Пусть у тебя всё будет хорошо

— Хочешь, покажу кое-что? — спрашивает Натан. Мы снова на его заднем дворе бросаем мяч Райдеру. Пес мечется между нами, отдавая мяч то Натану, то мне. Это просто. Легко. Как раз то, что мне сейчас нужно. — Конечно. Я снова бросаю мяч. Натан не ждет, пока Райдер его догонит. Он возвращается внутрь через стеклянные двери, оставляя их широко открытыми для меня. Мы снова поднимаемся в его комнату. На этот раз здесь чище. Большая часть вещей собрана, но повсюду по-прежнему лежат стопки книг, будто Натан не знает, что со всеми ними делать. Я ожидаю, что он плюхнется на кровать, но он этого не делает. Нет, вместо этого он подходит к окну, открывая его достаточно широко, чтобы можно было пролезть. — В окно? — спрашиваю я. — Да. Он ухмыляется мне в ответ, прежде чем исчезнуть в ночи. — Я же говорил, что хочу показать тебе кое-что. — И это на крыше? — Технически. Его голос эхом разносится по спальне. — С крыши отличный вид. Я высовываю голову наружу, раздумывая, как же мне это сделать. Изо всех сил стараюсь повторить движения Натана, сначала выставляя одну ногу, а затем напрягаюсь, чтобы вытащить другую. Но эти штаны такие узкие, что на секунду я переживаю, что порвал промежность. А когда наконец выползаю наружу, то что-то идёт не так, и моя нога цепляется за оконное стекло. Черт, вот так это закончится, да? Лицом вперед с тридцатифутовой высоты на задний двор Натана. И все. — Ого, ковбой. Натан хватает меня за руку, притягивая к себе. — Пожалуйста, не свались с моей крыши. Как я это объясню моим родителям? — Не думал, что так получается. Стук моего сердца, должно быть, слышно во всей округе, когда я понимаю, насколько мы близко друг к другу. — Ладно, думаю, что увидел достаточно. Я закрываю глаза. — Теперь мы можем вернуться обратно? — Пока нет. Он придерживает меня. — Ты в порядке? Я пытаюсь привыкнуть стоять на наклонной поверхности, игнорируя при этом верную смерть подо мной. — Может, это из-за алкоголя? — Да ладно, ты выпил один шот, около часа назад. Ты не пьян. Его руки исчезают со спины, а затем одна из них оказывается на моей, его длинные пальцы переплетаются с моими так естественно. Я смотрю на наши ладони, а затем снова на него. — Что ты… — Сюда. Он ведет меня к промежутку между двумя окнами, торчащими из крыши. К счастью, эта часть не такая покатая, так что передвигаться несложно, даже в темноте. Натан садится, как будто проделывал это уже сотни раз, и я не сомневаюсь, что так и есть. Он расставляет ноги и опирается спиной на более покатую часть. — Давай. Он похлопывает рядом с собой. Я делаю как он говорит, внимательно следя, куда ступаю. Сомневаюсь, что Натан успеет вовремя спасти меня ещё раз. — Это то, что ты хотел мне показать? — Ты показал мне свое тихое место. — Мое тихое место? Я сажусь так же, как и он, прислонившись спиной к крыше, но, в отличие от него, поджимаю ноги. — Дворик. — О, это не совсем… Хотя, наверное, это действительно так, даже если я не всегда там один. — Это мое, — продолжает он. — Когда мне нужно немного уединения и тишины, я иду сюда. Он поднимает лицо и смотрит в небо. Световое загрязнение города скрывает большую часть звезд, а те, что пробиваются, настолько тусклые, что обычно не обращаешь на них внимания. — Хорошее место, — говорю я, елозя, чтобы найти место, где черепица не будет впиваться мне в спину. — У мамы чуть сердечный приступ не случился, когда она увидела меня здесь в первый раз. — Ты должен признать, что школьный дворик намного безопаснее. — Не спорю. Он закладывает скрещенные руки за голову. — Прости за сегодняшний вечер. — Это не твоя вина. — Я надеялся, будет весело. Я пожимаю плечами. — Не хочешь рассказать? Не очень, но я не знаю, о чем еще можно поговорить? — Мой врач говорит, что это панические атаки. Я… Вот она, правда. Я пытаюсь придумать оправдание. Может быть, какую-нибудь детскую травму, которая их вызывает, но я действительно не хочу врать Натану, по крайней мере, об этом. — Мои родители выгнали меня из дома… Это как в ту ночь, когда я признался маме и папе. Когда правда крутилась у меня на языке в течение нескольких дней, даже недель. Просто ждала, чтобы сорваться с губ. И я рассказал ее, потому верил, что все будет хорошо. Мы сидим в тишине. Я знаю, что не нужно было ему говорить, но, наверное, часть меня устала лгать ему. По крайней мере, об этом. Кажется, что время остановилось, будто я застыл в этом моменте навсегда, не в силах вырваться. Я молча умоляю Натана сказать что-нибудь. Прервать это гнетущее молчание. Пожалуйста. — О, — наконец говорит он, кажется, спустя столетие. — Это действительно чертовски отстойно. — Да. Из всего, чего я ожидал, этого в списке не было. — Это ужасно. Я наблюдаю, как подпрыгивает его кадык, как поднимается и опускается грудь и делаю глубокий вдох. — Теперь я живу с сестрой. Она замужем за Томасом, мистером Уоллером. Он помог мне попасть в Уэйк. — Что произошло? — Я сделал кое-что, чего не должен был делать, совершил большую ошибку. И заплатил за это цену. — Настолько большую, что тебя выгнали из дома? — Видимо. — Ты всё равно их любишь? — спрашивает Натан. — Твоих родителей? Этот вопрос застает меня врасплох. — Я… я не знаю, — отвечаю я ему. Я не знаю. Я действительно не знаю. Я бы хотел, чтобы ответ был простым, но это не так. Как можно не любить своих родителей? Даже после всего, что они сделали, мне сложно сказать, что это не так. Хоть иногда и думаю, что они больше не заслуживают моей любви. А иногда, что ненавижу их. Но одно я знаю точно, что скучаю по ним. Не знаю почему, но скучаю. Натан слегка кивает и очень медленно выдыхает. Я слышу, как он двигается, вижу, как его рука выскальзывает из-за головы и опускается вниз, на мою, и наши пальцы снова переплетаются. Я даже не противлюсь этому, потому что на этот раз, когда Натан касается меня вот так, меня не тошнит. — Никто не должен проходить через это, — добавляет он. — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — спрашиваю я. — Пожалуйста. — Хорошо? Я просто киваю. — Мне нужно начать писать работу по английскому. — У нас разве не каникулы? Это заставляет его рассмеяться. — Радуйся, что у тебя не преподаёт мистер Купер. — Что за тема? — Средневековье. — Ведьмы, закидывание камнями и утопление. Весёлые времена. — Мистер Купер позволяет нам самим выбирать темы, мне осталась эта. По крайней мере, это нужно сдать после каникул. Прокрастинатор, — поддразниваю я. — Было бы интереснее, если бы было больше гейского подтекста. Я фыркаю. — Боюсь спросить. — В десятом классе мы читали эту книгу о банде мальчиков. Двое из них были явно влюблены, но учитель отклонил мое эссе об их отношениях. — Жестокий подавитель творчества. Два мальчика, да? Ну, по крайней мере, ему комфортно с парнями-квирами. — Не могу не видеть в подтекстах анальный секс. Он смеется так сильно, что едва может выговорить слова, и это заставляет меня тоже смеяться. Через несколько секунд мы оба изо всех сил пытаемся отдышаться. Все это время наши ладони не размыкаются. — Ты знаешь что-нибудь об астрономии? — спрашивает он, когда мы оба успокаиваемся. — Не очень много. А что? О, не говори, что ты астроном-ботаник, пожалуйста. — Давай проверим. Натан указывает на небо и начинает рисовать невидимый контур. — Видишь вон там? Это Орион. Если следовать по его поясу, он приведет тебя прямо ко Льву. Я стараюсь изо всех сил следовать его схеме, но со всем этим световым загрязнением это почти невозможно. — А это Сириус. Он обрисовывает что-то еще, чего я не могу разобрать. — Откуда ты вообще все это знаешь? — спрашиваю я. — У меня есть секретная методика. — И это? Он наклоняется ближе и шепчет: — Я все это выдумываю. — Ты задница. Я хочу его оттолкнуть, но для этого придется выдернуть руку, которую он сейчас держит. Ни за что не лишу себя этого. Не сейчас. — Я даже не смогу найти эту штуку с Полярной звездой, о которой все говорят, — добавляет Натан, когда мы усаживаемся обратно. — Папа пытался научить меня, но для меня это до сих пор тайна. — Да, мне об этом сказали во втором классе. Держи Полярную звезду в секрете от некоего Натана Аллана. Большой секрет, понимаешь? Я не могу сдержать смех. — Хорошо, тайна раскрыта. Значит, я наконец-то могу оставить это позади. Он испускает долгий вздох, а затем смотрит на меня. Нас снова окружает тишина, но не тяжёлая. Не знаю, как ее описать, но она кажется комфортной. Как будто нам сейчас не нужно ничего говорить. Нас достаточно друг для друга. По крайней мере, в этот момент. — Спасибо. Я провожу большим пальцем по коже его руки и почти чувствую, как бьется его сердце. Так быстро. Он действительно взволнован? Это так не по-Натановски. — Спасибо за что? — спрашиваю я. — За то, что поделился этим со мной. Его губы растягиваются в улыбке. — Не за что.

***

Следующим утром снова просыпаюсь рано. Я не могу выспаться даже на весенних каникулах. Я стал лучше спать, но доктор Тейлор сказала, что нам может потребоваться несколько недель, чтобы понять, помогает лекарство или нет. Так что, возможно, я просто обманываю себя, думая, что проблема исчезает. Но вчера вечером мне показалось, что не тревога стала причиной моей бессонницы. Мы с Натаном просидели на крыше, как мне показалось, целую вечность, пока не зазвонил его телефон. Звонила его мама, чтобы сообщить, что они едут домой. Он предложил познакомить нас, но я отказался. Наверное, я испугался, что они увидят во мне совершенно незнакомого человека, который был дома наедине с их сыном неизвестно сколько времени. Хотя, я бывал у них уже дважды без их ведома, так что, думаю, что эта встреча неизбежна. Может быть, однажды я наберусь смелости. На улице все еще довольно прохладно, несмотря на то, что уже почти апрель, поэтому я надеваю толстовку с капюшоном, спортивные штаны и сажусь в кресло на закрытой веранде. Окна с сеткой пропускают достаточно прохладного воздуха. Провожу пальцами по ладони, по тому месту, где Натан держал меня. Тот момент на крыше, будто он знал. Что именно он знал, я понятия не имею. Я даже не знаю, что для него это значит, если это вообще должно что-то значить. Он просто поддержал меня? Я ему нравлюсь? Думает ли он обо мне, как о ком-то особенном, или это просто часть его натуры? Может, я слишком глубоко вникаю в это? У меня такое чувство, что последний ответ, скорее всего, правильный. А ещё я знаю, что мне это очень понравилось, и что я буду совсем не против, если это произойдет снова. Нет, с Натаном все будет слишком сложно. Как я могу ожидать, что он станет моим парнем, если я даже не могу открыться ему? Слишком много всего сейчас происходит, слишком много всего нужно пережить. К тому же, через два месяца мы заканчиваем школу, и он, вероятно, уедет учиться, а я останусь здесь. Буду жить с Ханной, пока не найду постоянную работу и не попытаюсь накопить достаточно денег на свою собственную квартиру. И никогда не уеду из этого штата, или, черт возьми, даже из Роли. Но я ведь могу помечтать? Я одергиваю руку, когда слышу, как открывается дверь. — Ты рано встал, — говорит Ханна, садясь напротив меня. — Не спится. Я снова провожу пальцами по раскрытой ладони. Вдалеке лает собака. Интересно, это Райдер? — Ну как прошла вечеринка? — спрашивает она, держа в руке чашку кофе. — Нормально. Я почесываю затылок. Не могу сказать ей правду, но это достаточно легкая ложь. — Ты пришел поздно. Не слишком ли загулялся, а? — Я выпил одно пиво и что-то очень отвратительное на вкус. — Да, к этому привыкаешь. Я всю ночь размышлял, стоит ли рассказывать ей о панической атаке, но в итоге пришел к выводу, что это только заставит ее еще больше беспокоиться. Это нужно рассказать доктору Тейлор, а не Ханне. — Я не думаю, что тусовочная жизнь для меня, — пытаюсь пошутить я. Ханна издает слабый смешок, глядя вперед на линию деревьев, которые отрезают ее задний двор от остального города. Хотел бы я сказать, что она не изменилась за десять лет нашей разлуки. Она все так же настойчива, возможно не всегда намеренно, все так же упряма. Она такая, но кроме этого, я не много о ней знаю. Разница в возрасте означала, что мы не были частью жизни друг друга. То есть, какой подросток захочет тусоваться со своим младшим братом или сестрой? У нее была своя жизнь, свои друзья, свои хобби. Она проводила выходные вне дома, а ночи запиралась в своей комнате. До меня доходит, что, хотя она и пришла мне на помощь, на самом деле я не знаю свою собственную сестру. — Так чем думаешь заняться сегодня? — наконец спрашивает она. — Ни чем. Я пожимаю плечами. Думаю, у меня впереди целая неделя, которую я когда-то с нетерпением ждал. Неделя без художественной комнаты. Без работы над портретом Натана. Неделя без Софи и Малики. — А что насчет тебя? — Томас наконец-то отсыпается. Но мне нужно сходить в продуктовый магазин. Хочешь пойти со мной? Он совсем рядом с торговым центром. Может, мы сможем подобрать тебе новую одежду между делом. — Хорошо, — говорю я. Может, это шанс, которого мы оба ждали. Мы стали старше, и без мамы и папы это должно быть проще. К тому же, я бы предпочел не рыться в ее шкафу в следующий раз, когда захочу куда-нибудь выйти. Не то чтобы я хотел еще на одну вечеринку, но никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться более-менее приличная одежда. — Хочешь позавтракать? Я умираю с голоду, — говорит она после целой минуты молчания. — Не голоден. — Ладно. Она встает и возвращается в дом. А я жду, щелчка двери, прежде чем достать телефон. Я уже почти неделю не разговаривал с Мириам. Нет, я не игнорирую их, но это были в основном монологи. Просто сейчас мне не хочется общения. Я: Доброе утро! Пишу без надежды, но они отвечают всего через несколько секунд. Наверное, они работают над чем-то, раз так рано встали. Мириам: Привет! Как у тебя дела? Я: Отлично, ты рано встала… Мириам: Встречи, планирование, редактирование, статьи… Мириам: Я вся на взводе, Бенджи Я: Ой… Мириам: А ты? Что-нибудь новенькое??? Я: Не совсем, школа надрывает мне задницу, слишком много заданий. Не очень хорошее оправдание, но, надеюсь, они поймут мое молчание в сети. Мириам: Неплохо! Я всегда готова к каким-нибудь экзистенциальным кризисам. Я: Всегда весело. Мириам: Так что у нас на повестке дня сегодня? Я: Ханна хочет сходить купить продукты, посмотреть одежду. Мириам: Хорошо, хорошо! Я потираю лицо, размышляя о плюсах и минусах рассказа Мириам о прошлой ночи, ощущая щетину, которая торчит на моей челюсти. Отдергиваю руку и пытаюсь забыть об этом, но знаю, что не почувствую себя лучше, пока не сбрею ее. Что, вероятно, не смогу сделать до вечера. На нескольких форумах, которые я читал, говорили о таких вещах, как рост волос на лице, провоцирующий дисморфию тела или гендера. Интересно было это узнать. Я точно не помню, когда обнаружил, что все это заставляет меня чувствовать себя некомфортно. Это просто постепенно появилось, как с моими волосами или носом. Мириам: Ах! Чуть не забыла! Я же познакомилась с новой девушкой! Я: Новая девушка? Мириам присылает мне селфи с девушкой в ​​кофейне или ресторане. Они обе очень милые. Мириам, как всегда, в темно-фиолетовом хиджабе и с помадой в тон ему. И волосы девушки, целующей Мириам в щеку, выкрашены в такой же фиолетовый. Она выглядит немного по-ведьмовски с этими темными тенями для век, но мне нравится. Я: Она такая милая!!! Мириам: Боже, она такая потрясающая. Ее зовут Шона. Мы гуляли каждый день на этой неделе. А вчера вечером мы ходили в кино, и она держала меня за руку весь сеанс, и это было ИДЕАЛЬНО! Будто я умерла и нахожусь на небесах, честное слово. Я: Звучит мило Я смотрю на их сообщения, пытаясь представить, как Мириам идет по улице, держась за руки со своей новой девушкой. Я не знаю многого о родителях Мириам, но у них никогда не было проблем с тем, что они небинарные или пансексуальные. Так что Мириам никогда не приходилось беспокоиться о том, чтобы скрыть свою сексуальную ориентацию или личность от родителей. Надеюсь, они понимают, как им повезло. Конечно, и у них было больше проблем, чем они заслуживают. Когда они жили в Бахрейне, все было не так радужно. Семья Мириам шииты, а не сунниты, что усложняло им жизнь. Но после того, как они переехали в Соединенные Штаты, все стало только хуже. Слишком много раз Мириам рассказывала мне о людях, которые дергали их или их мать за хиджаб на улице или шли перед ними, пока они молились. И Калифорния — это не какой-то круглосуточный парад гордости квир-людей. Мириам однажды сказали мне, что они никогда никуда не выходят без пары перцовых баллончиков, так что я не имею права называть их счастливчиками, полагаю. Плюс, есть еще и YouTube. Комментарии там могут быть просто отвратительными. Мириам: Ты в порядке??? Я смотрю на их сообщение, думая о том, как бы им сказать. Я: Мне кажется, мне очень нравится этот парень… Но прежде чем я нажимаю «отправить», Ханна раздвигает стеклянные двери и высовывает голову наружу. — Эй, Я собираюсь принять душ и пойти прогуляться. Пойдёшь со мной или останешься дома? Я смотрю на свой телефон, удерживая кнопку удаления, и наблюдаю, как сообщение исчезает. Собака, которая может быть Райдером, все еще лает. — Да, пойду соберусь.