Глава 3. Чувства — это слабость.
14 сентября 2025 г., 19:00
— Ким-твою-за-ногу-Тэхён! — по помещению разнёсся громогласный крик, и рядом идущий Юнги поморщился, а сидящему на полу парню было хоть бы хны.
Он сидел с закрытыми глазами, спиной привалившись к стене, и не обращал никакого внимания на вошедших. Наверное, даже если бы случился зомби апокалипсис, ядерная война, восстание машин, нашествие призраков или даже глобальное потепление, то Тэхёну было бы на это абсолютно поебать. В данный момент его волновало лишь одно — и бесящийся суккуб к этому не имел никакого отношения. Была бы его воля, он бы вообще надоедливого демона игнорировал долгие тысячелетия. Но тот ведь как заноза в заднице, обязательно доебётся, пробивая броню спокойствия. Чимина взбесило такое наплевательское к нему отношение, он подбежал к демону и уселся ему на бёдра, обхватив лицо ладонями.
— Не смей меня игнорировать, изменщик! — Пак отвесил ему несколько пощёчин, и только тогда парень приоткрыл веки, уставившись ледяными, отливавшими золотом глазами. Чимин уже хотел добавить что-то ещё, но отлетел в стену, а с потолка от силы удара посыпалась штукатурка.
— Тэхён, — вмешался Юнги, отвлекая внимание от суккуба на себя, чтобы тому за длинный язык не так сильно влетело. — Зачем ты спас мальчишку?
— Он невинен, — коротко ответил парень, наблюдая, как Чимин, кряхтя, соскребался с пола.
— Ой-ли, — съехидничал Чимин и тут же вновь оказался придавлен к бетону, из-за чего болезненно зашипел. — Блядь, да какого хуя? Изменяют мне с каким-то жалким человечишкой, и меня же наказывают. И где справедливость в этом мире?
— Много пиздишь, — хмыкнул Ким и потянулся, хрустя позвонками. — Справедливости в этом мире не существует, запомни это раз и навсегда. Я вообще не обязан обсуждать свои решения с вами. Если спас, значит, так надо.
— Кому надо? Чтобы что? — фыркнул Пак и тут же заскулил от боли. Его давило к полу многократно увеличившейся силой притяжения, и он не мог даже пошевелиться. — Так и скажи, что трахнуть его хочешь, чего мозги пудришь? — кое-как прокряхтел суккуб.
— Что я хочу, тебя ебать не должно, — Ким поднялся с пола и подошёл к Чимину, садясь рядом с ним на корточки. — А будешь меня доёбывать, я тебя придушу собственными руками или отправлю полетать до Луны.
— Я ему и сердце своё преподнёс, и тело, а он так со мной поступает, — приложив усилия, Чимин поднёс ладонь ко лбу, драматично вздыхая. — И вообще, у меня кинк на асфиксию, не заводи.
— Заканчивай этот цирк, — хмыкнул Тэхён, щёлкая пальцами, и сила притяжения тут же перестала действовать на демона. — Никто тут не верит твоим словам.
— Юнииии, — заканючил Пак, повернувшись к Юнги и смотря на него щенячьими глазками. — Почему он так жесток со мной? Я ведь всё для него, а он…
— Пошли отсюда, — вздохнул Мин и, взяв Чимина за руку, повёл его на выход из помещения. — Мне надоели ваши тёрки из-за хуйни.
— Он меня не хочет, это не хуйня! — обиженно надул губы суккуб и задёргал Юнги за руку. — Как он может меня не хотеть?!
— Зато я тебя хочу, — остановившись и потянув за чужую ладонь, Мин крепко обнял демона и прошептал ему на ухо: — Сдался тебе этот Тэхён?
— Но я хочу, чтобы он меня хотел! — уткнувшись ему в шею, пробубнил Чимин.
— Зачем? — Юнги зарылся рукой в мягкие розовые волосы, слегка массируя кожу головы, и услышал звуки, похожие на мурчание. — Разве он может дать тебе то, чего не могу я?
— Не в этом дело, — вздохнул Пак и поцеловал открытый участок шеи своего демона. — Меня ведь все хотят, а он — нет, мне обидно. Столько сотен лет он меня динамит, а какой-то обычный мальчишка привлёк его внимание на раз-два. Понятное дело, что я завидую и обижаюсь. Чем я хуже?!
— Ничем, ты — самый лучший, — немного отстранившись, Мин обхватил лицо суккуба руками и поцеловал. Жадно, настойчиво, сразу же проникая языком в чужой рот, подтверждая, тем самым, свои слова. И, оторвавшись на мгновение, продолжил: — Тэхён просто не понимает, что теряет. А ты нос кверху и смотри на него, как на кусок говна, чтобы неповадно было.
И вновь поцеловал, вырывая стоны из горла Чимина. Пак таял в руках любимого демона как зефир в чашке горячего какао, и если бы не держался крепко за плечи Юнги, то давно бы рухнул на пол, так как ноги отказывались его держать в вертикальном положении. Каждый их поцелуй — страсть, граничащая с безумием, неприкрытая похоть и желание партнёра сожрать. Но параллельно с тем, это нежность в каждом взгляде, движении, поступке, и любовь, которая, казалось бы, между такими, как они, совершенно невозможна. Ведь они адские создания, и для них человеческие чувства — это слабость.
Нет ничего проще, чем манипулировать людьми с помощью их эмоций, в то время как сами демоны лишены сострадания, доброты и всего того хорошего, что так ценили люди в других людях. И демонов это, в принципе, устраивало. Они лицемерные, лживые, поступающие так, как будет лучше для них самих, и им всё нравилось. Нормы морали — это то, что придумали людишки, чтобы было легче ими управлять, а демоны неограниченные, свободные и по установкам человечества — от этого счастливые.
***
Flashback Для Юнги Чимин изначально был тем, кто просто помогал ему расслабиться, кто немного скрашивал скуку, появляющуюся из-за долгой жизни. Не то чтобы у него не было никого другого на примете, но Пак был дьявольски красивым, поэтому из всех доступных вариантов, конечно же, он выбирал его. Они встречались нечасто, но, несмотря на это, как-то негласно было решено, что пока они вместе, то ни с кем другим у них ничего не могло быть. Впрочем, это не относилось к добыче еды для суккуба. Все всё понимали. И всё же это ничего не значило, просто секс, просто удовлетворение потребностей, и уж тем более о каких-либо чувствах не могло идти и речи, для демонов же это несвойственно. Но в какой-то момент Мин поймал себя на мысли, что его пиздец как раздражали другие представители Ада, к которым Чимин подкатывал. Для суккуба это абсолютно нормально — флиртовать со всеми подряд, тем более ему нужна была энергия от людей, чтобы жить. Но как же это бесило! Юнги был готов вырвать глаза каждому демону, который смотрел на Чимина, даже если те не пытались раздеть того взглядом. А когда Пак уходил охотиться на людей, то он следовал за ним послушным пёсиком, наблюдая в первом ряду первоклассное шоу по соблазнению. Он поначалу не мог признаться даже самому себе, что хотел бы оказаться на месте всех тех людей, которые пали жертвами чар суккуба. На демонов не действовала магия, но он был соблазнён, очарован, околдован и ещё целый ряд эпитетов, которые не смогли бы по-настоящему передать то, что он чувствовал к этому демону. Но смотреть на это всё ему было неприятно. Он понимал, что не имел никакого права что-либо предъявлять, они друг другу никто по сути, лишь сексуальные партнёры, но всё равно чувствовал то, что чувствовал, и, наверное, ему было даже больно. И эти эмоции нисколько не радовали, потому что это так по-человечески — страдать из-за другого человека, но он же, блядь, демон. Ему это всё чуждо. Но от того, что Юнги пытался бегать от своих чувств, ничего ведь не менялось. Он дико ревновал Пака к каждому столбу, и его просто разрывало от этих неприятных ощущений. Мин ходил как бомба замедленного действия, которая могла рвануть в любой момент. И однажды он не выдержал. Когда человек уже начал поддаваться суккубу, нависая над лежащим под ним Чимином, Юнги отпихнул его тело и, тяжело дыша, смотрел Паку прямо в глаза, ожидая, что тот его отпиздит за то, что он украл у демона еду прямо из-под носа. Но он никак не мог ожидать, что Чимин не только не разозлится, но ещё притянет его к себе и поцелует, да так, как никогда прежде не целовал. Юнги по ощущениям во второй раз умер и воскрес, и он определённо не понимал до конца, что сейчас происходило, но ему это слишком нравилось, чтобы тратить время на глупые мысли. Он наслаждался каждым движением губ, языка, каждым вздохом, которые издавал суккуб, и хотел по меньшей мере его сожрать. Им обоим было плевать на то, что стало с тем человеком, ушёл он или остался, наблюдая за ними. Мин впервые ощущал, что то, что сейчас между ними происходило, было гораздо большим, чем просто удовлетворение похоти. Чувств было слишком много, и, наверное, это должно было напугать, но Юнги так долго варился во всём этом, что уже принял тот факт, что эти эмоции никуда не денутся. — Я всё ждал, когда же ты сорвёшься, — прошептал Чимин, когда, наконец, оторвался от чужих вкусных губ, крепко обнимая Мина. — Сладкий, ты слишком долго думал. — Не зови меня так, — рыкнул Юнги и укусил суккуба в плечо, царапая клыками. — Ты всех сладкими зовёшь, а я не собираюсь быть с ними наравне. Я тебе не подстилка. — Так хочешь выделяться среди других… — Пак выводил непонятные узоры на груди демона сквозь ткань футболки и лукаво улыбался. — Настоящий демон… — Заткнись, — закатил глаза Мин, но крепче вжался в желанное тело. — Как скажешь, котик, — от этого ласкового прозвища сердце демона неконтролируемо сжалось. Это больше не было обезличенное «сладкий», и как же Юнги сейчас было тепло на душе. — Ты сказал, что ждал, когда меня сорвёт, — спустя несколько минут непрекращающихся поцелуев Мин вновь подал голос. — Ты знал?.. — Естественно, — хихикнул суккуб, хитро заглядывая в его глаза. — Я с самого начала знал, что ты следил за мной. Чувствовал твой прожигающий взгляд на своём теле. Всю ту жадность и ревность по отношению к себе. И я совру, если скажу, что меня это не трогало. Ещё никто и никогда не смотрел на меня так. И мне стало мало этих чувств, поэтому… прости, но я всё чаще флиртовал со всеми подряд и охотился на людей, только чтобы вывести тебя на эмоции. Непередаваемые ощущения. Ты такой горячий, когда злишься или ревнуешь, так бы и съел тебя… — Ты же понимаешь, что я больше не позволю тебе спать с людьми? — положив ладонь на чужое бедро, он провёл ею снизу вверх и зарылся в волосы Чимина на макушке, с силой их оттягивая. — Иначе тебе пиздец. — И что же ты тогда предлагаешь?.. — прикрыв глаза и прикусив губу, он потёрся о пах демона собственным, чем вызвал хриплый выдох. — Мне же надо что-то есть… — Устроим людишкам бесплатный просмотр порно, — фыркнул Юнги и опустил ладонь на задницу суккуба, сжимая сквозь ткань блядских кожаных штанов, на что Пак высоко простонал. — Насылай на них сны, делай, что хочешь, но никакого секса с ними. — Такой собственник, — прошептал Чимин и поцеловал демона в губы. — И что же мне с тобой делать, а? — Обожать и не злить, — хмыкнул Мин, ещё сильнее придавливая суккуба своим телом к кровати. — Только попробуй с кем-то флиртовать, я придушу тебя собственными руками. — У меня кинк на асфиксию, котик, — хихикнул Пак и вновь звонко застонал, почувствовав, как крепкая ладонь легла на его горло и начала сдавливать. — Сильнее, любимый. Юнги на мгновение замер, не веря в услышанное, а затем сильнее надавил рукой, одновременно с этим впиваясь поцелуем в пухлые губы. Всего одно слово, а башню ему сорвало непередаваемо. Он терзал чужие губы, оттягивая их и кусая до крови, и упивался высокими стонами, которые издавал его суккуб только для него. Весь он был только для него. И как же хорошо было от этого осознания! Чимин впивался в плечи демона ногтями, но его жутко бесила мешающая футболка, поэтому, выпустив когти, он разодрал её на лоскуты и откинул в сторону. Юнги сдёрнул мешающий кроп-топ с желанного тела, припадая к манящей шее поцелуями, втягивая кожу, оставляя яркие отметины. Понятное дело, что из-за высокой регенерации они надолго не останутся, но он хотел пометить своё и делал это, несмотря ни на что. Опускаясь поцелуями ниже, Юнги принялся стягивать кожаные штаны, которые очень плохо поддавались. Это взбесило, и демон, рыкнув, разорвал их к чёртовой матери, окончательно стаскивая мешающие тряпки. Чимин хихикнул на чужое нетерпение и тут же высоко простонал, когда Мин опустился ниже, оставляя поцелуи на внутренней стороне бедра. Когда губы коснулись головки члена, суккуб в шоке распахнул глаза. Юнги никогда раньше ему не отсасывал, и сейчас, когда он медленно ласкал его языком, постепенно всё глубже насаживаясь, Чимин не мог поверить, что это действительно было правдой. Пак зарылся рукой в волосы демона, направляя и несильно подаваясь бёдрами навстречу движениям. Ещё никогда он не ощущал столько разнообразных чувств одновременно, и ещё никто и никогда так умело не заглатывал его член. Наверное, всё дело было в том, что к этому демону он чувствовал слишком много, в то время как с остальными было пустое удовлетворение потребностей и восполнение жизненной энергии. Очень жаль, что он не мог получать её от Юнги, потому что тот был единственным, кого суккуб хотел до дрожи во всём теле и пресловутых бабочек в животе, как обычно людишки описывали свою влюблённость в кого-то. Он больше не собирался спать с людьми, чтобы восполнить энергию, не только потому, что его попросил об этом Мин, ему и самому не хотелось, но без этого будет очень тяжело. Потому что в момент оргазма после полового акта её концентрация куда выше, чем просто при эротических снах или той же дрочке. Так что он будет перманентно голодным, но это ведь того стоило. Зато он будет в гармонии со своим демоном, в которого слишком сильно. И сейчас совсем неважно, что именно он к нему чувствовал: нежность, любовь, одержимость, собственничество или всё это разом. В данный момент ничего не имело значения, кроме того, что Юнги впервые настолько заботился об его удовольствии, что, казалось, собирался заласкать каждый сантиметр его тела. Выпустив изо рта член, Мин, целуя, начал подниматься выше. Чимин жмурился и тяжело дышал от поцелуев и слабых укусов, которые тут же зализывались языком. Юнги, как суккуб и думал, не пропускал ни один сантиметр тела, отчего Пак крошился от испытываемых эмоций всё больше. Если раньше у них был минимум поцелуев, и они просто трахались без особой подготовки, потому что ну, зачем, ведь боль мимолётна, то сейчас складывалось ощущение, что они занимались именно любовью, ментально чувствуя связь между собой. Они как будто интуитивно знали, как сделать друг другу приятнее всего. И Чимина немного коробило, что он получал просто неимоверное количество удовольствия, но сам в ответ ничего не давал. — Юнги… — прохрипел суккуб и тут же сорвался на высокий стон, когда губы демона обхватили его сосок. — Я сейчас умру, остановись. — Вообще-то ты почти бессмертен, — хмыкнул Мин, с наслаждением смотря на такого разбитого от эмоций Чимина. — И я не остановлюсь, пока всего тебя не залюблю, — и вновь наклонился к горошине, облизывая и слегка покусывая. — Но… так ведь… нечестно, — тяжело дыша, но прижимая к себе голову Юнги ладонью, вновь зарывшейся в его волосы, шептал суккуб. — Я не должен один получать удовольствие, я хочу, чтобы тебе тоже было приятно. — Мне уже, — демон поднялся к лицу Пака, внимательно смотря в его глаза. — Ты даже не представляешь, насколько мне приятно видеть и чувствовать, как тебя размазывает от моих действий, — и поцеловал, сразу же проникая языком в чужой рот, свободной рукой поглаживая бок Чимина. — В другой раз можешь делать всё, что тебе захочется, но сейчас позволь мне сделать то, что хочется мне. — Л-ладно, — прошептал парень, смотря в наполненные нежностью и теплом глаза, и полностью расслабился, позволяя делать с собой всё, что только его демону захочется. И тот, конечно же, продолжил сладкую пытку поцелуями и прикосновениями, пока не превратил любимого суккуба в бесформенную лужу, неспособную связно мыслить. Он лишь высоко постанывал от ощущений, надеясь, что не сойдёт с ума, потому что никогда не чувствовал так много и так ярко, что сердце готово было пробить грудную клетку и добровольно приземлиться в руки того, в кого оно так сильно. И даже не было страха, что это самое сердце могли разбить, ведь чувствовал, что это взаимно. Потому что невозможно так играть. Глаза… они ведь не умеют врать. В них столько чувств отражалось, что Чимин видел в них целую вселенную. И чувствовал, что для Юнги он и был целой вселенной. И в этот раз Мин потратил большое количество времени на подготовку, целуя и расслабляя, пока аккуратно и постепенно растягивал пальцами. В каждом действии чувствовалась такая забота, что суккуб готов был плакать от щемящего чувства в груди. Разве можно быть настолько идеальным и нереальным? Он до сих пор не верил, что всё, что сейчас с ним происходило, было взаправду. Он настолько привык к бесчувственным быстрым связям, даже с Юнги, что сейчас, когда его действительно любили, Чимин чувствовал себя странно и одновременно с этим самым счастливым демоном на свете. Когда Мин, наконец, закончил с подготовкой, суккуб обхватил его талию ногами и прижал к себе, сразу же находя его губы своими. Он целовал настойчиво, жадно, мокро, ощущая, как медленно, сантиметр за сантиметром, в него проникал член, и подавался бёдрами вперёд, постанывая в чужой рот от чувства наполненности. От прицельного попадания по простате, по всему телу проходила дрожь, и суккуб, продолжая целовать, громко поскуливал на каждый толчок, прижимая демона к себе ещё ближе, чтобы между ними не было ни сантиметра расстояния. От быстрых и размашистых движений он ощущал стремительно приближающийся оргазм и ещё крепче прижимал к себе Юнги, пытаясь слиться с ним воедино. Суккуб дрожал, грубо целовал и высоко стонал под тяжестью чужого тела, и когда он, наконец, достиг пика наслаждения, его накрыло огромной волной непередаваемых ощущений, что на некоторое время абсолютно оглушило. Он чувствовал дичайшую слабость, как будто не ел около года, и ему совершенно не хотелось двигаться. Чимин даже не помнил момент, как демон из него вышел и лёг рядом, крепко обнимая и продолжая покрывать грудь ленивыми поцелуями. На раздавшийся рядом стон и появившуюся вдруг из ниоткуда энергию Пак сначала даже не обратил внимания. Он смотрел лишь на Юнги, думал лишь о нём и, пока его обнимал, не сразу заметил, что стал куда бодрее, чем до этого. Тогда в его голове щёлкнуло, и он подскочил на кровати, смотря в испуганные глаза человека, который так и не ушёл из комнаты, а продолжил наблюдать за развернувшимся порнофильмом, ублажая себя, глядя на них. Суккуб ухмыльнулся и вернулся в объятия любимого демона, радуясь тому, что получил самый незабываемый секс в своей долгой жизни и ещё к тому же поел, даже не надеясь на это.***
Их отношения развивались стремительно, но в то же время, что удивительно, они были полны романтики. Парочка ходила на свидания, которые в условиях Ада проводились весьма оригинально. Например, в один из дней Юнги привёл своего суккуба искупаться в лаве, на что тот, конечно же, согласился. Они варились в кипятке, много разговаривали обо всём и ни о чём одновременно и… целовались. Долго, жадно, что губы начинало покалывать и кровоточить. Из-за быстрой регенерации это не было проблемой, но они не позволяли ранкам зажить, вновь покусывая друг друга и засасывая. Они множество раз бывали на свиданиях, потому что в Аду заняться особо было нечем, но отличительной особенностью было то, что все их встречи заканчивались очень невинно: лишь поцелуями, влюблёнными взглядами и пожеланиями, чтобы крики горящих в котлах душ были подобны сладкой симфонии. Учитывая, что их близкое знакомство началось с секса, после того, как они признались друг другу в чувствах, — тоже весьма оригинально, — демоны решили не торопиться и наслаждаться своими эмоциями и невинными ласками. Чимин получил признание от Юнги, когда тот взбесился из-за очередного ухажёра, пытавшегося тронуть его суккуба. Он сказал, что если когда-нибудь кто-то сможет коснуться сердца Пака, то в этот день умрут трое, потому что жизнь без него ему не нужна, а отпустить к другому он уже не сможет. В таком случае его существование будет так же бесполезно, как и раскаивание в грехах при попадании в Ад. А признание Чимина звучало так, что если кто-нибудь когда-нибудь ответит взаимностью на его подкаты, то умрёт от его же рук, потому что он не позволит мараться любимому демону в грязи из-за какого-то придурка, который не мог понять, что суккуб вообще-то занят. Многие демоны в Аду странно на них поглядывали и перешёптывались, потому что слухи ходили об этих двоих очень интересные. Мол, Бельфегор и суккуб мутили воду и друг за друга были готовы глотки рвать. Для Преисподней это прям феноменально, потому что многие хоть и любили искать себе игрушки для временных развлечений из более слабых представителей, но никогда не защищали их, тем более с таким рвением: демоны поговаривали, мол Юнги за суккуба встревал в драки, потому что кто-то смел смотреть на Чимина с желанием, а некоторые, особо смелые, пытались даже прикоснуться. О чём потом, конечно же, жалели, потому что у Мина была очень тяжёлая рука и скверный характер. Когда разлетевшиеся слухи дошли и до Вельзевула, он этими новостями заинтересовался. Было очень занятно, что демоны оказались способны на верность и, в принципе, положительные человеческие чувства, и если это являлось правдой, то хотелось лично убедиться в правдивости чужой болтовни. Пришлось прибегнуть, конечно, к не очень хорошим методам, нападая на суккуба, хотя тот и не пострадал под защитой демона, но иначе никак нельзя было поступить, поэтому он ни о чем не жалел. Бельфегор очень силён, хоть и не сильнее Вельзевула, и так отчаянно защищал того, кто ему, похоже, и правда был дорог, даже серьёзно из-за этого пострадал, отчего демон реально восхитился чужому упорству. Он не собирался его добивать, но когда увидел в глазах суккуба слёзы и мольбу не трогать Юнги, то аж опешил. Демоны никогда не унижались перед другими, даже перед сильными представителями. Они гордые, самовлюблённые и порой глупо бесстрашные. Но сейчас… Перед ним был тот, кто готов на всё, лишь бы Бельфегор сильнее не пострадал. И это вводило в ступор. Он отошёл в сторону и наблюдал, как Чимин плакал, обнимая Юнги, пока тот медленно восстанавливался. Вельзевул нанёс ему достаточно серьёзные раны, но несмертельные, поэтому вскоре тот пришёл в себя. То, как эти двое нежничали, было странно и непривычно. И его сердце, которое обычно было холодно ко всем и ко всему, неожиданно сбилось с ритма. Как оказалось, это было единственное искреннее, что видел Вельзевул за тысячелетия в Аду, и он просто не мог поверить, что такое реально. Но он видел это своими глазами и слышал собственными ушами, что, конечно же, вызывало недоумение. — Почему друг ради друга вы готовы пойти на всё? — подал голос Вельзевул, напрягаясь от чужого бурного проявления чувств. — Даже унижаться и умирать? — Потому что он — моя жизнь, — хрипло отозвался Юнги и с помощью Чимина поднялся на ноги, прижимаясь к нему. — Раньше моя жизнь была скучной и однообразной, ты и сам прекрасно знаешь, как мне всё лень. Но благодаря ему в моей жизни появился смысл. И теперь я счастливо проживаю каждый ёбаный день, потому что он со мной, и за его улыбку я готов бросить мир к его ногам. — Чувства — это слабость, — отозвался демон на чужую речь, хотя, чего уж лгать, она его зацепила. — Теперь он — твоё слабое место. — Я тоже так раньше думал, — ответил Мин, с теплотой смотря на своего суккуба, который никак не мог перестать плакать, и стёр дорожки слёз с его щёк. — Но всё с точностью наоборот, благодаря ему я чувствую себя как никогда сильным. Мне нет смысла цепляться за жизнь, если в ней не будет его, поэтому я готов за него даже умереть… — Да что ты такое говоришь, придурок?! — воскликнул Чимин и ударил его в грудь кулаком. — А каково мне будет без тебя, ты подумал?! Да я тебя сейчас… — Тише-тише, — он погладил суккуба по голове и нежно поцеловал, не позволяя сопротивляться. — Я не собираюсь умирать, но запомни это как обещание. — Да пошёл ты! — огрызнулся Пак и снова ударил в грудь кулаком. — Только попробуй сдохнуть, я тебя из небытия достану! — Как скажешь, мой хороший, — тепло улыбнувшись, мягко произнёс Мин, продолжая прижимать суккуба к себе. — Как скажешь. Вельзевул продолжал наблюдать за милующимися демонами, удивляясь всё больше. Они вели себя как влюблённая парочка людей, и это так… странно? Но только в условиях Ада. На Земле они бы казались просто слишком ванильными и тактильными. На самом деле он сам бы никогда не хотел чувствовать нечто подобное, потому что считал, что, во-первых, не способен на положительные эмоции, а во-вторых, это всё ещё казалось слабостью. Пока он не подпускал к себе никого, у него не было уязвимых мест, поэтому ему нечего было бояться. Для него, в принципе, опасность могли представлять лишь двое демонов, поэтому он не парился ни о чём. — Чимин, а ты почему готов ради него на всё? — поинтересовался Тэхён, смотря на них нечитаемым взглядом. — Бельфегор ответил, а ты почему-то отмалчиваешься. — Мой ответ идентичен с ответом Юнги, — пожал плечами суккуб, но после продолжил: — Единственное, что хочу от себя добавить, так это то, что за всё моё долгое существование Юнги был первым, кто принял мою сущность такой, какая она есть. Я знаю, что не подарок, характер у меня такой себе. Я капризный, самовлюблённый и местами противный. Но несмотря на это всё, он ко мне относится так, будто я единственная ценность во всей вселенной... — Вообще-то так и есть, — перебил его Мин и чмокнул в плечо. — Ты — самое лучшее, что случалось со мной за долгие годы. — Какие вы приторные, — сморщился Тэхён, но, по правде говоря, за ними было приятно наблюдать. — Давайте, вы хоть немного будете сдерживаться в моём присутствии, не надо ломать мне психику. — Зависть — грех, — хмыкнул Чимин, а Юнги закашлялся, скрывая пробивающийся смех. — Ты же не Левиафан. — Имею право делать всё, что захочу, — хмыкнул Ким. — Или что, грешить можно только главной семёрке, а я нахуй пошёл? — Ой, не заводись, — закатил глаза Пак и отвернулся от него, глядя лишь на Юнги. — Бельфегор, хорошо заботься о нём, — кратко сообщил Вельзевул, мимолётно взглянув на Чимина, и направился на выход. — Если вдруг кто-то будет доставать вас, сообщите мне, я разберусь. — Вельзевул, — окликнул его Мин, и тот остановился у выхода из помещения. — Спасибо, и... зови меня Юнги, не люблю когда меня называют Бельфегором. — Хорошо, тогда и ты зови меня просто Тэхён, — слегка приподнял уголки губ Вельзевул, окончательно разворачиваясь к выходу. — Забились, — негромко произнёс демон, но Тэхён уже покинул помещение, не услышав последнюю брошенную фразу. С каждым днём Вельзевул всё больше присматривался к двум необычным демонам, и если не стопроцентно доверял, то хотя бы подпускал к себе ближе и позволял узнавать некоторые новости от верхушки Ада. Юнги, кстати, так ни разу и не жаловался на обидчиков, самостоятельно разбираясь со всеми чересчур заинтересованными личностями, что определённо вызывало у Тэхёна чувство гордости за то, что в Аду были по-настоящему сильные демоны, а не тряпки, о которые можно ноги вытирать. Но появилась другая проблема — Чимин начал к нему подкатывать, причём каждый раз делал это всё более изощрённо. То прямым текстом, то намёками, то подкидывая странные посылочки. Тэхён смотрел на это всё и не понимал, какого чёрта происходило. А ещё он видел, как сильно каждый раз это задевало Юнги, поэтому осаждал суккуба достаточно грубо, но тот почему-то не оставлял попыток. И похоже он даже не видел проблемы в том, что Ким ему постоянно давал от ворот поворот, и не понимал, как сильно ранил при этом Мина. А тот терпел, стискивал зубы, но никак негативно на это не реагировал. — Юнги, мы можем поговорить наедине? — после очередного тупого подката от Пака Тэхён решил, что надо прояснить этот момент, чтобы больше не возвращаться к неприятной для Бельфегора теме. — Чимин, иди погуляй пока. — Да пошёл ты, мудак! — воскликнул суккуб и покинул помещение, громко хлопнув железной дверью. — Ты ревнуешь, — констатировал факт Вельзевул, внимательно глядя в глаза Юнги и даже не обратил внимание на выходку Чимина. — А не должен? — вопросительно поднял бровь демон. — Тот, кого я люблю, подкатывает к тому, с кем по силе мне не тягаться. Если ты когда-нибудь ему ответишь, то всё будет кончено. — Что ты имеешь в виду? И что ты будешь делать, если я всё-таки перестану его осаждать и отвечу ему? — поинтересовался Тэхён, наблюдая, как Мин сжал губы в тонкую полоску. — Будешь драться со мной за него? — Хотелось бы, — вздохнул Юнги и сел в позу лотоса. — Но по сравнению с тобой я слишком слаб. Я без понятия, что буду делать в этой ситуации. От одной только мысли меня разрывает от злости, а сердце сжимается от… боли? Наверное, да, это она. Но я ничего не могу сделать, лишь попросить тебя не отвечать ему, но разве я имею на это право? Ты можешь делать всё, что тебе захочется, и никто тебе не указ. — Я не отвечаю ему не потому, что он мне не нравится, — тихо произнёс Вельзевул и увидел, как Мин вновь сомкнул губы в одну полоску и заломил брови. — Я вижу, как тебе каждый раз неприятно это всё видеть, и я — не мудак, чтобы к занятым демонам лезть. Я могу заполучить любого, но чужое добро мне не нужно. Лучше поговори с ним откровенно, скажи, что тебе это не нравится, вдруг он перестанет причинять тебе боль. — Это невозможно, — горько ухмыльнулся Юнги. — Это ведь его природа. Если он не будет подкатывать к тебе, то найдёт другого, и не факт, что очередной встречный не ответит ему взаимностью. Чимин, конечно, говорил, что если кто-то всерьёз поддастся на его флирт, то он его собственноручно убьёт, но… не знаю. От одной мысли становится тошно. Поэтому… если тебе несложно, продолжи его отшивать. Так он не потеряет к тебе интерес и не пойдёт искать кого-то другого. — Резонно, — хмыкнул Тэхён и подал руку Мину, чтобы тот смог встать. — Хорошо, но будешь мне должен. — Не переживай, Тэ, — ухмыльнулся демон, поднявшись и направляясь на выход на поиски своего суккуба. — Я умею быть благодарным. — О… — Ким вытянул губы трубочкой, забавляясь. — Звучит многообещающе. Юнги остановился, наблюдая, как Вельзевул веселился, и сам не мог скрыть лёгкую улыбку. В благодарность он готов был пойти на многое, но, конечно же, в пределах разумного. А Тэхён выглядел умным и расчётливым демоном, не зря же он был лишь чуть слабее Люцифера. Так что Мин не переживал из-за возникшего долга перед ним. Если тот на протяжении столетий будет осаждать его суккуба, не позволяя идти блядовать, то он готов быть хоть по гроб жизни обязан. — Ну, и сколько можно лясы точить? — недовольно буркнул суккуб, отделяясь от стены, когда увидел вышедшего Юнги. — О чём говорили? — О том, что ты в край обнаглел, — хмыкнул Мин и, быстро подойдя к демону, прижал Чимина к стене. — И о том, что тебя явно стоит наказать… The end of the flashback***
— Пошли проверим всё, — разорвав поцелуй, произнёс Юнги и, взяв Чимина за руку, повёл вперёд. — Людишки уже должны были окончательно друг друга перебить. — Ой, да что с ними будет, — фыркнул суккуб и вновь потянул демона на себя. — Мы могли бы заняться куда более интересными вещами. Он игриво смотрел в глаза Юнги, обхватив его плечи и вырисовывая на коже одному ему понятные узоры, и Мин готов был признать, что ему невероятно тяжело противиться своему суккубу, когда тот так откровенно его соблазнял. Ему, по сути, даже ничего делать не надо было, демон вспыхивал как по щелчку пальцев от одного его взгляда, но сейчас у них были куда более важные дела. Поэтому, скрепя сердце и кое-как удерживая себя в узде, Юнги отпихнул от себя желанное тело, обещая потом хорошенько за это извиниться, и, взяв за руку, повёл Пака в самые дальние помещения склада. Вокруг тишина, слышен лишь стук каблуков суккуба от каждого сделанного шага, а по пути видны лежащие в лужах крови тела. — Сколько живу, а людишки не меняются, — фыркнул Чимин, остановившись и внимательно разглядывая труп мужчины, которого многократно проткнули кинжалом насквозь. — Всё такие же жестокие, жадные. Так похожи на нас. — Только мы куда хуже их, — произнёс Мин с лёгкой улыбкой смотря на суккуба. — Им до нас ещё расти и расти. — Вот уж пусть не становятся совсем похожими на нас, — хмыкнул Пак и пошёл дальше. — Так будет неинтересно. — Справедливо. Они медленно и расслабленно пошли вперёд, осматривая помещения. Им было некуда торопиться, ведь, судя по отсутствующим звукам на складе, в живых больше никого не осталось. А даже если бы и нет, им было нечего опасаться. По сути, они сильнейшие существа на планете, и страх им был незнаком. Они не боялись даже Люцифера, скорее, просто завидовали его силе, но не более. Впрочем, вживую они никогда его не видели, но Тэхён рассказывал, что тот чертовски силён. Так что сейчас они шли, переговариваясь о всякой ерунде, пока вдруг Юнги резко не остановился. — Здесь кто-то есть, — тихо произнёс Мин, прислушиваясь к тишине вокруг. — И это не человек. — Что? Но как? — Чимин тоже насторожился, оглядываясь по сторонам. — Кроме нас же никого не было. — А сейчас вот появились, — вздохнул Юнги и подошёл к суккубу вплотную, чтобы, если что, защитить его. Затем и Пак начал ощущать чужое присутствие, но ничего не происходило. За ними как будто просто наблюдали, и от этого становилось не по себе. Они шли дальше молча, но прислушивались к каждому шороху, возникающему на территории склада. Послышавшийся шум со стороны, заставил Чимина вздрогнуть, и, развернувшись, он заметил, как в него со всех сторон полетели колья, от которых суккуб не успевал уворачиваться. Они вбивались в тело, разрывая плоть и вызывая душераздирающий крик от невыносимой боли. Грёбаная древесина. Рядом стоящий Юнги был будто не здесь, не двигался, не моргал, ничего не делал, и это было так странно, но у демона не было возможности слишком долго наблюдать за Мином, так как его в прямом и переносном смысле разрывало от боли. Чимин лежал в луже крови, всхлипывая от ужасных ощущений и пытался достать из себя колья, но лишь болезненно морщился, обессиленно опуская руки на пол. Он надеялся, что Юнги очнётся и сможет ему помочь, потому что тот концентрат боли, который суккуб сейчас ощущал, был сродни смерти. Когда Мин, наконец, очнулся, он пришёл в дикий ужас, увидев Чимина, лежащего в луже крови. Суккуб смотрел так жалобно, что Юнги боялся прикоснуться к нему, чтобы не сделать ещё больнее. Он с помощью силы вытащил один за другим несколько кольев, но Пак так громко и душераздирающе кричал, что демону самому становилось физически больно, он не мог больше заставлять его страдать. Пока Бельфегор думал, как подойти к суккубу и что сделать, чтобы причинить как можно меньше дискомфорта, не заметил, как в помещении появился Тэхён с нахмуренными бровями и искрящимися золотыми глазами. — Чимин, ты как? — произнёс Вельзевул и уселся на корточки рядом с лежащим демоном. — Что произошло?
