на нее, Люмин сглотнула и выпрямила спину, чувствуя, как сердце сильнее забилось о ребра. Голос Царицы эхом разнёсся по помещению: — Путешественница. За последний год о тебе ходит достаточно разговоров, а твое неожиданное возвращение вызвало волнения. Многие  уверены в твоем предательстве и союзе с Бездной, другие считают тебя простой жертвой. Я же хочу услышать твою версию событий. Не ту, что извратили слухи. Зал замер в ожидании. Люмин выдохнула. Теперь её будущее зависело только от её слов, которые должны дойти до собравшихся и убедить их, хоть немного. За последнее время она только и делала, что пыталась оправдать себя. Перед строгим взглядом Пульчинеллы, который, стоя подле Царицы, смотрел на нее точно с такой же наблюдательностью, как в лаборатории. Перед Чайльдом, чей скептический настрой стал осязаемым. — Я понимаю, что мне нечем доказать правдивость своих слов. Я слышала, какие слухи ходят обо мне и моем брате, но все они - ложь, — Люмин заметила, что её голос звучал ровно, несмотря на лёгкую дрожь. Она приподняла подбородок. — Правда в том, что мы с братом разделяли цели Снежной и Тейвата, Ваше Величество. Мы хотели свергнуть небесный порядок. И сделали это. Я знаю, что Селестия уничтожена и все винят в этом нас с Итэром. Мы не делали этого. Когда Небесный порядок пал, город всё еще существовал, но пострадал в ходе боя. Люмин заметила, что Чайльд внимательно слушал, сравнивая сказанное с тем, что она говорила ему сегодня. Тогда он не поверил ей. Поверит ли сейчас? Не имело значения, если её слова не убедят Царицу. Остальные Предвестники сохраняли спокойствие: Панталоне прищурился, когда она поймала его взгляд, Дотторе лениво ухмылялся, а Сандроне даже не смотрела на неё, и её безразличие казалось почти демонстративным. Пульчинелла сложил руки за спиной и украдкой посматривал на Архонта, наблюдая за её реакцией. — Ты говоришь уверенно, Путешественница, — сухо заметила Царица. —  Но тем не менее, никто, кроме вас с братом, не обладал силой, достаточной для того, чтобы превратить целый город в руины и уничтожить барьер. Подобное не может стать случайностью. Поэтому я хочу знать: что именно случилось после смерти последнего Бога? Люмин поморщилась от воспоминаний. Последний крик богини ударил по ушам, возвращая в тот день. Они с Итэром вонзили клинки одновременно, вложив в это последние силы, ушедшие на победу над другими. Её смерть ничем не отличалась от любой другой, как если бы они расправились над обычным противником. Ничего сверхъестественного. «Что же случилось потом?..» — После смерти... Ничего. Всё закончилось. По крайней мере, нам так казалось, — Люмин заглянула Царице прямо в глаза. — А барьер, о котором мне говорили... Мы с Итэром не знали о нем. Ни о том, что он сдерживает Бездну, ни о его существовании. Даже если мы причастны к его уничтожению, мы не могли сделать это намеренно. В наши планы не входило ничего, кроме свержения Небесного порядка. — Ты уверена? — наконец спросила Царица. Люмин не смогла ответить «да». Она обещала себе, что не станет лгать, а память была не на её стороне. — Я уверена в своих намерениях. Но не помню, что произошло после смерти Богов и как мы с Итэром попали в Бездну. Я слышала треск и... Мы провалились вниз. Это последнее мое воспоминание о Селестии. Поэтому я не знаю, как разрушился барьер и почему Бездна прорвалась. Предвестники зашептались, и только Чайльд оставался в стороне от обсуждений. Царица молчала, анализируя каждое слово. — Никто не знал о барьере, — медленно проговорила она. — Даже я. В таком случае твои слова имеют вес, Путешественница. — Вы хотите сказать, что Архонты тоже не догадывались о его существовании? —  удивилась Люмин. —  Что никто в Тейвате не подозревал, какую силу хранили боги? Царица приподняла бровь, и этот жест прозвучал красноречивее любого ответа. — Если бы я знала, что Бездна прорвётся, то поступила бы иначе, — маска невозмутимости на её лице дала небольшую трещину, но тут же сомкнулась вновь. — Но прошлого не вернуть. Мы выяснили, что Селестия хранила в себе барьер. В нём заключалась часть божественной силы Небесного порядка. Он оберегал Тейват от Бездны и удерживал её внутри себя. — Значит, вы узнали правду уже после разрушения? Царица провела ладонью по подлокотнику трона, раздумывая, стоит ли говорить больше. Она повернула голову к Пульчинелле, который встретил этот жест коротким кивком. Только после него Царица ответила: — Именно так. Наши учёные изучили последствия катастрофы. Люмин стиснула зубы: она догадалась, кто именно скрывался за этими «учёными». Стоило ей посмотреть на Дотторе, как он встретил её внимание с усмешкой. — О, не стоит смотреть на меня так, будто я совершил преступление. Я всего лишь изучал природу разрушения. Аномалии. Еще никогда я не чувствовал столько энергии в одном месте. Глаза Люмин вспыхнули гневом. — И что же такого ты выяснил? Дотторе лениво махнул рукой. — Разломы проникли в Тейват глубже, чем после катастрофы в Каэнри’ах. Боги мертвы, поэтому восстановить барьер невозможно. Чтобы выжить, этому миру нужен новый... баланс. Он сделал акцент на последнем слове, и его глаза заблестели. Люмин поморщилась. Царица вмешалась: — Сейчас речь о другом. Путешественница, ты говорила, что твой брат не имеет отношения к трагедии. Но он был принцем Бездны, и она изменила его. Ты утверждаешь, что он не мог попытаться подчинить себе её силу? Его мотивы могли отличаться от твоих. Тарталья скрестил руки на груди, и на его лицо легла тень, особенно когда речь зашла о Бездне. Разговоры Предвестников стихли. Этот вопрос выбил кислород из легких, попав в самое уязвимое место. Даже глубже, чем могли забраться поздорения Чайльда. В то недолгое время, когда они с Итэром воссоединились после долгой разлуки, он действительно стал другим, более погруженным в свои мысли. Могла ли Бездна говорить с ним? Слушал ли он её в ответ? «Мог ли Итэр знать что-то, о чём не сказал мне?» Она покачала головой. — Он был принцем Каэнрии, а не Бездны. Это не одно и то же. Итэр изменился, это правда, но он бы... Не бросил меня. Я знаю. Он сказал бы о своих планах мне, даже если бы понимал, что я их не одобрю. — Возможно. Но ты уверена, что знаешь, кем стал твой брат? — Я знаю, кем он был, — твёрдо ответила Люмин. — Итэр не стремился к власти и не стал бы действовать за моей спиной. После окончания войны мы планировали покинуть Тейват и продолжить путешествия. Но мы оказались порознь, и я даже не помню... как. Я не знаю, где он, и не видела его после Селестии. — Мои люди искали твоего брата. Они проверили всё возле места, где нашли тебя — Царица сделала короткую паузу, в момент которой внутри Люмин загорелось неприятное предчувствие. — Его следов нигде нет. Всё указывает на то, что он всё ещё в Бездне. Люмин бросило в жар. Голова стала тяжелой, и мир перед глазами слегка покачнулся, но она заставила себя стоять прямо, как будто услышанное не ударило по ней сильнее любых обвинений и ненависти. Это могло значить многое: он не смог выбраться или не захотел возвращаться Или… Она пресекла подобную мысль. — Тогда, я должна... — Люмин запнулась, чувствуя, как внутри всё перевернулось вверх дном. — Я должна вернуться в Бездну. Даже если у меня осталось не так много сил. Я не могу оставить его там. Чайльд мгновенно перевёл взгляд на неё, а следом за ним и остальные Предвестники. На его скулах заиграли желваки. Люмин ожидала, что он наконец решит высказаться, но этого так и не произошло. — Ты выбралась оттуда едва живой, Путешественница, — заметила Царица. Она сжала кулаки: — Я знаю, но у меня нет выбора. Я должна найти Итэра, покончить с Бездной и… со всем этим. — Попасть в Бездну не так просто. Её разломы появляются по всему Тейвату, из них выходят монстры, но войти внутрь ещё никому не удавалось. Ты многого не знаешь, Путешественница. За этот год удар пришёлся по всем регионам. Мондштадт ослаб, связь с Инадзумой утеряна. В настоящее время все силы брошены на то, чтобы найти способ уничтожить Бездну, пока катастрофа не разрослась ещё сильнее. — Насколько всё плохо? — тихо спросила Люмин. — Мне нужно знать. — Достаточно, чтобы беспокоиться о будущем Тейвата. Ситуация ухудшается. Мы поддерживаем связь с другими регионами, объединяем лучшие умы, чтобы найти способ справиться с Бездной. Но этого пока недостаточно. У нас есть не так много информации о том, что делать дальше, и всё же... Есть ученые, которые продвинулись в этом дальше остальных. Сбоку послышался презрительный смешок. Дотторе, не сдерживая пренебрежения, вмешался: — О, и, конечно, среди них нашёлся один талантливый мечтатель из Сумеру со своими жалкими догадками. Пустая трата времени на дилетантов. — Тем не менее, именно его исследования помогли нам узнать о барьере и находить эпицентры энергии Бездны, — спокойно возразила Царица, обращаясь к Дотторе. — Не стоит недооценивать своих коллег, Доктор. Особенно, когда их работа приносит плоды. Тот поджал губы и неодобрительно покачал головой. Люмин почти не слышала их спора. В голове продолжали крутиться слова Царицы об Итэре, о том, что случилось с Мондштадтом и Инадзумой... — Я... — Люмин сделала глубокий вдох, позволив мыслям улечься, и подняла голову. Все внимание вернулось к ней.  — Я пока не знаю, чем могу помочь. Но я не могу оставаться здесь, зная, что Итэр там. И что этот мир рушится из-за того, что мы... что я, возможно, ошиблась. Недоверие на лице Царицы медленно притуплялось, уступая место интересу и ожиданию. — В таком случае... —  температура в зале резко понизилась, Люмин затаила дыхание. — Тебе придется доказать, что ты верна Тейвату. Я заметила твое содействие при ответах на мои вопросы, однако... Слова — не та валюта, которую я приму в подобных вопросах. — Я знаю. Но я действительно хочу помочь, даже если пока не знаю, с чего начать. — Начинать нужно с главного, — Архонт опустила глаза на её руки. — С твоих сил элементов. Тейват нуждается в них, чтобы противостоять разломам и Бездне. Сердце пропустило удар. Люмин непроизвольно поправила перчатки, к ношению которых она ещё не успела привыкнуть. Энергия Бездны пульсировала под кожей, напоминая, что именно она заменяла пустоту, образовавшуюся там, где раньше были стихии. Она должна сказать правду. Прямо сейчас. Люмин глубоко вдохнула, выдавив: — Ваше Величество… У меня больше нет сил элементов. Тишина стала такой, что Люмин услышала метель, бушевавшую за окнами. Пульчинелла и Сандроне не поменялись в лице, Панталоне лишь приподнял бровь, Чайльд нахмурился. А Дотторе… Он улыбался так, будто перед ним разыгралась увлекательная сцена. — О, как интересно, — протянул он. — Значит, теперь ты действительно... уникальна. Люмин поджала губы. Усилием воли она не смотрела в его сторону, чтобы не дать ему удовольствия заметить её раздражение, смешанное с волной ужаса, окатившей тело в ответ на его последнее слово. Кожу закололо, словно она вновь лежала перед ним на столе лаборатории.   Казалось, прошли бесчисленные минуты, прежде чем Царица наконец прервала молчание, спокойно сказав: — Это всё меняет. Тогда нам нужно пересмотреть планы. На лице Царицы не дрогнул ни один мускул, словно факт отсутствия у Путешественницы сил ни капли её не удивил. От такого безразличия по спине Люмин пробежал холодок. — Как... именно? — только и смогла выдавить она. Царица перевела взгляд на Предвестников. — Оставьте нас, — приказала она. Предвестники склонили головы и направились к выходу. Пульчинелла бесшумно исчез за дверью первым, Сандроне с безразличием ушла вслед за ним: её нес робот, увлекая хозяйку к выходу. Панталоне задержался. — Всё становится интереснее, чем я думал, — заинтригованно бросил он, прежде чем последовать за остальными. Дотторе тоже не спешил уходить. На пороге он обернулся и без стеснения осмотрел Люмин с головы до ног. Он не скрывал своего интереса, обращенного к её рукам в перчатках. — Знаешь, Путешественница... Перемены открывают много новых путей, — Люмин сглотнула, с трудом сдерживаясь, чтобы не отвернуться. Дотторе склонил голову набок. — Но вот их выбор... Ты же не думаешь, что теперь он зависит только от тебя? Чайльд бросил на него предупреждающий взгляд, на что Дотторе хмыкнул и, наконец, вышел. Даже после его ухода его вопрос засел лезвием под ребрами. Люмин казалось, что вокруг её шеи натягивалась невидимая цепь, и с каждой их встречей она становилась всё туже и туже, чтобы когда-нибудь замкнуться окончательно. Доктор не разбрасывался словами просто так. Люмин едва перевела дух, когда Царица резко произнесла: — Тарталья, ты останешься здесь. Они с Чайльдом замерли одновременно, одинаково не ожидая, что Царица решит оставить его. Он коротко кивнул и остановился перед ними. Царица могла выбрать любого из Предвестников. Задержать Пульчинеллу, которому, как помнила Люмин, та доверяла наравне с Тартальей. Но... почему именно он? Его лояльность никогда не ставилась под сомнение. Он привел её в лабораторию, потом забрал, дав одежду, и сопровождал во дворец. И все же... Люмин оглядела опустевший зал, и её мысли свернулись к Предвестникам. Сегодня их было меньше, чем раньше. Пятеро, если считать Тарталью. Но где же тогда остальные? Она нахмурилась и перевела взгляд на Чайльда. Может, он мог знать? — Теперь перейдём к делу без лишних ушей, — стальной тон Царицы оборвал её размышления. — Когда именно ты потеряла свою силу элементов, Путешественница? Это произошло в Бездне? Или битва с Небесным порядком так истощила тебя? — Когда мы с Итэром убили богов, элементы все еще были со мной, — Люмин замолчала, вспоминая обрывки. — Выходит, я потеряла их в Бездне. Но я не знаю, как именно и потерял ли их и Итэр. Царица в задумчивости провела ногтем по подлокотнику трона. — Я видела отчёты Доктора. Он не упоминал, что у тебя больше нет сил элементов. Это всё усложняет. Помимо этого, Бездна в тебе требует особого внимания. С этим мы разберемся. Но пока что главное разобраться с тем, как вернуть твою прошлую силу. — Почему она так важна? — спросила Люмин, а затем посмотрела на свои руки. Царица устало выдохнула, будто услышала самый нелепый вопрос в своей жизни. — На силе семи элементов держался весь Тейват, — пояснила она. — При объединении они создавали чистый, древний свет, способный противостоять Богам и... самой Бездне. Ты можешь стать ключом к победе. Люмин почувствовала острую боль в голове. Перед глазами вновь вспылили картинки из Селестии. Она знала об этом: ей уже приходилось объединять элементы, чтобы сражаться. Это делал и Итэр. Оттого собственный вопрос показался ей еще глупее. — Как Сошедшая, ты единственная, кто могла использовать все семь элементов без глаза Бога, — продолжила Царица. — Если ты восстановишь их, то, с высокой вероятностью, сможешь снова пробудить свет. И тогда у нас появится шанс уничтожить Бездну. Боюсь, мы не можем знать наверняка, сработает ли это, но другого пути у нас пока нет. Люмин не потребовалось и минуты на раздумия. — Тогда я сделаю это, — заявила она, звуча тихо, но уверенно. — Раньше я восстанавливала элементы через статуи Архонтов. Это срабатывало везде, кроме Натлана, но… — Статуи тебе больше не помогут, — перебила Царица. — Они больше не дадут тебе резонанса. Артерии земли ослабли, и это повлияло на всех нас.   Люмин вскинула голову. На всех? Как именно? Она сразу посмотрела на Чайльда, который всё это время безучастно опирался на колонну, ожидая, когда Царица обратится к нему. Выражение его лица выглядело скучающим. Встретив её взгляд, он опустил голову на свой Глаз Бога, который тускло горел голубым светом. — Только не делай из этого трагедию, Путешественница, — фыркнул он. — Они работают. Просто не так, как раньше. Люмин тихо выдохнула и покачала головой. Она догадывалась, какие масштабы стояли за ослаблением глаз Бога — они были единственной сдерживающей силой, которая лучше всего помогала против Бездны. Ни одно обычное оружие не могло оказать подобного противостояния. Сколько еще потрясений по её вине пережил Тейват за этот год? Она даже не могла вспомнить, что именно с ней произошло за этот период. В обрывках она видела трещины на потемневшей земле, слышала чьи-то крики. Когда-то она думала, что всё худшее уже позади. Что Тейват, который она узнавала бок о бок с Паймон, навсегда останется её домом. Тогда, стоя перед вратами в Селестию рядом с Итэром, она чувствовала, как сила элементов наполняет её, и верила, что осталось только свергнуть Небесный порядок. И сейчас у неё не осталось ничего. Ничего, кроме Бездны и теней прошлого, сопровождавших её на каждом шагу. Последствия катастрофы, ненависть. Тело снова начала бить мелкая дрожь. Люмин размяла запястье, чтобы унять её, когда снова раздался голос Царицы: — Когда ты понимаешь, что именно поставлено на карту, займемся восстановлением твоих сил. В Снежной ты сможешь вернуть только Крио. Для остальных придётся искать другие способы. — Но какие могут быть варианты, кроме статуй? — Система стихий Тейвата куда больше, чтобы заканчиваться только на резонансе с ними. Я подниму старые архивы, а пока что... Тебе следует восстанавливаться. Силы понадобятся тебе раньше, чем ты думаешь. — Но… — На сегодня это всё. Тарталья, проводи её в покои. Руки Люмин обессиленно опустились, взгляд устремился на Чайльда. Он, до этого молча наблюдавший за разговором, развернулся и жестом показал следовать за ним. С её губ сорвался усталый вздох. Она подняла голову к трону. — Я ценю... ваше доверие, — сказала Люмин, прежде чем последовать за Чайльдом. Уходя, она чувствовала взгляд Царицы и ловила себя на странном ощущении: казалось, за ней следил кто-то ещё. Люмин подавила желание обернуться, но даже когда массивные двери тронного зала закрылись холодок между лопатками никуда не исчез. На улицу они с Чайльдом вышли уже без сопровождения Фатуи. Небо потемнело, и ветер кусал кожу сильнее, чем утром. Люмин плотнее закуталась в мантию. Скрип снега под сапогами стал единственным звуком, нарушавшим мёртвую тишину, воцарившуюся между ней и Тартальей. Снежная заметно опустела. Раньше, когда они с Паймон гуляли по вечерней столице, в это время улицы всегда были полны жителей, торопящихся по делам и прогуливающихся по рынкам, веселящихся детей.  Сейчас же им встречались редкие прохожие, избегавшие смотреть на неё. Никто больше не толпился вокруг них, не выкрикивал проклятий. Как будто перед ночью город затаился в ожидании. Люмин обернулась к Чайльду, вопрос вырвался сам собой: — Почему так безлюдно? Несколько часов назад вокруг стояли толпы. — Скоро начнётся комендантский час. Улицы опустеют до тех пор, — обыденно ответил Чайльд. — Нападения участились, поэтому в ночное время всё закрывается. Мысли беспокойным вихрем снова и снова возвращались к главному вопросу, который не давал покоя с самого момента возвращения: что стало с Тейватом за год её отсутствия? Насколько сильно все изменилось? Казалось, пока она падала в Бездну, этот мир рушился вместе с ней. Тишина затянулась. — Чайльд, — робко начала она. — Что происходило в Тейвате за последний год? Я хочу знать. Это важно. — Ты думаешь, Царица оставила бы тебя в полном неведении? — насмешливо приподнял бровь Чайльд. — Поверь, она позаботилась о том, чтобы ты была в курсе всех событий. Люмин нахмурилась, но не стала настаивать на подробном ответе и продолжала следовать за ним. И всё же, несмотря на то, с каким неудовольствием Чайльд отвечал на её вопросы, она не удержалась от следующего: — А где остальные Предвестники? Их было больше. — Это все, кто остался, — мрачно отозвался Чайльд, и у Люмин перехватило дыхание. — Что с ними произошло? Тарталья посмотрел прямо на неё, его синие глаза потемнели. — Тебе действительно нужно это знать? — раздражённо спросил он. — Мы все что-то потеряли. Ты — не исключение. Люмин вздрогнула. Его прямолинейность выбила из неё все слова и вопросы, вертевшиеся на языке. Неожиданно Чайльд, не дав ей открыть и рта, продолжил: — Что насчёт твоей феи? Где она? Вопрос оглушил её подобно удару под дых. И он пришелся именно туда, в самое больное место её души, куда она не позволяла себе забираться очень долгое время. Люмин резко остановилась, едва не споткнувшись на ровном месте. Паймон... — Это не твоё дело. Тарталья хмыкнул. На его лице мелькнуло что-то, отдаленно похожее на понимание. — Странно видеть тебя без неё. Она всегда была рядом с тобой. А сейчас ты совсем одна. Люмин развернулась к нему лицом, и её глаза яростно блеснули. Губы дрожали, и ей никак не удавалось справиться с этой волной непрошеных эмоций. Всего одним вопросом Чайльд спровоцировал внутри неё неуправляемый ураган, который перевернул всё верх дном. Это не должно так бить по ней, не сейчас. — Ты хоть знаешь, каково это — потерять всех? Лицо Чайльда тоже исказилось. Он коротко вздохнул и слабо дернулся, отступая на сантиметр. Она заметила: в его глазах воцарилась такая же буря, как и в её. На короткий миг ощущение их невольного понимания растянулось, когда они молча смотрели друг на друга. До тех пор, пока с его губ не сорвался ответ: — Знаю. И этого хватило, чтобы они оба вышли из оцепенения. Люмин отвернулась первой, Чайльд последовал её примеру и продолжил идти вперед, не проверяя, последовала ли она за ним. — Мы здесь не для того, чтобы жалеть друг друга, Путешественница, — грубо бросил он. — Не забывай, зачем ты нужна. — А ты зачем? — Чтобы убедиться, что ты не натворишь ещё больше бед. Люмин устало вздохнула и шла за его спиной уже молча. Она больше не задавала ему вопросов. А он больше не давал ей ответов. Спустя время остановились возле небольшого деревянного дома. За окнами не горел свет: точно так же, как и в большинстве остальных. Тарталья распахнул дверь, пропуская Люмин. Внутри всё выглядело обыденно: простая мебель, неразведенный камин. Но обстановка, хоть и выглядела уютнее, чем в комнате лаборатории, не располагала. Люмин сделала несколько шагов вперёд, настороженно осматриваясь. Что-то казалось неправильным. Позади захлопнулась дверь. Она ощутила на себе взгляд Тартальи, следящий за каждым её движением. — Почему меня отправили сюда? — наконец спросила Люмин. — Если я опасна для жителей, разве не логичнее оставить меня в Заполярном дворце? Он покачал головой. — Царица не доверяет тебе настолько, чтобы держать рядом. Но и выпускать из-под контроля тоже не может. Так что… это твой компромисс. — Компромисс? — задумчиво спросила она. — Или клетка? Чайльд выгнул бровь. — А есть разница? Вместо ответа Люмин прошла вглубь комнаты и продолжила осматривать её. Прямо у окна стоял небольшой письменный стол с аккуратно разложенными на нем газетами. Они сразу привлекли ее внимание. Нехорошее предчувствие укололо где-то под ребрами, когда глаза сами зацепились за первую страницу лежащей поверх остальных: «Спасительница или предательница? Кто она теперь — героиня Тейвата или его погибель?» Ниже, жирным шрифтом, выделялась фраза: «Она не только разрушила Селестию, но и оставила нас умирать!» Вот о чем говорил Чайльд. Вот, что люди шептали о ней за спиной. А подтверждение их гнева лежало прямо перед её глазами. Подозрения, распечатанные и распространённые по всему Тейвату. Это больше не слухи. Нет. Это — реальность. «Разрушенный мир: какую цену заплатил Тейват за падение Селестии? Где сейчас Путешественница?» «Мондштадт в огне! Принц и принцесса Бездны наносят первый удар?» «Она вернулась, но с какими намерениями?» Руки Люмин начали дрожать, когда она провела пальцами по одной из газет. Раньше о ней писали иначе. Раньше никто и никогда не подумал бы, что она способна хоть на малую часть того, в чем теперь её пытались обвинять. В комнате было ощутимо теплее, чем на улице, но холод всё равно пробрал тело. Она услышала стук собственного сердца, который отдавался в ушах. — Ты же хотела знать, что о тебе думают? — спросил Чайльд с насмешкой. Она медленно повернулась. Он стоял у двери и опирался на косяк. — Ты читал их? Он лениво пожал плечами. — А кто нет? Если тебе все еще интересно, какой тебя видят… Тогда читай, — он многозначительно ухмыльнулся. — Уверен, ты найдёшь много интересного. Последние слова он бросил через плечо и вышел, оставляя её одну. В одной комнате с заголовками, не предвещавшими ничего хорошего.